Крымскотатарский мир в романе И.С. Шмелева «Няня из Москвы» (имагологический аспект)
Цель статьи заключается в рассмотрении изображенного И.С.Шмелевым в романе «Няня из Москвы» 
 крымскотатарского мира в имагологическом аспекте.
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Дата: | 2012 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2012
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/55929 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Крымскотатарский мир в романе И.С. Шмелева «Няня из Москвы» (имагологический аспект) / А.Т. Аблаева // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 221. — С. 169-171. — Бібліогр.: 14 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860085721901039616 |
|---|---|
| author | Аблаева, А.Т. |
| author_facet | Аблаева, А.Т. |
| citation_txt | Крымскотатарский мир в романе И.С. Шмелева «Няня из Москвы» (имагологический аспект) / А.Т. Аблаева // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 221. — С. 169-171. — Бібліогр.: 14 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | Цель статьи заключается в рассмотрении изображенного И.С.Шмелевым в романе «Няня из Москвы» 
крымскотатарского мира в имагологическом аспекте.
|
| first_indexed | 2025-12-07T17:19:36Z |
| format | Article |
| fulltext |
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ
169
Аблаева А.Т. УДК 82.091
КРЫМСКОТАТАРСКИЙ МИР В РОМАНЕ И. С. ШМЕЛЕВА
«НЯНЯ ИЗ МОСКВЫ» (ИМАГОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ)
Относительно новое направление в европейском литературоведении – имагология – начало развиваться
со второй половины ХХ века. Основное внимание в имагологии отведено изучению образа «чужого»
(чужой страны, народа и т.д.) в общественном, культурном и литературном сознании той или иной страны,
эпохи [4].
На территории постсоветских стран в конце ХХ – начале XXI веков усилился интерес к имагологии,
появились серьезные исследования, направленные на изучение проблемы взаимного восприятия народов,
социумов, изучение национальной идентичности, образов «своего» и «чужого» в литературе.
В российской имагологии можно выделить исследования таких ученых: Е. Ю. Артемова, В. А. Луков,
С. А. Мезин и т.д. В Украине проблемами имагологии занимается Н. А. Ищенко, В. В. Орехов,
Д. С. Наливайко и т.д. Указанные исследования послужили теоретической основой для написания данной
работы.
Постановка проблемы. Исследования, посвященных имагологическому анализу произведений
отдельных писателей, не так многочисленны.
Цель статьи заключается в рассмотрении изображенного И.С.Шмелевым в романе «Няня из Москвы»
крымскотатарского мира в имагологическом аспекте.
Поставленная цель предусматривает решение таких задач:
– рассмотреть принцип изображения И. С. Шмелевым крымскотатарского мира в романе «Няня из
Москвы»;
– структурировать образную систему романа;
– охарактеризовать социально-культурную оппозицию «свое и чужое» в имагологическом аспекте.
Актуальность исследования определяется необходимостью на современном методологическом уровне
собрать эмпирический материал, связанный с характером отображения крымских татар в романе
И. С. Шмелева «Няня из Москвы». Заполнение этой лакуны обеспечит новое направление осмысления
разностороннего крымскотатарского мира в его политическом, социологическом, культурном и других
аспектах.
Объект исследования – роман И. С. Шмелева «Няня из Москвы».
Предмет исследования – образная система, концепты «свое» и «чужое» в романе «Няня из Москвы»
В произведениях И. С. Шмелева, написанных в крымский период творчества и в эмиграции по
воспоминаниям о Крыме, полуостров предстает не только нарядным, экзотическим курортом, каким его
воспринимали и представляли большинство писателей, но и полуостровом, захлебнувшимся в крови
Гражданской войны. Несмотря на то, что в Крыму писатель прожил всего несколько лет, он сумел
сообразно воспринять все происходящее и воспроизвести это в своих произведениях.
Большинство исследователей сходятся во мнении, что завершающим крымский период творчества
И.С.Шмелева является роман-эпопея «Солнце мертвых». Однако к крымскому циклу произведений можно
отнести и роман «Няня из Москвы», написанный и изданный в 1932 – 1933 годах в Париже. Произведение
представляет собой рассказ о жизни бесхитростной малограмотной русской женщины-крестьянки,
попавшей в бурный водоворот революционных событий и Гражданской войны и покинувшей Россию.
В нескольких главах «Няни из Москвы» так же, как и в своем романе-эпопее «Солнце мертвых»,
И. С. Шмелев изображает жизнь в охваченном голодом и войной Крыму.
Оппозиция свои – чужие в его противопостановленности появляется на начальных этапах развития
событий в Крыму. Об этом свидетельствуют идеологически окрашенная лексика, противопоставления: мы
(православные) – они (татарово правительство). Таким образом, чужие – татары, которые стали под
султана подаваться, свои – матросы, которые отвоевывают православных из-под татаров, не дают их в
обиду [13, 105].
В целом образную систему глав романа, посвященных событиям в Крыму, условно можно разделить на
два мира: русский (православный) – крымскотатарский (мусульманский). Представителями первого
являются главная героиня романа – Дарья Синицына, ее хозяйка Екатерина Вышгородская и полковник
Василий Ковров – возлюбленный Екатерины. К крымскотатарскому (исламскому) миру относится
крымскотатарское население Крыма и один из его представителей – Осман.
Читатель встречает Османа на пороге дома Вышгородских; он водил белых офицеров по дачам в
поисках скрывающихся большевиков, мстя красным за убийство брата: «…татарин с ружьем, и длинный у
него нож за поясом. А это, сказывала садовничиха, Осман-татарин, у него брата большевики убили» [13,
119].
Осман состоял на службе у полковника Коврова и пользовался доверием дворянской семьи. В смутные
времена революции и начала Гражданской войны Ковров доверял ему не только передачу денег и хранение
ценных бумаг, но и спасение своей возлюбленной (Осман помогал Катерине с няней бежать из Крыма):
«И приходит к нам татарин <…> и сует мне вот какую пачку денег. Говорит – барин Ковров велел, а
барышне не сказывай. Говорю – без ее не могу. Он на стол швырнул и пошел: я, говорит, слово дал. А он у
них в именьи много годов жил, приверженный (то есть преданный. – А.А.)» [13, 131]. Ковров говорит об
Османе безоценочно, но из контекста ясно, что полковник доверяет своему слуге: «Няня, – кричит, – самое
Аблаева А.Т.
КРЫМСКОТАТАРСКИЙ МИР В РОМАНЕ И. С. ШМЕЛЕВА «НЯНЯ ИЗ МОСКВЫ»
(ИМАГОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ)
170
нужное возьмите, сейчас подвода с Османом, посадит вас на пароход, бумаги у него» [13, 134], «Что вы
делаете, зачем? Осман мне навстречу выскакал, на дорогах искал меня! почему не уезжаете?!» [13, 134].
В речи Османа встречаются искаженные формы русских слов: вредный турка, старушка хороший,
этот сволочь самый вредный. Это объясняется тем, что в начале ХХ века большинство крымских татар не
владели русским языком. Относительное владение русским языком Османом объясняется его
долговременной службой у русских дворян. В речи Османа встречаются русские бранные слова и
выражения: «…татарин нож теребит, не дает сказать, кричит: «к тебе человек приходил, турка одет,
где он, собака?» [13, 120], «я тебя найду, черта!»; «этот сволочь самый вредный, зачем к вам в сады
ходит?» [13, 136].
В целом в синтаксисе персонажа преобладают простые, односоставные предложения, фразы
отрывисты. «Татарин нож теребит, не дает сказать, кричит: «к тебе человек приходил, турка одет, где
он, собака?» [13, 119], «За офицерями ходили, записаны у красных, плохо вам! Сейчас уезжайте, я слово
дал!» [13, 134-135].
И. С. Шмелев изображает татарина воинственным и решительным: Татарин даже плюнул, сказал:
«правды нет!» [13, 120], «Зубами щелкает, коня лупцует, как демон страшный. Кричит, плеткой грозит –
«барышню зови!» – выругал черным словом [13, 134], «И говорит мне: «этот сволочь самый вредный,
зачем к вам в сады ходит?» [13, 136]. Достаточно часто используемая Османом фразеологическая единица
– слово дал – демонстрирует его верность своим обещаниям, что не может не выказывать положительного
отношения автора к татарам: «А татарин опять свое: «подводу пригоню, я слово дал!» – и через забор
сиганул. [13, 135]; «Полковник Ковров велел! Я ему слово дал!» [13, 135]; «Силой вас заберу, приказ мне,
головой отвечаю… я слово дал!» [13,135]; «Уезжайте, я слово дал!» [13,135]; «…ну, Бог судит… я слово
дал – ваша воля!» [13, 135]; «Прорвались большевики, комендант депешу получил. Я слово дал, к ночи
подводу пригоню, будьте готовы!» [13, 136]; «Вам денег велено передать на дорогу, я слово дал!..» [13,
136].
Являясь воплощением русского православного человека, няня придает большое значение
вероисповеданию человека. Она с удивлением рассказывает о крымском татарине Османе, помогавшем ей и
ее хозяйке. Такие черты личности Османа, представителя другой веры, как человеколюбие, верность долгу,
для няни неожиданны. Она уверенна: будучи православным, Осман мог быть возведен в сан святых за
самоотверженную помощь ей и ее Катичке: «… а если бы он да Христа-то знал, в святые бы попал.
Сколько я того татарина поминала, всегда за него молюсь» [13, 138]. Автор устами няни делает вывод о
том, что независимо от вероисповедания люди способны помогать и делать добро друг другу: Месяцу
молится, а верный-то какой. Ведь он в рай попадет, в раай… и спрашивать не будут, какой веры» [13,
138].
Няня разрушает собственные стереотипы по отношению к татарам, представителям другой веры,
сохранившиеся в России со времен татаро-монгольского ига: «Ах, какой верный человек, до месяца дошел
только, а лучше другого православного» [13, 143]; «Голову свою за нас клал. Да без него бы, может, и в
живых-то нас не было» [13, 138].
Няня и ее хозяйка оценивают преданность Османа, благодаря которому сумели благополучно
выбраться из захваченного большевиками Крыма: «Просвирку, понятно, не вынешь за него, святого имя
такого нет, Осман-то, – больше собак так кличут, - а за его здоровье, если жив, ем – поминаю» [13, 138].
В положительном ключе оцениваются и другие безымянные персонажи – крымские татары: «В овраг,
кустами мы на виноградники, прибежали к знакомому татарину, кислое молоко нам носил. Он нас и повел,
в самую-то глушь глухую, за овраги, в сараюшку, кругом ни души, табак там резали-сушили, два старика.
Утром пришел, сказал – ушли лихие люди, казаки уж проскакали» [13, 115].
Важным аспектом изображения того или иного народа, общества является описание фенотипа,
природно-географические условия особенностей его культуры, в том числе быта, традиционных форм
жизнедеятельности и др. В романе отсутствуют какая-либо фоновая информация о крымских татарах.
Вероятно, это объясняется тем, что няня, Дарья Синицына, провела в Крыму недолгое время. Упоминаются
лишь отдельные виды деятельности крымских татар: «…прибежали к знакомому татарину, кислое молоко
нам носил» [13, 115]. В описываемый период, как известно, что в начале ХХ века крымские татары
реализовывали домашнюю продукцию в городах, приносили ее на продажу в дома дворян и т.д., а жители
предгорных районов Крыма занимались проводничеством. В тексте романа встречаются упоминания о
татарских проводниках: «…татарин и лошадок привел, – это зараныше она распорядилась» [13, 128];
«Татарин остерег – «барышня, тут место строгое, упадешь!» [13, 130].
В тексте романа отсутствует лексика, называющая религиозные догматы ислама, несмотря на то что на
вероисповедание персонажа – крымского татарина делается некоторый акцент. Косвенно описывается
традиционный призыв к молитве – эзан, который традиционно звучит с минарета мусульманской мечети:
«И на башенке на белой ихний татарин молитвы свои кричит, звонко так, и петушки поют… – будто и
страху нет. Господне дело, страху оно не знает» [13, 138]. Упоминается также в речи мусульманский
символ – полумесяц со звездой: «Месяцу молится, а верный-то какой» [13, 138 ].
Если с начала сюжетной линии, связанной с Крымом, крымские татары являются для няни чужими, то
перед ее отъездом из Крыма они уже уверенно занимают позицию своих, и няня называет Османа нашим:
«А тут татарин наш, из кустов, кричит старикам: «большевик коня убил, нас хотел, а теперь сам
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ
171
падал!» [13, 142]; «Татарин наш скок в кусты – бац, бац!» [13,139]; «А тут татарин наш из кустов…» [13,
140]. Катичка называет его «милый Осман» [13, 143], благодаря за помощь.
Сквозь призму восприятия русской крестьянки автор изображает далекий от героини
крымскотатарский мир через имагологические категории своё и чужое. Члены этой оппозиции
относительно татар в восприятии няни меняются полюсами – чужие становятся своими.
Источники и литература:
1. Артемова Е. Ю. Культура России глазами посетивших ее французов (последняя треть XVIII века) /
Е. Ю. Артемова; под ред. Л. Н. Пушкарева. – М., 2000. – 178 с.
2. Колошук Н. Г. «Нотатник» Юрія Липи та «Кінармія» Ісаака Бабеля: два погляди на одну війну /
Н. Г. Колошук // Вісник Кам’янець-Подільського національного університету ім. І. Огієнка. Сер.:
Літературознавство. – Кам’янець-Подільський, 2011. – Вип. 1. – С. 57-66.
3. Луков В. А. Россия и Европа: диалог культур во взаимном отражении литератур / В. А. Луков // Знание.
Понимание. Умение. – М., 2007. – № 1. – С. 124-131.
4. Мартьянова С. А. «Человек простого сознания» в романе «Няня из Москвы»: историко-литературный
контекст / С. А. Мартьянова // Материалы конференции : И.С. Шмелев и литературный процесс XX-
XXI вв. : итоги, проблемы, перспективы : ХХ Крымские Международные Шмелевские чтения. – М. :
Российский Архив, 2004. – С. 63-67.
5. Мезин С. А. Стереотипы России в европейской общественной мысли XVIII века / С. А. Мезин //
Вопросы истории. – Волгоград, 2002. – № 10. – С. 148-157.
6. Михальская Н. П. Образ России в английской художественной литературе IX-XIX вв. /
Н. П. Михальская. – М., 1995. – 257 с.
7. Наливайко Д. С. Спільність і своєрідність. Українська література в контексті європейського
літературного процесу. – К., 1988. – 394 с.
8. Наливайко Д. С. Очима Заходу. Рецепція України в Західній Європі XI-XVIII ст. / Д. С. Наливайко. –
К. : Основи, 1988. – 578 с.
9. Наривская В. Д. Шмелев как крымский человек (на материалах переписки Шмелева с Бредиус-
Субботиной) / В. Д. Наривская, А. А. Степанова // Сборник XIII международных крымских
Шмелевских чтениях: С. Шмелев и литературно-эмиграционные процессы ХХ века. – Симферополь :
Таврия-Плюс, 2006. – С. 197-206.
10. Орехов В. В. Русская литература и национальный имидж (Имагологический дискурс в русско-
французском литературном диалоге первой половины XIX века) / В. В. Орехов. – Симферополь :
АнтиквА, 2006. – 608 с.
11. Ощепков А. Р. Энциклопедия гуманитарных наук : [Электронный ресурс] / А. Р. Ощепков. – Режим
доступа : http://www.litdefrance.ru/199/1217
12. Шешунова С. В. Роман Шмелева «Няня из Москвы» в свете категории соборности / С. В. Шешунова //
Сборник материалов международной научной конференции : И.С. Шмелев в контексте славянской
культуры : VIII Крымские Международные Шмелевские чтения. – Симферополь : Таврия-Плюс, 2000. –
С. 25-27.
13. Шмелев И. С. Няня из Москвы / И. С. Шмелев // Собр. соч. : в 12 т. / И. С. Шмелев. – М. : Сибирская
благозвонница, 2008. – Т. 9. – С. 5-243.
14. Эмирова А. М. «Солнце мертвых: крымскотатарская тема в творчестве Шмелева» / А. М. Эмирова //
Брега Тавриды. – Симферополь, 1995. – № 4-5. – С. 213-215
Джапарова Э.К., Школенко Д.В. УДК 821(411)’’04/14’’
РОДОВЫЕ ДИНАСТИИ И КЛАНЫ В ОБРАЗНОЙ СИСТЕМЕ ШОТЛАНДСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
На протяжении всего средневековья шотландская литература развивается в известной мере независимо
от английской, хотя и в близком взаимодействии с ней. В этом отношений особенности ее развития
отражают исторические судьбы самой Шотландии. [4, с.112]
Западноевропейская литература Раннего Средневековья характеризуется возникновением новых
жанров, таких как сага, предание, житие, а также своеобразной палитрой персонажей. Так, например,
основное место в иерархии персонажей в раннесредневековой шотландской литературе занимают родовые
династии и кланы. К ХΙΙΙ веку клан стал основной социальной и политической ячейкой Шотландии. Это не
могло не отразиться и на национальной литературе в период Раннего Средневековья.
Поэтому актуальность проблемы изучения специфики образной системы ранней шотландской
литературы связана с тем, что изучение родовых династий и кланов в шотландской литературе очерчивает
ясную картину исторических событий в Шотландии в период Раннего Средневековья.
Исследуемая проблема нашла своё отражение в фундаментальных работах М.А.Новиковой,
М.П.Алексеева, П.А.Сапронова, А.Н.Марковой, Б.И.Пуришева, А.В.Коротаева, в которых выявляется
история становления и развития западноевропейской литературы в период Раннего Средневековья,
указываются предпосылки возникновения ранней шотландской литературы, а также раскрывается её
образная система - знаменитые родовые династии и кланы.
http://www.litdefrance.ru/199/1217
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-55929 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T17:19:36Z |
| publishDate | 2012 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Аблаева, А.Т. 2014-02-09T21:15:59Z 2014-02-09T21:15:59Z 2012 Крымскотатарский мир в романе И.С. Шмелева «Няня из Москвы» (имагологический аспект) / А.Т. Аблаева // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 221. — С. 169-171. — Бібліогр.: 14 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/55929 82.091 Цель статьи заключается в рассмотрении изображенного И.С.Шмелевым в романе «Няня из Москвы» 
 крымскотатарского мира в имагологическом аспекте. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Крымскотатарский мир в романе И.С. Шмелева «Няня из Москвы» (имагологический аспект) Кримськотатарський світ в романі І.С. Шмельова «Няня з Москви» (імагологічний аспект) Crimeantatars world in the novel I. S. Shmelev "Nany from Moscow" (imagological aspect) Article published earlier |
| spellingShingle | Крымскотатарский мир в романе И.С. Шмелева «Няня из Москвы» (имагологический аспект) Аблаева, А.Т. Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title | Крымскотатарский мир в романе И.С. Шмелева «Няня из Москвы» (имагологический аспект) |
| title_alt | Кримськотатарський світ в романі І.С. Шмельова «Няня з Москви» (імагологічний аспект) Crimeantatars world in the novel I. S. Shmelev "Nany from Moscow" (imagological aspect) |
| title_full | Крымскотатарский мир в романе И.С. Шмелева «Няня из Москвы» (имагологический аспект) |
| title_fullStr | Крымскотатарский мир в романе И.С. Шмелева «Няня из Москвы» (имагологический аспект) |
| title_full_unstemmed | Крымскотатарский мир в романе И.С. Шмелева «Няня из Москвы» (имагологический аспект) |
| title_short | Крымскотатарский мир в романе И.С. Шмелева «Няня из Москвы» (имагологический аспект) |
| title_sort | крымскотатарский мир в романе и.с. шмелева «няня из москвы» (имагологический аспект) |
| topic | Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet | Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/55929 |
| work_keys_str_mv | AT ablaevaat krymskotatarskiimirvromaneisšmelevanânâizmoskvyimagologičeskiiaspekt AT ablaevaat krimsʹkotatarsʹkiisvítvromaníísšmelʹovanânâzmoskviímagologíčniiaspekt AT ablaevaat crimeantatarsworldinthenovelisshmelevnanyfrommoscowimagologicalaspect |