Заметки на полях рецензий
Gespeichert in:
| Datum: | 2008 |
|---|---|
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russisch |
| Veröffentlicht: |
Інститут історії України НАН України
2008
|
| Schlagworte: | |
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/5735 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Заметки на полях рецензий / Т. Попова // Ейдос. Альманах теорії та історії історичної науки. — К., 2008. — Вип. 3. — С. 504-512. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859586932466515968 |
|---|---|
| author | Попова, Т. |
| author_facet | Попова, Т. |
| citation_txt | Заметки на полях рецензий / Т. Попова // Ейдос. Альманах теорії та історії історичної науки. — К., 2008. — Вип. 3. — С. 504-512. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| first_indexed | 2025-11-27T11:11:03Z |
| format | Article |
| fulltext |
Ейдос
3’2008
Татьяна Попова
Одесса
Заметки на полях рецензий
(попытка самокомментария)
Комментарий «…должен высказать
впервые то, что уже было сказано,
и неустанно повторять то , что,
однако, никогда еще сказано не было»
Мишель Фуко
В первую очередь, хочу выразить свою искреннюю благодарность
моим глубокоуважаемым рецензентам – профессорам Калакуре
Ярославу Степановичу и Оноприенко Валентину Иван овичу, ведущим
специалистам в области истории исторической науки и историографии
науки за высокопрофессиональный анализ моей книги, добрые слова и
искренние пожелания.
Глубокая признательность за нелегкий труд ( рецензия –
сложнейший историографический ж анр), проделанный учеными,
побуждает меня сформулировать несколько мыслей, которые, надеюсь,
позволят мне пояснить свою позицию по ряду положений, вызвавших
замечания авторов рецензий.
1. Предварительный тезис. Безусловно, любая работа, если ей
не свойственна одномерная прозрачность, может быть лишь
относительно «завершенной». Вряд ли найдется исследователь,
который, изучая достаточно сложную проблему, не признается (пусть
только себе) в том, что его решение данной проблемы – лишь
«передышка в смятении», а его объяснительная схема всегда будет
страдать «синдромом умолчания». Обе сформулированные позиции
как нельзя более подходят для автора рецензируемой книги не только
потому, что это – данность, один из законов творчества, который
проявляется практически всегда ( в разной степени и форме), но и
потому, что подобный подход «к изображению мысли» мне,
Заметки на полях рецензий 505
действительно, близок. Будучи убежденной в том, что основным
знаком препинания в научных исследованиях по преимуществу
возможно лишь многоточие, я не являюсь с торонницей теоретической
категоричности и принципы этоса науки, сформулированные в свое
время Р.Мертоном (при всей их близости к «идеальному типу»), для
меня императивны. Одновременно, конкретная историографическая
эпоха требует от исследователя определен ия своей позиции, в связи с
чем, я попыталась обозначить ее различными способами:
конкретностью формулировок при характеристике работы (фрагменты
«О сюжетах», «О стиле», «О намерениях»); дискурсом вводной и
заключительной частей; выбором фигур своих главн ых «героев» -
П.М.Бицилли и А.И.Маркевича; сюжетным каркасом и проч.
Поскольку самовосприятие далеко не всегда тождественно восприятию
извне (этот факт, кстати, был отмечен в книге автором неоднократно),
постольку необходимость уточнения авторской платфор мы будет
способствовать перманентному возвращению к уже сказанному,
возможно, в иных вариациях, но, в любом случае, подобное
«разъяснение» пойдет на пользу диалогу «автор -читатель» и,
безусловно, станет лично для меня средством «интеллектуального
заряда» для осмысления уже осмысленного.
2. О жанрах. Как известно, монография – это научный труд,
посвященный конкретной научной проблеме . Данное определение –
стержневое для жанра монографии. Нормативы научных исследований
в области истории (формирование котор ых активно шло на
протяжении Х1Х - начала ХХ вв. в процессе профессионализации
европейской «университетской науки») требуют от подобного вида
(научного жанра) работ при раскрытии проблемы принципиальной
новизны: а) ее постановки; б) фактуальной базы; в) ко нцептуальных и
г) теоретико-методологических оснований. Эти базовые требования
содержательного характера – неизменны и в наши дни. Что же касается
таких параметров, как «объем», структура, стилистика, формулировки
названия книги и разделов, оформление и пр оч. – все они имеют
определенную «ситуационную заданность» и зависят от правил,
которые устанавливаются в конкретный период развития науки (шире
– культуры). Причем выработка этих правил обусловлена объективно -
субъективными факторами, «образами» историопис ания,
сложившимися в дисциплинарных научных сообществах и
принимаемыми за эталон, и характеризуется значительной
вариативностью в регионально -национальных измерениях.
Эссе – дословно (фр.essai) «опыт»; более распространенное
значение – «очерк», который может быть научным, публицистическим,
литературным и проч. Для историографической практики в Украине и
Татьяна Попова506
России Х1Х - начала ХХ вв. не было характерным применение
терминов «монография» или «эссе». Многочисленные
фундаментальные исследования известных авторо в выходили с
названиями: «Очерки», «Опыт», «Экскурс», «Этюд» и проч. 1. При
этом, структура, литературный стиль, оформление научного аппарата
имели довольно широкий диапазон различий. Стремление к
унификации в советской науке привело к утверждению более жес тких
стандартов, хотя монографического характера работы под названием
«Очерки» не столь редкое явление и в эту эпоху. Одновременно,
издательские нормы не включали обязательного наличия «штампа» -
«монография», ограничиваясь в лучшем случае скромным
определением «научное издание», а часто и без оного. Эта практика
была характерна для 1960-1980-х гг. и для Украины 1990-х гг.2. В то
же время, специфика «переходного периода» в историографии в 1990 -е
годы (поиски выхода из кризиса) была во многом связана с поя влением
многочисленных работ, которые оказались под рубрикой
«эссеистика»; это понятие приобрело несколько пренебрежительный
оттенок, т.к. в эссе-статьях и эссе-книгах «публицистичность»
действительно зачастую преобладала над научно -критическим
подходом. Само понятие «эссе», утратив одно из своих
первоначальных значений, а именно: очерк, опыт научного
исследования, стало в то же время ассоциироваться с
«постмодернистским» стилем историописания, в котором видели
приоритет «художественного» начала (безусловн о, в этом процессе не
исключено влияние литературных традиций эссеистики).
Своеобразной формой реакции академических научных кругов (а это
нашло свое отражение и в издательской практике) на данное явление
стала решительная попытка отделить научный труд от
историографической публицистики: монографию противопоставили
1 См.: Иконников В.С. Опыт русской историографии. Т.1. – Киев, 1891; Грушевский
М.С. Очерк истории украинского народа. СПб., 1911 (1990); Герье В.И. Очерк
развития исторической науки. М., 1866; Леонт ович Ф.И. Очерки истории литовско -
русского права. (Образование территории Литовского государства). СПб., 1894;
Кизеветтер А.А. Городовое положение Екатерины П. в 1785 г. Опыт исторического
комментария. М., 1909; Корсаков Д.А. Воцарение имп. Анны Иоанновны.
Исторический этюд. Вып.1-2. Казань, 1880; Миллер В.Ф.Экскурсы в область
русского народного эпоса. 1 -8. СПб., 1892; Бицилли П.М. Очерки теории
исторической науки. Прага, 1925 и др.
2 См.: Петряев К.Д. Вопросы методологии исторической науки. – Киев, 1970; Урсу
Д.П. Современная историография стран Тропической Африки. 1960 -1980. – М., 1983;
Барг М.А. Эпохи и идеи: Становление историзма. – М., 1987; Таран Л.В.
Историческая мысль Франции и России. 70 -е годы Х1Х - 40-е годы ХХ вв. – Киев,
1994 и др. Подобная практика – без акцентирования жанра монографии в
монографических исследованиях при их издании - имеет место и в наши дни.
Заметки на полях рецензий 507
эссе, а слово «монография» стало практически обязательным
атрибутом оформления книги. Сложился и определенный «образ»
монографии по своим внешним параметрам : четкое название;
структура, состоящая из частей, разделов, глав, параграфов и проч.;
содержательный стандарт введения и заключения; т.н. академический -
«сухой», «обезличенный» стиль 3. Безусловно, в значительной степени
эти явления – отражение развития институционального процесса
исторической науки в условиях формирования национальной
историографии, который проявляет себя как в стандартизации
«историописания», так и в нормативности изданий научных трудов 4. В
западной историографии «выбор» авторского стиля более
«демократичен», несмотря на на личие институциональных
нормативов. Моя книга ( вне зависимости от того, как определят ее
жанр современники и коллеги по «цеху»: я признаю безусловное право
иного взгляда) имеет новую постановку проблемной линии –
дисциплинарная история историографии в кон тексте региональности,
концептуально-теоретическую целостность и основана в значительной
степени на новой эмпирической базе (либо уже известный материал
дан в новой интерпретации). Что же касается формы раскрытия данной
проблемной линии (структурного и лит ературного «изображения») -
это проявление творческих «пристрастий» автора 5.
3 К сожалению, эпифеноменом этого отчасти оправданного шага явилось появление
многочисленных книжек и «книжечек», на титуле которых крас овался штамп
«монография»; своим оформлением они полностью соответствовали нормативам, но
по своему содержательному «наполнению» были весьма далеки от сущностных
параметров монографического жанра.
4 Требования к монографии как к научному жанру, безусловно, связаны с
нормативами ВАКа, в соответствии с которыми в Украине защите докторской
диссертации обязательно должно предшествовать издание монографии; при этом
правила «оформления» и диссертации, и монографии (которая представляет
значительную часть диссерта ционной работы) достаточно «жесткие». Тем не менее,
анализ монографической литературы позволяет говорить о том, что творческая
личность автора всегда может выразить себя даже в «жестко стандартизованном
формате». Примером этому могут быть глубоко оригиналь ные, авторские работы
последних лет («предшественницы» докторских диссертаций). См.: Войцехівська І.
Володимир Іконников: джерелознавчі студії. К., 1999; Матяш І. Архівна наука і
освіта в Україні 1920-1930-х років. К., 2000; Гребцова И.С. Периодическая печ ать в
общественном развитии Южного степного региона Российской империи (Вторая
треть Х1Х в.): Монография. Одесса, 2002; Верменич Я. Теоретико-методологічні
проблеми історичної регіоналістики в Україні. К., 2003; Стельмах С. Історична наука
в Україні епохи класичного історизму ( Х1Х – початок ХХ століття): Монографія. К.,
2005; Посохов С.І. Образи університетів Російської імперії другої половини Х1Х –
початку ХХ століття в публіцистиці та історіографії. Х., 2006 и др.
5 «Эссеистский подход» в монографиях, пр именяемый к конструированию книги (в
целом или преимущественно), при котором содержание монографического
исследования раскрывается через логическую цепь очерков – персонологических или
Татьяна Попова508
3. О постмодерне и постмодернизме: штрихи. Весьма лестно
«расширение» скромных задач моей книги до гиперпроблемы - как
попытки «рассмотреть вызовы постмодерна исторической наук и на
материале историографической школы Новороссийского
университета». Подобный глобальный проект, на мой взгляд, требует
создания конкретных методик историографического анализа и может
рассматриваться лишь в перспективном варианте. Но, безусловно, факт
трансформации системы исторического знания в современную эпоху
сфокусировал исследовательский интерес автора на вопросах генезиса
дисциплинарного оформления истории исторической науки в границах
региональной историографии, а биоисториографический анализ
наследия П.М.Бицилли, в частности, позволил выявить линии,
проекция которых, действительно, устремлена в проблемы
постмодернизма. В связи с этим, бесспорно ценные соображения,
сформулированные проф. В.И.Опоприенко относительно «новаций
постмодерна» в историографии, побуждают меня прокомментировать
некоторые фрагменты текста заключительной части книги.
Определение подходов к интерпретации блока новой терминологии
(постмодерн, постмодернизм, постмодерность, постмодернистская
парадигма и т.п.) – процесс незавершенный и его рефлексия только
начинает набирать темпы в интеллектуальном сообществе. Позволю
себе (без претензий на оригинальность и, к сожалению, без
историографических экскурсов) разделить понятия «эпоха
постмодерна» и «постмодернизм» («постмодернистская парадигма»).
Если первым понятием целесообразно обозначить культурно -
историческую эпоху в хронологическом диапазоне приблизительно с
последней трети ХХ в. по наше время ( которая вряд ли завершилась,
но на наших глазах уже начинает приобретать нечто каче ственно
новое), то вторым – определенное направление теоретической мысли,
интеллектуальное течение, которое возникло значительно раньше
наступления самой «эпохи постмодерна». Безусловно,
«постмодернистская парадигма» со своим стержневым «поворотом» -
лингвистическим - оказала существенное влияние на всю эпоху и,
можно сказать, выступила в качестве главного «стимулятора» перехода
к новой стадиальности историко -культурного процесса. Однако сама
«эпоха постмодерна» отнюдь не исчерпывается только этим
проблемно ориентированных - имеет достаточно прецедентов в современной
историографии. См.: Колесник И.И. Историографическая мысль в России: от
Татищева до Карамзина: Монография. Днепропетровск, 1993; Дьомін О.Б. Біля
витоків англійського атлантизму. Зовнішня політика Англії кінця 50 - кінця 80-х
років ХУ1 ст.: Монографія. Од еса, 2001; Журба О.І. Становлення української
археографії: люди, ідеї, інституції: Монографія. Дніпропетровськ, 2003; Каганович
Б.С. Русские медиевисты первой половины ХХ века. СПб., 2007 и др.
Заметки на полях рецензий 509
направлением, как и «постмодернизм» - весьма многослойное явление
- не замыкается в границах текста, хотя и «выталкивает» проблему
Автора и Текста на поверхность «эпистемологического океана» (с.521).
Ориентация на «дискурсивные практики», «микроисторию»,
«регионально-локальный анализ» и т.п. отнюдь не упразднили
«оппонирующих» направлений макроанализа и проч. 6. Обозначив
новые тенденции ( переход от фундаментализма к
полифундаментальному типу мышления, от безальтернативной
методологии к теоретическому плюрализму, о т монометодологизма к
утверждению принципа дополнительности в общей эпистемологии),
соединив ранее несоединимое (научное познание и художественное,
рациональное мышление и интуицию, «внешние» и «внутренние»
факторы и т.п.), провозгласив «третье направление » в искусстве -
ориентацию на «нелинейное письмо», смешение стилей и право на
жанровое многообразие в едином дискурсе, шире – в творческом
поиске и т.д., новая эпоха «предложила» включить многообразие
традиций в длящийся полилог культур. Однако это только
«тенденции», которые имеют весьма широкий репертуар своего
«преломления» в социальной практике, в том числе –
историографической, и не исчерпывают всей многомерности
современной эпохи, сохраняющей в качестве оппозиции этим
тенденциям почти классический «он то-тео-телео-фалло-фоно-
логоцентризм», не говоря уже об интеллектуальной вариантности в
межполярном пространстве. Будем надеяться, что Автор в нас умер не
совсем…
4. О названиях. Генезис дисциплинарного оформления
историографии рассматривается в книге в двух планах: 1) как
теоретическая проблема истории историографии и 2) в конкретно -
историографическом ракурсе. Последний план предполагает в качестве
исходных методологических позиций историографического анализа
конкретно-исторический подход (анализ исто риографической
ситуации), который, по мнению автора, (в том числе) требует
оперирования терминологией (в данном случае - названиями
конкретных научных структур), соответствующей конкретной эпохе.
Эволюция форм (структур -учреждений) высшего образования в
Одессе с середины Х1Х в. по 30 -е гг. ХХ в. была представлена
6 См.: Время мира: Альманах современных исследований по теорет ической истории,
макросоциологии, геополитике, анализу мировых систем и цивилизаций. – Выпуск 2.
Структуры истории. – Новосибирск, 2001; Коллинз Р. Социология философий.
Глобальная теория интеллектуального изменения. – Новосибирск, 2002; Валерстайн
И. Миросистемный анализ: Введение. – М., 2006; Зашкільняк Л. Сучасна світова
історіографія. - Львів, 2007. – С. 39-78 и др. Собственно, сама постановка проблемы
«гранд-нарратива», на наш взгляд, входит в поле поисков «макроистории».
Татьяна Попова510
следующими основными центрами («преемственность» которых, в
первую очередь, определялась материальной базой и «географией»
локализованности): Новороссийский университет (1865 - май 1920 г.);
Одесский институт народного образования (1920 -1930), Одесский
университет (с 1933 г.). При этом непосредственно историческая наука
и историческое образование имели в качестве своих главных
профессиональных «представительств»: историко -филологический
факультет в Новороссийском университете (с 1865г.; с 1868 г. –
историческое отделение данного ф -та); после ликвидации
университетской системы в Украине, в период 1920 - 1933 гг.
происходил сложный, не однолинейный (и во многом дискретный)
процесс поиска новых форм высшего исторического образования и
развития исторической науки, которые в эти годы были представлены
многообразием видов научных учреждений ( в том числе, и в пределах
ИНО) 7; с 1933 г. в Украине восстанавливается университетская
система, но только с 1934 г. в рамках Одесского университета
появляется самостоятельное подразделение – исторический факультет
8. Придерживаясь правила четкого определения конкретно -
исторических форм научных структур я не только не отрицаю
преемственности научных и дидактических традиций от
Новороссийского университета к Одесскому, но глубоко убеждена в
том, что изучение истории традиций предполагает анализ широкого
спектра социокогнитивных параметров (см. схему
историографического процесса). Одновременно, специфика конкретно -
исторических форм с конкретно-историческими «именами» этих форм
одного (в принципе) явления не исключает восприятия целостности
этого явления в значительном хронологическом диапазоне (ср.:
украинская государственность, Южная Украина и т.п.) 9.
7 См.: Попова Т.Н., Станко В.Н .Исторические исследования в Одесском
университете: традиции и современность // Вестник Одесского государственного
университета. - Выпуск 1. – Одесса, 1995. - С. 42-46; Левченко В.В. Новоросійський
університет та Одеський інститут народної освіти: до про блеми спадкоємності
традицій // Харківський історіографічний збірник. – Харків, 2004. – Вип. 7. – С.102-
108; Он же. Из истории науки в Одессе: трагедия одного имени // Проблемы
славяноведения: Сб. научных статей и материалов. – Вып. 9. – Брянск, 2007. - С.63-68
и др.
8 Книга «Историография в лицах, проблемах, дисциплинах: Из истории
Новороссийского университета» вышла в преддверии 75 -летия исторического
факультета, наступающему юбилею которого и посвящена, т.к. отсчет «жизни»
данной конкретной структуры автор начинает с 1934 г.
9 Проблема «непрерывности университетского пространства и времени»,
«континуальности» жизни «университетского организма» в границах значительного
хронологического режима только поставлена в современной историографии и еще
ждет своего решения. См.: Вишленкова Е.А., Малышева С.Ю., Сальникова А.А.
Заметки на полях рецензий 511
5. Об историографии как СИД и специальной области ИН. Для
меня близки и понятны многие концептуальные положения проф.
Я.С.Калакуры, в том числе и предлагаемая модель структуры
исторической науки как системы. Вместе с тем, хотелось бы обратить
внимание на то, что данная мо дель основана на синхроническом
анализе различных «подразделов» исторической науки, я же
основываюсь на диахроническом анализе любой ветви исторического
знания, в том числе – историографической. В этом случае научная
дисциплина предстает как определенная к онкретно-историческая
«форма организации научного знания и научной деятельности» (с.120).
6 .О терминологических новациях. «Обновление»
категориального аппарата – процесс «естественно-исторический», в
котором субъективный фактор играет отнюдь не последнюю роль
(отрешимся от бинарной оппозиции «субъективное -объективное»).
Именно это соображение заставляет меня обращаться к анализу
«предложений» современной историографической практики и
акцентировать внимание на многообразии «терминологических
оболочек» одних и тех же понятий, в данном случае – названиях
дисциплин, на специфике традиций их появления и закрепления в
«лексике» дисциплинарных научных сообществ. Мое же отношение к
достижениям отечественной науки в области историографических
исследований вполне определенно (с.181-182).
7. О региональном подходе. В книге не предполагался полн ый
анализ региональной историографии по схемам, предложенным самим
автором. Это – задача специального исследования, которая вряд ли
может быть решена в ближайшее время, исходя и з сегодняшнего
уровня разработки фактуальной базы. Научная история
Новороссийского университета ( в том числе, структур исторической
науки, тем более, региональной историографии в целом) – еще в
процессе своего создания. Автором предложены конкретные метод ики
при изучении региональной историографии: модель
историографического процесса, позволяющая осуществить анализ
историографической ситуации; модель биоисториографического
анализа; модель процесса институционализации ветвей исторического
( и любого иного) знания и проч. на основе осмысления
историографического наследия в области истории исторической науки
и историко-научного знания в целом. Конкретно -историографический
материал, представленный в книге, позволяет только «приблизиться» к
пониманию специфики профессорской корпорации историков в
Новороссийском университете, проблемно -дисциплинарной структуры
Университет как память и как знание // Диалог со временем. Альманах
интеллектуальной истории. 18. – М., 2007. - С.41-42.
Татьяна Попова512
исторических исследований, преемственности традиций в области
историографических исследований (например, линия: Е.Н.Щепкин -
В.Э.Крусман-П.М.Бицилли - Н.Л.Рубинштейн-О.Л.Вайштейн и т.д.)
10.
8. Заключительное слово. Еще раз хочу выразить свою
искреннюю признательность Рецензентам, которые помогли мне
взглянуть на себя (результаты своей работы) через призму образа
Другого («Другой-как-брат-по-вере»)11, способствуя, тем самым,
переходу к новому витку саморефлексии.
10 Нынешние тенденции «глобализации» тематики диссертационных работ (ос обенно
на уровне кандидатских) – в определенной мере «отголосок» не лучших традиций
предшествующей эпохи.
11 См.: Макаров А.И. Образ Другого как образ памяти (Методологические аспекты
проблемы репрезентации прошлого) // Диалог со временем. 18. - С.18.
36
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-5735 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-11-27T11:11:03Z |
| publishDate | 2008 |
| publisher | Інститут історії України НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Попова, Т. 2010-02-04T12:27:11Z 2010-02-04T12:27:11Z 2008 Заметки на полях рецензий / Т. Попова // Ейдос. Альманах теорії та історії історичної науки. — К., 2008. — Вип. 3. — С. 504-512. — рос. https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/5735 ru Інститут історії України НАН України Агон Заметки на полях рецензий Article published earlier |
| spellingShingle | Заметки на полях рецензий Попова, Т. Агон |
| title | Заметки на полях рецензий |
| title_full | Заметки на полях рецензий |
| title_fullStr | Заметки на полях рецензий |
| title_full_unstemmed | Заметки на полях рецензий |
| title_short | Заметки на полях рецензий |
| title_sort | заметки на полях рецензий |
| topic | Агон |
| topic_facet | Агон |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/5735 |
| work_keys_str_mv | AT popovat zametkinapolâhrecenzii |