Музыкальный «рельеф» в культурном ландшафте Крыма
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2012 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2012
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/59235 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Музыкальный «рельеф» в культурном ландшафте Крыма / И.А. Бобовникова // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 235. — С. 129-135. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-59235 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Бобовникова, И.А. 2014-04-07T07:36:21Z 2014-04-07T07:36:21Z 2012 Музыкальный «рельеф» в культурном ландшафте Крыма / И.А. Бобовникова // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 235. — С. 129-135. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/59235 008.78 ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ Музыкальный «рельеф» в культурном ландшафте Крыма Музичний «рельєф» в культурному ландшафті Криму Musical “relief” in the culturel landshaft of the Crimea Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Музыкальный «рельеф» в культурном ландшафте Крыма |
| spellingShingle |
Музыкальный «рельеф» в культурном ландшафте Крыма Бобовникова, И.А. Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ |
| title_short |
Музыкальный «рельеф» в культурном ландшафте Крыма |
| title_full |
Музыкальный «рельеф» в культурном ландшафте Крыма |
| title_fullStr |
Музыкальный «рельеф» в культурном ландшафте Крыма |
| title_full_unstemmed |
Музыкальный «рельеф» в культурном ландшафте Крыма |
| title_sort |
музыкальный «рельеф» в культурном ландшафте крыма |
| author |
Бобовникова, И.А. |
| author_facet |
Бобовникова, И.А. |
| topic |
Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ |
| topic_facet |
Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ |
| publishDate |
2012 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| title_alt |
Музичний «рельєф» в культурному ландшафті Криму Musical “relief” in the culturel landshaft of the Crimea |
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/59235 |
| citation_txt |
Музыкальный «рельеф» в культурном ландшафте Крыма / И.А. Бобовникова // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 235. — С. 129-135. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT bobovnikovaia muzykalʹnyirelʹefvkulʹturnomlandšaftekryma AT bobovnikovaia muzičniirelʹêfvkulʹturnomulandšaftíkrimu AT bobovnikovaia musicalreliefintheculturellandshaftofthecrimea |
| first_indexed |
2025-11-26T01:40:59Z |
| last_indexed |
2025-11-26T01:40:59Z |
| _version_ |
1850604552173125632 |
| fulltext |
Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ
129
Бобовникова И.А. УДК 008.78
МУЗЫКАЛЬНЫЙ «РЕЛЬЕФ» В КУЛЬТУРНОМ ЛАНДШАФТЕ КРЫМА
Крымский полуостров – как пространство сопряжения различных периодов Большого времени истории
– образует уникальный культурный ландшафт, «ожидающий» целостного комплексного исследования.
Каждая новая эпоха, по Ф.Шиллеру, рождает «новые глаза», поэтому современная культурологическая
«оптика» (методологический уровень гуманистики) предопределяет наличие разных аналитических
сценариев. Не претендуя – в рамках данной статьи – на исчерпывающей «фокус» вышеочерченной
проблематики, подчеркнем абсолютную, по нашему мнению, репрезентативность в этом «аспекте»
музыкального искусства. Иными словами, перефразируя М.С.Кагана, можно утверждать, что музыка
является «зеркалом эпохи».
Выбирая в определенном отрезке времени (с середины 19 века до 1917 года) наиболее интересные,
значимые «точки» пространства, «остановимся» на именах А.Н.Серова, М.П. Мусоргского, Н.А.Римского-
Корсакова, С.В.Рахманинова, В.С.Калинникова. Их пребывание в Крыму создавало «топосы бытия»
музыкальной жизни, научно-перспективные для культурологического «глаза».
В 1846 году в Симферополь по назначению Министерства юстиции приехал на службу будущий
русский композитор и музыкально-общественный деятель, коренной петербуржец Александр Николаевич
Серов (1820-1971). В столице Крыма были написаны две ранние оперы (впоследствии, к сожалению,
уничтоженные) и первая музыкально-критическая статья «Музыкальное известие», опубликованная в газете
«Одесский вестник», №72 от 6 сентября 1847 года. «В городе Симферополе, - рассказывает автор, -
находится инструментальный мастер Фердинанд Гааке, брауншвейгский уроженец, долго изучавший свое
мастерство в Вене и прибывший в Крым в 1841 году. Г-н Гааке … редкое явление в небольшом губернском
городе, так удаленном от столиц … Я неожиданно встретил эти превосходные инструменты … и вменяю
себе в обязанность поделиться своей находкой со всеми любителями и ценителями прекрасных
инструментов, которыми … мы так еще бедны» [7, с.7]. Далее перечислены достоинства роялей: тон,
прочность строя, механизм, наружная отделка и стоимость (в рублях серебром и ассигнациями). А.Н.Серов
вошел в историю русской музыкальной культуры как один из основоположников и крупнейший
представитель прогрессивной музыкальной критики, страстно пропагандировавший отечественную
композиторскую школу, особенно творчество М.И. Глинки. Впервые в России А.Н. Серов провел цикл
публичных лекций о музыке (1858 г.); издавал специальную газету «Музыка и театр» (с 1867 г.); ввел в
русский язык термин «музыкознание» (1864 г.); положил начало углубленному изучению своеобразия
народной песни в работе «Русская народная песня как предмет науки» (1860 г.).
В 1850 г. А.Н. Серов вернулся в Петербург, чтобы выйти в отставку и посвятить себя музыке.
Его дальнейшая жизнь, как у любого «первого», не отличалась безоблачностью, и он говорил о себе:
«Моя позиция – оппозиция». Но Крым любил, возвращался (гостил в имении «Бурлюк» близ Бахчисарая): с
нашим полуостровом в его жизни связаны замечательные знакомства с В.Белинским, И.Айвазовским,
М.Щепкиным. В Симферополе именем композитора названа улица.
В контексте Большого исторического времени (190-летие со дня рождения в минувшем году и 140-
летие со дня смерти – в этом) с новой силой высветились заслуги Александра Николаевича Серова перед
русской музыкой, а характер современных культурологических процессов актуализирует его
бескомпромиссность в отстаивании художественно-эстетических ценностей: «Где целью – потеха толпы,
расчеты корыстные, там нет искусства, нет поэзии. Музы с негодованием отвращаются от подобных
злоупотребителей искусства … мне кажется, близко то время, когда наступит всеобщая реакция (выд.авт. –
И.Б.) против грубых материальных эффектов, до которых унизили искусство гг.композиторы-акробаты».
Это цитата из рецензии «Концерты А.Лазарева (18 марта). – С.Монюшки (20 марта). – О.Дютша (29
марта)», опубликованной 8 апреля 1856 г. в «Музыкальном и театральном вестнике» [цит.по: 8, с.264].
Подчеркнем, что «акробатом» здесь выступает композитор А.В.Лазарев, имя которого сохранилось в
истории благодаря критике А.Н.Серова. Страстно протестуя против профанации музыки, в одном из
концертов во время исполнения сочинения г.Лазарева Александр Николаевич встал на стул и обратился к
публике с призывом не допускать подобной пошлости и безвкусицы в искусстве, за что поплатился
десятидневным заключением на гауптвахту [см.подробнее: там же, с.335, с.207].
К сожалению, «всеобщая реакция», о которой мечтал А.Н.Серов, на низкопробные opus’ы не наступает,
а «перипетии» его жизненного пути иллюстрируют: честное служение искусству подразумевает «тернии» в
контрапункте. Программной статьей, предопределяющей данную аксиому, является, по нашему мнению,
«Музыка и виртуозы», начатая в Симферополе (письмо к В.П.Гаевскому от 2 ноября 1850 г. [см.:7, с.387]) и
опубликованная 20 февраля 1851 г. в журнале «Библиотека для чтения» (о ней же А.Н.Серов сообщает
А.А.Бакунину, ботанику, служившему чиновником в Симферополе, брату анархиста М.Бакунина, у
которого останавливался, возвращаясь из Крыма в Петербург [там же]). Написанная в необычной форме
«живой» беседы (подзаголовок: «Разговор между любителем пения, скрипачом-солистом и
капельмейстером»), данная работа содержит ключевые положения музыкально-эстетической концепции
автора, в том числе: проблемы исполнительской интерпретации, борьба «с нелепостями вкуса публики» [7
с.41], ради которого виртуозы «… бессовестно льстят её невежеству и капризам, с медным лбом угощают
её собственными произведениями, в которых нет ни складу, ни ладу…» [там же, с.35] и главное – особый
статус: «…все плохое в музыке … гораздо больше навязывается, чем в других искусствах. Плохую книгу
вы закроете на второй странице, от плохой картины отвернетесь, а в музыке … чтоб выслушать кое-что,
Бобовникова И.А.
МУЗЫКАЛЬНЫЙ «РЕЛЬЕФ» В КУЛЬТУРНОМ ЛАНДШАФТЕ КРЫМА
130
заманившее вас туда по программе, извольте выслушать …» [там же, с.31]. Крупнейшим же достижением
русского классического музыкознания является цикл из десяти статей об опере А.С. Даргомыжского
«Русалка». Здесь ценны не только общеметодологические принципы, которыми руководствовался
А.Н.Серов-критик, но и процесс постатейной работы, отраженный в его переписке с автором оперы [9, с.42-
137].
Необходимо подчеркнуть: образ русского композитора, музыкального критика и музыкально-
общественного деятеля Александра Николаевича Серова во всей полноте – в «хронотопе» творческого и
биографического – раскрыт в монографии М.Р.Черкашиной [см.: 11], содержащей и отдельную,
интересующую нас главу «Симферопольские встречи». Однако, актуализация именно критического
наследия еще ждет своего внимательного скрупулезного аналитика. Имеется в виду гениально-прозорливая
оценка оперного творчества Р.Вагнера (еще не написавшего к тому времени «Тристана и Изольду»,
«Нюрнбергских мейстерзингеров» и знаменитую тетралогию «Кольцо нибелунга»): «Это голова
чрезвычайно замечательная. Это поэт, музыкант и философ. Его обсыпали градом самых злых
сарказмов…» [9, с.34]. А также борьба за «понимание» публикой бетховенской Девятой симфонии: «Надо
быть очень развитым с музыкально-эстетической стороны … и что неразлучно с таким условием – знать и
изучать все, что создано Бетховеном, чуть ли не от ноты до ноты» [8, с.254]; «… мы видим серьезный успех
искусства, новые его неисчерпаемые богатства, открытые колоссальным гением Бетховена…» [7, с.226].
Или, к примеру, многолетняя полемика о творчестве Моцарта и исполнительском качестве его
произведении: «Теперь же, в Крыму, разрешился огромной статьей «Моцартов «Дон-Жуан» и его
панегиристы» … <…> я теперь разработал все вопросы иначе и довольно подробно» [7, с.400]. Подчеркнем
важность проблемы терминологической корректности музыковедческого дискурса (статья «Вавилонское
столпотворение» [9, с.16-20] о русских транскрипциях французских, немецких, итальянских слов) и многое
другое, к сожалению, остающееся за рамками данной работы. Отдельного внимания заслуживает
принципиальность позиции в отношениях с редакторами. Приведем пример, из письма А.В.Старчевскому
(журнал «Сын отечества»): «Предполагая, что вам необходимо было сократить, урезать мою статью, я
имею, однако, некоторое право желать, чтобы эти сокращения делались не иначе (здесь и далее курсив авт.
– И.Б.), как по согласованию со мною. Вы не можете входить во все намерения того, что я пишу, но я
отвечаю перед публикой за каждую свою строку … <…> если вы не будете согласны … то я желал бы
заранее знать о том, чтобы прекратить мое участие в журнале …» [8, с.337].
Благословенная крымская земля стала одним из самых светлых и, к трагическому сожалению,
последним радостным событием в жизни величайшего, истинно русского композитора Модеста Петровича
Мусоргского (1839-1881), из-за тяжелой болезни так рано ушедшего из жизни. В 1879 году вместе с
певицей Д.М.Леоновой он совершил концертную поездку по югу России и Крыму. Дарья Михайловна, чей
талант высоко ценил М.И.Глинка, посвятивший ей ряд романсов, была первой исполнительницей партий в
операх А.Н.Серова «Рогнеда» и «Вражья сила», в «Псковитянке» Н.А.Римского-Корсакова и др.,
пропагандировала на зарубежных гастролях русскую музыку. Артистический успех М.П.Мусоргского,
выступавшего в качестве пианиста-солиста и аккомпаниатора Д.М.Леоновой, теплый прием публики и
критики, яркая южная природа и колоритный «незнакомый» быт вдохновили композитора к новым
творческим и общественно-полезным планам.
Хроника пребывания М.П.Мусоргского в Крыму: начало сентября, г.Севастополь (до 8 или 7 числа) –
около недели в г. Ялте – отъезд после 11 сентября в г. Феодосию – до 16 сентября г. Керчь. В письме В.В.
Стасову от 10 сентября 1879 г. читаем: «На пароходе из Одессы в Севастополь, близ Тарханкутского маяка
<…> я записал от певуний греческую и еврейскую песни … сам подпевал … <…> В Севастополе или,
вернее, в развалинах Севастополя меня пленил памятник адмиралу Лазареву, не тронутый вражьим
снарядом … Кроме милейшей семьи Макухиных, в Севастополе об искусстве даже заикнуться нельзя. У
Макухиных бывали частенько и изрядно музицировали: восторгам, искреннему увлечению конца не было»
[цит.по: 3, с. 546]. Из Севастополя в Ялту, в которой певицу и композитора опекала дочь В.В.Стасова
София (в замужестве Фортунато), ехали «… на четверке до зела гривистых и хвостатых четвероногих по
Байдарской долине, Байдарскому подъему, его воротам и спускам, готовым кинуться в самую глубь моря от
палящих вертикальных скал» [там же, с.547]. Во время концертной поездки «родились» новые сочинения:
1) «Песнь Мефистофеля в погребке Ауэрбаха о блохе» (из «Фауста» Гете) для голоса с фортепиано
(рус.текст А.Струговщикова), посвящена Д.М.Леоновой; 2) каприччио для фортепиано «Близ южного
берега Крыма» («Байдары»); 3) «Гурзуф у Аю-Дага» («На южном берегу Крыма»), пьеса для фортепиано в
2 руки, посвящена Д.М.Леоновой; 4) «большая музыкальная картина» «Буря на Черном море» (не
сохранилась).
О том, какое значение для него имеет эта поездка, Модест Петрович пишет Л.И.Шестаковой: «А
сколько нового, чарующего, возобновляющего дарует природа! Сколько новых, подчас весьма
существенных встреч с новыми людьми, чующими искусство получше некоторых непризнанных глашатаев
всероссийской печати! <…> К новому музыкальному труду, широкой музыкальной работе зовет жизнь; …
с большим рвением к новым берегам пока безбрежного искусства!» [там же, с.548].
В 1880 г. в Петербурге М.П.Мусоргский и Д.М.Леонова открыли музыкальную школу … Певица
пережила автора «Бориса Годунова» и «Хованщины» на 15 лет, оставила бесценные в историко-
культурологическом отношении «Воспоминания», опубликованные в 1891 году в «Историческом вестнике»
(№№1-4). В некрологе музыкального критика, близкого в 70-х годах к балакиревскому кружку, сотрудника
«Нового времени» Михаила Михайловича Иванова (1849-1927) есть горькие слова, созвучные сердцам всех
Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ
131
почитателей великого композитора: «Быть таким талантом, каким был Мусоргский (талант этот признавали
все, хотя бы и не разделявшие тенденции покойного), иметь все данные стоять высоко и жить – и вместо
того умереть в больнице, среди чужого люда, не имея дружеской или родной руки, которая бы закрыла
глаза» [1, с.612].
Со светлыми и с трагическими событиями связано посещение нашего полуострова великим русским
композитором, дирижером, педагогом и музыкально-общественным деятелем Николаем Андреевичем
Римским-Корсаковым (1844-1908), четырежды (1874, 1881, 1886, 1893) приезжавшим в Крым.
Потомственный дворянин и морской офицер (старший брат, контр-адмирал Воин Андреевич; родной брат
отца, вице-адмирал Николай Петрович), побывавший во время службы в ряде стран Европы, Северной и
Южной Америки, был очарован красотой крымской земли. В автобиографической «Летописи моей
музыкальной жизни» [см.: 6], лежащей в основе данных заметок, перед первым приездом композитора на
полуостров дана яркая зарисовка музыкальной жизни России 70-х годов
1
.
«Весною 1873 года директор канцелярии Морского министерства … вызвал меня к себе и сказал, что
учреждается новая должность инспектора музыкантских хоров морского ведомства, на которую избран я, и
организуется комплект музыкантских учеников, стипендиатов морского ведомства в С.-Петербургской
консерватории … <…> я был назначен на новую должность уже статским чином … <…> С этих пор я
становился музыкантом официально и неоспоримо» [6, с. 104]. Через год (на лето 1874 г.) Н.А.Римский-
Корсаков в рамках новой должности командирован в г. Николаев: «В начале июля я с женой и Мишей
(будущий энтомолог, 1893-1951. – Прим. наше) прокатились на пароходе в Севастополь. Посмотрев его
окрестности и Бахчисарай, сухим путем проехали оттуда через Байдарские ворота на Южный берег;
побывали в Алупке, Ореанде, Ялте и возвратились пароходом в Николаев. Южный берег Крыма …
понравился нам чрезвычайно, а Бахчисарай с своей длиннейшей улицей, лавками, кофейнями … произвел
самое своеобразное впечатление. Слушая бахчисарайских цыган-музыкантов, я впервые познакомился с
восточной музыкой… В те времена на улицах Бахчисарая с утра до ночи гудела музыка, до которой
восточные народы такие охотники, перед любой кофейней играли и пели. В последующий наш приезд
(через 7 лет) уже ничего подобного не было: туполобое начальство, найдя, что музыка есть беспорядок,
изгнало цыган-музыкантов из Бахчисарая куда-то за Чуфут-Кале» [там же, с. 115].
Через семь лет автор «Летописи…» снова командирован от Морского ведомства в Николаев: «Начались
усердные репетиции – по две в день. <…> Наконец состоялся концерт, прошедший благополучно, и его
повторение (концерты состоялись 20 и 21 июня 1881 года. – Прим. на стр. 368). В это время ко мне
приехала Надежда Николаевна, и, покончив все дела с музыкой морского ведомства, я вместе с нею поехал
через Одессу в Крым. Основавшись в Ялте в гостинице «Россия», мы совершали всевозможные прогулки и
поездки по Южному берегу. В Ялте оказалось довольно много знакомых: София Владимировна Фортунато
(дочь В.В.Стасова) с семейством, управлявшая гостиницей…, Серова
2
и наконец (нечаянная встреча!)
П.А.Зеленый, бывший командир клипера «Алмаз», с женою …У Фортунато мы познакомились с
семейством Анастасьевых, владельцев небольшого имения в Магараче, которых тоже однажды посетили, и
вместе с ними осматривали Никитский сад. <…> В салоне гостиницы имелся хороший рояль, и мне
пришлось не один раз сыграть … отрывки из всех тогда интересовавшей «Снегурочки»
3
<…> Из Ялты,
через Алушту и Чатырдаг, мы проехали в коляске в Симферополь и Севастополь. <…> В течение лета 1881
года я ничего не сочинял. Работы мои заключались лишь в некоторых аранжировках для духового оркестра,
сделанных в Николаеве для концерта, и в корректурах литографировавшейся в это время партитуры
«Снегурочки» [6, с. 186].
Летом 1886 года Римские-Корсаковы отправились в двухмесячное путешествие на Кавказ и снова
побывали в Крыму: «… потом сели на пароход в Батуме, направились … в Ялту и через Симферополь …
обратно в Петербург … В общем, путешествие … было чрезвычайно приятно и интересно. Волга, Кавказ,
Черное море, Крым и много достопримечательного оставили лучшие впечатления» [6, с.204].
К началу 1893 года Николай Андреевич – признанный музыкальный авторитет: глава беляевского
кружка
4
; художественный руководитель придворной певческой капеллы (с 1883 года); профессор
Петербургской консерватории (с 1871 года); известный в Европе дирижер после выступления на
Парижской всемирной выставке (1889 г.) в зале Трокадеро. Последний приезд в Крым в этом (1893) году
был связан с болезнью младшей дочери Маши (1888-1893): «Покончив с экзаменами по консерватории и
Капелле, я 13 мая уехал в Ялту… <…> застал мою девочку в худшем положении, чем она была в
Петербурге. <…> Болезнь Маши и опасения за нее действовали на жену и меня угнетающим образом.
Прелестная Ялта с ее чудными видами, растительностью и синим морем решительно нам опостылела на
этот раз. <…> … приступил к писанию своих воспоминаний … <…> К августу состояние Маши
ухудшилось. <…> Мы похоронили бедную девочку на ялтинском кладбище…» [6, с.244-245].
Начатые в Ялте воспоминания, как попытка преодоления личной трагедии, закончены в 1906 году:
«Летопись моей музыкальной жизни (здесь и далее выд.авт. – И.Б.) доведена до конца. Она беспорядочна,
не везде одинаково подробна … зато в ней одна лишь правда, и это составит ее интерес» [6, с.297].
О чем же композитор «вспоминал» в Ялте летом 1893 года? Об исполнении Первой симфонии и
отношениях в «Могучей кучке»: «… лично я благоговел перед Балакиревым и считал его своею альфой и
омегой» [6, с.55]. Первое исполнение этого произведения состоялось в концерте Бесплатной музыкальной
школы под управлением М.А.Балакирева в декабре 1865 года. О знакомстве «кучкистов» с П.И.Чайковским
[там же, с. 64-65]; о том, что назначение на должность инспектора Морского министерства, о котором
упоминалось выше, «… расшевелило уже давно возникавшее… желание ознакомиться подробно с
устройством и техникою оркестровых инструментов. <…> … я тотчас же задумал приняться за составление
Бобовникова И.А.
МУЗЫКАЛЬНЫЙ «РЕЛЬЕФ» В КУЛЬТУРНОМ ЛАНДШАФТЕ КРЫМА
132
по возможности полного учебника инструментовки…» [там же, с.104-108]. Отметим, что работа над этим
фундаментальным двухтомным трудом, опубликованным в 1913 году, продолжалась (буквально!) до
последнего вздоха [см.: там же, с.344]. Вспоминал композитор и первое, такое восхитительное посещение
Крыма с женой и маленьким Мишей; сочинение пятичастного секстета и трехчастного квинтета на конкурс
камерной музыки, объявленный РМО [там же, с.128]; переработку «Псковитянки» (позже будет и третье
издание) после изучения оперных партитур М.И.Глинки: «Пределов не было моему восхищению и
поклонению гениальному человеку. Как у него все тонко и в то же время просто и естественно …» [там же,
с.133]; исполнение в концерте РМО в феврале 1877 года Второй симфонии А.П.Бородина («В.В.Стасов
всегда называл эту симфонию «богатырской», и эта характеристика была верна…» [там же, с.142]) и
увлечение Н.В.Гоголем («Я с детства своего обожал «Вечера на хуторе» … Жена моя, еще будучи моей
невестой, часто уговаривала меня написать когда-нибудь оперу на этот сюжет. Мы вместе с ней читали эту
повесть в день, когда я сделал ей предложение. С тех пор мысль о «Майской ночи» не покидала меня…»
[там же]). Одноименная опера на гоголевский сюжет по собственному либретто посвящена Надежде
Николаевне и «… была дана в 1-й раз только 9 января 1880 года. Успех был значительный. Песню про
Голову и песню Левки (A-dur) требовали bis. Меня и артистов много вызывали. <…> Балет был плох.
Декорация 3-го действия была неудачной… Общий отзыв артистов был таков: первые два действия весьма
хороши, а третье неудачно… Между тем я был убежден, что 3-е действие заключает в себе наилучшую
музыку … <…> В этот сезон опера моя была дана раз восемь. В последние разы уже были сделаны …
сокращения … От такого пропуска опера не выигрывала, а проигрывала. Во-первых, искажался Гоголь …»
[там же, с.164-165]. Пространность данной цитаты призвана подчеркнуть высокий уровень
требовательности композитора к художественному вкусу публики, его страстную борьбу с сокращениями –
«купюрами», как их называли в то время – музыкального текста в угоду либо слушателям, либо дирекции
театров
5
. Отметим также, что борьба с дурновкусием сопрягалась у Николая Андреевича, как и положено
настоящему русскому интеллигенту, с суровой самокритикой (1) и личной скромностью (2). В
подтверждение первого достаточно посмотреть список его произведений на страницах 419-424 цитируемого
издания, где нередки указания: «1-я ред.»; «2-я ред.»; «3-я ред.»; «оконч.ред.»; а второго – ответ
А.К.Глазунову: «… письмо ваше из Folkestone получил. Вот моя просьба к вам: от звания доктора
Оксф[ордского] или Кембри[джского] университета я решительно желаю уклониться, … устраните от меня
грозящее мне предложение, разумеется, поблагодарив тех, кто дал вам поручение, от моего лица за лестное
и почетное, по их убеждению, намеренье» [6, с.318]. И последняя в этом, далеко не полном персональном
«рельефе» цитата: «… если б я мог сколько-нибудь предвидеть, в какой затяжной форме выразится мой
юбилей, я бы заблаговременно уехал куда-нибудь подальше…» [там же, с.281]. Жаль, что не в Крым…
Поистине судьбоносное значение имеет Южнобережье в жизни без преувеличения величайшего
русского композитора, пианиста и дирижера Сергея Васильевича Рахманинова (1873-1943). Окончив
Московскую консерваторию по классу фортепиано (1891 г.) и композиции (1892 г.) с дипломной работой
оперой «Алеко» (либретто Вл. Немировича-Данченко по «Цыганам» А.С.Пушкина было единым заданием
для всех студентов), за которую получил Большую золотую медаль и удостоился личной похвалы
П.И.Чайковского, молодой пианист и автор многочисленных произведений разных жанров переживает
творческий подъем, приобретает широкую популярность. Но в 1897 году исполнение в Петербурге Первой
симфонии вызвало резко отрицательную критику прессы, крайне болезненно пережитую С.Рахманиновым:
«После этой симфонии не сочинял ничего около трех лет, - много позднее писал он о своем состоянии, –
Был подобен человеку, которого хватил удар и у которого на долгое время отнялись и голова и руки» (из
письма Б.Асафьеву [5, с.101]).
Позитивный перелом наступил только весной 1900 г. С апреля до первых чисел июля С.Рахманинов
гостил в Ялте на даче княжны Александры Андреевны Ливен
6
Расцветающая и благоухающая весенняя
крымская природа, экзотическая для человека средней полосы России, пробудила, вызвала к жизни
творческое вдохновение композитора. В Ялте им созданы Вторая сюита для двух фортепиано и две из трех
частей знаменитого Второго концерта для фортепиано с оркестром: лирико-драматического, ярко
национального, причисленного к шедеврам мировой концертной литературы.
Пребывание С.Рахманинова в Ялте совпало с приездом туда художественно-общедоступного театра.
«Из Севастополя, – вспоминал К.С. Станиславский, – мы переехали в Ялту, где нас ждал почти весь
русский литературный мир, который, точно сговорившись, съехался в Крым … Там были в то время:
Бунин, Куприн, Мамин-Сибиряк … и, наконец, только что прославившийся тогда Максим Горький,
живущий в Крыму из-за болезни легких … Кроме писателей, в Крыму было много артистов и музыкантов,
и среди них выделялся молодой С.В. Рахманинов. Ежедневно в известный час все актеры и писатели
сходились на даче Чехова…» [10, с.233]. Столь пространная, хотя и с сокращениями, цитата призвана
подчеркнуть, что наш полуостров является «со-бытием» не только для деятелей музыкальной культуры.
Хотя личное знакомство Антона Павловича, широко известного автора – на тот момент – многих рассказов
(«Дом с мезонином», «Палата №6», «Человек в футляре» и другие), пьес «Чайка», «Дядя Ваня» и молодого
Сергея Рахманинова, аккомпанировавшего в ялтинских концертах Федору Шаляпину, состоялось осенью
1898 года. Так, в письме А.П.Чехова к сестре от 23 сентября содержится просьба: «… возьми 1 экз.
«Мужики» и «Моя жизнь», заверни в пакет и в Москве, при случае занеси в музыкальный магазин
Юргенсона или Гутхейля для передачи «Сергею Васильевичу Рахманинову» [12, с.313]. Ответным знаком
внимания была симфоническая фантазия «Утес» (ор.7) с дарственной надписью: «Дорогому и
глубокоуважаемому Антону Павловичу Чехову, автору рассказа «На пути», содержание которого с тем же
Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ
133
эпиграфом служило программой этому музыкальному сочинению. 9 ноября 1898 года» (автограф хранится
в библиотеке им. А.П.Чехова в Таганроге [5, с.521]. Отметим – как бы на полях, в скобках – то, что
отдельного «разговора» заслуживает отношение семьи Рахманиновых к Михаилу Александровичу Чехову
(племяннику писателя, драматическому актеру и режиссеру, руководителю МХАТа в 1924-1928 гг.) после
его эмиграции из СССР в 1928 году.
Хочется заметить, что С.В.Рахманинов неоднократно бывал в Крыму, часто – в компании с
Ф.И.Шаляпиным. Крымская тема в судьбе великого певца, скала его имени, идея о строительстве
уникального музыкального театра – отдельный массив источников изучения для историков, культурологов,
краеведов и т.д. Творческая и личная дружба семьями более сорока лет связывала двух гигантов русской
культуры и на Родине, и за границей вплоть до смерти Ф.И.Шаляпина в Париже в 1938 г.
В культурном ландшафте Крыма есть два значимых, но контрастных по содержанию и перспективам
последствий, события, связанных с именем С.В. Рахманинова. В хронологическом порядке они
расположены так: в 1909 году в Симферополе было открыто отделение Императорского Русского
Музыкального Общества, Дирекцию которого возглавляла Её Высочество принцесса Елена Георгиевна
Саксен-Альтенбургская, пригласившая композитора на должность помощника по музыкальной части (с
уходом С.Рахманинова в 1912 г. должность была ликвидирована). На базе общества открылись
музыкальные классы, впоследствии преобразованные в музыкальное училище, одно из старейших учебных
заведений в Украине, отметившее в минувшем году 100-летний юбилей. Первый отчет о работе
музыкальных классов напечатан в январе 1910 г. типографией Эйдлина (хранится в библиотеке «Таврика»).
Катастрофическим, трагически-неизбежным стало решение композитора покинуть Родину: 23 декабря
1917 г. С.Рахманинов с женой и дочерьми выехал из России в Стокгольм. Приняв приглашение на ряд
концертов в Скандинавии, он уезжал с мыслью вернуться на Родину. Но жизнь сложилась иначе, и он
навсегда остался за рубежом. Бесстрастно, насколько это возможно в отношении подобных коллизий,
отметим, что последнее письмо, написанное на Родине, отправлено двоюродной сестре из Симеиза.
Последний концерт для соотечественников состоялся 5 сентября 1917 г. в Ялте.
С этим городом связаны и последние годы жизни безвременно ушедшего, похороненного на
Поликуровском холме композитора Василия Сергеевича Калинникова (1866-1900), необычайно одаренного,
при жизни получившего признание в России и за рубежом. «Калинников был самым талантливым среди
московских композиторов лирико-эпического направления, родившихся в период 60-70-х годов, если бы
судьба оказалась к нему чуть милостивее, – написал композитор, один из основоположников
отечественного музыковедения, народный артист СССР, академик Б.В.Асафьев (1884-1949), оценивая вклад
Василия Сергеевича в сокровищницу русской и мировой музыкальной культуры, - Именно Калинников мог
писать лирично без банальностей и сентиментальности, потому что, как ни у кого из композиторов его
поколения, упомянутые качества – сердечность и непосредственность – были ему действительно вполне
присущи» [цит.по: 1, с.5]. Важными для нас в этой цитате являются два момента: своеобразие творческого
наследия и «милость» судьбы.
Именно оригинальный, неповторимый «калинниковский» почерк обеспечил любовь слушателей к его
произведениям. В «Хронографе прижизненных исполнений произведений Вас.С.Калинникова» [2, с.413-
415], кроме Москвы, Петербурга, Одессы, Харькова, Киева и т.д., перечислены: Берлин, Вена, Париж,
Лейпциг, Монте-Карло. Сохранилось письмо из Парижа (в оригинале)
7
и некоторые рецензии из немецких
газет
8
.
Восторженный прием симфонии №1 В.С.Калинникова, сочиненной в Ялте с февраля 1894 г. по февраль
1895 г., оказали отечественные слушатели, первыми из которых стали киевляне 8 февраля 1897 года
(заметим, что премьера Второй симфонии также состоялась в Киеве 28 февраля 1898 года). Дирижировал
Александр Николаевич Виноградский, в то время – председатель Киевского отделения Русского
музыкального общества. «Успех симфония имела колоссальный, - вспоминал Вячеслав Викторович
Пасхалов
9
, - Публика выразила желание прослушать её вторично на следующем концерте. Дирижер,
воспользовавшись таким необычайным подъемом настроения слушателей, обратился к ним с речью.
Обрисовав тяжелое материальное положение больного композитора, не имеющего никаких средств …
Виноградский предложил присутствующим устроить в пользу автора так им понравившейся симфонии
денежный сбор, который обеспечил бы ему поездку для лечения на французскую Ривьеру. Предложение это
было встречено сочувственно и в течение нескольких минут было собрано 1100 рублей. Второе исполнение
… симфонии состоялось 1 апреля того же года. Успех был и на этот раз блестящий» [4, с.80-81].
Необходимо отметить, что изменение программы по требованию слушателей – редчайший случай в
концертной практике Русского Музыкального Общества. К тому же не часто совпадают оценки слушателей
и музыкальных критиков, а газеты «Киевское слово» и «Киевлянин» напечатали восторженные рецензии
10
.
Известный при жизни, высоко оцененный российскими и европейскими слушателями композитор
«немилостью судьбы» оказался навсегда «связанным» с Крымом, а общение с музыкальным миром
оставило нам интереснейшее эпистолярное наследие. С осени 1893 года В.С.Калинников на постоянное
место жительства переезжает в Ялту. Она – для человека, родившегося в Орловской губернии, – была
восхитительна: «Видали ли Вы, Вячеслав Викторович, горы и море? Дышали ли Вы их дыханием,
наслаждались ли безбрежностью с одной стороны и заоблачностью с другой, слушали ли Вы прибой волн и
упивались ли ароматами чудесного горного южного воздуха? Если нет, то Вы много потеряли…, – пишет
композитор В.В.Пасхалову, – Климат здесь прекрасный. До половины декабря цвели розы. <…> Зелень и
сейчас кругом. Лавры, кипарисы и масса других растений не снимают свой зеленый убор всю зиму. <…>
Ялта и ее окрестности прекрасны. Прогулки доставляют большое удовольствие. Работать пока не начинал:
Бобовникова И.А.
МУЗЫКАЛЬНЫЙ «РЕЛЬЕФ» В КУЛЬТУРНОМ ЛАНДШАФТЕ КРЫМА
134
подожду, пока окончательно укрепится здоровье, но планов музыкальных много» [2, с.23]. Из «Списка
музыкальных произведений Вас.С.Калинникова» [там же, с.514-518] очевидно, что «планы» – за
исключением ранних сочинений – реализовывались в Ялте: две симфонии, большая часть романсов,
симфоническая картина «Кедр и пальма», оркестровая музыка к трагедии А.К.Толстого «Царь Борис»,
неоконченная опера «В 1812 году» по заказу и на либретто С.И.Мамонтова (материально
поддерживающего тяжело больного композитора), фортепианные миниатюры. Сохранились и ялтинские
адреса Калинниковых (Василий Сергеевич женился на Софье Николаевне, в девичестве Ливановой, в июле
1888 года): Аутская улица, дом Воронкова; Ново-Виноградная улица, дача Кашецина; Пушкинский
бульвар, дача Бартоломей; Садовая улица, Дворянский переулок, дача (бывшая) Олехнович; Земский
переулок, дача «Сиротинка». Последний адрес – по иронии судьбы – стал местом, где осиротела русская
музыкальная культура.
В заключение, для полноты «калинниковского» рельефа на культурной карте Крыма, процитируем
письмо В.В.Пасхалову от 1 апреля 1894 г.: «Понемногу осматриваю окрестности Ялты. Был несколько раз в
«Массандре», два раза в «Орианде». Собираюсь проехать на водопад в «Гурзуф», Алупку и т.д. Более всего
мне нравится «Орианда» … По местоположению и красоте природы это одно из лучших мест в Крыму.
Путешествую по большой части пешком…» [2, с.36]. Упомянем его пребывание в Судаке (сентябрь-ноябрь
1895 г.): «Волны житейского моря доходят сюда только в виде приходящей три раза в неделю почты и
заходящего один раз в неделю парохода. Народу – почти никого. Ни библиотеки, ни биллиарда … и
никаких развлечений. <…> Мы поселились в 2-х верстах от настоящего Судака в 100 шагах от берега моря
у подошвы горы, на верхушке которой находятся развалины старинной генуэзской крепости с
причудливыми башнями и полуразрушенными стенами. Я несколько раз взбирался на самую высь. Вид
оттуда на горы и на море дико-очарователен. <…> Здоровье гораздо лучше. Юг на меня действует
благотворно» [2, с.72-73].
Перед завершающей точкой, с сожалением, оставляя за рамками большое количество интересного
культурно-ландшафтного материала, с необходимостью констатируем, что для каждого человека,
побывавшего в Крыму, наш полуостров стал событием и «со-бытием» его жизни.
Примечания
1
Противостояние основателя «Могучей кучки» и «Бесплатной музыкальной школы» (совместно с
Г.Я.Ломакиным), дирижера, пианиста, композитора Милия Алексеевича Балакирева (1836/1837-1910) и
Русского музыкального общества (РМО), созданного в 1859 по инициативе композитора, дирижера,
пианиста Антона Григорьевича Рубинштейна (1829-1894), в вопросах репертуарной политики; преодоление
Н.А.Римским-Корсаковым цензурного запрета «…выводить в операх царствующих особ до дома
Романовых» [6, с.99] в отношении «Псковитянки», повествующей об исторических событиях подавления
Иваном Грозным псковской «вечевой вольницы» («Первое исполнение состоялось 1 января 1873 года.
Исполнение было хорошее… Опера понравилась, … меня много вызывали. В этот сезон «Псковитянку»
дали 10 раз при полных сборах и хорошем успехе» [6, с.102]) а также успешные оперные премьеры в
Мариинском театре «Вражьей силы» А.Н.Серова и «Каменного гостя» А.С.Даргомыжского (обе –
посмертно),; фрагменты из «Бориса Годунова» М.П.Мусоргского в бенефис певца (в дальнейшем –
главного режиссера Мариинки) Г.П.Кондратьева и музыкальный вечер памяти М.И.Глинки, произведения
которого исполняли хор и оркестр студентов консерватории под управлением автора «Летописи…».
2
Валентина Семеновна, композитор, музыкальный критик, общественный деятель, к этому времени
вдова композитора А.Н.Серова и мать известного живописца Валентина Александровича Серова, автора, в
том числе, двух портретов Н.А.Римского-Корсакова.
3
Опера в 4-х действиях с прологом на собственное либретто по пьесе «Весенняя сказка»
А.Н.Островского, работа над которой продолжалась в течение 1880-81 гг.; премьера состоялась 29 января
1882; к этому времени у Римских-Корсаковых родился сын Владимир, будущий скрипач, научный
сотрудник Института театра, музыки и кинематографии в 1944-1958 гг., автор публикаций об отце, ум. в
1970 г.
4
Беляев М.П., 1836-1904, богатый лесопромышленник, меценат, учредитель Глинкинской премии с
фондом, основатель «Русских симфонических концертов», издательства «М.П.Беляев в Лейпциге» с
нототорговой базой в Петербурге, «Русских квартетных вечеров», ежегодных конкурсов на лучшее
камерно-инструментальное произведение; в его гостеприимном и хлебосольном доме «по пятницам»
собирались молодые петербургские композиторы; М.П.Беляев «… оставил все свое богатство (более
миллиона рублей. – Прим. наше) на музыкальное дело … <…> Итак, благодаря беззаветной любви
Митрофана Петровича к искусству образовалось невиданное и неслыханное до тех пор учреждение,
обеспечивающее навсегда русскую музыку издательством, концертами и премиями…» [6, с.287].
5
В этой связи упомянем письмо Н.А.Римского-Корсакова С.П.Дягилеву (1872-1929), театральному
деятелю, организатору концертов русской музыки («Русские сезоны» в Париже, Лондоне, Америке) за
рубежом по поводу купюр в постановке оперы «Садко» на парижской сцене: «Для меня же существует
лишь художественный интерес … <…> не только упразднение последней картины …, но и изъятие образа
Любавы … недопустимо. Если слабосильной французской публике во фраках, забегающей на некоторое
время в театр, прислушивающейся к голосу продажной печати и наемных хлопальщиков, «Садко» в
настоящем виде тяжел, то и не надо его давать» [6, с. 321-322].
Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ
135
6
Председатель Дамского благотворительного тюремного комитета, дружившей с родной теткой
композитора, никогда не отказывавшегося от участия в благотворительных концертах в пользу
заключенных. Много позже А.А.Ливен сыграла решающую роль в освобождении из тюрьмы студентов
Московской консерватории, участвовавших в революционных волнениях 1905 года).
7
«Маэстро! Исполнение вашей симфонии (№1, соль-минор – прим.наше) во дворце Трокадеро 11 числа
этого месяца под управлением г. А.Виноградского, имело громадный и законный успех. Оркестр
ассоциации концертов Ламуре шлет вам с своей стороны восхищение вашим чудесным произведением и
просит меня передать вам, что он счастлив, что смог его впервые исполнить в Париже. Примите, маэстро,
уверение в нашей почтительной симпатии. За оркестр ассоциации концертов Ламуре Вице-президент
Барро» [2, с.272-273].
8
«Первая часть программы познакомила нас с первым произведением одного очень молодого
композитора … симфонией g-moll (№1-прим.наше) В.С.Калинникова; и добавим сразу – с произведением,
производящим наилучшее впечатление. Обычно большинство из наших молодых композиторов – это так
называемые энтузиасты, … в их созданиях … всегда замечается отсутствие фундамента и смысла… Тем
более отрадно найти, наконец, однажды произведение, в котором форма и содержание идут нога в ногу и
про которое можно сказать, что оно жизнеспособно, мелодии свежи и развиваются естественно, к тому же
музыка оригинальна и инструментовка интересна» («Moskauer Deutsche Zeitung» №330 от 9 декабря 1897 г.
[2, с.434-435]. Или из «Deutsches Volksblatt» от 17 ноября 1899 г.: «Ряд этих … имен, был увеличен
совершенно неизвестным Калинниковым, g-moll’ная симфония которого стояла во главе программы. …
andante заслуженно встретило сочувственный прием. <…> Возвращение приятных мыслей закрепляет
поэтическое настроение, напоминающее как бы перенесенную на русскую почву идиллическую «лесную
сцену» …» [там же, с.471].
9
1873-1951 гг., композитор и музыковед, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств
РСФСР, ученик и адресат В.С.Калинникова, автор ряда работ о нем. – Прим.наше.
10
Особый интерес для нас представляет мнение Виктора Антоновича Чечотта (1846-1917), композитора
и критика, известного резкостью и бескомпромиссностью суждений не только в киевской, но и в
московской прессе. Один из постоянных адресатов В.С.Калинникова Семен Николаевич Кругликов (1851-
1910, педагог композитора в музыкально-драматическом училище Московского филармонического
общества по классу гармонии, ставший близким другом до конца жизни; ему посвящена Первая симфония
и адресовано последнее ялтинское письмо от 9 декабря 1990 г.) пишет об успехе премьерного исполнения в
Киеве: «… она заставила говорить о себе всю публику и серьезную прессу, вызвала даже из-под пера таких
придирчивых злюк (выд.нами – И.Б.), как Чечотт, самые лестные и вместе подробные, внимательные
критические разборы…» [2, с.289]. Газета «Киевлянин», №46 от 15 февраля 1897 года, из рецензии
«Придирчивого злюки»: «…Предприятие (исполнение симфонии. – Прим.наше) могло a priori показаться
рискованным, ввиду неизвестности дебютирующего автора, а также в силу некоторой косности,
проявляемой посетителями наших серьезных концертов в текущем сезоне. Стоит лишь вспомнить вялый,
безучастный прием, оказанный дивной симфонии Шуберта …<…> Автор новой симфонии должен
гордиться тем, что ему удалось хоть на время разбудить и оживить наших меломанов: он достиг этого
искренностью и свежестью музыкальной речи, обильем мелодического дара, изяществом колорита. <…>
Композитор владеет уже той свободой симфонического письма, которая позволяет слушателю
наслаждаться результатами…» [2, с.422].
Источники и литература:
1. Калинников В. Письма, документы, материалы : в 2-х т. / В. Калинников. – М. : Гос. муз. изд-во, 1959. –
Т. 1. – 332 с.
2. Калинников В. Письма, документы, материалы : в 2-х т. / В. Калинников. – М. : Гос. муз. изд-во, 1959. –
Т. 2. – 560 с.
3. Орлова А. Труды и дни М. П. Мусоргского. Летопись жизни и творчества / А. Орлова. – М. : Гос. муз.
изд-во, 1963. – 702 с.
4. Пасхалов В. Василий Сергеевич Калинников. Жизнь и творчество / В. Пасхалов. – Л., М. : Гос. муз.
изд-во, 1951. – 228 с.
5. Рахманинов С. В. Литературное наследие : в 3-х т. / С. В. Рахманинов; ред.-сост., авт. вступ. ст.,
коммент., указ. З. А. Апетян. – М. : Советский композитор, 1978. – Т. 1 : Воспоминания. Статьи.
Интервью. Письма. – 648 с.
6. Римский-Корсаков Н. А. Летопись моей музыкальной жизни / Н. А. Римский-Корсаков. – 9-е изд. – М. :
Музыка, 1982. – 440 с.
7. Серов А. Н. Статьи о музыке : в 7 вып. / А. Н. Серов; сост. и коммент. В. А. Протопопова. – М. :
Музыка, 1984. – Вып. 1 (1847-1853). – 415 с.
8. Серов А. Н. Статьи о музыке : в 7 вып. / А. Н. Серов; сост. и коммент. В. А. Протопопова. – М. :
Музыка, 1985. – Вып. 2 А (1854-1856). – 352 с.
9. Серов А. Н. Статьи о музыке : в 7 вып. / А. Н. Серов; сост. и коммент. В. А. Протопопова. – М. :
Музыка, 1986. – Вып. 2 Б (1856). – 351 с.
10. Станиславский К. С. Собр. : в 8 т. / К. С. Станиславский. – М. : Музыка, 1954. – Т. 1 : Моя жизнь в
искусстве.
11. Черкашина М. А. Н. Серов / М. Черкашина. – М. : Музыка, 1988. – 168 с.
12. Чехов А. П. Полн. собр.соч. и писем : в 20 т. / А. П. Чехов. – М., 1949. – Т. 17 : Письма.
|