Исследовательские стратегии в анализе поликультурных художественных текстов
Целью статьи является практическая демонстрация некоторых наиболее перспективных аналитических стратегий в процессе комплексного анализа художественного текста....
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2012 |
| Main Authors: | , , , |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2012
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/59352 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Исследовательские стратегии в анализе поликультурных художественных текстов / М.А. Новикова, О.С. Семенец, Э.Р. Тулуп, С.Э. Трош // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 240. — С. 166-169. — Бібліогр.: 21 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859926358108405760 |
|---|---|
| author | Новикова, М.А. Семенец, О.С. Тулуп, Э.Р. Трош, С.Э. |
| author_facet | Новикова, М.А. Семенец, О.С. Тулуп, Э.Р. Трош, С.Э. |
| citation_txt | Исследовательские стратегии в анализе поликультурных художественных текстов / М.А. Новикова, О.С. Семенец, Э.Р. Тулуп, С.Э. Трош // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 240. — С. 166-169. — Бібліогр.: 21 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | Целью статьи является практическая демонстрация некоторых наиболее перспективных аналитических стратегий в процессе комплексного анализа художественного текста.
|
| first_indexed | 2025-12-07T16:07:40Z |
| format | Article |
| fulltext |
Новикова М.А., Семенец О.С., Тулуп Э.Р., Трош С.Э.
ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ СТРАТЕГИИ В АНАЛИЗЕ ПОЛИКУЛЬТУРНЫХ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ТЕКСТОВ
166
Новикова М.А., Семенец О.С., Тулуп Э.Р., Трош С.Э. УДК 801.82:303.43
ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ СТРАТЕГИИ В АНАЛИЗЕ ПОЛИКУЛЬТУРНЫХ
ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ТЕКСТОВ
Предлагаемая работа порождена острой необходимостью синтезировать чисто исследовательские и
чисто учебные стратегии в университетской практике преподавания литературоведческих дисциплин.
Таковы ныне международные стандарты обучения, соответствовать которым стремятся вузы Украины.
Специфика Крыма состоит здесь в том, что Крым, вдобавок, еще и отчетливо поликультурный регион. Эту
его особенность призваны учитывать преподаватели любых гуманитарных дисциплин, а
литературоведческих дисциплин в особенности. При этом недостаточно декларировать указанную
политкультурность, ни даже ограничиться «верхними», наиболее идеологическими уровнями изучаемых
произведений. Соединить поликультурный анализ текста с анализом поэтологическим – такова сегодня
задача вузовского (но и школьного!) литературоведения. Сказанное объясняет актуальность и новизну
нашей работы.
Целью её является практическая демонстрация некоторых наиболее перспективных аналитических
стратегий в процессе комплексного анализа художественного текста. Задачи же, вытекающие из указанной
цели, видятся нам в том, чтобы: 1) покомпонентно / поэтапно показать возможности выбранных методов в
ходе изучения поликультурного текста; 2) учесть в дидактическом плане полилингвальность /
полиэтничность / поликонфессиональность крымской студенческой аудитории; 3) однако в то же время не
разрушить целостного впечатления от изучаемых произведений, и 4) привить студентам навыки столь же
целостного анализа этих произведений.
Материалом послужил внешне простой, внутренне весьма непростой текст классика литовской поэзии
XX века, лишь недавно вошедшего в русскоязычный читательский обиход, – Бернадоса Бражониса
(Бразджиониса) [2; 3; 4; 5; 19; 20] (далее Б. Б.; см. Приложение).
1. Тезаурусный анализ. 1) Anno Domini – буквально означает «в (таком-то) году Господнем» (родился /
умер такой-то). Это католическая латинская формула; она пишется на могильных крестах или памятниках.
В Восточном Православии ей соответствует старославянская (церковнославянская) формула «лЕта по
Рождестве Христовом» (такого-то родился / умер такой-то) [21].
2) Черница – старинное слово, метафорически означает «монахиня» (по чëрному цвету монашеских
одежд). Однако символически чëрный – цвет смерти и траура [4]. Поэтому текст Б. Б. допускает двойную
интерпретацию. 1) Прохожий идет мимо кладбища и видит, как на чьей-то могиле монахиня читает
поминальную молитву. И католики, и православные часто оставляли в монастырях пожертвования «на
помин души» родных и близких. 2) Поэту (в образе прохожего) явилась на кладбище сама Смерть (в облике
монахини). Она читает (как бы загодя) поминальную молитву по нему самому, напоминая о близящемся
конце его жизни.
3) Дать руку – символически означает вступить с кем-либо через прикосновение в прямой, тесный
контакт. Дать руку пришельцу из иномирия – значит, открыть ему доступ в свой мир (а подчас даже самому
перейти на его сторону, в «мир иной») [12]. И снова текст Б. Б. допускает несколько интерпретаций. 1)
«Черница»-Смерть, вполне по-язычески, обещает Человеку (Поэту), что поможет ему перейти границу
между миром живых и миром мëртвых. Но облегчить этот переход она сможет лишь тому, кто сам уже
готов перейти эту границу и добровольно вступить в контакт со Смертью. 2) Смерть выступает в роли не
языческого, а христианского персонажа. Она не переманивает живого в мир мëртвых (так в язычестве), а
терпеливо готовит его к этому переходу. В частности, уходя из жизни, христианин должен простить обиды
другим и попросить у них прощения самому [1].
3) Река – символ границы (но и контакта) между мирами [17]. И эти строки Б. Б. опять можно прочесть
двояко. 1) Реалистически – кладбище расположено на высоком берегу реки; с него видны вечерние костры
рыбаков (или крестьян, жгущих сорняки, готовя поле под озимые). 2) Символически – из «верхнего» мира
живых Поэту предстоит спуститься в «нижний» мир мëртвых, а для этого ему надо перейти «реку»-границу
между жизнью и смертью. (Ср. реки Лету и Ахерон в античном загробье, Аиде.)
4) Падающие («летящие») звезды – это метеориты. Через большие потоки метеоритов (т.н.
«метеоритные дожди») планета Земля проходит несколько раз в году. Один из самых крупных потоков
пересекает орбиту Земли в конце августа. Звезды издревле служили для народного сознания не только
компасом, часами и календарем, но и «загадками» / «отгадками» судьбы [7]. На падающую звезду
загадывали желание. Такая звезда могла пророчить чьë-то несчастье, даже смерть (ср. устойчивое
словосочетание-метафору «(его) звезда закатилась»). В то же время, в литовско-латышских дайнах
подобная звезда предвещает рождение ребенка. Вообще, считалось, что у каждого человека есть на небе
«своя» душа-звезда. Она загорается, когда человек родится, и гаснет (или падает), когда он умрёт. Оттого и
в тексте Б. Б. звезда может интерпретироваться двойственно. 1) Лето, поздний август, вечер. У реки уже
зажигают костры. На небе видны падающие звезды; они похожи на взлетающие и падающие искры от
костров. 2) Человек (Поэт), а особенно его Душа подобны звезде или искорке огня. Она светит
окружающим людям при жизни этого человека; она «закатывается» / «падает» / «гаснет» при его смерти.
Такое символическое истолкование тоже восходит не к христианской, а к языческой традиции.
5) Береза – дерево, в высокой степени символическое, – прежде всего, из-за своего необычного белого
цвета. Физически – белый не спектральный цвет, а слияние всех цветов в «чистом» свете [8]. Поэтому
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ
167
символически – белый цвет издавна выполнял двоякую функцию. 1) Это был цвет, символизирующий всë
чистое, новое, всякое начало (начало жизни, какого-либо дела, нового семейного или социального статуса и
т.д.; ср. устойчивое словосочетание «начать что-либо с белого листа»). 2) Но это был также цвет конца
(смерти) – как перехода в другую жизнь, в иномирие. Белые берёзы высаживали на могилах, но сажали их и
в честь новорожденного ребенка. В белую бересту древние язычники всей Северной Европы заворачивали
(«одевали») мëртвых (ср. шотландскую балладу «Хозяйка Ключ-колодца»). Но берëзые венки плели,
надевали на себя, гадали по ним девушки-невесты.
6) Круг – один из основных элементов фигуративного символического кода (т.е. различных
геометрических фигур, получивших особое, символическое значение) [15]. Круг символизировал нечто
целое, обведëнное и защищëнное границей. Это мог быть круг родных и друзей; домашний круг; круг,
очерчиваемый в играх и обрядах; круг городских (крепостных) стен и круг площадей; наконец, круг
горизонта («кругозор») – граница «своей» знакомой земли, малой родины. За кругом начиналось иномирие
– иногда «доброе», иногда «злое», но всегда «другое», а поэтому тревожное.
7) Крест – ещë один элемент фигуративного символического кода. Возник он в глубокой древности,
задолго до христианства. Кресты могли быть разной формы, размера, фактуры. Их значение (как и значение
всех остальных символов) было широким и потому в разные эпохи, в разных культурных ситуациях не
совпадало. Однако всегда и везде крест означал прежде всего четыре стороны «белого света», сходящиеся в
одной какой-либо точке. Такая точка – центр «всего света». Оттого крест одновременно был и символом
центра, и символом перекрёстка: местом пересечения судеб, дорог и миров [11; 14].
Символический и контекстуальный анализ. Проведенный тезаурусный анализ помог определить: какие
элементы текста (и какие его зоны) несут максимальную содержательную нагрузку.
Хронотопный (пространственно-временной) контекст. Максимально символичными оказались
следующие маркеры пространства: 1) крест; 2) могила; 3) круг; 4) берëзы; 5) черница; 6) река; 7) звëзды
(или звезда; в данном случае, в роли звезд выступают метеориты и искры костра). Символическое
пространство текста Б. Б. включает, т. о., верхнюю зону (небо), нижнюю зону (могилу) и среднюю зону
(землю, на которой симметрично расположены пространство мёртвых (кладбище) и пространство живых
(костер у реки). Их медиальной (средней, промежуточной и в то же время пограничной) зоной является
река.
Символичных маркеров времени в тексте Б. Б. значительно меньше, зато выше их сюжетная роль.
Суточные символы времени (вечер, сумерки) и символы сезонные (конец лета («залетье») и начало осени)
образуют параллель со временем биографическим (надвигающаяся старость и за нею смерть). Но параллель
эта лишь угадывается, открыто она не выговорена. Однако именно она формирует лирический сюжет
стихотворения и задаёт его лирическую тему. Тема эта – быстротечность и хрупкость человеческой жизни.
Сюжет – готовность (или неготовность) человека увидеть всю красоту этой жизни, а затем достойно
проститься с живыми и встретить свой земной конец.
Персонажный контекст. Главными персонажами стихотворения оказались двое: реалистически –
Прохожий и Монахиня, символически – Поэт и Смерть. При этом Поэт выступает не как существо
исключительное: избранник судьбы, пророк, гений. (Таковы зачастую роли Поэта в мировой литературе.)
Здесь Поэт – просто человек, «всякий человек», человек, «как все». Единственное, что его отличает, –
повышенная чуткость к окружающему миру: как миру физическому, бытовому, материальному, так и миру
метафизическому, сверхбытовому. За природным пейзажем он различает «пейзаж души»; за природным
круговоротом сезонов и суток – круг земного существования всякого человека и близящийся переход этого
человека в иномирие и в инобытие.
Оттого и второй персонаж, Смерть, может вступить с таким Человеком в прямой диалог. Он, Человек,
умеет увидеть Смерть, услышать её голос – и не испугаться, не отшатнуться. Вначале Смерть как бы
проверяет его на «вещее» (не бытовое, а символическое) зрение и слух. С виду она предстаёт обыкновенной
монашкой на обыкновенном кладбище, читающей положенные поминальные молитвы. Но Поэт (Человек)
разгадывает смысл её, Смерти, появления перед ним. Она пришла «увести» его – или, точнее, предупредить
о том, что вскоре явится снова, но уже не как видение или символ, и «уведёт» его за собой буквально.
Сюжетный контекст. Вместе с тем, умолчания, многозначность, зыбкость изображаемого (а еще
больше – выражаемого) в этом тексте – не случайность и не авторская игра. Многими своими стилевыми
особенностями Б. Б. как писатель был обязан символизму и импрессионизму. Однако не только это
определило его сюжет. Умолчаний (или непрямого называния таких «больших» явлений, как жизнь, смерть,
одиночество, солидарность с другими, прощение, память) в тексте действительно много. Почему же? Во-
первых, потому, что автор не хочет навязывать читателю своего понимания этих явлений, своего
переживания этих состояний. А, во-вторых, ключевые слова-символы Б. Б. действительно многозначны, –
но не по прихоти автора, а потому, что в них вместился опыт множества веков, культур и людей.
Каков здесь открытый, эксплицитный сюжет? Небогатый (и, скорее всего, небольшой) хутор. На его
кладбище нет пышных надгробий, стоят только скромные деревянные кресты. Имена людей, вырезанные
на них, в данном случае не важны. Речь ведь идёт не об одном изолированном человеке, а о Человеке
вообще: о том, кто реально родился и реально умер в таком-то году, но в году не просто календарном, а
«Господнем» («Domini»). И монахиня, читающая молитву за упокой его души, – возможно, реально живёт
на старости лет на том же хуторе. За труды ей воздают не деньгами, а едой да углом для жилья в чьём-
нибудь доме. Она, может быть, и не говорит ничего прохожему – говорят слова («стихи») её молитвы. Их
он «переводит» мысленно на свою жизнь, на свой возраст, на своё душевное состояние. Этот «перевод»
Новикова М.А., Семенец О.С., Тулуп Э.Р., Трош С.Э.
ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ СТРАТЕГИИ В АНАЛИЗЕ ПОЛИКУЛЬТУРНЫХ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ТЕКСТОВ
168
помогает ему самому набраться мужества – и додумать, дочувствовать, договорить о жизни и о себе что-то
такое, чего в одиночку он не смог бы (или не позволил бы себе) выговорить вслух, написать на бумаге,
доверить своему читателю. Так что сверхсюжет, метасюжет этого стихотворения можно определить как
преодоление Человеком собственных слабостей, неуверенности, собственных внутренних барьеров – через
общение с Другим (Другими), причём общение тихое, иной раз даже молчаливое, но чуткое, внимательное
и потому такое глубокое.
Гендерологический анализ. Символогический анализ позволяет рассмотреть текст Б. Б. также и с
гендерной точки зрения [13; 18]. Современная наука гендерология трактует пол человека, его род (gender)
как возникшие биологически, но затем социально обусловленные и культурно закрепленные системы
поведения: женскую и мужскую [6]. Когда-то в древности эти две системы непосредственно отражались в
языке через грамматическую категорию рода. Ныне такой прямой связи в сознании носителей языка уже не
существует. Тем не менее, в художественном (а тем более в поэтическом) тексте любые «формальные»
особенности вновь начинают осознаваться и наполняться содержанием [9; 10]. Так происходит и с гендером
грамматическим: он снова делается знаком гендера социокультурного, частью авторской картины мира
[16].
Распределим ключевые слова Б. Б. по двум рубрикам, «женской» и «мужской», на основе их
грамматической формы. Мы получим две «зоны» текста: зону маскулинную (мужскую) и зону феминную
(женскую). В «мужском» пространстве окажутся: 1) Dominus (Господь); 2) крест; 3) круг (берёз); 4) стих
(молитвы); 5) дом (монахини-смерти); 6) костёр (огонь); 7) Бог. «Женское» пространство текста будут
представлять: 1) могила; 2) берёзы; 3) молитва; 4) черница-монахиня-Смерть; 5) река; 6) рука; 7) звезда;
8) искра (огня).
Все эти слова-образы, слова-символы как раз и образуют смысловой каркас произведения – его
хронотопный, персонажный и сюжетный контексты. Вместе с тем, гендерная рубрикация выявляет и
некие новые смыслы. Они не отменяют смыслов старых, уже обнаруженных нами в тексте Б. Б. ранее, а
«нарастают» на них.
Прежде всего, очевидным становится абсолютное равновесие «мужского» и «женского» начал этого
текста. Оба гендерных пространства равно воплощены в ключевых словах. Слова эти занимают равные –
сильные – позиции текста: позицию начальную (заголовок, I строка), кульминационную («Бог простит» –
«Руку дай») и финальную (последние полторы строки). На этих словах держится весь лирический сюжет
Б. Б.: поединок, но и взаимосвязь Жизни со Смертью, Молодости со Старостью, Памяти (крест и надпись на
могиле, поминальная молитва, живой круг – оберег деревьев, живая река и рука, живой огонь, «личная»
звезда) с Забвением (крест – но могильный; надпись – но без имени; молитву читает и руку Человеку
подаёт сама Смерть; огонь (костер) погаснет, а звезда (тоже не названная), равно как искра от костра,
«упадет и отблестит»).
При этом ни одна из сторон Бытия не является однозначно «плохой». Скажем, Смерть (как и Бог)
обучает Человека заботе о других, памяти и прощению. Кстати, совершенно не обязательно Смерть – это
старуха. Возможно, она «вечная невеста» каждого человека (ср. мотивы «девических» берез, «обручения» и
свадебного «увода в дом», падающей звезды как зачатия ребенка и аналога Звезды Рождества).
И снова весь этот гендерный пласт текстового содержания поддается как языческой, так и
христианской интерпретации. С позиций язычества, перед нами вечный круговорот разных начал Бытия:
начал и противоположных, но и взаимодополняющих. С точки зрения христианства, перед нами вечный
путь человеческой души (а с нею и всего сущего в мире). Путь этот проходит через смерть, но ею не
оканчивается – ни физически, ни духовно.
Заключение. Продемонстрированные методы анализа поликультурного текста (или же текста,
анализируемого в поликультурной аудитории) дают основания для некоторых предварительных выводов.
1. Безусловно продуктивным оказался опыт многократного разбора одного и того же художественного
текста с помощью различных аналитических методов. Такой разбор отучает студента от привычки
ограничиваться сугубо информативным (иначе: предметным) пластом текстового содержания и завершать
подобный анализ с полной убежденностью, что о тексте «сказано всё». Неисчерпаемость текста сродни
неисчерпаемости породившей этот текст культуры, а неисчерпаемость культуры прямо связана с
неисчерпаемостью человека. В эпоху технологизации гуманитарной сферы, «оматричиванья» человека
студенту полезно лично и практически убедиться в реальностях обратного порядка.
2. Подбор исследовательских стратегий для каждого конкретного текста и/или интерпретаторов этого
текста оставляет преподавателю (или студенту-аналитику) большой креативный простор. Так, в
приведенном примере (тексте Б. Бражониса) достаточно легко осваивались методы тезаурусного анализа,
сложнее – контекстуального, еще сложнее – анализа символогического. Следовательно, их целесообразно
«наращивать» постепенно, в ходе учебного процесса, притом в зависимости от ранга будущих
аттестационных заданий (от С к В, от В к А).
Более подробное описание того, как работают привлеченные в статье методики на материале
конкретных заданий, а также как осуществляется студентами-экспертами контроль-анализ уже
выполненных заданий, их товарищами, станет предметом нашего отдельного сообщения.
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ
169
Приложение. Бернадос Бражонис (Бразджионис) (1907-2001). Аnno Domini. Пер. с литовского Марины
Новиковой (2009.08.) Крест. Могила. Anno Domini. / Круг берёз. Молитвы стих…. / Знаю: увидешь в свой
дом меня / Ты, черница, от живых. // Сумерки. Костёр, а вниз – река… / – Что ж, простите! – Бог простит. /
Руку дай… Звезда, как искорка, / Упадёт и отблестит. //
Источники и литература:
1. Антоний (Блум), Митр. Сурожский. Беседы о молитве / Антоний (Блум), Митр. Сурожский. – СПб. :
Сатисъ, 1996. – 142 с.
2. Бразжденис Бернардас : [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://www.persons-info.com/ persons/
Bernardas/
3. Бразджио нис, Бразджёнис, ( ioni ) Берна рдас (19 7-2002) : [Электронный ресурс] // Сюжеты :
справочник / авт. проекта Д. Карасюк. – Режим доступа :
http://philatelia.ru/classik/plots/?more=1&id=2859.
4. Бразджионис Б. Вечный странник / Б. Бразджионис; пер. с литов. Е. Печерской; вступ. слово
П. Крючкова // Новый Мир. – 2011. – № 4.
5. Бразджионис Б. Жизнь без края и без конца / Б. Бразджионис; пер. с литов. Е. Печерской // Дружба
народов. – 2011. – № 3.
6. Дорда С. В. Маскулинность и фемининность как культурные концепты / С. В. Дорда // Нові горизонти
та перспективи філологічної науки та педагогічної практики : тези доп. міжнар. наук.-практ. конф. –
Дніпропетровськ, 2 4. – С. 36-38.
7. Иванов В. В. Астральные мифы / В. В. Иванов // Мифы народов мира : в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. –
М. : Сов. Энциклопедия, 198 . – Т. 1. – С. 116-118.
8. Иванов Вяч. Белобог / Вяч. Иванов, В. Топоров // Мифы народов мира : энциклопедия. – М. : Сов.
Энциклопедия, 1991. – Т. 1. – С. 167.
9. Лихачев Д. С. Внутренний мир художественного произведения / Д. С. Лихачев // Вопросы литературы.
– 1968. – № 8. – С. 74-87.
10. Лотман Ю. М. В школе поэтического слова : Пушкин. Лермонтов. Гоголь : кн. для учителя /
Ю. М. Лотман. – М. : Просвещение, 1988. – С. 123-127.
11. Новикова М. Міфи та місія / М. Новикова. – К. : Дух і літера, 2005. – С. 183-184.
12. Новикова М. А. Символика в художественном тексте. Символика пространства (на материале «Вечеров
на хуторе близ Диканьки» Н. В. Гоголя и их английских переводов) : учеб. пособие / М. А. Новикова,
И. Н. Шама. – Запорожье : СП «Верже», 1996. – С. 129-139.
13. Слюсаренко Н. В. Ґендерний підхід до організації навчально-виховного процесу сучасної школи :
навч.-метод. посіб. для загальноосвіт. навч. закл. / Н. В. Слюсаренко. – 2-е вид., перероб. і доп. –
Херсон : РІПО, 2 11. – 243 с.
14. Топоров Н. В. Крест / Н. В. Топоров // Мифы народов мира : энциклопедия. – М. : Сов. Энциклопедия,
1991. – Т. 2. – С. 12-14.
15. Топоров Н. В. Круг / Н. В. Топоров, М. Б. Мейлах // Мифы народов мира : энциклопедия. – М. : Сов.
Энциклопедия, 1991. – Т. 2. – С. 18-19.
16. Топоров В. Н. Пространство и текст / В. Н. Топоров // Текст : семантика и структура. – М., 1983. –
С. 227-284.
17. Топоров Н. В. Река / Н. В. Топоров // Мифы народов мира : энциклопедия. – М. : Сов. Энциклопедия,
1991. – Т. 2. – С. 373-376.
18. Трош С. Э. Гендерная мозаика реалий и символов в англоязычной литературе 13-15 вв. / С. Э. Трош //
Тезисы XV науч.-практ. конф. проф.-препод. состава, аспирантов и студ. РВУЗ «КИПУ». –
Симферополь : Изд-во КИПУ, 2 12. – (в печати).
19. Шкляр Е. Пути молодых в литовской литературе. I. Бернард Бразджионис / Е. Шкляр // Наше Эхо. –
1931. – № 669. – 14 июля.
20. Lietuvių šytoj i. iobibliog fini o yn : A-J. – Vilnius : Vaga, 1979. – С. 242-245.
21. Webster's New World Dictionary of the American Language. – Cleveland, N. Y. : The World Publishing
Company, 1964. – P. 61.
http://philatelia.ru/classik/plots/?more=1&id=2859
http://magazines.russ.ru/authors/b/brazdzhionis/
http://magazines.russ.ru/authors/b/brazdzhionis/
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-59352 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T16:07:40Z |
| publishDate | 2012 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Новикова, М.А. Семенец, О.С. Тулуп, Э.Р. Трош, С.Э. 2014-04-07T17:31:18Z 2014-04-07T17:31:18Z 2012 Исследовательские стратегии в анализе поликультурных художественных текстов / М.А. Новикова, О.С. Семенец, Э.Р. Тулуп, С.Э. Трош // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 240. — С. 166-169. — Бібліогр.: 21 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/59352 801.82:303.43 Целью статьи является практическая демонстрация некоторых наиболее перспективных аналитических стратегий в процессе комплексного анализа художественного текста. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Исследовательские стратегии в анализе поликультурных художественных текстов Дослідницькі стратегії в аналізі полікультурних художніх текстів Research strategies in the analysis of multicultural literary texts Article published earlier |
| spellingShingle | Исследовательские стратегии в анализе поликультурных художественных текстов Новикова, М.А. Семенец, О.С. Тулуп, Э.Р. Трош, С.Э. Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title | Исследовательские стратегии в анализе поликультурных художественных текстов |
| title_alt | Дослідницькі стратегії в аналізі полікультурних художніх текстів Research strategies in the analysis of multicultural literary texts |
| title_full | Исследовательские стратегии в анализе поликультурных художественных текстов |
| title_fullStr | Исследовательские стратегии в анализе поликультурных художественных текстов |
| title_full_unstemmed | Исследовательские стратегии в анализе поликультурных художественных текстов |
| title_short | Исследовательские стратегии в анализе поликультурных художественных текстов |
| title_sort | исследовательские стратегии в анализе поликультурных художественных текстов |
| topic | Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet | Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/59352 |
| work_keys_str_mv | AT novikovama issledovatelʹskiestrategiivanalizepolikulʹturnyhhudožestvennyhtekstov AT semenecos issledovatelʹskiestrategiivanalizepolikulʹturnyhhudožestvennyhtekstov AT tulupér issledovatelʹskiestrategiivanalizepolikulʹturnyhhudožestvennyhtekstov AT trošsé issledovatelʹskiestrategiivanalizepolikulʹturnyhhudožestvennyhtekstov AT novikovama doslídnicʹkístrategíívanalízípolíkulʹturnihhudožníhtekstív AT semenecos doslídnicʹkístrategíívanalízípolíkulʹturnihhudožníhtekstív AT tulupér doslídnicʹkístrategíívanalízípolíkulʹturnihhudožníhtekstív AT trošsé doslídnicʹkístrategíívanalízípolíkulʹturnihhudožníhtekstív AT novikovama researchstrategiesintheanalysisofmulticulturalliterarytexts AT semenecos researchstrategiesintheanalysisofmulticulturalliterarytexts AT tulupér researchstrategiesintheanalysisofmulticulturalliterarytexts AT trošsé researchstrategiesintheanalysisofmulticulturalliterarytexts |