Отношение к суициду в античной цивилизации: проблема влияния социальных катаклизмов на формирование аутоагрессивной парадигмы
Античную цивилизацию, продолжающую поражать человечество благородным величием своих храмов, совершенной красотой статуй, прозорливой мудростью мыслителей, как ни странно, волне можно назвать цивилизацией парадоксов. В этой цивилизации соседствовали воспевание величия человечества вообще и практика к...
Збережено в:
| Дата: | 2004 |
|---|---|
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2004
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/6729 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Отношение к суициду в античной цивилизации: проблема влияния социальных катаклизмов на формирование аутоагрессивной парадигмы / С.А. Величко // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 51. — С. 121-125. — Бібліогр.: 11 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860260525540114432 |
|---|---|
| author | Величко, С.А. |
| author_facet | Величко, С.А. |
| citation_txt | Отношение к суициду в античной цивилизации: проблема влияния социальных катаклизмов на формирование аутоагрессивной парадигмы / С.А. Величко // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 51. — С. 121-125. — Бібліогр.: 11 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| description | Античную цивилизацию, продолжающую поражать человечество благородным величием своих храмов, совершенной красотой статуй, прозорливой мудростью мыслителей, как ни странно, волне можно назвать цивилизацией парадоксов. В этой цивилизации соседствовали воспевание величия человечества вообще и практика каждодневного унижения достоинства отдельного человека, что проявлялось в институте рабства; возвеличивание духовной красоты человека и постоянное стремление к вытеснению за пределы полиса, а под час и просто к уничтожению, образцов этой красоты, примером тому может служить, печальная участь таких великих людей как Фемистокл и Сократ. Рациональный, фактически протонаучный взгляд на мир, не мешал существованию диких, а под час и страшных суеверий, пережитков первобытной эпохи (например, вера в пробуждение мертвых на третий день Праздника Цветов, периодически практиковавшееся человеческое жертвоприношение и т. д.).
|
| first_indexed | 2025-12-07T18:54:18Z |
| format | Article |
| fulltext |
Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ
121
Величко С.А.
ОТНОШЕНИЕ К СУИЦИДУ В АНТИЧНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ: ПРОБЛЕМА ВЛИЯНИЯ
СОЦИАЛЬНЫХ КАТАКЛИЗМОВ НА ФОРМИРОВАНИЕ АУТОАГРЕССИВНОЙ
ПАРАДИГМЫ
Античную цивилизацию, продолжающую поражать человечество благородным величием своих хра-
мов, совершенной красотой статуй, прозорливой мудростью мыслителей, как ни странно, волне можно на-
звать цивилизацией парадоксов. В этой цивилизации соседствовали воспевание величия человечества во-
обще и практика каждодневного унижения достоинства отдельного человека, что проявлялось в институте
рабства; возвеличивание духовной красоты человека и постоянное стремление к вытеснению за пределы
полиса, а под час и просто к уничтожению, образцов этой красоты, примером тому может служить, пе-
чальная участь таких великих людей как Фемистокл и Сократ. Рациональный, фактически протонаучный
взгляд на мир, не мешал существованию диких, а под час и страшных суеверий, пережитков первобытной
эпохи (например, вера в пробуждение мертвых на третий день Праздника Цветов, периодически практи-
ковавшееся человеческое жертвоприношение и т. д.).
Отношение к добровольному уходу не стало исключением из этого парадоксально - противоречивого
ряда. С одной стороны, в истории греко - римского мира мы встречаем как многочисленные примеры доб-
ровольного ухода из жизни, так и первые теоретические обоснования этого шага. С другой стороны, в ан-
тичной цивилизации существовала и целая система запретов суицида, носящая, как юридический, так и
религиозно-нравственный характер.
Цель данного исследования: на основе изучения отношений , как греческого социума, так и греческой
философской мысли к проблеме самоубийства, выявить степень влияния социальных реалий на изменение
общественного отношения к проблеме суицида.
Актуальность проблемы: в современном сознании самоубийство продолжает оставаться загадкой,
решения которой, возможно так никогда так и не будет найдено. Ни религия, ни философия, ни медицина,
так до сих пор и не дали ответа, почему люди выбирают добровольный уход из жизни. Возможно, не зна-
ют этого и сами самоубийцы. Вопрос, откуда в душе человека появляется та зияющая чернота, та червото-
чина в его сознании, которая заставляет его делать столь разрушительный шаг, до настоящего времени ос-
тается без ответа. Поэтому не удивителен и напряженный интерес общества к этой теме, так ярко демон-
стрирующей всю абсурдную иррациональность глубин человеческого «Я».
Исследованием данной проблемы в различное время занимались такие философы как Артур Шопен-
гауэр, Николай Бердяев, Карл Ясперс, социологи- Эмиль Дюркгейм и Питирим Сорокин; психологи - З.
Фрейд, К. Юнг, А. Адлер, К. Меннингер, Р. Мэй и многие другие. Художественная литература также не
обошла вниманием проблему суицида. Тему добровольного ухода затрагивали и великий Гете в своем ро-
мане «Письма бедного Вертера» и Лев Николаевич Толстой в романе «Анна Каренина». Федор Михайло-
вич Достоевский и Шарль Бодлер, Антон Павлович Чехов и Герман Мелвилл, Александр Куприн и Ги де
Мопассан, так же в своих произведениях делали попытку вскрыть побудительные причины самоубийства.
Интерес к этому явлению присущ не только современному обществу. Пожалуй, трудно найти такую
культуру, в которой бы проблема добровольного ухода из жизни не была бы в той или иной степени под-
нята. Однако эта статья посвящена проблеме отношения к суициду только античной цивилизации. Это
объясняется двумя причинами: во-первых, высокой степенью влияния идей, разработанных греческой фи-
лософской мыслью, на развитие основополагающих принципов европейской культуры, а во-вторых, ши-
роким спектром разнообразных взглядов греческих мыслителей на данную проблему.
Степень влияния общественно – экономических кризисов на рост числа добровольных уходов (или
актов аутоагрессии), исследуется учеными довольно давно, еще в конце 19 века французский социолог
Эмиль Дюркгейм в соей работе «Социологический этюд», обратил внимание на это явление. В своем ис-
следовании, как уже говорилось выше, я хочу рассмотреть проблему влияния социальных процессов на
изменение общественного отношения к такому явлению, как добровольный уход. Помимо этого в поле
моего исследования находится и проблема влияния общественных катаклизмов на зарождение аутогрес-
сивной идеологии, то есть на развитие процесса обоснования идеи самоубийства в рамках греческой фи-
лософской мысли.
Сергей Сергеевич Аверинцев в своей монографии « Поэтика ранневизантийской литературы» охарак-
теризовал античную цивилизацию, как мир «смеющихся богов и убивающих себя мудрецов» [1, 74]. Дей-
ствительно, античность подарила миру, как значительное число мыслителей, обосновывающих, а под час
и воспевающих идею добровольного ухода, так и многочисленную когорту практиков, «успешно» вопло-
щавших эту идею. Уже в греческой мифологии, задолго до появления первых теоретических обоснований
суицида, многие смертные персонажи, так называемого «героического века», предпочитали заканчивать
свою жизнь самоубийством. Причем такой конец выбирают, как малозначительные действующие лица,
так и великие герои.
Самоубийством закончили свою жизнь потомки легендарного основателя города Фивы Кадма, по ли-
нии его третьей дочери Агвы - Менекей и Гемон [2, с. 264]. Вторая дочь этого же героя Ино, вследствие
насланного на нее богиней Герой безумия, бросается с ребенком в море [2, с. 264]. Самоубийством конча-
ет жизнь Иокаста, после того как узнает, что вследствие неведения, вышла замуж за своего потерянного
сына Эдипа, бывшего к тому же убийцей ее первого мужа (и своего отца) Лая. Дочь Иокасты и Эдипа Ан-
тигона, так же добровольно уходит из жизни.
Величайший из героев Эллады – Геракл, подвиги которого многократно были воспеты, как древне-
греческой поэзией, так и драматургией, и повторить которые мечтал, каждый греческий мальчишка, также
добровольно расстается с жизнью. Случайно отравленный своей женой (так же впоследствии добровольно
Величко С.А.
ОТНОШЕНИЕ К СУИЦИДУ В АНТИЧНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ: ПРОБЛЕМА ВЛИЯНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ
КАТАКЛИЗМОВ НА ФОРМИРОВАНИЕ АУТОАГРЕССИВНОЙ ПАРАДИГМЫ
122
расставшейся с жизнью), пропитавшей его одежду ядовитой кровью кентавра Несса, не в силах терпеть
ужасные муки, Геракл взошел на костер, разложенный на костре Эте, чтобы в его огне покончить с пожи-
рающим его внутренним жаром [2, с. 247].
Даже гибель «героического века» в огне, бессмысленной, но кровавой и многолетней Троянской вой-
ны по своей, под час ясно осмысливаемой саморазрушительности, во многом напоминает суицидальный
акт. Даже многие из ее непосредственных участников (вспомним хотя бы отношение к началу войны
Одиссея) поражались той ничтожности цели, ради достижения которой война была начата, и теми бес-
примерными усилиями, которые предпринимались для ее достижения.
Как видно из всего вышеизложенного, основной причиной самоубийств многих персонажей «герои-
ческого периода» было, по мнению их современников, божественное наказание. Однако необходимо сразу
отметить тот факт, что значительная часть суицидальных актов, о которых говорилось выше, приходилось
на время сильных социальных катаклизмов, сопровождавших закат «героического времени».
Кроме вышеуказанного, необходимо отметить и еще ряд важных моментов. Как можно увидеть из
многочисленных мифологических примеров, общественное отношение к самоубийству в «героическом
периоде», было скорее нейтральным или умеренно благожелательным, чем негативным. Не предусматри-
валось для самоубийц и никакого посмертного наказания, это притом, что наказания за при жизни совер-
шенные преступления, в мире Аида использовались довольно широко (вспомним хотя бы танталовы му-
ки). Возможно, что такое спокойное отношение к проблеме суицида, во многом объяснялась спокойным
отношением к проблеме смерти вообще. Смертные герои Мифологического периода, были молодыми
людьми молодого мира , поэтому их страшила не столько собственная смерть (в отличие от нас, они точно
знали, что будет с ними после), сколько явления, присущие старости: слабость, беспомощность и т. д. Ги-
бель героя не воспринималась, как трагедия. Аверинцев С. С. пишет по этому поводу следующее: «… ги-
бель героя без остатка входит в баланс его победной судьбы, и поэтому о погибших героях не следует все-
рьез жалеть» [1, с. 68]. Гомер в свою очередь, замечает следующее:
Им для того ниспослали и смерть и погибельный жребий
Боги, чтоб славною песнею были они для потомков [1, с. 68].
Список «великих» самоубийц последующих периодов греческой истории столь же впечатляющ, как и
перечень «Героического века». Так, знаменитый философ Эмпедокл из Агриента, по одной из версий его
жизнеописания, закончил свою жизнь, бросившись в жерло вулкана Этна. Добровольно ушел из жизни ге-
рой Саламинского сражения Фемистокл. Знаменитый философ Диоген из Синопы также покончил жизнь
самоубийством. Согласно легенде он сам, усилием воли, остановил свое дыхание [3, с. 99]. Даже смерть
Сократа, (с юридической точки зрения он был казнен) сильно напоминает именно суицидальный акт (имея
возможность спастись, покинув родину, он все же предпочел остаться). Аверинцев С. С. смерть Сократа
назвал, подобием самоубийства героев [1. с. 72].
Этот список великих самоубийц античности можно продолжать еще очень долго. С каждым новым
веком, приближавшим конец античной эпохи все больше, как простых, так и великих людей, будут пред-
почитать добровольно уходить из жизни. И все это притом, что в Греческих полисах архаического и клас-
сического периодов (в отличие от «героического века»), отношение к самоубийцам было подчеркнуто от-
рицательным. Самоубийство считалось состоянием экстремальной нечистоты [3, с. 88]. Суицид был за-
прещен законами полиса. «Предписывалось даже уничтожить, либо удалить за пределы города веревку и
сук, на которых повесился самоубийца» [3, с. 101]. Самоубийца становился личностью вне времени, вне
памяти, для него не приносились жертвы [3, с. 88]. Появилась идея и о посмертном наказании для само-
убийцы [3, с. 88]. Во многом такое отношение объяснялось тем фактом, что в маленьких государствах по-
лисах, был на счету каждый гражданин и его с потерей нарушался ритм жизни города, ставилась под со-
мнение его безопасность [3; с. 90].
Изменившееся отношение к смерти вообще, так же в свою очередь должно было оказать влияние на
изменение отношения к проблеме добровольного ухода. Если, как уже упоминалось выше, отношение к
смерти в героический период, было в целом спокойным, а подчас и благожелательным (Медея говорит
смерти: « Ты смерть, развяжи мне жизни узлы…»[4, с. 369], то в классической Греции смерть восприни-
малась уже, как явление крайне негативное, ожидаемое с грустью, а под час уже и со страхом. Так Анак-
реонт писал:
Тартар тени ждет моей.
Не воскреснем из - под спуда.
Всяк навеки там забыт…[5, с. 121].
Софокл ему вторил: «И храбрецы пытаются бежать, когда Аид к их жизни подступает»[6, с. 336].
Однако когда мы говорим о проблеме отношения к суициду в Античной Греции, то видим, что самое
важное в этой проблематике, не перечень великих самоубийц, не особенности полисного отношения к
этому явлению, а тот факт, что феномен самоубийства (как и проблема смерти вообще) начал активно ос-
мысливаться, греческой философской мыслью.
Зародившаяся в конце 7 века до н. э., как принципиально новый способ осмысления действительно-
сти, греческая философия вскоре обратила серьезное внимание на это явление, которое своей иррацио-
нальной необъяснимостью, казалось, противоречило глубинным основаниям античной культуры. Единого
взгляда на проблему самоубийства, греческая мысль так и не выработала. Среди античных философов, в
зависимости их взглядов на проблему суицида, можно выделить несколько групп. Такие философы как
Пифагор и Аристотель к феномену самоубийства относились однозначно отрицательно. Терпимо, даже
благожелательно, к добровольному уходу относились Сократ и Платон. Мыслители, принадлежавшие к
таким, популярным на закате античности, философским направлениям, как, эпикурейцы, стоики и киники
Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ
123
(Эпикур, Диоген Синопский, Гегесий, Сенека), не только положительно относились к суициду, они бук-
вально превозносили, воспевали добровольный уход из жизни, как акт освобождения, от оков действи-
тельности, как проявление человеческой свободы.
Пифагор Самосский, возможно первым обративший вынимание на проблему суицида, к идее допус-
тимости самоубийства относился подчеркнуто отрицательно [7, с. 11]. В его понимании суицид был мяте-
жом против установленной богами почти математической дисциплины окружающего мира, внесением в
него диссонанса и нарушением симметрии [7, с. 11]. В знаменитых «Золотых стихах» Пифагора, которые
каждый пифагореец, должен был повторять несколько раз в день, есть следующие строки:
Помни: за прибылью вслед и утрата прейдет, а людские
Судьбы страданье в себя заключают, ведомые роком.
Так не ропщи же, богов повеленьям внимая покорно,
Духом воспрянь, исцелись от хандры, говоря себе вот что:
Чистым душою Судьба не дарует страданий сверх меры [8, с. 346].
И ниже:
Не навреди себе сам: что затеял да будет разумным [8, с. 347].
В первом из отрывков Пифагор ставит под сомнение одно из главных оснований для самоубийства –
жизненные превратности и страдания. Во втором прямо говорит о недопустимости причинения себе вреда.
Такое отрицательное отношение, кроме всего вышеизложенного, объяснялось еще и тем, что 6 и пер-
вая половина 5 веков до н. э. были временем относительной стабильности греческой полисной цивилиза-
ции. В городах – государствах уже активно шла борьба за власть, между сторонниками олигархической
системы управления и демократами. Однако эта борьба еще не приняла тот разрушительный характер, ко-
торый она обретет впоследствии. И в учении пифагорейцев, игравших видную роль в социальной жизни
того времени, нашло отражение именно полисное отношение к суициду.
В отличие от эпохи Пифагора, время в котором жили и творили Сократ и Платон никак нельзя назвать
стабильным. Они жили в период войн и социальных неурядиц, не имевших аналогов в истории «Класси-
ческой Греции». На время жизни Сократа пришелся, как период наибольшего величия афинского государ-
ства, так и момент падения его могущества. Когда Сократ был уже пожилым человеком, а Платон подро-
стком, крах полисной жизни в Афинах, их родном городе, привел сначала к тирании, а потом к победе де-
мократических сил. В период юности Платона Афины вели смертельную борьбу со Спартой, главным го-
родом – государством Пелопоннесского союза. Эта так называемая Пелопоннесская война длилась с пере-
рывами двадцать восемь лет. Война привела к распространению чудовищных эпидемий. В ее последний
год начался голод, пали Афины и началась гражданская война, в результате которой к власти пришел тер-
рористический режим, называемый обычно правлением Тридцати тиранов. Двое из этих тиранов были
ближайшими родственниками Платона, и оба они погибли, безуспешно пытаясь спасти установленный
ими режим. Возвращение к власти демократов не принесло Платону облегчения. Сократ его любимый
учитель, по очень странному обвинению, предстал перед судом и был казнен. Возможно, что и жизнь са-
мого Платона находилась в опасности, так как после смерти Сократа он надолго покинул Афины.
Из этого краткого описания общественных реалий времени Сократа и Платона видно, насколько они
отличны от социальной действительности, в которой жил Пифагор.
Отношение к проблеме суицида Пифагора, с одной стороны, и Сократа и Платона, с другой, были от-
личны в той же степени, как и социальные условия, в которых они жили. В диалоге «Федон», в котором
Платон, излагая представления Сократа о проблеме ухода, создает, возможно, первое в античной филосо-
фии учение о смерти, которое охватывало практически все аспекты этого явления, значительное внимание
уделено и проблеме суицида.
В отличие от Пифагора, для которого, как уже говорилось выше, суицид был однозначно негативным
явлением, отношение Сократа к проблеме добровольного ухода, было более сложным. С одной стороны в
диалоге неоднократно говорится о предпочтительности смерти перед жизнью, некоторые высказывания
этого произведения, можно без преувеличения назвать гимном смерти: «… истинные философы много
думают о смерти, и никто на свете не боится ее меньше чем эти люди. Суди сам. Если они непрестанно
враждуют со своим телом и хотят освободить от него душу, а когда это произойдет, трусят и досадуют,-
ведь это же чистейшая бессмыслица! Как не испытывать радости, отходя туда, где надеешься найти то,
что любил всю жизнь,- любил же ты разумение,- и избавиться от давнего своего врага» [9, 19]. И еще: « А
очищение - не в том ли оно состоит (как говорилось прежде), чтобы как можно тщательнее отрешать душу
от тела, приучать собираться из всех его частей, сосредотачиваться самой по себе и жить, насколько воз-
можно,- и сейчас и в будущем – наедине с собою, освободившись от тела, как от оков?... Но это как раз и
называется смертью …» [9, с. 18].
От этих высказываний казалось бы всего один шаг, до прямого призыва к добровольному уходу, но
Сократ его не делает, более того он даже накладывает на самоубийство вето : «…о нас пекутся и заботятся
боги, и потому мы, люди,- часть божественного достояния…
- Но если бы кто – нибудь из тебе принадлежащих убил себя, не справившись предварительно, угодна
ли его смерть, ты бы, верно, и наказал бы его, будь это в твоей власти?...
- А тогда, пожалуй, совсем не бессмысленно, чтобы человек не лишал себя жизни, пока бог каким –
нибудь образом его к этому не принудит…» [9, с. 12].
Однако, даже осуждая самоубийство, Сократ все же оставляет несколько лазеек для тех, кто выбирает
добровольный уход. Об одной из них говорится в окончании его последней фразы: «… пока бог каким –
ни будь образом его к этому не принудит…» [9, с. 12]. То есть добровольная смерть может быть позволи-
тельной, если ее необходимость указана всевидящими богами. Кроме вышеуказанного Сократу принадле-
жит еще одна фраза, частично оправдывающая самоубийц: «Бесспорно, есть люди, которым лучше уме-
реть, чем жить, и, размышляя о них – о тех, кому лучше умереть, – ты будешь озадачен, почему считается
Величко С.А.
ОТНОШЕНИЕ К СУИЦИДУ В АНТИЧНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ: ПРОБЛЕМА ВЛИЯНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ
КАТАКЛИЗМОВ НА ФОРМИРОВАНИЕ АУТОАГРЕССИВНОЙ ПАРАДИГМЫ
124
нечестивым, если такие люди сами окажут себе благодеяние, почему они обязаны ждать, пока их облаго-
детельствует кто то другой» [9, с. 12]. То есть, по мнению Сократа, подчас сама жизнь дает достаточное
основание для добровольного ухода.
Это, даже ограниченное, признание права на добровольный уход оказало огромное влияние на после-
дующее отношение античной философской мысли к проблеме суицида. Уже последователь ученика Со-
крата Аристиппа Киренского Гегесий, из сократического учения сделал четкие выводы: цель жизни - сво-
бода от страдания, а наиболее полную свободу от страдания дает смерть. Рассказывают, что слушатели
лекций Гегесия так спешили осуществить его учение на практики, что его лекции были прекращены по
приказу Птолемея Филадельфа [1, с. 72].
Накануне окончательного заката греческой полисной цивилизации, нашелся однако еще один фило-
соф, однозначно осудивший практику самоубийства. Аристотель великий ученик Платона, один из по-
следних теоретиков полисной системы управления, считал, что смерть приходит в положенный час, само-
убийство же признак трусости и малодушия, даже если она спасает от бедности, безответной любви, те-
лесного или душевного недуга [7, с. 11]. В «Никомаховой этике» он утверждает, что, убивая себя, человек
преступает закон и поэтому виновен перед собой как афинский гражданин и перед государством, осквер-
ненным пролитой кровью [7, с. 11]. Как видим и здесь осуждение добровольного ухода происходит имен-
но с позиций полисного отношения к этому явлению.
В конце 4 века до н. э., вскоре после смерти Аристотеля, произошел окончательный закат греческой
полисной цивилизации. После завоевательных походов Александр Македонского, и образования госу-
дарств, во главе которых стояли его полководцы, греческие полисы стали периферией новой Эллинисти-
ческой цивилизации. Некогда великие государства опустились до уровня, сопоставимого с уровнем со-
временных государств третьего мира, но самое главное те нравы восточных деспотий, которые так люби-
ли критиковать греческие мыслители, стали характерными и для Средиземноморья. Если с армией Алек-
сандра Македонского на восток проникла и греческая культура, то в Грецию в ответ проникли восточные
особенности взаимоотношений человека и власти.
Мы восхищаемся мужественным поведением Сократа, сначала перед лицом судей, а затем и перед
казнью, но не стоит забывать, что такое поведение во многом обусловлено спецификой отношения Афин-
ского государства к обвиняемому. Сократ знал, что его речь в свою защиту не кем не будет прервана, что
ни какое силовое воздействие, по отношению к нему не будет предпринята, а его казнь будет максимально
безболезненной. Но Аверинцев С. С. справедливо заметил, что мужественным можно быть перед лицом
казни, но не перед пыткой [1, с. 77], а греки, жившие всего столетием позже Сократа, находились в уже
принципиально иной ситуации. Постепенно пытки, увечья и мучительные казни, стали в Греции обычным
явлением. Уже Демосфен, современник Аристотеля, и бескомпромиссный противник Александра Маке-
донского, выбирает самоубийство во многом потому, что альтернативой добровольному уходу были пыт-
ки и мучительная казнь.
В свете всего вышесказанного не вызывает особого удивления тот факт, что эллинистические фило-
софские школы - эпикурейцев и стоиков творившие уже в новых социальных реалиях, воспринимали суи-
цид как явление не только возможное, но даже и желательное.
Эпикур и его последователи, полагая целью жизни получение удовольствий, считали суицид вполне
допустимым средством для избежания страданий, в конце концов, по словам Эпикура – «… самое ужасное
из зол, смерть, не имеет к нам никакого отношения; когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть на-
ступает, то нас уже нет» [10, с. 433]. Эмиль Дюркгейм в своей работе «Самоубийство», отношение Эпику-
рейцев к самоубийству охарактеризовал следующим образом: «Эпикур не предписывал своим ученикам
стремится к смерти, он советовал им, наоборот, жить до тех пор, пока жизнь представляет для них какой
ни будь интерес. Но, так как он чувствовал, что если у человека нет никакой другой цели, то каждую ми-
нуту он может потерять и ту, которая у него есть, и что чувственное удовольствие слишком тонкая нить,
чтобы прочно привязать человека к жизни,- то он убеждал их быть всегда готовыми расстаться с нею по
первому зову обстоятельств»[11, с. 245].
Стоики, озабоченные потерей контроля над своими эмоциями и жизнью, утверждали, что если об-
стоятельства делают жизнь невыносимой, то следует добровольно расстаться с ней [7, с. 12]. Впоследст-
вии уже в период Ранний римской империи, именно авторы, работавшие в русле этих школ создадут уче-
ния, уже не только оправдывающие суицид, но прямо призывающие к нему.
Вывод: как видно из всего изложенного, определение греческой цивилизации, как «цивилизации уби-
вающих себя мудрецов», не вполне соответствует действительности. В классический период, во время
расцвета полисной системы, греческая философия в целом носила жизнеутверждающий характер. Изме-
нение отношения к проблеме добровольного ухода, шло фактически параллельно с развитием кризисных
явлений в полисной культуре. Если философы, творившие во время социальной стабильности (например,
Пифагор и его ученики), к суициду относились отрицательно, то философы чья жизнь совпала с проявле-
нием первых симптомов социального кризиса к проблеме самоубийства уже относились гораздо более ло-
яльно. Пусть и со значительными оговорками, но ими признавалось право людей на добровольный уход из
жизни. Философы, которые творили в конце 4 века до н. э., первой половине 3 века до н. э. ( во время наи-
большего развития кризиса греческой полисной цивилизации) в своих произведениях уже не только до-
пускают возможность самоубийства, они начинают говорить о суициде как о шаге не просто возможном,
но да же желательном, свидетельствующим о большом личном мужестве и духовной свободе человека
этот шаг совершившего. В дальнейшем в период ранней Римской империи именно на основании этих идей
будет окончательно сформулирована аутоагресивная идеология. То есть изменения отношения к проблеме
суицида. как в греческом социуме, так и в философской мысли, во многом было обусловлено кризисными
Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ
125
явлениями, свойственными греческому обществу поздней античности.
Источники и литература
1. Аверинцев С. С. Поэтика ранневизантийской литературы. – Москва: CODA, 1997.
2. Тахо-Годи А. А. Греческая Мифология. –М. Искусство, 1989.
3. Шенкао М. А. Смерть как социокультурный феномен –Киев: Ника центр, 2003.
4. Еврипид. Медея. // Античная литература. Антология. Греция. – Т. 1.- М.: Высш. Шк., 1989.
5. Анакреонт. Поредели, побелели // Античная литература. Антология. Греция. – Т. 1.- М.: Высш. Шк.,
1989.
6. Софокл. Антигона. // Античная литература. Антология. Греция. – Т. 1.- М.: Высш. Шк., 1989.
7. Суицидология прошлое и настоящее. М.: Когито – центр. 2001.
8. Пифагор. Золотой канон. Фигуры Эзотерики. – М. Эксмо, 2001.
9. Платон. Федон, Пир, Федр, Парменид. – М.: Мысль. 1999.
10. Диоген Лаэртский. О жизни учениях и изречениях знаменитых философов. Книга X. Эпикур. – Моск-
ва.: Мысль, 1979 год.
11. Дюркгейм Эмиль. Самоубийство. // Суицидология прошлое и настоящее. – М.: Когито – центр. 2001.
Небилиця Н.В.
МЕНТАЛІТЕТ ЯК СВІТОГЛЯДНА ТА ТЕОРЕТИЧНА ПРОБЛЕМА
Дана стаття присвячена проблемі визначення поняття «менталітет».
Метою статті є дослідження менталітету як складного, багаторівневого та інтеграційного явища духо-
вного буття людини, етносу, нації.
Поставлена мета передбачає різнобічний підхід до даної проблеми, який реалізується в такій послідо-
вності завдань:
1) простежити історію появи даного терміну і введення його в науковий оборот;
2) розкрити головні риси менталітету;
3) розглянути різні підходи до тлумачення терміну «менталітет» (психологічний, антропологічний, філо-
софський) ;
4) виявити співвідношення понять «менталітет» та «ментальність», «національний характер», «суспільна
свідомість», «спосіб мислення».
Вивченням менталітету займалися й займаються відомі вчені зарубіжжя та України, серед яких: М.
Блок, Л. Февр, Ле Гофф, М. Пруст, Ж. Дюбі, Л. Леві-Брюль, К. Леві-Строс, В. Вундт, Г. Г. Шпет, Г. Тріан-
діс, М. Хайдеггер, З. Фрейд, М. Бердяєв, П. Сорокін, М. Лоський, К. Кавелін, М. Трубецькой, П. Савиць-
кий, І. Пантін, А. Ахієзер, К. Абульханова, А. Брушлинський, Б. Гершунський, Л. Смірнов, І. Дубов, К.
Кас′янова, М. Грушевський, Д. Чижевський, М. Костомаров, В. Липинський, І. Франко, В. Шинкарук, В.
Кас′ян, М. Попович, В. Горський, А. Бичко, І. Бичко, В. Храмова, І. Старовойт, О. Киричук, Є. Бистриць-
кий, О. Кульчицький, М. Шлемкевич, Ю. Канигін, І. Кресіна, Ю. Римаренко, Н. Тархова, В.Чмир та інші.
В даний час з поняттям «менталітет» зв'язується розуміння й оцінка різних процесів, що відбуваються
в суспільстві.
Категорія «менталітет» веде своє походження від прикметника «mentalis», який з'явився в XIV столітті
і позначав в середньовічній схоластиці приналежність розуму, розсуду, інтелекту. У науці поява терміна
відбулася поступово з розмовної мови. Його почали використовувати етнологія, психологія, антропологія.
Важливу роль у розробці даного поняття варто відвести французькій школі «Анналів». Саме французьким
ученим М. Блоку і Л. Февру належить заслуга введення цієї категорії в науковий оборот. Вони й їхні учні
розробляли її в рамках антропологічних досліджень і багато в чому сприяли тому, що поняття менталітету
придбало статус загальнонаукового. Термін знайшов великий дослідницький потенціал, їм зацікавилися
представники соціальних і гуманітарних наук, серед яких варто виділити насамперед лінгвістику, культу-
рологію, етнографію, соціологію і політологію [6, с. 132-133].
Феномен менталітету − субстанція духовна, котра має давньоісторичне походження і пов’язана із ін-
дивідуальними, груповими й суспільними інваріантами поступового розвитку як похідних складових
культури народу, його релігії, життєустрою, філософських ідей, освіти, буденності [13, с. 28].
Разом з тим, менталітет − це своєрідна «квінтесенція культури». В ньому фіксуються найістотніші, іс-
торично усталені особливості світосприйняття, світовідчуття й світобачення певної людської спільності,
глибинні засади індивідуальної і суспільної свідомості, вчинків і поведінки.
Ментальні цінності характеризуються підвищеною стійкістю та інертністю, протидіючи насильниць-
ким деформаціям і форсованим революційно-реформаторським перетворенням, припускаючи тільки ево-
люційний шлях скільки-небудь істотних й тим більше незворотних змін [2, с. 18]. «Інерція є історичною
силою виняткового значення. Менталітети змінюються більш повільно, ніж що-небудь інше, й їхнє ви-
вчення учить, як повільно прямує історія» [8, с. 14].
Французький учений Ле Гофф відзначає, що менталітет подібний до інерціонності. Люди, які ство-
рюють машини, несуть у собі свідомість ремісників ( водії автомобілів недалеко відійшли від тих, хто їз-
див верхи, а фабриканти XIX ст. сильно нагадують селян, якими були їхні батьки і діди [4, с. 41].
Водночас стабільність менталітету не є абсолютною. Борис Гершунський вважає, що його треба не
лише вивчати, а й за певних умов коригувати змінами і перетвореннями. Зокрема, він пропонує реалізува-
ти у повному цільовому, змістовному і методичному обсязі менталеутворювальні функції освіти як щодо
окремої особистості, так і соціуму в цілому [13, с. 28].
Отже, менталітет – це не модне поняття, а наукова категорія, яка відбиває визначене явище, що
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-6729 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T18:54:18Z |
| publishDate | 2004 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Величко, С.А. 2010-03-15T14:25:10Z 2010-03-15T14:25:10Z 2004 Отношение к суициду в античной цивилизации: проблема влияния социальных катаклизмов на формирование аутоагрессивной парадигмы / С.А. Величко // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 51. — С. 121-125. — Бібліогр.: 11 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/6729 Античную цивилизацию, продолжающую поражать человечество благородным величием своих храмов, совершенной красотой статуй, прозорливой мудростью мыслителей, как ни странно, волне можно назвать цивилизацией парадоксов. В этой цивилизации соседствовали воспевание величия человечества вообще и практика каждодневного унижения достоинства отдельного человека, что проявлялось в институте рабства; возвеличивание духовной красоты человека и постоянное стремление к вытеснению за пределы полиса, а под час и просто к уничтожению, образцов этой красоты, примером тому может служить, печальная участь таких великих людей как Фемистокл и Сократ. Рациональный, фактически протонаучный взгляд на мир, не мешал существованию диких, а под час и страшных суеверий, пережитков первобытной эпохи (например, вера в пробуждение мертвых на третий день Праздника Цветов, периодически практиковавшееся человеческое жертвоприношение и т. д.). ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ Отношение к суициду в античной цивилизации: проблема влияния социальных катаклизмов на формирование аутоагрессивной парадигмы Article published earlier |
| spellingShingle | Отношение к суициду в античной цивилизации: проблема влияния социальных катаклизмов на формирование аутоагрессивной парадигмы Величко, С.А. Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ |
| title | Отношение к суициду в античной цивилизации: проблема влияния социальных катаклизмов на формирование аутоагрессивной парадигмы |
| title_full | Отношение к суициду в античной цивилизации: проблема влияния социальных катаклизмов на формирование аутоагрессивной парадигмы |
| title_fullStr | Отношение к суициду в античной цивилизации: проблема влияния социальных катаклизмов на формирование аутоагрессивной парадигмы |
| title_full_unstemmed | Отношение к суициду в античной цивилизации: проблема влияния социальных катаклизмов на формирование аутоагрессивной парадигмы |
| title_short | Отношение к суициду в античной цивилизации: проблема влияния социальных катаклизмов на формирование аутоагрессивной парадигмы |
| title_sort | отношение к суициду в античной цивилизации: проблема влияния социальных катаклизмов на формирование аутоагрессивной парадигмы |
| topic | Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet | Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/6729 |
| work_keys_str_mv | AT veličkosa otnošenieksuiciduvantičnoicivilizaciiproblemavliâniâsocialʹnyhkataklizmovnaformirovanieautoagressivnoiparadigmy |