Межрегиональные аспекты политических событий Древней Руси первой половины ХІ в.
В статье обсуждаются политические события Древней Руси первой половины ХІ в., связанные с возрастанием роли Полоцкого княжества. Подчеркнута значимость похода полоцкого князя Брячислава на Новгород в 1021 г. Охарактеризованы содержание и историография похода, выделена одна из неразрешенных, осново...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Вісник НАН України |
|---|---|
| Дата: | 2014 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Видавничий дім "Академперіодика" НАН України
2014
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/69185 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Межрегиональные аспекты политических событий Древней Руси первой половины ХІ в. / С.П. Витязь // Вісн. НАН України. — 2014. — № 3. — С. 42-56. — Бібліогр.: 44 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859816857015418880 |
|---|---|
| author | Витязь, С.П. |
| author_facet | Витязь, С.П. |
| citation_txt | Межрегиональные аспекты политических событий Древней Руси первой половины ХІ в. / С.П. Витязь // Вісн. НАН України. — 2014. — № 3. — С. 42-56. — Бібліогр.: 44 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Вісник НАН України |
| description | В статье обсуждаются политические события Древней Руси первой
половины ХІ в., связанные с возрастанием роли Полоцкого княжества. Подчеркнута значимость похода полоцкого князя Брячислава на Новгород в 1021 г. Охарактеризованы содержание и историография похода, выделена
одна из неразрешенных, основополагающих проблем этого события: проблема дружины Брячислава.
У статті обговорено політичні події Стародавньої Русі першої половини ХІ ст., пов’язані зі зростанням ролі Полоцького князівства. Підкреслено значущість походу полоцького князя Брячислава на Новгород в 1021 р. Охарактеризовано зміст та історіографію походу, виділено одну з невирішених основоположних проблем цієї події:
проблему складу дружини Брячислава.
The political events of Ancient Rus in the first half of the ХІ century, which are connected with the increase of the role
of the Polotsk princedom are discussed. It emphasizes the importance of the campaign of Polotsk prince Bryachislav
against Novgorod in 1021. The content and historiography of the campaign are described; one of the unresolved, basic
problems of this event — the problem of Bryachislav’s druzhyna (armed force) — is highlighted.
|
| first_indexed | 2025-12-07T15:22:43Z |
| format | Article |
| fulltext |
42 ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3
ВИТЯЗЬ
Сергей Петрович —
кандидат исторических наук,
заместитель директора Центра
исследований белорусской
культуры, языка и литературы
НАН Беларуси
МЕЖРЕГИОНАЛЬНЫЕ
АСПЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ
СОБЫТИЙ ДРЕВНЕЙ РУСИ
ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ ХІ в.
В статье обсуждаются политические события Древней Руси первой
половины ХІ в., связанные с возрастанием роли Полоцкого княжества. Под-
черкнута значимость похода полоцкого князя Брячислава на Новгород в
1021 г. Охарактеризованы содержание и историография похода, выделена
одна из неразрешенных, основополагающих проблем этого события: про-
блема дружины Брячислава.
Ключевые слова: Древняя Русь, Полоцкое княжество, князь Брячислав,
дружина, кривичи, пруссы, Неманский торговый путь.
Вступление
Земли в сфере древнерусского влияния обретали своеобраз-
ное развитие в переменчивых межрегиональных отношениях
с участием центра (Руси), периферии, внешних воздействий.
В частности, первая половина ХІ ст. отмечена стремительным
возрастанием политической роли Полоцкого княжества. Осо-
бенно выделяются решительные действия Полоцка в небыва-
лых до того общерусских масштабах, включая военный поход
1021 г. князя Брячислава на Новгород, северный центр Руси.
Сведения о том походе впервые были изложены в древней-
шем летописном источнике Руси «Повесть временных лет»
[1, с. 202]. В позднейших сообщениях (Воскресенская, Лаврен-
тьевская, Патриаршая (Никоновская), Софийская I, другие
летописи) были представлены дополнительные комментарии
по отдельным аспектам этого события. Возможно, некие све-
дения имелись в Полоцкой летописи, которая, как известно, не
сохранилась и лишь частично была пересказана В. Татищевым.
Также отдельные замечания приводил Я. Длугош. Однако даже
в общем сочетании очерченные сообщения не составляют по-
следовательного, целостного описания события. И это не уди-
вительно, период раннего средневековья Беларуси чрезвычай-
УДК 94(476):94(47)026
ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3 43
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
но скупо освещен в письменных источниках.
Свидетельства о походе Брячислава и его вре-
мени (период княжения 1003—1044 гг.) также
нельзя признать полновесными. Между тем, на
общем сдержанном историографическом фоне
они как будто демонстрируют относительную
насыщенность характеристики: очерчены вре-
мя, место, направление похода, определенные
обстоятельства, некоторые последствия.
Обобщенное содержание
похода Брячислава
По сведениям упомянутых летописей, князь
полоцкий осуществил успешное военное на-
падение на Новгород, после чего с награблен-
ным имуществом и пленными возвращался в
Полоцк. Еще у Новгорода (на р. Судоме, при-
токе Шелони) Брячислава остановил великий
князь киевский Ярослав, победил в столкнове-
нии, отобрал захваченное, вернул домой плен-
ных. Важно, что Ярослав не уничтожил про-
тивника, позволив Брячиславу (своему пле-
мяннику) вернуться в Полоцк. Ярослав пред-
ложил Брячиславу союзный договор, который
князь полоцкий принял и неукоснительно ис-
полнял.
В летописных сообщениях заметна фраг-
ментарность. Остались неясными цели, суще-
ственные обстоятельства, результаты похода,
т.е. его государственный контекст, по сути —
главная характеристика. Сопоставление из-
вестных сегодня данных демонстрирует про-
тиворечия в их оценке. Очертим некоторые
историографические позиции по рассматри-
ваемой проблеме.
Цели похода Брячислава
С.М. Соловьев и за ним И.Д. Беляев отмеча-
ли, что полочане непреднамеренно напали на
Новгород. А.В. Турчинович видел в том по-
ходе стремление Полоцка к независимости от
Киева. М.О. Коялович полагал, что полоцкие
князья, начиная с Брячислава, осуществляли
захваты пленных ради заселения ими своей
страны. Д. Иловайский и П.Н. Батюшков вы-
сказывались, что Брячислав умышленно до-
могался Новгородских земель. М.В. Довнар-
Запольский отмечал, что Брячислав заявил
требования на Русскую землю в целом, но
удовлетворился владением двумя названными
городами, поскольку с ними полочане «дер-
жали в своих руках пути Верхнего Подвинья
и самую важную часть великого водного пути
«из варяг в греки» — волоки между Двиной и
Днепром». Последний тезис развил А.Н. На-
сонов, который подчеркивал экономический
контекст действий Брячислава и считал их
направленными на Двинский маршрут торго-
вого пути «из варяг в греки». Н.И. Ермолович
видел в сжатых комментариях Я. Длугоша и
В. Татищева свидетельства стремления По-
лоцка к завоеванию Новгорода. Такую же цель
признавал В.Я. Петрухин. Э.М. Загорульский
выделял ничем не прикрытый разбойничий
характер кампании, но также подчеркивал ее
направленность на овладение именно двумя
упомянутыми городами на торговом пути.
М.Б. Свердлов считал доминирующими гра-
бительские, а не политические устремления
Брячислава. На сегодня преобладающее при-
знание получила позиция А.Н. Насонова, ко-
торую поддержали Л.В. Алексеев, Г.В. Шты-
хов, П.П. Толочко и другие ученые.
Роль и результаты похода Брячислава
После столкновения Ярослав не только со-
хранил жизнь Брячиславу, но и передал ему в
управление города Витебск и Усвят, которые до
того подчинялись Новгороду. Это не простая
территориальная уступка. Те города выполня-
ли функции узловых пунктов между Двинским
и Волховским маршрутами Днепровского тор-
гового пути. Сверх того Ярослав предложил
Брячиславу договор: «будь со мной един», что
озвучивало политическое признание ровности
князей. «И были они вместе во все дни жизни
своей» (т.е. до середины ХІ в.) — красноречиво
заключала летопись [2].
Факты свидетельствуют, что победителем
в походе был Брячислав, а не Ярослав. Но ни
один источник этого прямо не утверждает, что
44 ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
склоняет к мысли о вероятном замалчивании
или искажении авторами источников обстоя-
тельств похода Брячислава. Так, М.И. Ермо-
лович называл результаты похода Брячислава
неожиданными. Э.М. Загорульский отмечал
реакцию победителя, Ярослава, как удиви-
тельную. О.Н. Левко полагала, что причиной
уступок со стороны Ярослава была сложность
в контролировании обширных территорий
Руси, что заставляло его искать союзников [3].
Созвучные взгляды высказывал еще С.М. Со-
ловьев и позже П.П. Толочко, Л.В. Алексеев в
том смысле, что Ярослав «выкупил мирные от-
ношения» у Брячислава. Но остается вопрос,
завоевал ли Брячислав своим походом на Нов-
город статус союзника или, напротив, вызвал
недоверие. В.Е. Данилевич оценивал действия
Брячислава как исток векового противостоя-
ния полоцких и киевских князей. Г.В. Штыхов
выделял в шагах полоцкого князя стремление
к обособленности, в результате чего во второй
половине XI в. Полоцк стал основным сопер-
ником Киева. О.Н. Левко видела отражение
борьбы между Киевом и Полоцком за укрепле-
ние политической власти путем расширения
государственной территории. Л.В. Алексеев
подчеркивал смысл похода как определяюще-
го события в противостоянии Полоцка с Нов-
городом, а не с Киевом, где Киев в результате
принял сторону Полоцка и доверил ему узло-
вые пункты торговых путей.
Ученые солидарны в определении похода
Брячислава как события высокого масштаба.
Несмотря на разночтения в деталях, оценки
результатов похода едины в выделении его по-
литической значимости. Обстоятельства похо-
да анализируются и взвешиваются преимуще-
ственно в русле экономики, в связи с важней-
шим торговым путем Древней Руси «из варяг в
греки», что обнаруживает системный характер
целей и результатов похода. Полагается, что
это была не единичная акция, не ситуативный
взрыв активности, а составной элемент долго-
срочных, хорошо просчитанных и прагматично
подготовленных геополитических процессов.
До того в Полоцке не отмечались события
уровня, подобного походу 1021 г. Впечатляют
даже формальные параметры — поход более
500 км против крупного центра Древней Руси.
Чтобы решиться на такое, надо было владеть
политической ситуацией, быть уверенным в
своих силах, точно рассчитать возможные ди-
виденды от рискованной акции. В связи с этим
встает вопрос о дружине князя полоцкого.
Содержательные обстоятельства
похода Брячислава
Вопрос о дружине Брячислава является прин-
ципиальным. Военный поход отличается по
сути от оборонительных действий средневеко-
вья, где основную функцию выполняло граж-
данское ополчение, жители местной округи.
Поход, активное событие, осуществлялся уси-
лиями профессиональных воинов — боевой
дружины. Для Руси I/ІІ тыс. н.э., сельскохо-
зяйственного края, содержание дружины было
делом непростым и неочевидным. Более того,
сам институт дружины в обществе восприни-
мался критически, что в частности отражено
в местном фольклорном наследии (былинные
сюжеты о Микуле, Вальге, Святогоре). Даже
претенденты на верховную власть в Древней
Руси обращались в проблемных ситуациях за
внешней военной помощью — к викингам «за
морем», печенегам, полякам. Например, Ярос-
лав Мудрый за период 1015—1043 гг. не менее
6 раз приглашал варягов [4].
Высказывались мнения о том, что данный
поход был совершен силами скандинавской
дружины, которая будто бы до 1021 г. перешла
на службу от Ярослава Киевского к Брячис-
лаву Полоцкому [5, 6]. Основанием для этого
выделяется сообщение так называемой «Саги
(точнее — «Пряди») об Эймунде» (записана в
конце XIV в.) [7]. Известно, что саги, повество-
вательные источники устного происхождения,
очень сложно интерпретировать. Данное про-
изведение (рассказ о героических путях нор-
вежского конунга Эймунда) сочетает как ори-
гинальные свидетельства, так и неточности,
искажения [8]. «Скандинавскую» версию вы-
сказывал еще Я. Длугош («Брячислав... собрал
армию из своих полочан и варягов»); насторо-
ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3 45
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
женно, но принимали А.М. Насонов, Э.М. За-
горульский и другие исследователи.
Обсудим количественные показатели. Так,
Эймунд прибыл на Русь с дружиной в 600 вои-
нов [7], которая после службы у Ярослава, как
предполагается, сократилась в несколько раз.
Такой небольшой отряд вряд ли имел бы опре-
деляющую роль при походе на Новгород. Этот
аспект, другие существенные обстоятельства
и вероятную хронологию событий выделил
исследователь Минского региона Ю.А. Заяц,
который критически проанализировал данные
«Пряди об Эймунде». Ученый сделал осно-
вополагающий вывод, что переход викингов
на службу от Ярослава к Брячиславу мог со-
стояться не ранее 1024 г., т.е. после похода по-
следнего на Новгород [9]. Действительно, сама
«Прядь…» отмечает только переход Эймунда
на службу к Брячиславу, но именно про Нов-
городский поход ничего не говорит, что было
невозможным для героического произведения.
Наконец, археологические материалы Полоц-
ка и его окрестностей не предоставляют при-
знаков присутствия скандинавской дружины,
что отмечали ведущие исследователи Север-
ной Беларуси этого периода: «присутствие ва-
рягов (скандинавов) на Полоцком городище и
поселениях, что составляли территорию древ-
него города, по вещевому комплексу практиче-
ски не прослеживается» [10]. Версия о сканди-
навской дружине в походе Брячислава не под-
тверждается.
Можно поставить вопрос о наличии в По-
лоцке собственной (кривичской) дружины.
Но археологические материалы периода, пред-
шествующего походу (Х — начало XI вв.), не
предоставляют свидетельств масштабных
профессиональных воинских формирований
в Полоцке (известны лишь единичные на-
ходки профессионального оружия, при этом
дружинные могильники не выявлены). Также
отсутствуют данные о тогдашней военной ак-
тивности Полоцка в письменных источниках.
А.Н. Кирпичников выполнил анализ станов-
ления древнерусской дружины на основании
типологической и статистической характери-
стики находок вооружения в погребальных па-
мятниках [11]. Ученый выделил в обществе в
Х в. проникновение дружинных традиций, их
закрепление в XI—XII вв., общую тенденцию к
уменьшению роли ополчения, однако при этом
отмечал высокую степень военной консерва-
тивности (длительное сохранение ополчения)
населения белорусских земель на общерусском
фоне. К созвучным выводам, с учетом археоло-
гических данных, пришли Я.В. Новиков [12] и
М.А. Плавинский, который отмечал, что «наи-
более многочисленной по количеству частью
полоцкого войска было ополчение» [13]. Гово-
ря именно о дружине, исследователь призна-
вал, что это могли быть варяги, констатировал
сложность вопроса о точном количестве по-
лоцких войск и сделал вывод, что «княжеская
дружина была немногочисленной» [13].
Неманский путь (см. рис.) оценивается как
одна из ветвей трансевропейского пути «из ва-
ряг в греки». Это своеобразное организацион-
ное (территориально-военно-экономическое)
образование объединяло побережье Балтий-
ского моря с Русским Киевом (и далее — на-
правления на юг и восток), через реки Неман,
Припять, Днепр [14, 15]. Северным полюсом и
руководящим центром Неманского пути был
торгово-ремесленный центр Кауп (Вискаутен,
Моховое), который размещался в прусских
землях на п-ве Самбия, на побережье Курш-
ского залива рядом с дельтой Немана. Кауп су-
ществовал с начала VIII в. до начала XI в.
Кауп — это не отдельный пункт, а функцио-
нальный территориальный комплекс, который
включал поселения, защитно-укрепленные со-
оружения, ряд могильников, охранно-наб лю-
дательные пункты, гавань с пристанью, ремес-
ленные мастерские, сакральные объекты [15,
16]. Кроме того, в округе Каупа находился ряд
дружинных поселений и могильников с прус-
ско-скандинавскими чертами [17]. В разные
времена на Каупе доминировали скандина-
вы — с о. Готланд, из южной Швеции, из Дании
(вместе с археологическими свидетельствами
сохранился также комплекс скандинавской то-
понимии в регионе) [16]. Кауп имел своеобраз-
ный статус: он не являлся независимой скан-
динавской автономией, также не представлял
46 ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
механически смешанное прус ско-скан динав-
ского население, не был прямо инкорпориро-
ван в прусское общество. Кауп размещался на
окраине прусских земель и был отделен от пле-
менных территорий пруссов своеобразной
«полосой безопасности» — цепью святилищ
[17, 18].
Социальный климат Каупа (дружинный,
торговый) существенно отличался от традици-
онного уклада пруссов (родообщинного). Вме-
сте с тем имелась постоянная, многоуровневая
связь пруссов с Каупом: там постоянно нахо-
дились представители прусского общества,
профессиональные воины, торговцы, ремес-
ленники, иными словами, прусские викинги
[15, 19]. По археологическим материалам про-
слеживаются связи Каупа от Куршского зали-
ва (городище Кораллен-Берг) через Нижний
Неман (городище Жардэ, могильники Линку-
нен (Ржевский), Вэшвиле) до Среднего Поне-
манья (группа могильников около г. Каунас).
На упомянутых могильниках встречаются
прусские и скандинавские захоронения, риту-
ально соотносимые с захоронениями на Каупе.
Верхнее Понеманье содержит многообразные
признаки деятельности Неманского торгового
пути: организационная инфраструктура; раз-
нотипные импорты; индикаторы социальных
перемен; признаки военной дружины; инди-
каторы акцентированных иноэтничных воз-
действий; свидетельства сырьевых технологи-
ческих связей; показатели профессиональной
торговой деятельности [14, 20—22].
Оценка скандинавского присутствия в Верх-
нем Понеманье выявляет специфические чер-
ты по сравнению с ареалами других направле-
ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3 47
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
ний пути «из варяг в греки» — реки Волхов,
Западная Двина, Днепр. Так, Верхнее Понема-
нье содержит лишь отдельные признаки при-
сутствия скандинавов (в основном, разнород-
ные предметы материальной культуры), но
при этом не несет признаков варяжских влия-
ний [23]. В частности, ни один из их художе-
ственных стилей либо типичных изделий не
был воспринят или ретранслирован в ремес-
ленном производстве Верхнего Понеманья (и
на территории Беларуси). Скандинавские на-
ходки по маршруту пути разнообразны, но не-
многочисленны, не образуют комплексов или
серий, не демонстрируют пунктов концентра-
ции, которые можно было бы идентифициро-
вать с местами устойчивого местонахождения
северян. Наиболее репрезентативные изделия —
профессиональное оружие, прежде всего мечи
и копья. Но наличие скандинавских образцов
оружия не доказывает присутствия самих
скандинавов. Это общеевропейская действи-
тельность, свидетельствующая о распростра-
нении новых социальных реалий, о сложении
и деятельности дружинных формирований.
Примечательно, что у многих мечей и наконеч-
ников ножен меча отмечены балтские типоло-
гические черты или влияния [23, 24]. Иные
скандинавские изделия (предметы быта, одеж-
ды, украшения) рассеяны по обширной терри-
тории, но без признаков концентрации. Мате-
риалы единственного скандинавского погребе-
ния в Верхнем Понеманье (Городилово) и
большинство находок в регионе соотносятся с
Южной Швецией, что коррелирует с составом
доминирующего скандинавского контингента
на Каупе. Это значит, что непосредственное
присутствие варягов в Верхнем Понеманье бы-
ло ограниченным и, вероятно, носило транзит-
ный характер. Трансляция воздействия скан-
динавов в регионе происходила, очевидно, че-
рез определенного рода посредничество, пре д-
варительно можно полагать — западнобалт ское
(пруссы, ятвяги).
Неманский торговый путь имеет особен-
ность, важную для осмысления рассматривае-
мого вопроса. Ранее обосновывалось положе-
ние о том, что Неманский путь послужил ор-
ганизационной и экономической основой для
прусского расселения в направлении Верхнего
Понеманья, результатом чего стало оформле-
ние ятвягов, как раннесредневекового ответ-
вления пруссов [14, 25]. Прусское присутствие
и влияние в Верхнем Понеманье намного бо-
лее ощутимо, чем скандинавское. Это — погре-
бальные памятники ятвягов (каменные курга-
ны и каменные могилы), каменные городища
и сакральные памятники пруссов, прусские
этно- и социоопределяющие погребения с ко-
нем, оформление городской культуры всадни-
ков, прусско-ятвяжская топонимика, распро-
странение традиции употребления подково-
образных фибул, другие типичные находки, в
том числе янтарь [14, 20, 21, 25, 26].
Важным элементом деятельности пруссов
на Неманском пути были политические от-
ношения, направленные на устойчивые, союз-
ные связи с населением транзитных террито-
рий (прежде всего, с дреговичами), а также с
южным полюсом пути — Киевом. Здесь выде-
ляется стратегический союз пруссов с князем
Руси Владимиром. Так, в конце Х в. пруссы
помогли ему (в составе отряда варягов «из-за
моря») овладеть Киевом и принять в управ-
ление Русское государство [27]. В этой связи
заслуживает внимания сюжет, изложенный
Адамом Бременским в схолии (вставке) к ком-
ментариям событий 1014—1016 гг. в произве-
дении «Деяния архиепископов Гамбургской
церкви»: «Канут отдал свою сестру замуж за
сына короля Руси» [28, 29]. Отметим, что Ка-
нут в период 1016—1028 гг. стал королем Ан-
глии, Дании, Норвегии, Шотландии, Швеции,
получил в управление Шлезвиг и Померанию
и стал называться «Канут Великий». Если
личность «сестры Канута», Эстрид, у исследо-
вателей не вызывает сомнений, то «сын короля
Руси» точно не определен до сих пор. Ученые
единодушны во мнении, что тот союз был не-
долгим (известно, что в 1020 г. Эстрид вступи-
ла в брак с норманнским герцогом Ульвом). По
мнению М.Б. Свердлова, это был брак с «кем-
то из сыновей» Владимира в 1014—1015 гг.
[30]. А.В. Назаренко выделял более широ-
кий период 1014—1035 гг. [29]. К. Маурер,
48 ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
А. Кэмпбелл и др. принимали еще более позд-
нюю дату, с 1025 г. (после убийства Ульва).
Дата позднее 1016 г. явно противоречит дати-
ровке схолии, а также реалиям Древней Руси.
Поэтому при определении «сына короля Руси»
прежде всего обсуждались сыновья Владими-
ра — Всеволод, князь Волынский (Л.М. Сухо-
тин, М.Б. Свердлов), Глеб, князь Муромский
(А.В. Назаренко) [29]. Но сам автор версии о
Глебе отрицал ее, поскольку «не видно кон-
кретных причин, которые могли бы привести
в указанные годы к такому политическому со-
юзу», а также «сближение с далеким Киевом...
явно не сулило Кануту тогда никакой пользы»,
и сделал примечательное источниковедческое
замечание: «этот неутешительный вывод сви-
детельствует либо о недостоверности инфор-
мации, содержащейся в 39-й схолии хроники
Адама Бременского, либо о том, что не все воз-
можности ее объяснения были изучены» [29].
Также А.В. Назаренко выполнил текстологи-
ческий анализ схолии и пришел к выводу, что
она принадлежит именно Адаму Бременскому.
Ученый отмечал, что по свидетельству самого
Адама Бременского «одним из его главных ин-
форматоров в скандинавских делах был Свен
Эстридсен» (король Дании, сын упомянутой
Эстрид), «который держал в памяти всю исто-
рию варваров, будто записанную» [29]. Ис-
точниковедческие аргументы свидетельству-
ют в пользу подлинности сообщения о браке
именно в период схолии 1014—1016 гг. На это
указывают и данные нумизматики — взрыво-
подобное распространение на Руси в начале
XI в. английских монет Канута и Этельреда II
(предшественник Канута), которые выделил
В.М. Потин, высказав мнение о существова-
нии в начале XI в. некоторых прямых датско-
русских отношений [31].
А.В. Назаренко также признавал существо-
вание таких отношений, но не видел их в пери-
од, определенный схолией, и поэтому сделал
предположение, что Эстрид вступила в брак
с сыном Ярослава Ильей в 1019 г. Исследова-
тель изложил пространное, но неубедительное
обоснование этого. Об Илье неизвестно почти
ничего, даже дата рождения. Если же принять
мнение о дате его рождения в 1018 г. [6], то
брак с Эстрид в 1019 г. был невозможен.
Представляется обоснованным, что узловым
пунктом для понимания сообщения Адама
Бременского является деятельность Неман-
ского торгового пути. Такой концептуальный
подход определяет политическую роль союза с
пруссами/ятвягами для Владимира и предо-
ставляет необходимую основу для осмысления
последующих союзов, личного и межгосудар-
ственного (Дания—Русь). Эти союзы были
особо значимы для Неманского пути, руково-
дящий центр которого, Кауп, имел очевидные
контакты с Данией. На это указывают сообще-
ния средневековых хроник (Саксо Грамматик,
«Анналы Рида») о прибытии к пруссам отря-
дов датских конунгов (Рагнар Ладброк, сере-
дина IХ в.; Лотекнут, начало Х в.; Хакон Ха-
ральдсон, вторая половина Х в.) [32—34]. По
мнению В.И. Кулакова, эти сообщения имеют
коррелирующие археологические материалы
на Каупе (датские импорты, погребения, иные
признаки присутствия датских викингов) [16].
Так, союз Канута с Владимиром через Кауп и
Неманский путь был предопределен продол-
жительным периодом торгового сотрудниче-
ства по Балтике. Такое понимание вносит яс-
ность не только в обсуждаемый фрагмент Ада-
ма Бременского, но и в другие эпизоды исто-
рии Древней Руси.
Геополитическая
ситуация в Восточной Европе
накануне похода Брячислава
Если принять брак Эстрид с Глебом Влади-
мировичем и соотнести с ним русско-датский
союз 1014 г., то открывается новый взгляд на
некоторые события истории Руси. Прежде
всего, это одновременные бунты 1014 г. двух
старших сыновей Владимира — Святополка,
князя Туровского, и Ярослава, князя Новго-
родского. В обсуждаемом контексте деятель-
ности торговых путей первый сын контроли-
ровал исходный маршрут Неманского пути
(через левые притоки Припяти до Немана) и
Бужский путь; второй — Волховский путь.
ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3 49
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
Протестная реакция сыновей Владимира сви-
детельствует об их политических разногласи-
ях. В результате Святополк был взят под стра-
жу в Киеве, а против Ярослава Владимир на-
чал собирать военный поход. Очевидно, это
не сию минутное противостояние, династиче-
ский союз между Владимиром и Канутом
лишь проявил его глубину.
Заметим, что союз 1014 г. не был чем-то ис-
ключительным. Так, Г.С. Лебедев определял
1016 г. как этапный в русско-скандинавских
отношениях [35], среди отличительных черт
которого — развитие политических, династи-
ческих связей, т.е. поиск путей укрепления до-
говорных отношений на новом уровне. В этом
русле отметим брак Святополка с дочерью
польского князя Болеслава Храброго (пред-
полагается, с 1013—1014 гг.), принудительный
брак самого Болеслава (1018 г.) с сестрой Ярос-
лава Предславой, брак Ярослава (1019 г.) с до-
черью шведского короля Олафа Шотконунга,
которой князь подарил Ладогу, определив со-
ответственно роль Новгорода.
Владимир не успел совершить поход на
Новгород против Ярослава. В 1015 г. он ушел
из жизни, что радикально изменило ситуацию
на Руси. Вскоре был убит Глеб, что зафиксиро-
вало разрушение созданного накануне русско-
датского союза. Святополк освободился из
плена, но не удержался у власти и покинул
Киев в 1016 г. В том же 1016 г. Канут уничто-
жил Кауп и позже стал называться «королем
Самбии» [33]. Святополк обратился за под-
держкой к своему тестю, князю польскому Бо-
леславу Храброму, и с его помощью в 1018 г.
выступил против своего брата Ярослава, вновь
прибыл в Киев, но также не удержался во
власти и обратился за помощью к печенегам.
В 1019 г. Святополк предпринял последнюю
попытку овладеть Киевом, однако Ярослав по-
бедил вновь.
В этой череде династических противостоя-
ний Рюриковичей обратим внимание, что во-
енные конфликты не способствовали надеж-
ности торговых отношений. Споры заверши-
лись закреплением во власти Ярослава, кото-
рый был склонен к изменению политического
курса Владимира, что указывало на грядущие
перемены в деятельности Неманского пути.
Среди возможных векторов изменений вы-
деляются следующие: 1) подчинение новому
властелину — Ярославу; 2) противостояние
Ярославу и новые попытки сместить его.
Действия по согласию, по первому вектору,
должны проявиться в постепенной эволюции.
Действия по второму, конфликтному, векто-
ру должны сопровождаться новыми полити-
ческими решениями. В этом контексте поход
1021 г. князя полоцкого Брячислава на Новго-
род является очевидным свидетельством дей-
ствий по второму вектору.
Такой сценарий отражает совпадение пози-
ций Полоцка и прусского персонала Неман-
ского торгового пути. Следует отметить тот
факт, что после разгрома Каупа датчанами в
1016 г. в его окрестностях в начале XI в. возник
ряд мелких пунктов, городищ, растянувшихся
от Куршского залива до р. Преголь в основа-
нии Самбии и далее в бассейне Преголи [15].
Среди них выделим прусский торговый центр
Тувангсте в устье Преголи, будущий город Ке-
нигсберг (Калининград). Эволюция этих пун-
ктов, а также признаки по самому Неманскому
пути свидетельствуют, что его торговая дея-
тельность продолжалась и далее [15]. Появля-
ются вопросы: как произошла реорганизация
пути? кто принял на себя функции управления,
которые до того выполнял Кауп? куда переме-
стился организационный и координирующий
центр? Реорганизация требовала времени, по-
скольку в уничтоженном Каупе погибла адми-
нистрация пути. Значит, некий период в на-
чале XI в. путь бездействовал и персонал пути
остался без работы. Выполним качественную
оценку ситуации. Персонал пути составляли
несколько категорий участников:
1. Администрация пути. Ее основной со-
став размещался в центре Кауп; количество,
вероятно, несколько десятков человек — ори-
ентировочно экипаж боевого корабля, а также
переменный круг ремесленников, торговцев,
воинов и других жителей.
2. Участники охранных пунктов и воинских
застав по маршрутам пути. Для предвари-
50 ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
тельной оценки примем, что заставы органи-
зовывались через каждые 30—40 км пути [16];
при длине Немана 1 тыс. км получаем около 30
застав. Боеспособный отряд заставы — около
10 человек (по аналогии с пунктом Шестови-
цы в Среднем Поднепровье, также с участием
скандинавов и пруссов). Всего в стационарных
пунктах предполагается несколько сотен дру-
жинников.
3. Торговцы и охранные сопроводительные
отряды торговых караванов. Исходя из сведе-
ний скандинавских саг можно полагать, что их
количество было изменчивым. Предваритель-
но заметим, что на пути одновременно могло
быть около десятка караванов на севере (в Бал-
тике) и столько же на юге (по рекам в направ-
лении Неман—Днепр), если считать средний
ритм отправки/прибытия караванов 1 раз в
месяц. Состав каравана примем около 30 чело-
век (исходя из количественной оценки экипа-
жа торгового судна типа «кнорр» в 30—40 че-
ловек, либо по оценке каравана в составе груп-
пы небольших торговых судов с экипажами
по 10 человек). Всего по пути выделяется еще
несколько сотен дружинников в подвижных
пунктах.
4. Обслуживающий персонал. Местные жи-
тели по маршруту пути, выполнявшие хозяй-
ственные дела, обеспечивали повседневный
быт и обслуживание охранных пунктов.
5. Хозяйственный персонал. Представители
местного общества, заготавливавшие товарные
запасы для торговли и обмена; общинные и
профессиональные ремесленники. Очевидно,
их деятельность поначалу концентрировалась
вокруг охранных пунктов, позднее — городов.
Сочетание повседневных функций персо-
нала пути требовало их интеграции и оформ-
ления в соответствующем организационном
воплощении, устойчивом и автономном. Ка-
тастрофа Каупа укрепила эту тенденцию,
ведущую к созданию городов, как надежного,
самодостаточного элемента инфраструкту-
ры. Это направление перемен (качественная
перестройка торговых путей, централизация
управления) для конца Х — начала XI в. выде-
лял также Г.С. Лебедев [35]. Для техническо-
го персонала (пп. 4, 5) прекращение деятель-
ности торгового пути имело второстепенное
значение, поскольку они сохраняли обычные
бытовые занятия. Но для дружинников, ко-
торые были вытеснены за пределы традици-
онного общественного уклада, это означало
катастрофу. Так, одномоментно без работы
остались около тысячи профессиональных
воинов. Эта цифра могла быть и меньшей и
большей, в зависимости от интенсивности
торговой деятельности могла достигать не-
скольких тысяч человек. Принципиальным
выводом является понимание того, что после
разгрома Каупа в регионе Юго-Восточной
Балтии остался значительный контингент
дружинников, неорганизованный, без ясных
перспектив на будущее. На данном этапе
обобщенной оценки представляется обосно-
ванным принять в качестве количественного
ориентира 1 000 дружинников. Кстати соот-
нести его с аналогичными данными. Так, в
диа хронном контексте выделим цифру в 1 000
боеспособных воинов (включая ополчение),
которых могли выставить все прусские зем-
ли в середине XIII в. [17]. Состав «старшей
дружины» Владимира в конце Х в. (включая
гарнизоны степной линии) оценивается в
5—7 тыс. чел.; в то время как «младшие дру-
жины» сыновей Владимира — в 500 чел. [36].
В синхронном контексте напомним цифру
в 1 000 варягов, которых пригласил «из-за
моря» новгородский князь Ярослав в 1015 г.
для борьбы за Киев, и 3 000 новгородцев в том
же отряде [1, с. 195, 200]. Иные оценки соста-
ва княжеских дружин: у Ярослава в Новго-
роде (начало XI в.) — около 160 чел., у Ола-
ва Святого (начало XI в.) — около 100 чел.,
у Олава Тихого (вторая половина XI в.) —
240 чел., у Святополка Изяславовича (конец
XI в.) — 800 чел., княжеская дружина Полоц-
кой земли в целом (начало XII в.) — 1 000 чел.
(из них половина — в Полоцке) [37]; воинские
контингенты Древней Руси XI в. во время во-
енных кампаний — от 1,5 до 10 тыс. чел. [12].
По сведениям «Пряди ...», в дружине викинга
Эймунда, с которой он пришел на службу к
Ярославу, имелось 600 воинов [7].
ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3 51
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
Очевиден вывод, что отмеченный воинский
контингент Неманского пути — чрезвычайная
сила по масштабам того времени, его присут-
ствие не могло остаться незамеченным. При
этом высвободившиеся после разгрома Каупа
воины не могли расселиться среди пруссов.
Напомним, Кауп был «автономизирован», от-
делен от прусской племенной территории са-
кральным образом, т.е. прусское общинное ру-
ководство не желало видеть викингов в своем
окружении. Сеть новых городищ на Самбии
приняла лишь часть дружинников. Поэтому
следует ожидать в начале XI в. появления
прусско-скандинавских воинских подразделе-
ний в Юго-Восточной Балтии. По данным ар-
хеологии выделяются два основных — в поль-
ской Мазовии и в Верхнем Понеманье, по
маршруту торгового пути.
В Верхнем Понеманье в начале — первой по-
ловине XI в. выделяется ряд синхронных по-
жарищ, большинство из которых содержало
также признаки военного нападения (прежде
всего, наконечники стрел): городища Костене-
во, Кошели, Косовский тракт (Слоним), Куль-
бачино, Меречевщина, Плетки, поселения Ко-
вали, Городиловка, Гродно (Замковая Гора),
Новогрудок (Малый Замок) [38]. Ранее эти
факты уничтожения населенных пунктов оце-
нивались как свидетельства славяно-балтского
противостояния, непримиримости автохтонов
к пришельцам. Но события такого рода в Верх-
нем Понеманье и в прежние, и в последующие
времена были единичными. Поэтому вышеиз-
ложенные положения склоняют к другому по-
ниманию этих событий.
Как установлено [14, 22, 25], балты (прус-
сы/ятвяги) и славяне (дреговичи) прибыли в
Верхнее Понеманье почти одновременно, сре-
ди них не было автохтонов. Их контактирова-
ние сложилось задолго до указанных пожарищ
и не имело черт воинственности, напротив, от-
мечается конструктивизм и взаимовыгодное
сотрудничество. На наш взгляд, эти пожарища
связаны именно с приходом вышеуказанной
полиэтничной дружины после разгрома Кау-
па. Признаков длительного противостояния
в археологических материалах региона не на-
блюдается, это была хронологически выделен-
ная, одномоментная акция. Направление этого
военного воздействия можно с уверенностью
реконструировать и связать с пруссами. На это
указывает появление и деятельность в том же
ареале в начале XI в. прусских городищ с ка-
менной вымосткой внешней стороны вала [20],
причем на месте ранее существовавших: Куль-
бачино, Городище на Менке и позже — Збочно.
Следствием тех событий стало укрепление
прусско-русских связей, о чем свидетельствуют
значительные изменения на Самбии, в окрест-
ностях разрушенного Каупа: произошла реор-
ганизация местной инфраструктуры торгового
пути (раздробление на ряд мелких террито-
риально разнесенных пунктов), возрастание
влияния Древней Руси на фоне общей дегра-
дации культуры пруссов [39].Очерченные из-
менения в сочетании с тем фактом, что в прус-
ских землях в позднейшем так и не появился
масштабный торговый центр, сопоставимый с
Каупом, свидетельствуют о том, что руководя-
щий центр Неманского пути переместился за
пределы ареала пруссов, предположительно в
направлении Древней Руси.
С периодом пограничья X/XI вв. связаны
два пункта, которые можно соотнести с ис-
комой функциональной нагрузкой. Оба — но-
вые прусские городища. Первый пункт — го-
родище Кульбачино. Вместе с каменной вы-
мосткой внешнего склона вала, характерной
для прусских городищ, выделяются археоло-
гические находки с дружинным акцентом —
ланцетоподобные наконечники копий Х в.
(считаются скандинавскими, но также были
освоены в прусском оружейном производ-
стве) [23], подковообразная фибула, янтар-
ная бусина (элементы прусского дружинного
набора) [40]. Однако по организационному
масштабу Кульбачино невозможно сравнить с
Каупом — это, очевидно, был промежуточный,
вспомогательный пункт. Синхронное событие
отмечено на другом памятнике — Городище на
Менке. Там в начале XI в. было сожжено го-
родище, выстроенное при Владимире, и после
существенной реконструкции возведено но-
вое. Оно также получило каменную вымостку
52 ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
внешнего склона вала, свойственную пруссам
[20, 41]. Интенсивное развитие городища в
первой половине XI в. [41], а также ряда дру-
гих пунктов по Неманскому пути, и соседних
земель дреговичей, в сочетании с массовыми
находками импортов свидетельствуют, что де-
ятельность пути была восстановлена. В част-
ности, в начале XI в. на соседнем с Менкой
поселении Рыловщина (на р. Лошица, приток
Свислочи) число жилищ возросло в 4 раза.
Среди находок отмечаются два керамических
изделия с клеймом в виде княжеского трезуб-
ца; дружинные находки; снаряжение коня;
технологические свидетельства ремесленной
деятельности; импорты — обширный ряд на-
ходок, характерных для города, но не села
[42]. Далее, выдающиеся для того времени
параметры самого Городища на Менке позво-
ляют уверенно определить его как протогород
[41] и дают основания полагать, что именно
сюда переместился руководящий центр Не-
манского торгового пути.
Надо понимать, что даже после положитель-
ной реорганизации для восстановления дея-
тельности Неманского пути требовались опре-
деленные политические решения и время на
их освоение. Династические войны Рюрикови-
чей 1014—1019 гг. не способствовали этому и
торговому делу в целом. Борьба за Киев на
примере Святополка не принесла положитель-
ных результатов. Очевидно, что шаг к Новго-
роду, в противоположном от Киева направле-
нии, был реальной альтернативой в борьбе за
общее доминирование в регионе, в том числе и
за Киев. В этом случае подчинение Новгорода
в сочетании с союзом Менки и Полоцка имело
бы результатом стратегическую по значимости
монополизацию северного направления пути
«из варяг в греки» благодаря объединению
всех его ответвлений — Неманского, Двинско-
го и Волховского (что ранее, в конце Х в. со-
вершил Владимир). В свою очередь, это поста-
вило бы Киев (южное направление пути) с
князем Ярославом в равное с союзниками (се-
верное направление) положение и подтолкну-
ло бы его к принятию взаимоприемлемых по-
литических решений. Именно такие действия,
необходимые пруссам, совершил полоцкий
князь Брячислав в 1021 г. Полное совпадение
отмеченных целей и реальных результатов по-
хода подчеркивает участие в нем прусского
дружинного персонала Неманского пути. На-
помним, что после уничтожения Каупа в 1016 г.
в регионе появилась (точнее — осталась без
дела) сильная воинская группировка, которая
до того обслуживала Неманский торговый
путь. Эти воины/торговцы, конечно, знали
пути к Новгороду, сам город, его состояние и
достоинства. Для них такой поход был обыч-
ным делом. А.М. Насонов подчеркивал пред-
мет споров между родственниками Владими-
ровичами, процитированный в тексте «Пря-
ди…»: «торговые города... пригодные для сбора
налогов».
Предложение Ярослава Брячиславу «быть
единым» озвучивало признание равенства
князей, соответствовало признанию политиче-
ской равнозначности северной и южной частей
пути «из варяг в греки», что выделялось как
цель Новгородского похода. Более того, как
сообщает «Прядь...», Брячислав затем принял
в управление Киев (наместником Ярослава)
[7], вероятно, в период 1024—1026 гг. [9].
Изложенные факты отражают чрезвычай-
ные, государственного уровня, уступки со
стороны Ярослава в пользу Полоцка, которые
тот получил в результате похода на Новгород.
Это явно противоречит сообщению «Повести
временных лет» о «победе» Ярослава и свиде-
тельствует о политической ангажированности
авторов летописи в отношении событий на Не-
манском торговом пути. Очевидно, что Ярос-
лав не «победил» Брячислава, а договорился с
ним о разделе власти. В результате Брячислав
получил политические полномочия, необхо-
димые для восстановления деятельности тор-
гового пути, что было целью и прусской дру-
жины. Напомним, что главный исторический
источник Древней Руси, «Повесть временных
лет», составлялась с конца XI в. под влиянием
новгородского боярского рода Вышатичей и по-
этому могла намеренно не сообщать о событи-
ях на конкурентном Неманском направлении
или даже искажать их. Конечно, «Повесть…»
ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3 53
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
является авторитетнейшим источником древ-
нерусской истории, но вместе с тем следует
учитывать, что обсуждаемые события проис-
ходили за столетие до написания летописи,
восстанавливались ретроспективно, могли
быть искажены вольно или невольно. Преце-
денты такого рода уже отмечались рядом ис-
следователей (С.Я. Сендерович, А.А. Гипиус,
К. Цукерман, Е.А. Шинаков и др.) именно в
отношении комментариев «Повести…» о со-
бытиях раннего средневековья, что склоняет
к необходимости критического анализа лето-
писных оценок.
Особым последствием политической дея-
тельности Брячислава стало появление в Кие-
ве «двора Брячислава», упомянутого «Пове-
стью...» с явным дружинным акцентом в связи
с событиями 1068 г. [1, с. 211]. Подчеркивается
не только факт присутствия в Киеве «двора
Брячислава», но и его значимость для деятель-
ности купцов [9, 43]. Также отмечаются факты
существования поздних, именно купеческих
древнерусских «дворов» XII—XIII вв. Выде-
лим и синхронные прецеденты определения
подобного «двора». По данным «Повести…»,
варяги, которых пригласил «из-за моря»
Ярослав в 1014 г. для борьбы с отцом, князем
Владимиром, располагались в Новгороде «во
дворе Поромони» [1, с. 62]. Е.А. Мельнико-
ва аргументировала этимологию того назва-
ния не в антропонимичном направлении, а в
функциональном, выводя ее из др.-исланд.
farmannagardr — путешественник, торговец в
далеких краях [4]. Подобный аспект имеется и
в упомянутой «Пряди…»: во время заключения
договора с Ярославом предводитель варягов
Эймунд высказывал: «прежде всего ты дол-
жен дать нам дом и всей нашей дружине» [7].
Это свидетельствует, что средневековые дру-
жинники/торговцы отделялись от местного
общества, создавали своего рода анклавы как
в прусском Каупе, так и в городах Руси. То, что
в Киеве в XI в. появился «двор Брячислава»,
представляется дополнительным свидетель-
ством высокой политической значимости, ко-
торую приобрел на Руси князь полоцкий Бря-
числав.
Выводы
В целом предлагается следующая реконструк-
ция целей и последствий похода Брячислава
1021 г. на Новгород. Принципиальную цен-
ность сохраняет историографическая позиция
А.М. Насонова, но с существенными уточне-
ниями. Так, выделяется положение, что ини-
циатором похода был не лично Брячислав
(Полоцк, Полоцкое княжество), который не
имел военных и организационных ресурсов
для совершения этого события, а прусский
(вероятно, со скандинавским компонентом)
контингент Неманского торгового пути. К на-
чалу XI в. деятельность пути обеспечивалась
русско-византийскими договорами с участием
представителей пруссов и ятвягов и союзны-
ми отношениями пруссов с киевским князем
Владимиром. В 1014 г. были заложены основы
для увеличения международной значимости
Неманского пути путем заключения русско-
датского союза между королем Дании Кану-
том и князем Руси Владимиром через уста-
новление матримониальных отношений (брак
сестры Канута Эстрид с сыном Владимира
Глебом), вероятно, в 1014 г. Но уход из жизни
Владимира в 1015 г. нарушил эти планы. Ди-
настический конфликт Владимира с сыновья-
ми, который начался в 1014 г., перерос в череду
военных столкновений, в результате которых
погибли сыновья Владимира Борис, Глеб, Свя-
тослав, Святополк, и в 1019 г. Ярослав стал во
главе Руси. Канут Великий в 1016 г. уничтожил
торговый центр Кауп — управляющий пункт
Неманского пути. В результате произошла су-
щественная реорганизация инфраструктуры
пути, но деятельность Каупа не была восста-
новлена. Его утилитарные функции были пе-
реданы сети мелких военно-торговых пунктов
на юге Самбии, по руслу рек Преголь и (Ниж-
ний) Неман. Военный контингент пути, прус-
ские дружинники (ориентировочно тысяча,
возможно, несколько тысяч человек) рассели-
лись по разным направлениям, в том числе по
маршруту пути, в Верхнее Понеманье, в ареал
ятвягов. Среди прочего пруссы подчинили и
перестроили Городище на Менке и перенесли
54 ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
туда руководящий центр Неманского пути.
Пруссы заключили политический союз с По-
лоцком, целью которого было восстановление
деятельности торгового пути. Союз, очевидно,
гармоничный и взаимодополняющий — воен-
ный и организационный потенциал прусской
дружины, политические полномочия полоц-
кого князя и благоприятное географическое
положение. Успех похода и соответствие це-
лям названного союза отражены в письмен-
ных источниках. Среди других последствий
похода Брячислава следует отметить усиление
процессов автономизации Верхнего Понема-
нья (эту тенденцию выделял также Ю.А. Заяц
[44]). Предполагается, что после похода на
Новгород в 1024 г. состоялся переход Минской
волости из княжества Туровского в Полоцкое
[44]. Также Ю.А. Заяц обосновал тезис о веро-
ятном образовании в 1085 г. Минского удела в
составе Полоцкого княжества.
Факты свидетельствуют, что в древнерус ских
событиях начала XI в. выделился По лоц ко-
Мин ский = кривичско-прусский политический
союз наряду с экономическим объединением
Неманского и Двинского путей. Следст вием
этого союза стало «договорное подчинение»
Полоцку Новгорода и Киева. В результате цели,
необходимые для деятельности торговых путей,
были достигнуты, а целостность пути «из варяг
в греки» была восстановлена.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Повесть временных лет / ред. В.П. Адрианова-Перетц. — 2-е изд. — СПб.: Наука, 1999. — 668 с.
2. Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью. — М.: Языки русской культуры,
2000. — С. 77.
3. Левко О.Н. Средневековые территориально-административные центры северо-восточной Беларуси: Форми-
рование и развитие. — Мінск: Беларуская навука, 2004. — С. 61.
4. Мельникова Е.А. Балтийская политика Ярослава Мудрого // Ярослав Мудрый и его эпоха. — М.: Индрик,
2008. — С. 78—133.
5. Ильин Н.Н. Летописная статья 6523 года и ее источник (опыт анализа). — М.: АН СССР, 1957. — С. 50—52.
6. Лященко А.И. «Eymundar Saga» и русские летописи // Известия АН СССР. VI сер. — 1926. — Т. 20, № 12. —
С. 1061—1086.
7. Джаксон Т.Н. Прядь об Эймунде Хрингссоне // Исландские королевские саги о Восточной Европе (первая
треть ХI в.). — М.: Ладомир, 1994. — С. 87—119.
8. Глазырина Г.В., Джаксон Т.Н., Мельникова Е.А. Древняя Русь в свете зарубежных источников. — М.: Логос,
1999. — С. 408—556.
9. Заяц Ю.А. Полоцкие события «Саги об Эймунде» // Полоцкий летописец. — Полоцк, 1993. — № 1(2). —
С. 5—11.
10. Дук Д.В., Левко О.Н., Штыхов Г.В. Полоцк — политический, социально-экономический и сакральный центр
земли в ХІ—ХІІІ вв. // Полоцк: Полоцк и Полоцкое княжество (земля) в ІХ—ХІІІ вв. — Минск: Белорусская
наука, 2012. — С. 66—80.
11. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Т. 3: Доспех, комплекс боевых средств ІХ—ХІІІ вв. // Свод археоло-
гических источников. Вып. ЕІ-36. — Л.: Наука, 1971. — С. 41—54.
12. Новікаў Я. Ваенная гісторыя беларускіх земляў (да канца ХІІ ст.). — Мінск: Логвінаў, 2007. — Т. 2. — С. 88—
92.
13. Плавінскі М. Войска Полацкага княства ад часоў Рагвалода да эпохі Чарадзея. — Мінск: Галіяфы, 2012. —
С. 16—23.
14. Віцязь С.П. Прусы і яцвягі ранняга сярэднявечча: этнакультурныя трансфармацыі ў Верхнім Панямонні. —
Мінск: Беларуская навука, 2012. — С. 120—170.
15. Кулаков В.И. Неманский янтарный путь в эпоху викингов. — Калининград: ГБУК «Калининградский
областной музей янтаря», 2012. — 224 с.
16. Кулаков В.И. Раскопки поселения и могильника эпохи викингов Кауп. 1956—2004 гг. // Балто-славянские
исследования. — 2006. — Т. 17.— С. 413—457.
ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3 55
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
17. Кулаков В.И. История Пруссии до 1283 г. (Prussia Antiqua. T. 1). — М.: Индрик, 2003. — 432 с.
18. Кулаков В.И. Ирзекапинис. 23 апреля 997 г. // Археология и история Пскова и Псковской земли. — Псков:
Псковский гос. обл. ист.-арх. и худ. музей-заповедник, 1988. — С. 134—137.
19. Кулаков В.И. Трусо и Кауп (протогородские центры в земле пруссов) // Российская археология. — 1996. —
№ 3. — С. 134—147.
20. Витязь С.П., Кулаков В.И. «Каменные» городища раннего средневековья // Весці НАН Беларусі. Сер. гуманіт.
навук. — 2011. — № 4. — С. 57—68.
21. Віцязь С.П. Пахаванні з канем на тэрыторыі Беларусі // Матэрыялы па археалогіі Беларусі. — 2008. — Вып. 15. —
С. 108—127.
22. Віцязь С.П. Поліфункцыянальныя аспекты засялення Верхняга Панямоння ў раннім сярэднявеччы //
Гістарычна-археалагічны зборнік. — 2011. — Вып. 26. — С. 213—228.
23. Дернович С.Д. Скандинавские древности эпохи викингов в Беларуси. — Мінск: Беларуская навука, 2006. —
86 с.
24. Плавінскі М.А. Нарысы гісторыі клінковай зброі X—XIII стагоддзяў на Беларусі. — Мінск: Логвінаў, 2009. —
158 с.
25. Віцязь С.П. Старажытныя прусы: арэалы рассялення (да праблемы паходжання яцвягаў) // Даклады НАН
Беларусі. — 2010. — Т. 54, № 3. — С. 115—124.
26. Звяруга Я.Г., Віцязь С.П. Рыштунак вершніка і верхавога каня з раскопак старажытных гарадоў Верхняга
Панямоння // Матэрыялы па археалогіі Беларусі. — 2006. — Вып. 12. — С. 122—137.
27. Кулаков В.И. Прусская дружина и Русь // Восточная Европа в древности и средневековье. Спорные проблемы
истории. — М.: Ин-т рос. ист., 1993. — С. 43—46.
28. Латиноязычные источники по истории Древней Руси. Германия. IX — первая половина XII вв. / сост., пер.,
коммент. М.Б. Свердлова. — М.-Л.: Ленингр. отд. Ин-та истории АН СССР, 1989. — 205 с.
29. Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях. Междисциплинарные очерки культурных, торговых,
политических связей IX—XII веков. — М.: Языки русской культуры, 2001. — С. 476—499.
30. Свердлов М.Б. Дания и Русь в XI в. // Исторические связи Скандинавии и России IX—XX вв. — Л.: Наука,
1970. — С. 83—85.
31. Потин В.М. Древняя Русь и европейские государства в Х—ХIII вв. Историко-нумизматический очерк. —
Л.,1968. — С. 101—122.
32. Monumenta Germaniae Historica. Scriptores / ed. G.H. Pertz. В. 16. — Hannover: IBAH, 1959. — S. 386—410.
33. Mühlen B. Die Kultur der Wikinger in Ostpreussen // Bonner Hefte zur Vorgeschichte. — 1975. — N 9. — 287 s.
34. Saxo Grammaticus: Saxonis Gesta Danorum / ed. J. Olrik & H. Ræder. — Copenhagen: Levin & Munksgaard, 1931. —
V. 2. — 284 s.
35. Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси. — СПб.: Евразия, 2005. — С. 590—592.
36. Шинаков Е.А. Образование древнерусского государства. Сравнительно-исторический аспект. — Брянск: БрГУ,
2002. — 488 с.
37. Ласкавы А.Г. Да пытання аб арганізацыі і складзе ўзброеных сіл Полацкай зямлі ў канцы ХІ — пачатку
ХІІІ ст. // Гiстарычна-археалагiчны зборнiк. — 1993. — Вып. 2. — C. 5—21.
38. Піваварчык С. Да этнічных працэсаў на Панямонні ў раннім сярэднявеччы // Białoruskie Zeszyty Historyc-
zne. — 1999. — N 11. — S. 235—245.
39. Кулаков В.И. Пруссы (V—XIII вв.). — М.: Гоэко, 1994. — С. 77, 121.
40. Піваварчык С.А. Кульбачына // Археалогія Беларусі. Энцыклапедыя. Т. 1. — Мінск: БелЭн, 2009. — С. 482.
41. Штыхаў Г.В. Гарады Паўночнай і Цэнтральнай Беларусі // Археалогія Беларусі. Т. 3. — Мінск: Беларуская
навука, 2000. — С. 171—229.
42. Заяц Ю.А. Паселішча Х—ХІІІ ст. каля в. Дружба (Рылаўшчына) // Гiстарычна-археалагiчны зборнiк. — 1994. —
Вып. 3. — C. 88—113.
43. Алексеев Л.В. Полоцкая земля в ІХ—ХІІІ вв. (Очерки истории Северной Белоруссии.). — М.: Наука, 1966. —
С. 245—247.
44. Заяц Ю.А. Менская зямля: этапы фарміравання // Беларускі гістарычны часопіс. — 1993. — № 4. — С. 8—15.
Статья поступила 30.11.2013
56 ISSN 0372-6436. Вісн. НАН України, 2014, № 3
СТАТТІ ТА ОГЛЯДИ
С.П. Вітязь
Центр досліджень білоруської культури, мови і літератури НАН Білорусі
вул. Сурганова, 1, корп. 2, Мінськ, 220072, Республіка Білорусь
МІЖРЕГІОНАЛЬНІ АСПЕКТИ ПОЛІТИЧНИХ ПОДІЙ
СТАРОДАВНЬОЇ РУСІ ПЕРШОЇ ПОЛОВИНИ ХІ ст.
У статті обговорено політичні події Стародавньої Русі першої половини ХІ ст., пов’язані зі зростанням ролі По-
лоцького князівства. Підкреслено значущість походу полоцького князя Брячислава на Новгород в 1021 р. Оха-
рактеризовано зміст та історіографію походу, виділено одну з невирішених основоположних проблем цієї події:
проблему складу дружини Брячислава.
Ключові слова: Давня Русь, Полоцьке князівство, князь Брячислав, дружина, кривичі, прусси, Німанський тор-
говий шлях.
S.P. Vitsiaz
The Center for the Belarusian Culture,
Language and Literature Researches of the NAS of Belarus
1, Surhanava St., Bldg. 2, Minsk, 220072, Belarus
REGIONAL ASPECTS OF POLITICAL EVENTS
ANCIENT RUS FIRST HALF XI CENTURY
The political events of Ancient Rus in the first half of the ХІ century, which are connected with the increase of the role
of the Polotsk princedom are discussed. It emphasizes the importance of the campaign of Polotsk prince Bryachislav
against Novgorod in 1021. The content and historiography of the campaign are described; one of the unresolved, basic
problems of this event — the problem of Bryachislav’s druzhyna (armed force) — is highlighted.
Keywords: Ancient Rus, Polotsk princedom, prince Bryachislav, squad, Krivichi, Prussians, Neman trade route.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-69185 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 0372-6436 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T15:22:43Z |
| publishDate | 2014 |
| publisher | Видавничий дім "Академперіодика" НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Витязь, С.П. 2014-10-07T11:36:40Z 2014-10-07T11:36:40Z 2014 Межрегиональные аспекты политических событий Древней Руси первой половины ХІ в. / С.П. Витязь // Вісн. НАН України. — 2014. — № 3. — С. 42-56. — Бібліогр.: 44 назв. — рос. 0372-6436 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/69185 94(476):94(47)026 В статье обсуждаются политические события Древней Руси первой половины ХІ в., связанные с возрастанием роли Полоцкого княжества. Подчеркнута значимость похода полоцкого князя Брячислава на Новгород в 1021 г. Охарактеризованы содержание и историография похода, выделена одна из неразрешенных, основополагающих проблем этого события: проблема дружины Брячислава. У статті обговорено політичні події Стародавньої Русі першої половини ХІ ст., пов’язані зі зростанням ролі Полоцького князівства. Підкреслено значущість походу полоцького князя Брячислава на Новгород в 1021 р. Охарактеризовано зміст та історіографію походу, виділено одну з невирішених основоположних проблем цієї події: проблему складу дружини Брячислава. The political events of Ancient Rus in the first half of the ХІ century, which are connected with the increase of the role of the Polotsk princedom are discussed. It emphasizes the importance of the campaign of Polotsk prince Bryachislav against Novgorod in 1021. The content and historiography of the campaign are described; one of the unresolved, basic problems of this event — the problem of Bryachislav’s druzhyna (armed force) — is highlighted. ru Видавничий дім "Академперіодика" НАН України Вісник НАН України Статті та огляди Межрегиональные аспекты политических событий Древней Руси первой половины ХІ в. Міжрегіональні аспекти політичних подій Стародавньої Русі першої половини ХІ ст. Regional aspects of political events Ancient Rus first half XI century Article published earlier |
| spellingShingle | Межрегиональные аспекты политических событий Древней Руси первой половины ХІ в. Витязь, С.П. Статті та огляди |
| title | Межрегиональные аспекты политических событий Древней Руси первой половины ХІ в. |
| title_alt | Міжрегіональні аспекти політичних подій Стародавньої Русі першої половини ХІ ст. Regional aspects of political events Ancient Rus first half XI century |
| title_full | Межрегиональные аспекты политических событий Древней Руси первой половины ХІ в. |
| title_fullStr | Межрегиональные аспекты политических событий Древней Руси первой половины ХІ в. |
| title_full_unstemmed | Межрегиональные аспекты политических событий Древней Руси первой половины ХІ в. |
| title_short | Межрегиональные аспекты политических событий Древней Руси первой половины ХІ в. |
| title_sort | межрегиональные аспекты политических событий древней руси первой половины хі в. |
| topic | Статті та огляди |
| topic_facet | Статті та огляди |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/69185 |
| work_keys_str_mv | AT vitâzʹsp mežregionalʹnyeaspektypolitičeskihsobytiidrevneirusipervoipolovinyhív AT vitâzʹsp mížregíonalʹníaspektipolítičnihpodíistarodavnʹoírusíperšoípolovinihíst AT vitâzʹsp regionalaspectsofpoliticaleventsancientrusfirsthalfxicentury |