Памяти Александра Александровича Формозова
Saved in:
| Published in: | Археологія |
|---|---|
| Date: | 2010 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Ukrainian |
| Published: |
Інститут археології НАН України
2010
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/69784 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Памяти Александра Александровича Формозова / А.Д. Столяр // Археологія. — 2010. — № 1. — С. 143-147. — укр. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860125346214445056 |
|---|---|
| author | Столяр, А.Д. |
| author_facet | Столяр, А.Д. |
| citation_txt | Памяти Александра Александровича Формозова / А.Д. Столяр // Археологія. — 2010. — № 1. — С. 143-147. — укр. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Археологія |
| first_indexed | 2025-12-07T17:41:39Z |
| format | Article |
| fulltext |
ISSN 0235-3490. Археологія, 2010, № 1 143
Слід додати, що без аналізу фауністичних
решток не обходиться практично жодна робо-
та археологів, і Олег Петрович є незамінним у
цій галузі. А ми, його колеги, ще не раз буде-
мо звертатися до нього з проханням дати ква-
ліфіковану оцінку фауністичних решток з дав-
ніх пам’яток.
Свій ювілей О.П. Журавльов відзначає в
розквіті творчих сил, і колектив Інституту ар-
хеології, його колеги та друзі бажають йому
успіхів у науковій роботі, наснаги, цікавих зна-
хідок та міцного здоров’я.
Щиро вітаємо Вас, Олеже Петровичу!
З повагою колеги
Почти шестидесятилетняя светлая дружба с
Александром Александровичем (апрель 1949 —
январь 2009) составляет духовное богатство моей
жизни (наследие — около 200 его впечатляющих
писем). Щедрая судьба связала меня с уникаль-
ной личностью высокой энциклопедической по
масштабу культуры, острого ума и исследова-
тельского таланта, особой скромности, беско-
рыстия и правдивости, идейной целостности и
подлинного патриотизма, щедрой дружествен-
ности и гуманизма.
Наше сближение, как очень многое в самом
А.А. Формозове, было совершенно необычным.
Так, наша дружба, по-существу, не имела пре-
дистории — она началась сразу в полном разма-
хе в результате первой же, вроде бы случайной
встречи. Второе, пожалуй, парадоксальное об-
стоятельство таилось в том, что по всем лини-
ям филогенеза, складу характеров, опыту жиз-
ни и работы мы категорически отличались. Все
это, однако, никак не препятствовало нашему
сотрудничеству. Не «перевоспитание» друга, а
развитие его творческой индивидуальности,
непременно при полной честности и откры-
тости, заботило каждого из нас. Расхождения
случались и, бывало, отражались в печати (к
примеру, по теме принципиально противопо-
ложной оценки деятельности В.И. Равдоника-
са). Наши же раздельные публикации по, ка-
залось бы, общим сюжетам наглядно удосто-
веряют как индивидуальность автора, так и
полную исключительность приемов компли-
ментарной поддержки.
Дружба с Александром Александровичем
в моей жизни была исключительно важна. В
ряде случаев его помощь имела для меня со-
вершенно особое значение. А основательности
взаимного познания особенно содействовали
восемь лет совместных работ в Предкавказье
(1957—1960, 1962—1965 гг.), организованных и
проведенных по его инициативе. Самое же по-
разительное в летописи нашей дружбы заклю-
чалось в том, что на всем ее протяжении, при
множестве сложных ситуаций, я не могу в дей-
ствиях «братка» и «друже» (так он, изредка, об-
ращался ко мне в письмах) опознать хотя бы
каплю эгоистического дегтя. Искренними и
добрыми были не только наши отношения, но
и многолетне наблюдаемая мной его дружба,
нередко проявляемая в заботе и помощи, со
значительным кругом личностей обоего пола и
разных, преимущественно гуманитарных спе-
циальностей. В стенах института в числе та-
ких друзей могу назвать очень естественного
Ю.Н. Кухаренко.
Определив свою специализацию — перво-
быт ная археология камня, А.А. Фор мозов более
полувека своего труда посвятил обогащению
источниковедческой базы познания этого хро-
нологически астрономического фундамента
истории и теоретическому осмыслению откры-
тых памятников. При том, что, как уже отмеча-
лось, многое в жизненном пути А.А. Формозо-
ва было необычным, далеким от привычного
стандарта — уже при поступлении в аспиран-
туру он отказом от предложенной кандидату-
ры руководителя (А.Я. Брюсова) зародил нача-
ло той драматургии отношений, которая в даль-
ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА
АЛЕКСАНДРОВИЧА ФОРМОЗОВА
© СТОЛЯР А.Д., 2010
ISSN 0235-3490. Археологія, 2010, № 1144
нейшем в разных вариантах проявлялась на
протяжении всей его службы в институте. Од-
новременно начинающий аспирант вёл очень
ответственные раскопки стоянки палеоантропа
в балке Староселье (под Бахчисараем) в крити-
чески трудных условиях, которые мне довелось
частично наблюдать. Итогом полевых работ
крымского цикла (1952—1956 гг.) было, поми-
мо сенсационного открытия неандертальского
погребения и связанного с ним комплекса, из-
учение мустьерских стоянок в Кобази и навесе
Холодной балки под Симферополем. Эта сово-
купность памятников палеоантропа позволи-
ла А.А. Формозову поставить вопрос о локаль-
ных вариантах мустьерской культуры в горном
и степном Крыму. Завершился этот цикл изуче-
нием впервые выявленной в этом регионе нео-
литической стоянки в балке Кая-Арасы.
Следующим полевым предприятием были
восьмилетние уже упоминавшиеся, объединив-
шие нас, очень масштабные археологические
работы в Прикубанье. Этими раскопками нео-
литического (Нижнешиловская стоянка) и, в
основном, энеолитических комплексов (древ-
нейшая крепость Мешоко, поселение Скала,
навесы Хаджох I и III, хут. Веселый, грандиоз-
ная Ясенева поляна) была создана существен-
ная источниковедческая база для раскрытия
предистории и осуществления майкопского
археологического феномена. В эти годы
А.А. Формозов, которого всегда чрезвычайно
увлекала индивидуальная разведка, ос-
тавлявшая его наедине с природой (замечу, не-
смотря на явную опасность такого странствия в
карстовой зоне), выявил ряд пунктов находок
ашельских орудий и открыл верхнепалеолити-
ческие стоянки большой научной ценности
(Каменномостская пещера, Губские навесы).
Основную научную тему «пожизненных»
исследовательских разработок А.А. Формозо-
ва составляла структурно и хронологически
сложная проблема локальных вариаторов и
этнокультурных областей эпохи палеолита.
В финале его научного пути она дополнилась
хронологически следующим разделом — те-
мой локальных вариантов и системы периоди-
зации по материалам комплексов мезолитиче-
ских стоянок.
В отношении общей оценки этого цикла пя-
тидесятилетних работ исследователя мне наи-
более основательным представляется заключе-
ние А.Н. Сорокина — профессионала высоко-
го класса, наделенного достойной этикой. Он
утверждает, что «ни один отечественный архео-
лог второй половины ХХ в. не внес столь же су-
щественного вклада в археологию каменного века
как А.А. Формозов». Итак, Александр Алексан-
дрович принятую им специальность исследо-
вателя каменного века полностью реализовал
на высшем уровне существенного обогащения
науки. Следовательно, в соответствии с уста-
новившейся практикой, он, как минимум, за-
служивал квалификации ведущего научно-
го сотрудника, доктора исторических наук (в
том числе при присвоении этой ступени путем
gonoris causa). А он стойко держался в институ-
те с 1954 г. (на протяжении полувека!) в форме
кандидата.
К тому же А.А. Формозов в силу его духов-
ного диапазона никак не удовлетворял тот
ущербный стандарт изучения культуры эпохи
камня, который установился в первобытной
археологии Мира примерно в середине века.
Он догматически ограничивал цель каждого
конкретного исследования лишь сугубо фор-
мальным анализом индустрии, обычно погло-
щающим около 90 % сил и времени ученого.
Мой друг, начиная с поры студенчества (пу-
бликации 1950 и 1951 гг.), много лет с исклю-
чительным пиететом, даже исследовательским
воодушевлением погружался в изучение до-
стоверных, хотя нередко и трудно распознава-
емых следов зачатия творчества, возрождая
тем самым прозорливые инициативы отече-
ственных предшественников. И в этом случае
он исследовательски пошел по особому, совер-
шенно нестандартному пути. Так, вопреки
утвердившейся практике опоры археолого-
искусствоведческих работ широкого плана в
основном на известные публикации, он, не
щадя себя, принял решение об обязательном
ISSN 0235-3490. Археологія, 2010, № 1 145
ознакомлении с каждым изобразительным ком-
плексом в натуре и его контекстом в природ-
ном окружении. И такой, казалось бы фанта-
стический замысел (представить себе хотя бы
диагональ на карте от петроглифов Карелии к
«личинам» на скалах Амура), был осуществлен,
что придало трудам А.А. Формозова уникаль-
ное ощущение непосредственного восприя-
тия, впечатление как бы очевидца. В итоге учё-
ный обогатил еще достаточно скромную би-
блиографию этого предмета пятью книгами. В
этой серии особенно выделяются энциклопе-
дически исследовательские «Очерки по перво-
бытному искусству: наскальные изображения
и каменные изваяния эпохи камня и бронзы
на территории СССР» (М., 1969), сразу же по-
лучившие очень высокую оценку в рецензиях.
Число «искусствоведческих» статей А.А. Фор-
мозова — более сорока (!). В общем столь ори-
гинальный и масштабный научный вклад в ис-
точниковедение мировоззренческого насле-
дия первобытности оценивался бы для
исследователя, занимавшегося исключитель-
но этой тематикой, как в высшей степени зна-
чительный итог его научной жизни.
Теперь же, после представления А.А. Фор-
мозова в его двух профессиональных олице-
творениях (как археолога-каменщика и иссле-
дователя «ископаемого» творчества), пришел
черед выделения самого главного в его иссле-
довательском активе. Чувство глубокого исто-
ризма явлений привело его к заключению о вы-
падении осмысления собственной истории из
всей структуры ныне бытующей отечественной
археологии. Такая как бы не замечаемая лаку-
на неизбежно затрудняла, а то и деформирова-
ла раскрытие глубокой связи времен в сложном
ходе развития, да и очень ограничивала дей-
ственность самопознания дисциплины.
За этим последовала «титаническая и целе-
направленная работа А.А. Формозова» (Г.С. Ле-
бедев), подытоженная фундаментальной пери-
одизацией археологии России. Тем самым он
в самой сущности объективно явился осново-
положником и первопроходцем истории ар-
хеологии нашей страны. А насущность такого
развертывания дисциплины, знаменующего ее
духовную зрелость, убедительно подтвержда-
ется динамичностью становления и успешным
трудом нескольких исследовательских групп
подобного профиля, получивших от основате-
ля этого знания самую прямую помощь, согре-
тую его авторитетом.
Далее, при определении всей совокупно-
сти подлинно человеческих измерений лич-
ности А.А. Формозова следует также особо
подчеркнуть его постоянную заботу о восста-
новлении и сбережении духовной памяти От-
ечества в двух ее важных проявлениях. Пер-
вый аспект передавал его боль и борьбу за со-
хранение памятников истории и культуры,
подвергавшихся массовому уничтожению, во
многом провоцированному спекулятивными
установками партийной пропаганды. Офици-
альное пренебрежение этой темой исключало
возможность публикаций. Поэтому обобщаю-
щий труд А.А. Формозова «Русское общество и
охрана памятников» вышел сразу двумя изда-
ниями слишком поздно.
Очень существенная для общей оценки
нравственных устоев Александра Александро-
вича вторая линия реализации памяти явствен-
но передавала сострадание и боль его сердца.
Она связана с персоналиями — судьбой не-
винно репрессированных деятелей науки. При
большой опасности расплаты собственным за-
ключением за подобную «любознательность»
эти трудные разыскания проходили через всю
его жизнь — от студенческих лет до кончины.
Итогом такого особо нелегкого труда явилось
возвращение в науку имен погибших исследо-
вателей, нередко в сопряжении с ранее неиз-
вестными фактами их биографий.
К группе работ, также отданных памяти о
коллегах, принадлежит примерно десять не-
крологов, опубликованных в журнале «Совет-
ская археология» (с 1992 г. — Русская). В их со-
ставе особенно выделяется очерк памяти вы-
дающегося ученого и неординарной личности
Сергея Николаевича Замятнина. Соединяв-
шая их исключительная по взаимопониманию
и доверительности дружба очень показательна
для этической характеристики А.А. Формозо-
ва. Некоторые некрологи, написанные Алек-
сандром Александровичем, посвящены не
«светилам», а очень скромным служителям ар-
хеологии (например, младшему научному со-
труднику Х.И. Крис и глубокому провинциалу
симферопольцу А.А. Щепинскому).
Выше наша краткая речь шла в основном об
археологических работах А.А. Формозова (так
сказать, персональном труде «на себя»). А он
на протяжении более полувека предельно ак-
тивно отдавал себя любой работе, которая была
нужна родному для него институту. Такое уча-
стие в общем деле было для него элементар-
ным долгом при полном исключении каких-то
намерений продвижения по служебной лест-
нице. Помимо редактирования и рецензирова-
ния наиболее ответственных изданий в русле
ISSN 0235-3490. Археологія, 2010, № 1146
его специализации, одним из постоянных
участков его труда, лишенного персонального
обозначения, были издания института —
«Краткие сообщения» и «Советская археоло-
гия». Уместно кратко остановиться на его при-
частности к выпуску множества номеров жур-
нала, очень ответственной работе, которой он
отдавался сполна как постоянный член
редакционно-издательского совета или же
преданный активист этого голоса археологии.
На страницах журнала свет увидело более 60 (!)
публикаций А.А. Формозова, посвященных
как проблемным вопросам науки, так и остро
дискуссионным темам. Именно в последнем
варианте особенно отчетливо передавалась
одна из его нравственных заповедей. Заключа-
лась она в, скажем так, одномерном восприя-
тии оппонентов, вне зависимости от их чинов
и положения. Александр Александрович без
какой бы то ни было аранжировки вел спор на
равном уровне как с младшим научным со-
трудником, так и академиком. Именно подоб-
ный, очень устойчивый, принцип А.А. Формо-
зова передает его полемические споры как с
Б.А. Рыбаковым (см.: СА. — 1968. — № 2. —
С. 103—110), так и А.П. Окладниковым (см.:
СЭ. — 1969 — № 4 — С. 99—106). Честь наших
героев-академиков удостоверяется тем, что
они восприняли подобное развитие полемики
как нормальное и не прибегли к возможным
силовым приемам давления на по-существу
беззащитного автора. Время неизбежно всему
выставляет свои оценки!
В этом слове памяти Александра Алексан-
дровича Формозова я полностью обхожу тему
карьеры, под которой обычно принято подраз-
умевать продвижение по ступеням официаль-
ного положения. Причиной тому является пол-
ное отсутствие подобного явления в его жиз-
ненном пути. Несмотря на наличие исходных
вполне благоприятных предпосылок к подоб-
ному продвижению, он на рубеже своей само-
стоятельности пришел к категорическому от-
рицанию такого начала. И оказался неизмен-
но верен ему. Так, в неожиданной ситуации,
открывшей возможность большой карьеры в
Академии наук, он сделал все для устранения
подобной «опасности».
По дружескому заключению Я.Я. Рогин-
ского, хорошо знавшего А.А. Формозова, его
церебральному типу был генетически свой-
ственен очень сильный отзвук прямой правди-
вости как следствие исторически выстрадан-
ной особой духовности. С таким заключени-
ем вполне согласуются сведения о родителях
и их связи с повзрослевшим сыном. Сошлем-
ся на его очень показательную книгу об отце
Александре Николаевиче Формозове, а также
заботу о публикации его научного наследия.
Маму Саши, Любовь Николаевну, наделенную
исклю чительным духовным очарованием, я
хорошо знал. Их уникальные по взаимопони-
манию и общности отношения удостоверяют-
ся хотя бы тем, что, начиная с декабря 1967 г. (у
Любови Николаевны — перелом шейки бедра,
а затем непрерывные тяжелые болезни), он от-
дал 23 года (!) постоянному и очень напряжен-
ному, часто в условиях кризиса медицинскому
дежурству, оцениваемому им как важнейший
долг его жизни. Квартиру на Калужской он по-
кидал лишь тогда, когда, надрываясь в органи-
зации этого дела, он вывозил маму на столь не-
обходимый ей свежий воздух.
Такую генетическую посылку его слишком
прямого правдолюбия, чрезвычайно ослож-
нившего всю его жизнь, по моему мнению,
усилило и дополнило еще одно обстоятель-
ство биографии на грани начала самостоятель-
ности. Очень большой потерей была смерть
М.В. Воеводского (1948 г.) — первого археоло-
гического наставника А.А. Формозова. Так он
лишился необходимого руководства, оказался
в положении, можно сказать, «самородка», что
в общем отвечало складу его характера.
В отличие от А.А. Формозова, у меня было
много учителей и, главное, был основной на-
ставник в лице незабываемого Михаила Ил-
ларионовича Артамонова. Для меня исклю-
чительная роль такого умудренного руководи-
теля совершенно очевидна и, следовательно,
понятен большой пожизненный урон, поне-
сенный Александром Александровичем в дан-
ном случае.
В общем, не отрицая неоднократные слу-
чаи необычной для нас резкости в выступле-
ниях А.А. Формозова, считаю нужным энер-
гично подчеркнуть, что при этом ни в одном
казусе не выявляются какие-то его корыстные
интересы и побуждения. Он остается совер-
шенно чистым от любого профанного целепо-
лагания.
В заключение скажу несколько слов об этом
ученом «вне археологии», отметив сразу же об-
ширность и значительность этого поля… Устой-
чивая простота внешнего обличия. В этом, как и
в иных проявлениях, строгое правило — «ниче-
го лишнего!». Категорическое отрицание всяких
соблазнов славы. Следствие — ни одного интер-
вью Александра Александровича в СМИ, а так-
же исключительная редкость его фотографий. В
ISSN 0235-3490. Археологія, 2010, № 1 147
противоположность такого пренебрежения всем
внешним предметом безграничного интереса,
более того, искреннего увлечения служили явле-
ния культуры и искусства.
В комнате на Калужской на него всегда
смотрел старик у ночного костра, увековечен-
ный кистью Н.К. Рериха. На столе три тома,
исчерпывающе представляющие импрессио-
низм. Издательство «Scirra»! А при первом же
посещении Эрмитажа он в Больших просве-
тах по памяти, ссылаясь на дореволюционный
каталог Н.Е. Макаренко, назвал около трид-
цати ранее принадлежавших Эрмитажу экс-
тра шедевров мирового значения, проданных
за рубеж «по дешевке» Тракторэкспортом. Так
он с болью в сердце с юных лет вел и подроб-
ный счет такой «заботе» о сбережении художе-
ственных богатств страны.
С поры юношества увлечение театром, в ко-
тором решающее значение приобрел МХАТ
(точнее, работы В.Н. Немировича-Данченко).
Позднее такой доминантой стал балет, когда у
него сложился контакт с «кругом» Галины Ула-
новой. Поклоняясь ее изумительному искус-
ству, он не пропускал ни одного выступления,
вплоть до ее ухода со сцены (1961 г.). Близкое
к профессиональному знание балета привело к
предложению ему опыта постановки «Лебеди-
ного озера» в Новосибирске. В этом плане ему
удалось завершить лишь разработку начальной
сцены к моменту болезни мамы, когда вся его
жизнь приобрела совершенно другой профиль.
Особое, нравственно доминирующее, поло-
жение в сознании А.А. Формозова занима-
ла русская классическая литература. Началось
оно, что было естественно, со сказок А.С. Пуш-
кина, который по мере взросления все полнее
олицетворял в его сознании символ светлой
воли и творческого духа. Смею утверждать, что
этот поэт существенно участвовал в интеллекту-
альном развитии каждого археолога России. Но
почему-то и в этом случае только А.А. Формозов
опять же как-то выбился из общего ряда и спо-
добился на исследование отношения великого
поэта к древностям. Его книга «Пушкин и древ-
ности. Наблюдения археолога» (1979 и 2000 гг.),
а также семь статей, получили одобрение стро-
гих пушкинистов, такой очень скромный венок
к памяти поэта раскрывает некоторые, до этого
не выявленные особенности его колоссально-
го образа. Думаю, что институту было бы впору
гордиться таким инициативным вкладом в об-
щенациональную область знания, именуемую
пушкиноведением. Ряд публикаций, посвящен-
ных русской литературе середины XIX — начала
XX вв. (Н.В. Гоголь, А.Н. Островский, Н.А. Не-
красов, М.Е. Салтыков-Щедрин, А.А. Блок,
А.Н. Толстой), подытожены тремя статьями по
теме «Классики русской литературы и истори-
ческая наука».
Исключительная заслуга Александра Алек-
сандровича в возращении в науку трудов вы-
дающегося историка Москвы И.Е. Забелина
(два тома и серия статей) и в целом поддержка
идеи краеведческого движения в Подмосковье.
А.А. Формозов при первых же встречах в Пе-
тербурге поразил меня и моих друзей (состав
в основном эрмитажно-университетский) тем,
что в его личности мы впервые увидели под-
линного патриота Москвы, энциклопедически
знающего и ценящего ее прошлое. В этой свя-
зи было единодушно принято предложенное
Я.В. Доманским определение «Великий мо-
сковский интеллигент».
Наше время оказалось для него непереноси-
мо тяжелым. Его тяготила не только общая без-
нравственность всего бытия, но и откровенно
трагическая личная ситуация при полном его
бессилии и достаточном безразличии молодых
коллег. Прежде всего, в виду имеется предельно
нетактичное поведение украинских археологов,
передавших в середине 1990-х годов открытую
и изученную А.А. Формозовым неандерталь-
скую стоянку в навесе Староселье (Крым) аме-
риканцам.
Таково краткое представление широты фун-
даментального круга глубоких и преимуще-
ственно оригинально значимых исследований,
которым А.А. Формозов отдал более полувека
своей жизни, представляющей несомненный
научный подвиг. Ее аспирантское начало сво-
им динамизмом как-то напоминает явление
ломоносовского пробуждения. А труды и дни
его зрелости широтой их проблематики, прин-
ципиальностью и страстью исследования, его
новизной и высокой нравственностью тяготе-
ют к категории классики науки.
Александр Александрович ушел не в про-
шлое, а в будущее науки, когда столь ценимая
им правда в истории знания сурово и непод-
купно все расставит по нравственно заслужен-
ным местам. В наши дни при, как мы полагаем,
отнюдь не триумфальном, а, скорее, близком
к кризисному, научном состоянии археологии
страны, особенно актуальным представляется
честное, сугубо действенное восприятие заве-
щания, выстраданного А.А. Формозовым. Оно
представлено в его статье «Русская археология
на грани XX—XXI веков».
А.Д. СТОЛЯР
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-69784 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 0235-3490 |
| language | Ukrainian |
| last_indexed | 2025-12-07T17:41:39Z |
| publishDate | 2010 |
| publisher | Інститут археології НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Столяр, А.Д. 2014-10-21T06:34:57Z 2014-10-21T06:34:57Z 2010 Памяти Александра Александровича Формозова / А.Д. Столяр // Археологія. — 2010. — № 1. — С. 143-147. — укр. 0235-3490 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/69784 uk Інститут археології НАН України Археологія Хроніка Памяти Александра Александровича Формозова Article published earlier |
| spellingShingle | Памяти Александра Александровича Формозова Столяр, А.Д. Хроніка |
| title | Памяти Александра Александровича Формозова |
| title_full | Памяти Александра Александровича Формозова |
| title_fullStr | Памяти Александра Александровича Формозова |
| title_full_unstemmed | Памяти Александра Александровича Формозова |
| title_short | Памяти Александра Александровича Формозова |
| title_sort | памяти александра александровича формозова |
| topic | Хроніка |
| topic_facet | Хроніка |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/69784 |
| work_keys_str_mv | AT stolârad pamâtialeksandraaleksandrovičaformozova |