“Певучесть есть в морских волнах ...” (Ф.И. Тютчев)
Статья посвящена прояснению вопроса об истоках ποίησις и ποιητικη` τέχνη. Исток
 ποίησις связан с первоначальной взаимообращенностью Бога и мира. ποιητικη` τέχνη выявляет
 сущность последующей трагической эпохи. Соперничество человека с Богом порождает
 хара...
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Актуальні проблеми слов’янської філології. Серія: Лінгвістика і літературознавство |
|---|---|
| Datum: | 2011 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russisch |
| Veröffentlicht: |
Інститут літератури ім. Т.Г. Шевченка НАН України
2011
|
| Schlagworte: | |
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/71233 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | “Певучесть есть в морских волнах ...” (Ф.И. Тютчев) / А.В. Домащенко // Актуальні проблеми слов’янської філології. Серія: Лінгвістика і літературознавство: Міжвуз. зб. наук. ст. — 2011. — Вип. XXІV, ч. 1. — С. 14-19. — Бібліогр.: 3 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860114340640718848 |
|---|---|
| author | Домащенко, А.В. |
| author_facet | Домащенко, А.В. |
| citation_txt | “Певучесть есть в морских волнах ...” (Ф.И. Тютчев) / А.В. Домащенко // Актуальні проблеми слов’янської філології. Серія: Лінгвістика і літературознавство: Міжвуз. зб. наук. ст. — 2011. — Вип. XXІV, ч. 1. — С. 14-19. — Бібліогр.: 3 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Актуальні проблеми слов’янської філології. Серія: Лінгвістика і літературознавство |
| description | Статья посвящена прояснению вопроса об истоках ποίησις и ποιητικη` τέχνη. Исток
ποίησις связан с первоначальной взаимообращенностью Бога и мира. ποιητικη` τέχνη выявляет
сущность последующей трагической эпохи. Соперничество человека с Богом порождает
характерные для трагической эпохи коллизии.
Стаття присвячена осмисленню питання про витоки ποίησις і ποιητικη` τέχνη. Витоки ποίησις
пов’язані з первісним взаємозв’язком Бога і світу. ποιητικη` τέχνη виявляє сутність наступної
трагічної епохи. Суперництво людини с Богом породжує характерні для трагічної епохи колізії.
The article deals with the clarification of the sources of ποίησιςand ποιητικη` τέχνη. The source of 
ποίησιςis connected with the initial harmony of the God and creation. ποιητικη` τέχνηreveals the essence 
of the later tragic epoch. Man’s opposition to the God produces distinctive for the tragic epoch conflicts.
|
| first_indexed | 2025-12-07T17:35:41Z |
| format | Article |
| fulltext |
Актуальні проблеми слов’янської філології. – 2011. – Випуск XXІV. – Частина 1.
14
Аннотация
В статье рассматривается образ жизненного моря в поэтическом сборнике Г. Сковороды
“Сад божественных песен”. Автор уделяет внимание только тем текстам, в которых представлена
морская символика, либо же образы, которые связаны с водным миром. Предметом внимания
есть метафоризированное жизненное море в сборнике Г. Сковороды.
Ключевые слова: Григорий Сковорода, “Сад божественных песен”, образ, море,
лирический герой, странник.
Summary
The article is devoted а form life sea in the poetic collection of G. Skovoroda’s Garden divine
songs. Writer give a attention to only a texts, which present the sea symbolism or forms, which be
connected whith water world. The article a attention is metaphorical sea of the life in the poetic
collection of G. Skovoroda’s.
Keywords: G. Skovoroda, “Garden divine songs”, form, sea, lyric hero, traveler.
УДК 801.73
Домащенко А.В.,
доктор филологических наук,
Бердянский государственный
педагогический университет
“ПЕВУЧЕСТЬ ЕСТЬ В МОРСКИХ ВОЛНАХ …” (Ф.И. ТЮТЧЕВ)
О какой “певучести” говорит (или, точнее, “поет”) стихотворение Тютчева?
Этот вопрос сразу же ставит нас в тупик, поскольку речь идет о какой-то особой
певучести: ведь душа человека тоже способна петь, тем не менее ее пение
оказывается вне того стройного хора, в котором звучит гармония природной жизни.
Певучесть, стало быть, – это не просто способность человека петь, но такое
свойство, которое обусловлено каким-то особенным источником, связь с которым
человеком, согласно рассматриваемому стихотворению, утрачена. Упомянутый
источник – онтологическая основа лада (“гармонии в стихийных спорах”), важным
свойством которого является певучесть, тогда как все, что оказывается вне
соотнесенности с ним, пребывает в “разладе” не только со всей природной
гармонией, но также, поскольку разлад тотален, и с самим собой.
Мы должны, таким образом, задуматься, чем обусловлена певучесть
морских волн, и чем обусловлено то, что поет душа. Отвечая на этот вопрос, мы по
сути будем отвечать на вопрос о том, что такое лад в лирике Тютчева и чем
обусловлена его утрата человеком?
Певучесть морских волн – это свойство бытия; она есть, где ‘есть’ не связка,
но способ присутствия: бытие проявляется в певучести морских волн. Можем ли
мы утверждать, что бытие – это всегда лад и что певучесть есть первое
проявление бытия как лада?
Актуальні проблеми слов’янської філології. – 2011. – Випуск XXІV. – Частина 1.
15
Для ответа на этот вопрос нам нужно возвратиться к “Последнему
катаклизму”, написанному, вероятно, в 1829 году, то есть за 36 лет до
рассматриваемого стихотворения:
Когда пробьет последний час природы,
Состав частей разрушится земных:
Все зримое опять покроют воды,
И Божий лик изобразится в них!
“Последний час природы” – это выход за пределы природного лада в то
состояние, которое ему предшествовало и из которого он происходит. Это не лад, а
праоснова лада, его онтологический исток: его неразрушимая и неуничтожимая
сущность. Это то, из чего все происходит и к чему все возвращается, согласно
известному изречению Анаксимандра. Этот остающийся у Анаксимандра темным
исток всего существующего, в стихотворении Тютчева просветляется и становится
явленным, однако явленным не в смысле предмета для эстетического созерцания,
а в смысле той первой реальности, которой оказывается целиком захвачена и
любая возможность нашего существования. Последний катаклизм выявляет то, что
“не проходит, а бытийствует” [2, 109. Пер. О.А. Коваль], и благодаря чему человек
обретает способность бытийствовать. Любой природный лад – в певучести ли волн
он проявляется или в чем-то другом – происходит из этой бытийной основы.
Ее составляющие две – воды, которые покрывают все зримое, и Божий лик,
который изображается в них.
Поскольку остаются из всех природных стихий только воды, можно
предположить, что вода здесь – не одна из стихий наряду с огнем, воздухом и
землей, но то первоначало, в котором растворяются все стихии, поскольку и сама
вода при этом изменяет свою сущность, становясь первовеществом. Можем ли мы
утверждать, что из этого первовещества рождаются все стихии, только в момент
своего рождения обретая способность петь, поэтому певучесть морских волн не
более изначальна, нежели певучесть ветра, проявляющаяся в звуках воздушной
арфы? Означенная певучесть изначальна по отношению к природному ладу,
поскольку именно благодаря ей стихийные споры претворяются в гармонию
стихий. Певучесть стихий оказывается высшим проявлением их
взаимообращенности как обязательном условии учреждения лада.
Эта взаимообращенность – до-ладное проявление взаимообращенности Бога и
вод в “Последнем катаклизме”.
Вопрошающая аналитика присутствия приводит к целокупному истоку
присутствия.
По поводу Божьего лика в “Последнем катаклизме” до наших дней длится
дискуссия: является ли это Бог Библии (“<…> И Дух Божий носился над водою”. Быт. 1:
2) или же, как утверждает Б.М. Козырев, здесь имеется в виду Солнце,
дохристианское греческое божество [см.: 1, 90]? Эта дискуссия в значительной
степени основана на недоразумении, поскольку в ней разговор о праоснове лада
подменен разговором о том, какой именно лад возникает на этой праоснове –
Актуальні проблеми слов’янської філології. – 2011. – Випуск XXІV. – Частина 1.
16
изначальный греческий или тот, который присущ христианской эпохе. Такую
первооснову лада в ее универсальной полноте мы как раз в Библии и находим, при
этом мы не должны ограничиться вторым стихом, но обратиться также и к третьему:
2. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий
носился над водою.
3. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.
Пока была тьма над бездною, ничто в водах изобразиться не могло.
Благодаря свету Дух Божий становится ликом, обретая образ в изобразивших его
водах. Свет, стало быть, – условие изображения, а не сам образ. О каком лике
Солнца в водах может идти речь? Свет, о котором говорит третий стих, – это
прасвет, точно так же, как вода здесь – правода; этот прасвет в границах
созидаемого природного лада, когда свет будет отделен от ночи и назван днем,
станет солнцем. Следовательно, правомернее будет вывод, что для каждой стихии
есть свое прастихийное лоно?
Тем не менее очевидным остается, что приведенные стихи из книги Бытия
говорят о том же состоянии творения, о котором говорит “Последний катаклизм”.
Божьим ликом с самого начала было освящено творение. В певучести стихий эта
освященность проявляется по-своему: вот почему она действует целительно.
Морские волны с их певучестью или ветер, поющий в струнах воздушной
арфа, – это те гармонические орудия, о которых сказано в стихотворении,
обращенном к Ю.Ф. Абазе:
Так – гармонических орудий
Власть беспредельна над душой,
И любят все живые люди
Язык их темный, но родной.
Если душа начинает петь не то, что море, стало быть, она вышла из-под
беспредельной власти гармонических орудий и именно по этой причине она уже не
живая. Поэтому и то, что она поет сама по себе и от себя, к живому не относится,
что значит: не порождается языком гармонических орудий, который соприроден
живому человеку, наполнен глубоким смыслом, хотя этот смысл и остается темным
для человека.
Каков же исток этого пения утратившей родовую связь с целокупным
истоком души? Об этом говорит не “Последний катаклизм”, а другое
эпиграмматическое стихотворение Тютчева, написанное в том же году (1869), что и
процитированное выше, и примерно через четыре года после стихотворения
“Певучесть есть в морских волнах <…>”:
Природа – Сфинкс. И тем она верней
Своим искусом губит человека,
Что, может статься, никакой от века
Загадки нет и не было у ней.
Это стихотворение говорит об истоке того пения, которое остается вне
общего хора. Истоком этого пения является искус.
Актуальні проблеми слов’янської філології. – 2011. – Випуск XXІV. – Частина 1.
17
Подвергнувшийся искусу (πειρα) человек становится искусником –
δοκιμαστής (изыскателем, исследователем, оценщиком, одобрителем);
совершенствуясь, он постепенно достигает такого мастерства, когда может быть
назван искусным – δόκιμος (испытанным, опытным, искушенным). Полагаясь на
свой ум и на свои способности, на этом пути он овладевает искусством (τέχνη),
которое, как он считает, откроет ему все загадки природы – законы, которыми
определяется искусство Демиурга, сотворившего ее. Познать эти законы – значит,
стать таким, как Демиург, и даже превзойти его.
Этот путь, на который в результате искуса вступил человек, – тот самый,
которым прародительницу Еву искусил древний змей, соблазнив ее съесть плодов
с запретного древа: “<…> Знает Бог, что в день, в который вы вкусите их,
откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло” (Быт. 3: 5).
Обещание отца лжи, конечно, приводит к противоположному результату: Адам и
Ева узнали только, что они наги, то есть что они перестали быть, как Боги,
каковыми были в раю – в целокупной полноте истока.
В результате искуса человек теряет онтологическую связь с этой полнотой и
тем дальше уходит от нее, чем больше доверяет своей самоценной способности
понимания – своему уму. На этом пути, идущем от искуса, рождается поэтическое
искусство – пение души, противопоставившее себя общему хору и только себя
признающее подлинным.
Πειρα – искус, но также опыт, который лежит в основе исследования. В свою
очередь πειράω – не только искушать, соблазнять, но также познавать что-либо,
овладевая познаваемым. Отсюда овладевающее понимание новоевропейского
человека, которое всегда осуществляется в границах субъект-объектной схемы.
Это тот самый ум, который должен быть упразднен, если человек хочет
возвратиться к наследью родовому – изначальному целокупному смыслу:
На самого себя покинут он – И чудится давно минувшим сном
Упразднен ум, и мысль осиротела – Ему теперь все светлое, живое…
В душе своей, как в бездне, погружен, И в чуждом, неразгаданном, ночном
И нет извне опоры, ни предела… Он узнает наследье родовое.
Этот ум, который должен быть упразднен, – то самое свойство мыслящего
тростника, которое противопоставляет его зыбким камышам, приобщенным, как и
морские волны, к мусикийским звукам, то есть к тому, что приходит от Муз.
Во времена ποίησις соработничество Муз и природы в созидании лада было
свойственно и человеку. ποιητικη` τέχνη эту способность утратила, значит,
перестала быть наполненной онтологическим смыслом. Вот почему δοκέω,
связанное этимологически с δόκιμος, – не только полагать, думать, но и казаться;
речь, стало быть, идет о таком понимании, которое, как и ποιητικη` τέχνη, целиком
осуществляется в границах кажимости. Этой кажимости соответствует τέχνη –
ловкость, хитрость, которая кажимость может выдать за действительность. Такой
τέχνη был изначальный искус, искус древнего змея, как и τέχνη, благодаря которой
Актуальні проблеми слов’янської філології. – 2011. – Випуск XXІV. – Частина 1.
18
Аполлону удалось отсрочить смерть Адмета. Для демона Смерти эта τέχνη –
коварство, обман. Означенной кажимостью проникнута вся трагическая эпоха.
Она начинается с бунта Ареса против Зевса (см. “Просительницы” Эсхила),
но Гераклом она окончательно утверждается, ибо, согласно Адмету, благодаря
одному Гераклу “утвердился лад лучшей жизни” [3, 42, 1157]. Гераклом же
учреждается и все, что принадлежит этому “лучшему” ладу, например, ποιητικη`
τέχνη. Поскольку пение самого учредителя – “чуждый Музам лай” [3, 29, 760],
постольку таковым, с точки зрения ποίησις, остается и вся ποιητικη` τέχνη. Помня
это, мы не станем удивляться, почему Платон отвергает трагедию –
концентрированное выражение самой сущности ποιητικη` τέχνη.
Человек трагической эпохи, как и любой творец ποιητικη` τέχνη, по сути своей
является гераклидом, явно или подспудно в ропоте и ропотом выражая свою
сущность и претендуя на то, чтобы самому на такой призрачной основе, каковой
является человеческое “Я”, утвердить лад, который неизбежно остается разладом
по отношению к тому природному ладу, к которому человек отныне не допущен.
Вот почему нет ничего “от земли до крайних звезд”, что откликнулось бы на этот
идущий от искуса “глас”.
Стихотворение Ф.И. Тютчева “Певучесть есть в морских волнах <…>”, как и
другие упомянутые в данной статье его стихотворения, являются приговором ποιητικη`
τέχνη, но одновременно – искусству в целом, более глубоким и неопровержимым,
нежели тот, который мы находим в “Эстетике” Гегеля или в творчестве поэтов и
писателей, которые преодолевали ποιητικη` τέχνη, устанавливая ей “предел”, изнутри
самой ποιητικη` τέχνη (Рембо, Чехов и др.). Этот приговор вынесен с точки зрения
ποίησις, следовательно, возвращает нас к той онтологической почве, которая
поэтическим искусством уже в момент его рождения была утрачена.
Литература
1. Козырев Б. М. Письма о Тютчеве / Б. М. Козырев // Литературное наследство :
Федор Иванович Тютчев. – М. : Наука, 1988. – Т. 97. – Кн.1. – С. 70–131.
2. Хайдеггер М. Положение об основании / М. Хайдеггер. – СПб. : Лаборатория метафизических
исследований философского факультета СпбГУ ; СПб. : Алетейя, 1999. – 292 с.
3. Evripides. Alcestis / Evripides. – Lipsiae : BSB B. G. Teubner Verlagsgesellschaft, 1980. – 46 p.
Аннотация
Статья посвящена прояснению вопроса об истоках ποίησις и ποιητικη` τέχνη. Исток
ποίησις связан с первоначальной взаимообращенностью Бога и мира. ποιητικη` τέχνη выявляет
сущность последующей трагической эпохи. Соперничество человека с Богом порождает
характерные для трагической эпохи коллизии.
Ключевые слова: ποίησις, ποιητικη` τέχνη, лад, трагічна епоха.
Анотація
Стаття присвячена осмисленню питання про витоки ποίησις і ποιητικη` τέχνη. Витоки ποίησις
пов’язані з первісним взаємозв’язком Бога і світу. ποιητικη` τέχνη виявляє сутність наступної
трагічної епохи. Суперництво людини с Богом породжує характерні для трагічної епохи колізії.
Ключові слова: ποίησις, ποιητικη` τέχνη, лад, трагическая эпоха.
Актуальні проблеми слов’янської філології. – 2011. – Випуск XXІV. – Частина 1.
19
Summary
The article deals with the clarification of the sources of ποίησις and ποιητικη` τέχνη. The source of
ποίησις is connected with the initial harmony of the God and creation. ποιητικη` τέχνη reveals the essence
of the later tragic epoch. Man’s opposition to the God produces distinctive for the tragic epoch conflicts.
Keywords: ποίησις, ποιητικη` τέχνη, harmony, tragic epoch.
УДК 821.161.2–1.09
Бєлінська І.Д.,
викладач,
Тернопільський національний економічний університет
МОРСЬКА СТИХІЯ В ЛІРИЦІ Ф. ТЮТЧЕВА
Попри величезну кількість розвідок у сфері поезії Тютчева існує нагальна
потреба прояснити деякі моменти мікрокосмосу його поезії – і навіть не тому, що
певні аспекти не приваблювали уваги дослідників, а в силу заплутаності та
суперечливості їхніх оцінок.
Звичайно, сьогодні Тютчев відомий нам насамперед як тонкий пейзажний
лірик. Це одразу ж було відмічено ще його сучасниками: І. Тургенєв писав, що
“відчуття природи у ньому надзвичайно тонке, живе та вірне” [22, 57], а Н. Некрасов
головну силу його віршів бачив у “живому, граціозному, пластично вірному
зображенні природи” [22, 53].
Проте навіть у такому, здавалося б, вздовж і впоперек вивченому питанні, як
ставлення Тютчева до природи, й по сьогодні серед дослідників немає єдиної точки
зору. Так, характер спілкування поета з природою одними науковцями
уподібнюється діалогу, в якому репліки партнерів можуть як звучати в унісон, так і
створювати драматичні неспівпадіння [2, 63]. Інші дослідники як одну з провідних
особливостей поета відмічають “ідею тотожності між людиною та природою” [19, 236]
або й “цілісне розчинення” у природі [4, 485]. Водночас у науковій літературі можна
зустріти думки, що людина у Тютчева не лише не може внести в природу гармонію,
але навіть антагоністична тій гармонії, яку природа має незалежно від людини (навіть
всупереч їй), і тому людина у Тютчева лише пильно вдивляється у природу,
залишаючись глядачем, а не учасником [10, 62–63]; ліричний герой займає “позицію
споглядальника природи”, “взаємовідносинам людини з природою притаманна
подвійність: злиття та розлад змінюють одне одного” [13, 16–32]; Тютчев руйнує межу
між людиною та природою, “включаючи людину в загальну систему явищ природи”
[7, 446]. Можливо, подібна антагоністичність оцінок зумовлена непростим
сприйняттям романтиками самої ідеї гармонії. П. Толстогузов відмічає
обертальність цих опозицій, коли гармонія в будь-який момент може виявитися
дисонансом, а поруч з піфагорійською трактовкою гармонії у Тютчева виявляється і
“порядок в безладді”, “у стихійних суперечках” [23, 269].
Усе це залишає актуальним питання про вивчення пейзажної лірики поета і
створює грунт для виникнення нових концепцій. З останніх узагальнюючих
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-71233 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | XXXX-0041 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T17:35:41Z |
| publishDate | 2011 |
| publisher | Інститут літератури ім. Т.Г. Шевченка НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Домащенко, А.В. 2014-11-28T19:19:42Z 2014-11-28T19:19:42Z 2011 “Певучесть есть в морских волнах ...” (Ф.И. Тютчев) / А.В. Домащенко // Актуальні проблеми слов’янської філології. Серія: Лінгвістика і літературознавство: Міжвуз. зб. наук. ст. — 2011. — Вип. XXІV, ч. 1. — С. 14-19. — Бібліогр.: 3 назв. — рос. XXXX-0041 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/71233 801.73 Статья посвящена прояснению вопроса об истоках ποίησις и ποιητικη` τέχνη. Исток
 ποίησις связан с первоначальной взаимообращенностью Бога и мира. ποιητικη` τέχνη выявляет
 сущность последующей трагической эпохи. Соперничество человека с Богом порождает
 характерные для трагической эпохи коллизии. Стаття присвячена осмисленню питання про витоки ποίησις і ποιητικη` τέχνη. Витоки ποίησις
 пов’язані з первісним взаємозв’язком Бога і світу. ποιητικη` τέχνη виявляє сутність наступної
 трагічної епохи. Суперництво людини с Богом породжує характерні для трагічної епохи колізії. The article deals with the clarification of the sources of ποίησιςand ποιητικη` τέχνη. The source of 
 ποίησιςis connected with the initial harmony of the God and creation. ποιητικη` τέχνηreveals the essence 
 of the later tragic epoch. Man’s opposition to the God produces distinctive for the tragic epoch conflicts. ru Інститут літератури ім. Т.Г. Шевченка НАН України Актуальні проблеми слов’янської філології. Серія: Лінгвістика і літературознавство Образ моря в ліричному тексті “Певучесть есть в морских волнах ...” (Ф.И. Тютчев) Article published earlier |
| spellingShingle | “Певучесть есть в морских волнах ...” (Ф.И. Тютчев) Домащенко, А.В. Образ моря в ліричному тексті |
| title | “Певучесть есть в морских волнах ...” (Ф.И. Тютчев) |
| title_full | “Певучесть есть в морских волнах ...” (Ф.И. Тютчев) |
| title_fullStr | “Певучесть есть в морских волнах ...” (Ф.И. Тютчев) |
| title_full_unstemmed | “Певучесть есть в морских волнах ...” (Ф.И. Тютчев) |
| title_short | “Певучесть есть в морских волнах ...” (Ф.И. Тютчев) |
| title_sort | “певучесть есть в морских волнах ...” (ф.и. тютчев) |
| topic | Образ моря в ліричному тексті |
| topic_facet | Образ моря в ліричному тексті |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/71233 |
| work_keys_str_mv | AT domaŝenkoav pevučestʹestʹvmorskihvolnahfitûtčev |