Архетип и жанр. К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики
Архетип и жанр – детерминанты англо-американской беллетристики. Исследование и изучение жанровых особенностей беллетристики послед-них десятилетий. Archetype and genre – determinations of Anglo-American fiction. Research and studying of genre peculiarities of fiction of last decade. Архетип i жанр -...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Дата: | 2004 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2004
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/73857 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Архетип и жанр. К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики / Р.И. Татаринцева // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 47. — С. 173-177. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859989799704723456 |
|---|---|
| author | Татаринцева, Р.И. |
| author_facet | Татаринцева, Р.И. |
| citation_txt | Архетип и жанр. К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики / Р.И. Татаринцева // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 47. — С. 173-177. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | Архетип и жанр – детерминанты англо-американской беллетристики. Исследование и изучение жанровых особенностей беллетристики послед-них десятилетий.
Archetype and genre – determinations of Anglo-American fiction. Research and studying of genre peculiarities of fiction of last decade.
Архетип i жанр - детермінанти англо-американськoi белетристики. Дослідження та вивчення жанрових особливостей белетристики останніх десятиліть.
|
| first_indexed | 2025-12-07T16:31:20Z |
| format | Article |
| fulltext |
Татаринцева Р.И.
АРХЕТИП И ЖАНР
К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики
На протяжении последних четырех столетий картина Средневековья претерпела решительные из-
менения - от принижения и отрицания мыслителями Возрождения до постижения и осмысления этой
эпохи в общеевропейском историческом процессе, особенно в исследованиях историков и культуроло-
гов XX века. “Современный рационализм рассматривал Средние века как мрачный период истории.
Подчеркивалось отсутствие личной свободы, эксплуатация массы населения незначительным мень-
шинством, узость взглядов ...”[13,43].Это – устаревшая оценка, входящая в противоречие с более объ-
ективным выводом: “Хотя человек не был свободен в современном смысле, - он не был при этом ни
одинок, ни изолирован. Занимая определенное, неизменное и бесспорное место в социальном мире с
самого момента рождения, человек был закреплен в какой-то структурированной общности; его жизнь
была с самого начала наполнена смыслом, что не оставляло места сомнениям, они и не возникали... За-
то было достаточно много проявлений конкретного индивидуализма в реальной жизни”[13, 44-45].
Главное же, на наш взгляд, в рассуждениях Э.Фромма заключается в том, что” Средневековое обще-
ство не лишало индивида свободы уже потому, что “индивида” как такового не существовало. Человек
еще был связан с миром первичными узами; он видел себя лишь через призму своей общественной ро-
ли (которая была в то же время и его естественной ролью), а не в качестве индивидуальной личности.
Точно так же и любой другой человек не воспринимался как “индивид”[13,45]. Описание классическо-
го понимания этого феномена принадлежит Якову Буркхардту, швейцарскому культурологу XIX в.: “В
Средние века обе стороны самосознания по отношению к внешнему миру и своему внутреннему “Я”
как бы дремали под одним общим покрывалом. Покрывало было соткано из бессознательных верова-
ний, наивных воззрений и предрассудков; весь мир с его историей представлялся сквозь это покрывало
в своеобразной окраске, и человек познавал себя только по расовым особенностям или по признакам,
различающим народ, партию, корпорацию, семью, другими словами, понятие личности связывалось
всегда с какой-нибудь общей формой” [Цит. по 13,46]. В связи с этим интересно мнение выдающегося
русского философа Льва Карсавина, утверждавшего, что историческое развитие не подчинено концеп-
ции причинности, так как причинность - это проявление внешнего влияния, а развитие состоит в каче-
ственном диалектическом изменении, происходящем внутри “целого”, а не посредством дополнения
целого чем-то извне [I,175]. Поэтому период Средних веков, если рассматривать его в структуре гене-
зиса человеческого общества, вне связи с греко-римской античностью как локальным феноменом, ока-
зывается и органичным и логичным.
Такой вывод становится доказательным, если учитывать, что “возникновение античного общества
настолько загадочно”, что в современной исторической мысли это явление уже названо “социальной
мутацией”[17,93], oчаговой цивилизацией, выпадающей из периодизации качественно отличных этапов
истории человечества.
Современная историческая наука употребляет обозначение “Средние века” как устоявшееся хроно-
логическое и содержательное понятие, охватывающее время между Античностью и Новым временем –
V-XVI вв., более тысячелетия истории Западной Европы. Выделяют периоды раннего (V-IX вв., “тем-
ные века”), зрелого (X-XIII вв.) и позднего (XIV-XVI вв.) Средневековья. Естественно, достаточно
трудно установить бесспорную грань начального, “раннего” периода, нижние хронологические рамки,
поскольку элементы античной культуры и социальной практики удерживались в течение длительного
времени. “На протяжении средневековой эпохи Европа прошла огромный путь, насыщенный радикаль-
ными изменениями во всех без исключения областях”[4,10]. Наиболее зримы трансформации в области
теологии – христианизация Европы, в духовной сфере, литературе и искусстве. Средневековье сформи-
ровало собственный ментальный универсум и свой хронотоп, сложившийся из “линейного необратимо-
го времени и иерархически выстроенного, насквозь символичного пространства, идеальным выражени-
ем которого является микрокосм храма”[7,519]. Исключительную роль в этот период сыграли христи-
анская религия и римско-католическая церковь. “Именно христианство стало основной осью склады-
вавшегося с V века в Западной Европе мира, которая влияла на все стороны жизни человека, его духов-
ные приоритеты, устои общества [8,24], одним из которых была хозяйственная жизнь. Поэтому важной
особенностью средневекового ментального универсума явилось отношение к хозяйственной, экономи-
ческой деятельности, основанное на двух предпосылках: “Экономические интересы второстепенны и
должны быть подчинены подлинному делу человеческой жизни - спасению души” и на действия, свя-
занные с ними, распространяются требования морали [13,54]. Разумеется, “картина мира средневеково-
го человека не была монолитной, - она дифференцировалась в зависимости от положения того или ино-
го слоя общества”[4,11]; и если общая картина западно-европейского Средневековья может рассматри-
ваться в отдельных деталях, фрагментах, то один из них – британский, английский.
Время раннего и зрелого Средневековья (V-XIII вв.) - длительный исторический период, вобрав-
ший в себя складывание феодальных отношений, единение и развитие этнического самосознания пере-
селившихся в Британию племен англосаксов, формирование английского народа.
Если в V–м веке автохтонные кельты и пришлые англосаксы, юты и фризы являлись еще раздель-
ными племенами, то во второй половине I –го тысячелетия противостояние местным иноплеменникам
связало пришлых кровнородственным союзом. Развитие социальной и хозяйственной дифференциации
постепенно складывало раннефеодальные отношения, изживавшие родоплеменные и устанавливающие
господство и подчинение. Процесс феодализации размывал этническое расслоение, постепенно сливая
переселенцев в единую общность, в народ. Социальное и имущественное расслоение формировало
структурную вертикаль общества, о чем обстоятельно говорит в третьей главе своей монографии “От
англосаксов к англиченам” Е.А.Шервуд [16].
Процесс трансформации племенного сознания в самосознание народа завершается к концу ранне-
феодального периода. Интересно отметить, что в VII в. появляется термин “англичанин”, в XI в. поня-
тия “английский язык” и “Англия”. Тогда же, перед нормандским завоеванием, англосаксы в Англии
почти консолидировались как народ, однако этот процесс, как и формирование этнического сознания,
завершился после нормандского завоевания [16,180-228]. Благодаря этому к концу раннего Средневе-
ковья Англия имела уже значительную традицию письменной культуры, древнеанглийской литературы.
В частности, сохранились памятники народной словестности, эпические произведения, записанные
около тысячи лет назад на древнеанглийском языке. Анализу этих произведений посвящена замеча-
тельная часть интересной монографии Е.А.Мельниковой “Меч и лира”. Так, исследовательница отме-
чает, что в эпических поэмах “Видсид(VII в.) и “Беовульф” (VIII в.) главным содержанием является по-
двиг, и не для личной славы героя, но для блага всего общества, вне которого находятся его враги.
Борьба абсолютного добра с абсолютным злом - лейтмотив содержания этих поэм. Интересно, что об-
щество, во благо которого совершаются героические подвиги, выступает в виде своей верхушки - коро-
левского двора и ближайшего окружения короля [9, гл.3]. Следует подчеркнуть, что в более поздних
исторических песнях англосаксов, относящихся к X - началу XI в., посвященных реальным эпизодам
борьбы этого периода, герои песен хотя и преданы идеалам героики, но преследуют в своих деяниях не
интересы общества, а добиваются личной славы [9, гл.6]. В целом уже можно говорить о противобор-
стве уходящей в прошлое эпической героики и новых реалий раннеклассового общества, а также инди-
видуализации сознания.
Йохан Хейзинга отмечал, что “средневековая культура уже не была архаической. Ей предстояло
большей частью заново переработать предшествующий материал, будь то классический или христиан-
ский. Только там, где она не питалась от античных корней, не дышала церковным или греко-римским
воздухом, оставалось еще место для творческого влияния игрового фактора, то есть там, где средневе-
ковая цивилизация развивалась на базе кельто-германского или более древнего автохтонного прошло-
го. Так обстояло дело с происхождением рыцарства и отчасти феодальных форм вообще”[15,203]. По-
этому “героическая литература расцвела там, где никогда не было господства римлян или же где латин-
ская традиция оказалась наиболее слабой и непрочной; она и развивалась именно на западе и на севере,
где, естественно, в наибольшей полноте сохранился древний уклад и богатый материал для рыцарских
романов”[10,32].
Отражением этого процесса является использование литературой того времени мифологических,
легендарных и фольклорно-исторических образов. Один из них – король бриттов Артур …
Ранние упоминания о короле Артуре (V-VI вв.) относятся к VIII в. В латинской хронике Гальфрида
Монмаутского “История королей Британии” (ок.1137 г.) “Артур обладает чертами могущественного
государя”[3, стлб.328]. Интересно, что с именем Артура древние кельты связывали надежды на восста-
новление независимости. В период становления и расцвета рыцарской литературы народные артуров-
ские легенды широко использовались поэтами и романистами. Создателем артуровского рыцарского
романа считается французский писатель Кретьен де Труа (XII в.), в Германии его переводчиком стал
миннезингер Гартман фон Ауэ. В Англии XIII-XIV вв. появились переводы романов “Артур”, “Артур и
Мерлин”, “Смерть Артура” и др. Эти темы использованы в английском рыцарском романе в стихах
“Сэр Гавейн и Зеленый рыцарь”(XIV в.). В XV веке Томас Мэлори создает роман “Смерть Артура”, пе-
реработав ряд романов артуровского цикла [3, стлб.328]. По тонкому наблюдению английского фило-
софа и литературоведа А.Л.Мортона “Смерть Артура” сэра Томаса Мэлори прославлена без того, что-
бы быть по-настоящему известной, и сам Мэлори для многих более легенда, чем реальная лич-
ность”[10,7]. Роман Мэлори - это апофеоз понятия “британский дух”, т.е. национального самосознания
английского народа.
Архетип “Смерти Артура” - это старый порядок, рыцарство, храбрость и преданность, идея Круг-
лого Стола и кодекса чести, королевской власти и мечты о подвиге и любви. “Связь рыцарского идеала
с высокими ценностями религиозного сознания - состраданием, справедливостью, верностью - поэтому
никоим образом не является чем-то искусственным и поверхностным”[14,81], и едва ли случайно родо-
начальником рыцарства считался Архангел Михаил. Рыцарский роман сформировал и первичный ро-
мантический мотив - рыцарь и его дама сердца, который будет возникать всегда.
Следует признать, что архетип романа Мэлори известен литературе более, чем собственно текст.
Поэтому природа и мотивация повествования, оставаясь непроясненными, действовали на авторов и
читателей более позднего времени, скорее, опосредованно, архитипически, подсознательно, чем непо-
средственно через память. Отсюда в значительной степени проистекают последующие переработки, ва-
риации и модернизации “Смерти Артура” Мэлори. При этом нужно иметь в виду, что литературное па-
родирование духа рыцарских сказаний и романов в новых литературах во многом объясняется поверх-
ностным знанием существа предмета, его скорее хрестоматийной известностью.
Литературные возможности артуровского архетипа одним из первых в литературе XVIII-XIX вв.
почувствовал Вальтер Скотт, мастер исторического романтизма, свидетельством чему стали его исто-
рические поэмы и романы из эпохи английского средневековья. На сказаниях о короле Артуре и рыца-
рях Круглого Стола основан цикл поэм Альфреда Теннисона “Королевские идиллии”, а также и фило-
софско-исторический роман”[12,446] Марка Твена ”Янки при дворе короля Артура”, в котором совре-
менный герой перенесен в Англию VI века, а основная часть пародийна. Таким образом, хронотоп при-
ключенческого романа, действие которого происходит в Средневековье, опираясь на артуровский архе-
тип, был сформирован литературой XIX века, получив последующее развитие собственной многослой-
ной структуры.
В одной давней дискуссии о проблемах исторического романа лапидарно констатировалось: ”Ста-
рый исторический роман, рассчитанный на широкую народную аудиторию, уступает место роману, ас-
симилирующему современные формы детектива или научной фантастики”, а также, что читатели
“устали от сартровской “тошноты”, преследующей их уже более сорока лет”[II,197,200]. Литературная
тенденция была отмечена верно: практика последней трети XX века шла именно в этом направлении. И
несмотря на то, что история предоставляет писателю почти неистощимый запас увлекательных сюже-
тов и персонажей, событий и обстоятельств, которые дают ему возможность воссоздать целую эпоху со
своей атмосферой, реалистическое направление неспособно противостоять напору развлекательной
беллетристики. Приходится констатировать, что “не “серьезные” произведения “серьезных” писателей
определяют общую атмосферу современной литературной жизни США[6,386] и Великобритании, где
сложилась особая отрасль, производящая массовую беллетристику. Произведения ее жанров читаются
миллионами людей, активно влияют на их сознание, в том числе и на формирование исторических
представлений. Сюжеты из времен Средневековья занимают значительное место в огромном объеме
этой литетатуры. Имеются многочисленные “рыцарские” серии, “готические”, “инфернальные”, “ми-
стические” и многие др., еще дальше уводят исторические фэнтези. Вполне естественно, что противо-
стоять этому процессу невозможно, - массовая культура явление неуправляемое и непредсказуемое:
“массовая культура – это все-таки лучше, чем массовое бескультурье”[2,103]. И кроме того, “жанр ро-
мана, без которого мы не можем вообразить литературу, родился в античности как простонародное
чтиво, и ни один уважающий себя античный критик даже не упоминает о нем”[2,103]. Следует также
учитывать, что “историческая масс-литература” – ответ на запросы массового сознания, часть которого
представляет собой историческое сознание. Уровень же спроса диктует и уровень предложения: читают
потому, что не знают иного.
Развитие “средневекового” сюжета в англо-американской литературе XX века к его середине обо-
значилось двумя направлениями - парареалистическим и фантасмагорическим. Несомненно, наиболее
значительной обработкой артуровской темы является роман Джона Стейнбека “Деяния короля Артура
и его благородных рыцарей”, опубликованный в 1977 г. Этот роман - результат давнего интереса писа-
теля “к легенде о рыцарях Круглого стола”, побудивший его “взяться в 50-е гг. за переложение романа
Т.Мэлори на современный американский язык в духе приключенческого жанра”[12,422]. Модерниза-
ция классических литературных произведений, адаптация их - одна из особенностей литературной
практики Европы и Америки.
На легендах “артуровского цикла” построена и серия исторических романов Мэри Стюарт, хотя
жанровые особенности входящих в нее произведений не лишены тяготения и особенностей “массовой
беллетристики”. Тем не менее романы Мэри Стюарт - это историческое произведения реалистической
направленности. По-видимому, подобным же образом могут быть охарактеризованы и романы истори-
ческой трилогии Виктора Каннинга, удерживающие архетип и художественную привязку к реалиям и
деталям эпохи Средневековья.
И конечно, вне реалистической традиции находится роман Джона Гарднера “Грендель”(1971). Это
свободный пересказ раннесредневековой легенды о чудовище Беовульфе, изложенный от лица самого
чудовища и рисующий жесткую символическую картину индустриального мира, несомненно, одно из
заметных произведений исторических фэнтэзи, роман “анти-эпоса”. “Само собой разумеется, то, что
традиционно называют историческим романом, не могло бы сейчас существовать без вполне есте-
ственных изменений”[11,196], однако роман Гарднера находится далеко за пределами таких допуще-
ний.
Средневековье исключительно перспективно для исторической беллетристики по нескольким при-
чинам - временной отдаленности, массовой непознанности, архитипической героики, хронологической
толщине, сюжетному многообразию, духовной изначальности, борьбе добра и зла, экзотике аскетизма,
хронотопической многослойности и др. Неслучайно основной поток сюжетов исторической масс-
беллетристики в пространственно-временном отношении привязан к Средневековью. Остальное – ли-
тературная техника и жанровый синтез. В этом ключе работала известная английская писательница
Дафна Дюморье, мастер современного “готического” романа, пробовавшая себя и в фэнтэзи, отправив
в путешествие в прошлое, с помощью особого наркотика, героев своего “Дома на Стрэнде”(1968). Аль-
тернативной историей является роман Клиффорда Саймака “Где бродит зло”(1982), в котором Римская
империя в двухтысячелетнем существовании соседствует с “Пустынными Землями”, находящимися под
управлением магических сил. “Миф-приключения” - серия фэнтэзи из семи романов - Роберта Эспри-
на/Асприна/ сюжетно построены на пространстве и времени сказок “1001 ночи”. Дилогия Майкла Мур-
кока “Пес войны и боль мира” и “Город в осенних звездах” (1981,1986), написанная в жанре фэнтэзи,
сюжетно привязана к воображаемому Средневековью, где и развертывается действие романов. Славу
Андре Нортону /Алисе Нортон/ “принесла серия романов о Колдовском мире. Герои ее, колонисты с
Земли, потеряли связь с “метрополией” и осваиваются в мире, постепенно инволюционирующем в “фе-
одализм”[18,417]. В Колдовском мире “работает” магия, неизбежно превращающая цикл романов в
“героическую фэнтэзи”.
Отдельную группу писателей образуют Дж.Толкин, Клайв Льюис и Чарльз Уильямс, английские
прозаики и ученые,. Признанные мастера классической фэнтэзи.Ч. Уильямс разворачивает сюжеты
двух основных романов - “Война в небесах”(1930) и “Старшие козыри”(1932) - в период Средневеко-
вья, сталкивая Добро и Зло в борьбе за обнаруженную чашу Св.Грааля и истинные священные карты
Таро[18,572]. Признанные мастера и основоположники жанра, эти авторы давно обрели статус класси-
ков в литературе XX века, дав в своих произведениях сложный синтез научных представлений, роман-
тизма и фантастики, став одними из самых читаемых авторов.
“Первой характерной чертой исторического сознания, отмечают современные социологи, - можно
считать интерес к истории... Историческое сознание представляет собой причудливое переплетение
научных знаний, наивных представлений и оценок”[5,120,128]. Несомненно, важным средством фор-
мирования массового исторического сознания являются произведения художественной литературы.
Особенностью современного этапа общественного бытия является мощное воздействие на массовое со-
знание массовой беллетристики на исторические темы, среди которой Средневековье является ведущим
сюжетообразующим фактором. Господство такой литературы очевидно и на книжном рынке, и в объе-
ме читательского интереса. Авторы этих произведений “обращаются к самым различным кругам чита-
ющей публики: к тем, кто стремится забыть о повседневных заботах, к тем, кто хочет получать истори-
ческую информацию, не прибегая к сухим специальным исследованиям, к тем, кто стремится обнару-
жить - под историческими костюмами - вечные, непреходящие идеи” [II,200]. Альтернативы этому вли-
янию призрачны - высокохудожественный реалистический исторический роман, школьное образова-
ние, научно-историческая литература. Категории “хорошо” и “плохо” предполагают сравнение “лучше”
или “хуже”. Приходится признать, что произведения массовой культуры ниже, хуже высокой, но мас-
совая культура - явление живое, распространенное, влиятельное. Поэтому ее нужно принимать, знать и
учитывать. В полной мере это относится к исторической массовой беллетристике. В нашем контексте -
к массовой исторической беллетристике на сюжеты Средневековья. Если во влиянии на историческое
сознание она противостоит научному знанию, то ее необходимо знать. Факторы литературного процес-
са многообразны; исследованием и изучением жанровых особенностей беллетристики последних деся-
тилетий, откликающейся на читательские запросы современности, в частности, как раз и должна заин-
тересованно и непредвзято заниматься филологическая наука.
Л И Т Е Р А Т У Р А
1. Блинников Л.В. Великие философы.- М.: Логос, 1997.
2. Гаспаров М.Л. Записи и выписки.// М.: Новое литературное обозрение, 2000.
3. Гиленсон Б.А. Артуровские легенды // Краткая литературная энциклопедия.- Т.I.- М., 1962.
4. Гуревич А.Я. Средневековый мир: Культура безмолвствующего большинства. -М.:Искусство, 1990.
5. Журавлев Г.Т., Меркушин В.И., Фомичев Ю.К. Историческое сознание: Опыт социологического
исследования //Вопросы истории - М., 1989, №6. – с.118-129.
6. Засурский Я.Н. Американская литература XX века.- М.: Изд-во МГУ, 1984.
7. Культурология. XX век: Словарь. СПб.: Университетская книга, 1997.
8. Лысенко Н.Н. Культура западноевропейского средневековья //Запад и Восток: традиции и совре-
менность. - М.: Знание, 1993. С.24-43.
9. Мельникова Е.А. Меч и лира: Англосаксонское общество в истории и эпосе.- М.: Наука, 1987.
10. Мортон А.Л. От Мэлори до Элиота /Пер. с англ.- М., 1970.
11. Писатели о возрождении исторического романа во Франции: Пьер Гамарра, Морис Дрюон, Бернар
Клавель и др. //Вопросы литературы – М.,1979, №3. С.193-203.
12. Писатели США: Краткие творческие биографии /Сост. и общ.ред. Я.Засурского, Г.Злобина,
Ю.Ковалева. - М. Изд-во МГУ, 1990.
13. Фромм, Эрих. Бегство от свободы /Пер. с англ.- М.: Прогресс, 1990.
14. Хейзинга Йохан. Осень Средневековья: Исследование форм жизненного уклада и форм мышле-
ния... /Пер. с нидерланд. Под ред. С.С.Аверинцева.- М.: Наука, 1988.
15. Хейзинга, Йохан. Хомо луденс: Опыт исследования игрового элемента культуры /Пер. с нидер-
ланд.- М.: Прогресс, 1992.
16. Шервуд Е.А. От англосаксов к англичанам: К проблеме формирования английского народа. - М.:
Наука, 1988.
Архетип и жанр – детерминанты англо-американской беллетристики. Ис-
следование и изучение жанровых особенностей беллетристики послед-
них десятилетий.
Archetype and genre – determinations of Anglo-American fiction. Research
and studying of genre peculiarities of fiction of last decade.
Архетип i жанр - детермінанти англо-американськoi белетристики. Дос-
лідження та вивчення жанрових особливостей белетристики останніх де-
сятиліть.
Ключевые слова: архетип, жанр, детерминанты, беллетристика, жанро-
вые особенности, англо-американский, изучение, исследование.
Key-words: archetype, genre, determinations, fiction, genre peculiarities, An-
glo-American, research, studying.
Ключеві слова: архетип, жанр, детермінанти, белетристика, жанровi осо-
бливості, англо-американський, дослідження, вивчення.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-73857 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T16:31:20Z |
| publishDate | 2004 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Татаринцева, Р.И. 2015-01-16T13:30:00Z 2015-01-16T13:30:00Z 2004 Архетип и жанр. К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики / Р.И. Татаринцева // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 47. — С. 173-177. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/73857 Архетип и жанр – детерминанты англо-американской беллетристики. Исследование и изучение жанровых особенностей беллетристики послед-них десятилетий. Archetype and genre – determinations of Anglo-American fiction. Research and studying of genre peculiarities of fiction of last decade. Архетип i жанр - детермінанти англо-американськoi белетристики. Дослідження та вивчення жанрових особливостей белетристики останніх десятиліть. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Архетип и жанр. К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики Article published earlier |
| spellingShingle | Архетип и жанр. К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики Татаринцева, Р.И. Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title | Архетип и жанр. К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики |
| title_full | Архетип и жанр. К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики |
| title_fullStr | Архетип и жанр. К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики |
| title_full_unstemmed | Архетип и жанр. К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики |
| title_short | Архетип и жанр. К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики |
| title_sort | архетип и жанр. к вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики |
| topic | Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet | Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/73857 |
| work_keys_str_mv | AT tatarincevari arhetipižanrkvoprosuodeterminantahangloamerikanskoiistoričeskoibelletristiki |