Маргинальная личность: к постановке проблемы
В данной статье речь идет о маргинальной личности. Автор разграничивает понятия маргинала и маргинальной личности, основой чего служит степень осознанности своего выбора, своего статуса, акцентирует проблему искушения как одну из центральных мировоззренческих проблем. В цій статті мова йде про маргі...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Дата: | 2004 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2004
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/73864 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Маргинальная личность: к постановке проблемы / Т.В. Кононенко // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 47. — С. 99-103. — Бібліогр.: 7 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860096534888054784 |
|---|---|
| author | Кононенко, Т.В. |
| author_facet | Кононенко, Т.В. |
| citation_txt | Маргинальная личность: к постановке проблемы / Т.В. Кононенко // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 47. — С. 99-103. — Бібліогр.: 7 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | В данной статье речь идет о маргинальной личности. Автор разграничивает понятия маргинала и маргинальной личности, основой чего служит степень осознанности своего выбора, своего статуса, акцентирует проблему искушения как одну из центральных мировоззренческих проблем.
В цій статті мова йде про маргінальну особистість. Автор розмежовує поняття маргінала та маргінальної особистості, підставою для чого служить ступень усвідомлення свого вибору, свого статусу, акцентує проблему спокуси як одну з центральних світоглядних проблем.
In this article the problem at issue is the marginal personality. Author dif-ferentiates notions of marginal and marginal personality on basis of the level of realization of one’s own choice and status, accentuates the problem of temptation as one of central world outlook problems.
|
| first_indexed | 2025-12-07T17:26:36Z |
| format | Article |
| fulltext |
Кононенко Т.В.
МАРГИНАЛЬНАЯ ЛИЧНОСТЬ: К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ
Одной из центральных проблем философии всегда выступала и является до сих пор проблема челове-
ка, его природы, сущности, системы ценностей и смысла жизни. Решение данной проблемы позволяет че-
ловеку обрести и реализовать свое «Я», сформировать и утвердить свою жизненную позицию.
Русские религиозные философы признают божественный характер происхождения человека, то, что
он создан «по образу и подобию» Бога. Однако, как утверждают русские религиозные философы, это все-
го лишь потенциальный дар со стороны Бога. Каждый человек, обладая потенцией совершенства, должен
добровольно сделать свой выбор, открыть свое сердце Богу. С точки зрения представителей русской рели-
гиозной философии, это единственная возможность спасения, возвращения в лоно Бога.
Русский философ В.Н.Ильин в «Этюдах о русской культуре» констатирует: «Быть богоизбранным
значит быть богооставленным – в этом страшная парадоксия христианской свободы. Господь Иисус Хри-
стос принес не «мир, но разделение» – и прежде всего разделение красоты и безобразия, света и тьмы и,
главное – разделение свободы и рабства. Разделение это прошло не только между людьми, но и в духе од-
ного и того же человека, в глубинах его личности, ибо личность соборна. Всякое «я» есть в то же время
«мы». С явлением Христа смешение и безразличное совмещение этих начал становится невозможным.
Они противостоят друг другу и приходят в состояние бурной трагической динамики и борьбы … На кого
упал луч Вифлеемской звезды, тот уже успокоиться не сможет иначе, как «вечным покоем», приходящим
в качестве катарсиса (очищения), после трагической борьбы до конца … Свет Христов вскрывает язвы, и
он же их врачует. Но перестрадать необходимо, иначе не явится Дух Утешитель» [1, с.68-69]. Продолжая
эту тему в эссе «Аскеза и творчество», В.Н.Ильин пишет: «Творческий «упорный труд», руководимый
«демоном совершенства», есть прежде всего жертва счастьем жизни и даже самой жизнью, ибо подлинное
призвание есть крест … и лишь в ответ на жертву приходит дух совершенства и красоты» [1, с.441].
Здесь возникает два вопроса. Первый: всем ли является «Дух Утешитель»? Второй, быть может, пара-
доксальный: всем ли «богоизбранным» и одновременно «богооставленным» этот «Дух» необходим? Мы
предполагаем, что существует разновидность людей, принципом жизни которых выступает бунт. Речь
идет о маргинальной элите, о маргинальной личности. С нашей точки зрения, необходимо разграничить
понятия маргинала и маргинальной личности. Основой такого разграничения служит степень осознанно-
сти своего выбора, своего статуса. Как известно, маргинал – это человек, стоящий вне общества, опреде-
ленной социальной группы, общественной морали в целом. По составу, по своей структуре маргинальная
среда пестра и разнообразна. В ней может находиться ученый, писатель, художник, бомж, проститутка,
алкоголик, наркоман … Разнообразны и причины попадания в данную среду. Как правило, здесь господ-
ствуют причины социально-экономического характера, сознательно-волевой же фактор практически от-
сутствует. В отличие от маргинала для маргинальной личности, подчеркнем еще раз, бунт, отсутствие
единения с окружающим миром являются жизненной позицией, принципом жизни. Это – сознательный,
свободный, ценностный, то есть экзистенциальный выбор своего жизненного стиля. В.Н.Ильин пишет о
«богооставленных», однако, на наш взгляд, скорее следует вести речь о покинутом Боге. Умер ли Бог для
человека или человек умер для Бога – не суть, главное, что Богоутрата произошла. Человек изъявил жела-
ние быть творцом своей судьбы, идти по жизни в гордом одиночестве, полагаясь исключительно на соб-
ственные силы. Иными словами, он искусился свободой.
Проблема искушения для нас является одной из центральных, поскольку она тесным образом связана
с проблемой сущности человека. Данной теме мы уже посвятили один из разделов своей диссертации на
соискание ученой степени кандидата философских наук [2, с.110-152]. Приведем здесь основные его по-
ложения. На наш взгляд, именно присутствие в человеке божественного начала дает повод для возникно-
вения искушения, когда начинает действовать установка «и вы будете, как боги». Для нас представляет
немалый интерес вопрос о природе змея-искусителя, появившегося в садах Эдема. Текст Библии свиде-
тельствует о том, что сам Бог постоянно искушает человека. Создатель требует подтверждения искренно-
сти его веры и любви. Согласно Ветхому Завету, Бог являет собой дуалистичность: «Я образую свет и
творю тьму, делаю мир, и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю все это» [Исаия 45:7]. Такая трактовка
сущности Бога позволяет объяснить феномен искушения. Именно Бог, исходя из своей дуалистичности,
создает все условия для возникновения этого явления.
Во-первых, он порождает объект искушения – «дерево познания добра и зла», которое дает возмож-
ность стать Богом: «… и вы будете, как боги, знающие добро и зло» [Бытие 3:5]. Во-вторых, Бог создает
субъект, предрасположенный к искушению. Он создает человека «по образу Своему, по образу Божию»,
следовательно, вобравшего в себя дуалистичность своего создателя. Более того, имеет место двойная дуа-
листичность человека. Он наследует не только дуализм Бога, вбирая в себя способность как к добру, так и
ко злу, но и проявляет двойственность собственной человеческой натуры. Так, с одной стороны, богопо-
добие дает человеку исключительность, могущество, с другой, он является всего лишь производной Бога,
то есть созданием несовершенным и незащищенным, подверженным искушению. В-третьих, Бог создает
средство – змея-обольстителя, с помощью которого и происходит непосредственное искушение: «Змей
был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог» [Бытие 3:1]. Очевидно, что змей-
искуситель также вобрал в себя дуалистичность своего создателя. Можно предположить, что хитрость
змея, о которой свидетельствует Библия, являет собой эквивалент злого помысла Бога. И, наконец, в-
четвертых, сам Бог выступает одновременно в качестве причины и повода для искушения, заложив в че-
ловека потенциальную возможность стать Богом.
В основе искушения, на наш взгляд, находится желание человека стать «иным», переступить границу
собственного «Я», тем самым изменить, улучшить свою жизнь. В конечном итоге данное желание транс-
формируется в потребность стать избранным, стать Богом. «Образ и подобие» Бога – это дар, который
несет в себе не только радость, но и испытание. Здесь имеет место наиболее притягательное, наиболее
мощное третье искушение – власть над миром.
Исследуя данную проблему, русский философ Б.П.Вышеславцев выводит две формы человеческой
свободы: положительную и отрицательную, свободу в добре и благодати и свободу во зле и произволе.
Первая из них открывает человеку вход в мир Бога, где действует принцип любви и со-творчества, то есть
принцип Бого-Сыновних отношений. Вторая же, как говорит Б.П.Вышеславцев, – это «греховная сила,
опирающаяся на высший источник силы, на свободу духа». «Здесь нет желания добра и бессилия его со-
вершить: «не то делаю, что хочу»; здесь сила, направленная против добра, гордое своеволие: «делаю, что
хочу!» В основе такой формы лежит принцип автономного противоборства, принцип восстания: умом мо-
им отказываюсь служить Закону Божию, отказываюсь служить всему высшему, всяким святыням, отказы-
ваюсь «служить» вообще!» [3, с.188]. Все это как раз и составляет сущность и силу «Великого Инквизито-
ра», одного из идеологов искушения, представленных в творчестве Ф.М.Достоевского, в русской культуре
в целом.
Возникает вопрос: кто именно, Христос или Великий Инквизитор со своим воинством, лучше знает
человека? В «Братьях Карамазовых» Ф.М.Достоевский констатирует, что ситуация после первого прише-
ствия Иисуса Христа не изменилась. Как и прежде этот мир принадлежит Князю Тьмы, на что неодно-
кратно и прямо, и косвенно указывает Инквизитор в разговоре с Христом. Он обвиняет Иисуса в том, что
тот, однажды имея такую возможность, не примкнул к могучему падшему ангелу. Как свидетельствует
Библия, «страшный и премудрый дух» последним искушал Христа, но так и не сумел этого сделать. Удача
ждала его в другом: возможно, сам того не ожидая, он сумел легко и быстро покорить человека. Оказа-
лось, что свобода, которую хотел даровать Христос, человеку не нужна. Наоборот, что и подчеркивает в
своей речи Инквизитор, человек раболепен: «Говорю тебе, что нет у человека заботы мучительнее, как
найти того, кому бы передать поскорее тот дар свободы, с которым это несчастное существо рождается»
[4, с.328]. Человек находится в постоянном поиске, он пытается ответить на вопрос: «пред кем прекло-
ниться?». Свобода, по мнению Великого Инквизитора и его сторонников, для человека является противо-
естественной. Единственное, что интересует людей, что способно затронуть их чувства, это – «хлеб зем-
ной». Великий Инквизитор констатирует, что любое начинание заканчивается тем, что люди жертвуют
своей свободой со словами: «Лучше поработите нас, но накормите нас». Он говорит, что люди поймут
«наконец сами, что свобода и хлеб земной вдоволь для всякого вместе немыслимы, ибо никогда, никогда
не сумеют они разделиться между собою! Убедятся тоже, что не могут, быть никогда и свободными, по-
тому что малосильны, порочны, ничтожны и бунтовщики» [4, с.327]. Таким образом, по мнению Великого
Инквизитора, тот вековечный и абсолютный дух, который искушал Христа и предлагал ему власть над
миром, был совершенно прав, ибо именно он сумел предложить человеку более приемлемые ценности.
Человек устроен так, что каждое из его действий, даже самое жестокое преступление, нуждается в
оправдании. Человек желает и активно стремится иметь чистую совесть. Как утверждает
Ф.М.Достоевский, «… спокойствие и даже смерть человеку дороже свободного выбора в познании добра
и зла» [4, с.328]. Христос же призван дать выбор. Он разделяет жизнь человека на два периода: до и после
встречи с ним. Не Христос, но сам человек решает, какой идее он будет служить, какую систему ценно-
стей он будет исповедовать.
Очевидно, что выбор предполагает некий длительный процесс подготовки. Человек, прежде чем сде-
лать свой выбор, должен обдумать свое будущее решение, взвесить все «за» и «против», пройти период
сомнений и неуверенности в себе. Все это разрушает спокойствие человека, следствием чего выступают
сомнения в вере в Христа. Так, в разговоре с ним Великий Инквизитор замечает: «Вместо твердого древ-
него закона – свободным сердцем должен был человек решать впредь сам, что добро и что зло, имея лишь
в руководстве твой образ пред собою, – но неужели ты не подумал, что он отвергнет же наконец и оспорит
даже и твой образ и твою правду, если его угнетут таким страшным бременем, как свобода выбора?» [4,
с.329].
Можно поспорить с Великим Инквизитором о том, что человек испытывает страх перед свободой.
Напротив, он любит бунтовать, он склонен к анархизму. Мысль Инквизитора необходимо уточнить: чело-
века страшит не столько свобода, сколько ответственность за принятое решение. Возможно, именно по-
этому человек, как правило, боится активных мер. Он отдает предпочтение, пусть и лишенному любви, но
твердо установленному Закону Ветхого Завета. Иисус же как и прежде остается с избранным меньшин-
ством. Он приходит в этот мир для того, чтобы дать человечеству свободу и любовь. Каждый представи-
тель человеческого рода должен быть готовым и открытым для их восприятия. В Евангелии от Матфея
сказано: «…много званных, а мало избранных». Это действительно так, ибо свобода и любовь, заключая в
себе идею ответственности, требуют тщательной подготовленности и самоотдачи. Любовь – дар Божий,
но это тот дар, который еще необходимо человеку заслужить.
К сожалению, далеко не каждый способен это сделать. Так, ведя речь о последнем искушении Христа,
Великий Инквизитор констатирует, что предложения Дьявола для Иисуса и для человека имеют разное
значение. Божий Сын рассматривает обещанную Дьяволом власть над телом и душой человека, над миром
в целом как искушение, которое он в силу своей сущности не может не пройти. В отличие от Христа, вы-
бор человека – это выбор хлеба, но не свободы; преклонение перед чудом, тайной и авторитетом, а не сво-
бодная вера; уважение насилия, но не выбор любовных взаимоотношений между людьми. Такой выбор
отображает слабость и порочность человека. С абсолютной уверенностью в своей правоте Великий Ин-
квизитор в разговоре с Христом заключает: «Клянусь, человек слабее и ниже создан, чем ты о нем думал!
Может ли, может ли он исполнить то, что и ты? Столь уважая его, ты поступил, как бы перестав ему со-
страдать, потому что слишком много от него и потребовал, – и кто же, тот, который возлюбил его более
самого себя! Уважая его менее, менее бы от него и потребовал, а это было ближе к любви, ибо легче была
бы ноша его. Он слаб и подл» [4, с.330].
Великий Инквизитор характеризует Дьявола как «страшный и умный дух», «великий дух», «дух зем-
ли». По нашему мнению, эти определения чрезвычайно символичны. Величие и сила этого духа как раз и
состоят в том, что он лучше Христа понял и оценил человека. Возможно, что не Бог и Дьявол ведут борь-
бу за сердца людей, но сам человек, точнее, его эгоистичная и альтруистичная стороны борются друг с
другом. Как правило, побеждает первая тенденция, так как именно она связана с инстинктом самосохра-
нения. Это более естественная, более природная для человека линия общения с окружающим миром. В
отличие от нее, образ Христа выступает для человека как некий предел, как конечная цель сублимации че-
ловеческих потребностей. Это – абстрактный идеал, который чрезвычайно далек от реальной жизни. Ве-
роятно, именно по этой причине Христос был распят, согласно библейскому сюжету, и едва избежал вто-
рого распятия, следуя легенде «Великий инквизитор», так как несоответствие реального и должного слу-
жит для большинства людей причиной их гнева и слепого желания уничтожить того, кто указал им на это
несоответствие. Мир Бога и Иисуса Христа – это мир для избранного меньшинства.
Думается, не зря, ведя речь о Дьяволе, очень многие называют его «Князем мира сего», то есть вла-
стителем, духом земли. Более того, Иван Карамазов, который и сочинил, по мысли Ф.М.Достоевского, ле-
генду «Великий инквизитор», констатирует: «Я думаю, что если дьявол не существует и, стало быть, со-
здал его человек, то создал он его по своему образу и подобию» [4, с.309]. В этих строках находится при-
говор человеческому роду. Вековечность «могучего и умного духа» как раз и состоит в том, что он отоб-
ражает не столько суть одного конкретного человека, сколько потребности человеческого рода в целом,
закономерность его исторического развития. Так, Великий Инквизитор заключает, что прошедшие после
первого пришествия Христа пятнадцать веков ситуацию на земле не изменили. Расстановка сил осталась
прежней – Иисус вновь оказался в меньшинстве. «Да неужто же и впрямь, – вопрошает Инквизитор, –
приходил ты лишь к избранным и для избранных? Но если так, то тут тайна и нам не понять ее» [4, с.331].
Здесь избранные, то есть исключение, лишь подтверждают правило о том, что этот мир не принадлежит
Христу. В лучшем случае для большинства людей действует фраза героев другого романа
Ф.М.Достоевского «Подросток» сентиментальных преступников Тришатова и Андреева: «… мы искренно
хотим быть честными, уверяю вас, но только мы все откладываем» [5, с.439].
Интересно противопоставить: в библейском сюжете Иуда целует Христа, у Ф.М. Достоевского Хри-
стос – Великого Инквизитора, Алеша Карамазов, совершая «литературное воровство», – своего брата
Ивана. Естественно, что Христос прощает Инквизитора, а вместе с ним в очередной раз и все человече-
ство. Это действие естественно потому, что всепрощение и любовь к человеку составляют суть Христа.
Поцелуй, который дарит Божий Сын на прощание старому Инквизитору, как раз и есть свидетельством
этого прощения. Более того, он являет собой понимание и сожаление со стороны Христа.
Ф.М.Достоевский говорит о том, что человек вновь отрекся от Христа, но с помощью своего поцелуя Хри-
стос восстанавливает эту связь. В.Н.Ильин в своем эссе «Об основах Инквизиции – Чеки» по этому поводу
пишет: «Легко показать, что перед лицом инквизиторствующей ортодоксии (любой, в чем бы она ни со-
стояла), как и перед лицом завидующего и завистливого оскудения, ретроградного хода к энтропическому
небытию и пред лицом сциентической мысли главными еретиками оказываются Господь Бог, Творец ми-
ра из ничего, и Сын Его единородный и единосущный Ему, воплощенный Логос, Сотворец и Спаситель ми-
ра, «Им же вся быша». И к этому надо присоединить именование главной «ереси» Бога, Творца и Спаси-
теля мира, – что Его святая воля в том, чтобы никому не погибнуть, но «всем спастись и в разум истины
прийти». Только этим и можно объяснить ужасающе прекрасный, всепобедный и поистине божественный
поцелуй, которым так великолепно и убедительно заканчивается «Легенда о Великом инквизиторе», кото-
рая отнюдь не легенда и не мечта, но самая настоящая, Самим Богом – Великим Еретиком воздвигнутая
Его действительность против разгоряченной человекоубийственной и богоубийственной мечты, злого ма-
рева, жуткого миража, которым страдает погруженный в хаос и безумие «Великий инквизитор». Но ведь
из хаоса и безумия воззван мир к своему прекрасному бытию. Великий Еретик лобызает Великого Инкви-
зитора – и этим убивает его в качестве инквизитора» [1, с.140-141]. Христос уходит, так как мир все еще
принадлежит другому, но уходит с верой в то, что лучше других знает человека. Он верит в человека. Од-
нако верит ли в себя, в свою добродетельность сам человек?
В своей монографии «Этика любви и метафизика своеволия» один из знатоков и исследователей за-
падноевропейской и русской экзистенциальной философии Ю.Н.Давыдов отмечает: «Достоевский … был
прав. Всякое преступление, сколь бы гнусным и бессовестным оно ни было, все-таки нуждается в извест-
ном самооправдании, в том, чтобы в чьих-то глазах – пусть это будут, на худой конец, глаза самого же
преступника, – оно выглядело не как подлость и пакость, а как «жестокая необходимость», «отчаянная
храбрость» или осуществление «высшего права». Факт, свидетельствующий о неотчуждаемости мораль-
ной рефлексии от человеческого сознания, даже если это нагло лгущее самому себе сознание закоренелого
преступника: и здесь порок платит свою дань добродетели, совершая для этого своеобразную операцию
«переоценки всех ценностей», а точнее – переименования всех имен.
Со своей стороны, социология и психология преступности также достаточно убедительно свидетель-
ствуют, что любой бандит и убийца – это человек, отнюдь не пребывающий «вне» или «по ту сторону»
морали вообще. Он также ищет или создает свою «мораль», а обретя ее, цепко за нее держится. Разумеет-
ся, тут совершенно специфическая мораль: мораль преступного мира, преступной группы. Или, если пре-
ступник предпочитает жить и действовать в одиночку, – сконструированная им самим для «внутреннего
употребления» мораль «исключения». У нее есть свои постулаты, свои представления о добре и зле и свои
способы их обоснования, вовсе не лишенные метафизического аспекта, сколь бы варварское выражение
он ни получал на уровне «вербализации». Причем основная особенность «метафизики», лежащей в основе
преступной морали, заключается в том, что она с параноидальной настойчивостью решает одну-
единственную задачу: представить весь мир так, чтобы на его фоне преступление уже как бы и не выгля-
дело преступлением, а преступник – преступником. Тем самым в сознании преступника создается некий
механизм, почти автоматически осуществляющий упомянутое нами переименование имен» [6, с.20].
В этих положениях Ю.Н.Давыдов мы выделяем для себя два ключевых момента. Во-первых, факт
«неотчуждаемости моральной рефлексии от человеческого сознания», факт, который, по-видимому, и за-
ставил Ф.Ницше ввести в свои рассуждения принцип «переоценки ценностей». Человек устроен таким об-
разом, он ориентирован на общество, точнее, на общественное мнение и общественную мораль. По этой
причине, как указывает Ю.Н.Давыдов, порок и «платит свою дань добродетели». Во-вторых, мораль и фи-
лософия, философствование как жизненный принцип, жизненный стиль тесно связаны между собой.
Ю.Н.Давыдов далее пишет: «Здесь мы вновь сталкиваемся лицом к лицу с философией, так как оказыва-
ется, что никакая мораль, в том числе и преступная, не может пользоваться иной метафизикой, кроме той,
что изобретается профессиональными философами … Вопрос состоит лишь в том, какую из множества
конкурирующих друг с другом «метафизик» предпочтет именно преступное сознание, сознание насильни-
ка и убийцы, – какую ассимилирует оно в целях «переоценки ценностей» или «переименования имен», а
какую отвергнет как бесполезную для этих целей либо чуждую и враждебную им» [6, с.20-21].
Остановимся более детально на анализе данных двух моментов. Ю.Н.Давыдов констатирует, что
наиболее подходящей философией для «преступного сознания» является западноевропейский экзистенци-
ализм, ведущий свою родословную от Д. де Сада, А.Шопенгауэра и Ф.Ницше. Как пишет советский фило-
соф, существует «печальная» и «поучительная» история – история «открытия западной философией свое-
го острова Смерти и смертной тоски … » [6, с.25]. Это высказывание Ю.Н.Давыдова, на наш взгляд, до-
стойно особого внимания. Действительно, взяв за основу древний тезис Протагора о том, что «человек –
мера всех вещей», атеистическое крыло западноевропейской экзистенциальной философии предприняло
попытку найти смыслосодержащий стержень жизни в самом человеке. Провозгласив главной жизненной
ценностью свободу, западноевропейский экзистенциализм создал своего героя – человека нового образца,
свободного от уз природы и общества, то есть человека-одиночку, находящегося вне связей и обяза-
тельств. Как отмечает Ж.-П.Сартр, исходным пунктом данного направления является фраза, почерпнутая в
творчестве Ф.М.Достоевского: «если Бога нет, то все дозволено» [6, с.327]. Действительно, если Бога нет,
то отсутствует и некий идеальный нравственный ориентир, что в свою очередь обрекает человека на сво-
боду действий. Утратив веру в Бога, то есть в Высшую Справедливость, человек находит эту опору внутри
самого себя. Теперь для него единственным эталоном выступает личностная система ценностей. Таким
образом, «смерть» Бога имеет для человека два последствия: во-первых, он становится свободным, во-
вторых, ответственным. Именно потому, что человек одинок и в его жизни нет Бога, он вынужден нести
ответственность за каждое свое слово и дело.
Богоутрата в конечном итоге выливается в Смыслоутрату. Предприняв попытку занять место Бога по
принципу «свято место пусто не бывает», человек вдруг обнаружил, что «над ним есть только одна выс-
шая инстанция, одна абсолютная власть – власть Смерти. Вывод ошарашивающий, тем более что он воз-
ник как столь же непредвиденный и неожиданный, сколь и закономерный и даже фатально необходимый,
результат эгоистического самоутверждения и неизбежно вытекающего отсюда самообожествления» [6,
с.27]. Исключительно смерть, точнее, смертная природа не позволили человеку объявить себя Богом, Аб-
солютом. В этих условиях Богом становится Смерть, а жизнь утрачивает всякий смысл.
Однако человек, на наш взгляд, нацелен на поиск смысла жизни. Бессмысленность человеческого бы-
тия также нуждается в оправдании. Констатировав факт Богоутраты и Смыслоутраты, человек тем не ме-
нее пытается найти некий компромисс, некое решение, с помощью которого он сможет оправдать бес-
смысленность своего существования. Как правило, в качестве такого решения выступает эгоцентристско-
гедонистическая позиция. Новым ориентиром в условиях Смыслоутраты становится исключительно соб-
ственное «Я». Такая позиция, в свою очередь, приводит человека к констатации равноценности Добра и
Зла. Этические установки утрачивают здесь актуальность, поскольку обожествление Смерти рождает
лишь единственную ценность, а именно – выгоду для собственного «Я».
Подводя итог, следует заметить, что именно русская философия, русская литература ХІХ – ХХ веков
выводит образ маргинальной личности, четко определяет ее ценностную систему. Если, согласно
Ю.Н.Давыдову, западноевропейский экзистенциализм в лице А.Шопенгауэра и Ф.Ницше открывает в ис-
тории философии, культуры «остров Смерти», то, с нашей точки зрения, именно русская философия, в
первую очередь, Ф.М.Достоевский, открывает «остров Искушения». Более того, речь идет о двойственном
характере и искушения, и искусившихся. Во-первых, человек, будучи «слабым» и «подлым» по сути, ис-
кушается «чудом», «тайной» и «авторитетом», фактически он искушается уютным бытом, отсутствием
свободы и главное – ответственности. Во-вторых, в среде уже однажды искусившихся появляются идео-
логи и, как следствие, «философия Искушения», «философия Греха». Эгоцентризм, приоритет свободы
как базовой ценности, в конечном итоге ее абсолютизация становятся главным жизненным принципом. В
истории философии, литературы, культуры в целом рождается новая ценностная система, новый «герой»,
которого мы определяем как маргинальную личность.
Источники и литература
1. Ильин В.Н. Эссе о русской культуре. – СПб.: Акрополь, 1997. – 464 с.
2. Кононенко Т.В. Экзистенциальный выбор и любовь как аксиологические функции личности: Диссер-
тация канд.филос.наук: 09.00.04.– Донецк, 2000. – 164 с.
3. Вышеславцев Б.П. Этика преображенного Эроса. – М.: Республика, 1994. – 368 с.
4. Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Роман в четырех частях с эпилогом. Ч. 1-2. – М.: Правда, 1981.
– 416 с., ил.
5. Достоевский Ф.М. Подросток. – М.: Художественная литература, 1986.– 568 с.
6. Давыдов Ю.Н. Этика любви и метафизика своеволия: Проблемы нравственной философии. – 2-е изд.,
перераб. и доп. – М.: Мол.гвардия, 1989.– 317 [3] с., ил.
7. Сумерки богов: Перевод. – М.: Политиздат, 1990. – 398 с.
Т.В.Кононенко
Маргинальная личность: к постановке проблемы
В данной статье речь идет о маргинальной личности. Автор разграни-
чивает понятия маргинала и маргинальной личности, основой чего служит
степень осознанности своего выбора, своего статуса, акцентирует проблему
искушения как одну из центральных мировоззренческих проблем.
Ключевые слова: маргинальная личность, искушение, Богоутрата,
смыслоутрата.
Т.В.Кононенко
Маргінальна особистість: до постановки проблеми
В цій статті мова йде про маргінальну особистість. Автор розмежовує
поняття маргінала та маргінальної особистості, підставою для чого служить
ступень усвідомлення свого вибору, свого статусу, акцентує проблему спо-
куси як одну з центральних світоглядних проблем.
Ключові слова: маргінальна особистість, спокуса, Боговтрата, змісто-
втрата.
T.V.Kononenko
Marginal personality: on the problem setting
In this article the problem at issue is the marginal personality. Author dif-
ferentiates notions of marginal and marginal personality on basis of the level of
realization of one’s own choice and status, accentuates the problem of temptation
as one of central world outlook problems.
Key words: marginal personality, temptation, Godloss, meaningloss.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-73864 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T17:26:36Z |
| publishDate | 2004 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Кононенко, Т.В. 2015-01-16T13:38:18Z 2015-01-16T13:38:18Z 2004 Маргинальная личность: к постановке проблемы / Т.В. Кононенко // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 47. — С. 99-103. — Бібліогр.: 7 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/73864 В данной статье речь идет о маргинальной личности. Автор разграничивает понятия маргинала и маргинальной личности, основой чего служит степень осознанности своего выбора, своего статуса, акцентирует проблему искушения как одну из центральных мировоззренческих проблем. В цій статті мова йде про маргінальну особистість. Автор розмежовує поняття маргінала та маргінальної особистості, підставою для чого служить ступень усвідомлення свого вибору, свого статусу, акцентує проблему спокуси як одну з центральних світоглядних проблем. In this article the problem at issue is the marginal personality. Author dif-ferentiates notions of marginal and marginal personality on basis of the level of realization of one’s own choice and status, accentuates the problem of temptation as one of central world outlook problems. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ Маргинальная личность: к постановке проблемы Маргінальна особистість: до постановки проблеми Marginal personality: on the problem setting Article published earlier |
| spellingShingle | Маргинальная личность: к постановке проблемы Кононенко, Т.В. Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ |
| title | Маргинальная личность: к постановке проблемы |
| title_alt | Маргінальна особистість: до постановки проблеми Marginal personality: on the problem setting |
| title_full | Маргинальная личность: к постановке проблемы |
| title_fullStr | Маргинальная личность: к постановке проблемы |
| title_full_unstemmed | Маргинальная личность: к постановке проблемы |
| title_short | Маргинальная личность: к постановке проблемы |
| title_sort | маргинальная личность: к постановке проблемы |
| topic | Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet | Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/73864 |
| work_keys_str_mv | AT kononenkotv marginalʹnaâličnostʹkpostanovkeproblemy AT kononenkotv margínalʹnaosobistístʹdopostanovkiproblemi AT kononenkotv marginalpersonalityontheproblemsetting |