Деривационные отношения между фразеологизмом и словом
В статье исследуется процесс семантической конденсации во фразеологии, проявляющийся в вычленении глагольного, субстантивного или адъективного компонента из состава устойчивого словосочетания. У статті досліджується процес семантичної конденсації во фразеології, який проявляється у вичленуванні дієс...
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2003 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2003
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/74171 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Деривационные отношения между фразеологизмом и словом / А.В. Петров // Культура народов Причерноморья. — 2003. — № 37. — С. 164-169. — Бібліогр.: 8 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859955918665416704 |
|---|---|
| author | Петров, А.В. |
| author_facet | Петров, А.В. |
| citation_txt | Деривационные отношения между фразеологизмом и словом / А.В. Петров // Культура народов Причерноморья. — 2003. — № 37. — С. 164-169. — Бібліогр.: 8 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | В статье исследуется процесс семантической конденсации во фразеологии, проявляющийся в вычленении глагольного, субстантивного или адъективного компонента из состава устойчивого словосочетания.
У статті досліджується процес семантичної конденсації во фразеології, який проявляється у вичленуванні дієслівного, субстантивного та ад’єктивного компонента з складу стійкого словосполучення.
The article deals with the semantic condensation in fraseology, which is realised in exclusion of verbal, substantical and adjectivical component from of a steady combination.
|
| first_indexed | 2025-12-07T16:19:33Z |
| format | Article |
| fulltext |
ДЕРИВАЦИОННЫЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ФРАЗЕОЛОГИЗМОМ И СЛОВОМ
А. В. Петров
Таврический национальный университет им. В. И. Вернадского
В статье исследуется процесс семантической конденсации во фразеологии, проявляющийся
в вычленении глагольного, субстантивного или адъективного компонента из состава устойчивого
словосочетания.
Ключевые слова: семантическая конденсация, отфразеологическая деривация, вычленение
компонента
У статті досліджується процес семантичної конденсації во фразеології, який проявляється
у вичленуванні дієслівного, субстантивного та ад’єктивного компонента з складу стійкого
словосполучення.
Ключові слова: семантична конденсація, відфраземна деривація, вичленування компоненту
The article deals with the semantic condensation in fraseology, which is realised in exclusion of
verbal, substantical and adjectivical component from of a steady combination
Key words: semantic condensation, exclusion of a component, fraseological derivation
Лингвисты давно отметили, что устойчивые сочетания оказывают влияние на появление новых слов и
значений. За последнее время возросло внимание ученых к этому явлению (см. работы А.В. Исаченко, Н.А.
Янко-Триницкой, В.М. Никитевича, В.В. Лопатина, В.Н. Виноградовой, А.Н. Корнева, Л.И. Осиповой, М.Ф.
Тузовой и др.). Тенденция к экономии языковых средств выражения определяется различными терминами,
например: «универбация», «семантическая компрессия», «семантическая конденсация», «включение» и др.
В работе мы используем термин «семантическая конденсация». Конденсация относится к лексико-
семантическому явлению, обусловленному синтагматически. На огромное значение для языка процесса
«сгущения мысли» обращали внимание еще Ф. И. Буслаев и А. А. Потебня.
Семантическая конденсация наблюдается и во фразеологии (см. исследования Н.М. Шанского, М.А.
Алексеенко, Н.Ф. Алефиренко, А.М. Бушуя, В.М. Мокиенко, Р.Н. Попова, Т.П. Белоусовой, М.Б.
Ташлыковой, Г.А. Селиванова, Е.В. Сенько, В.К. Янцена и др.). Некоторые лингвисты, изучающие вопросы
отфразеологического словообразования, считают, что собственно фразеологическим способом является
эллипсис, при котором компонент фраземы принимает на себя значение всего оборота или приобретает
значение, которого не имеет в составе фраземы [1; 2]. Это явление получило также название «регенерация»
[2].
Характерной чертой, служащей основанием для сравнения этого процесса в лексике и фразеологии,
является то, что семантическая конденсация протекают на основе или на фоне устойчивых сочетаний
разного рода. Не случайно языковой материал, исследуемый в работах по отфразеологической деривации, с
одной стороны, и по семантической конденсации, с другой – сходен. В пользу этого свидетельствует и
следующая аналогия. Известно, что наиболее продуктивным аффиксом при семантической конденсации
является суффикс
-ка, например: грунтовая дорога – грунтовка, узкоколейная дорога – узкоколейка и др. При
аффиксальном словообразовании на основе фраземы «утрачиваемый компонент весьма обще «кодируется»
в форманте… Нельзя не отметить возможность развития у аффиксов чего-то похожего на функциональную
специфику, хотя она проявляется в рамках общесловообразовательного функционирования форманта. Таким
формантом может быть, например, суффикс -СЯ. Известно, что он активно используется при
имплицировании фразеологизма в слово: сматывать удочки – сматываться; морщить лоб – морщиться»
[3, с. 113]. Функцию, специфичную для процесса имплицирования компонентного состава фраземы, могут
выполнять и другие глагольные аффиксы – суффиксы -и- и -нича-. Речь идет о глаголах, возникших на
основе субстантивной части фраземы при помощи суффиксального или суффиксально-префиксального
способа образования: тянуть канитель – канителить, точить лясы – лясничать, драть глотку –
глотничать, продрать с песочком – пропесочить, перемывать кости – костить и др. В эту же группу
входят и лексические единицы, образованные на основе архаичных именных компонентов фразеологизма,
типа балясить, турусить. Как отмечает М. Б. Ташлыкова, этот фактор оказывается решающим в
определении мотивационных отношений дериватов [4]. Аналогичную точку зрения разделяют и другие
исследователи [5]. На наш взгляд, нельзя сводить особенности мотивационных отношений рассматриваемых
производных только к экзотичности одного из компонентов фразеологизма, поскольку дериваты образуются
по продуктивной языковой модели.
Цель статьи – исследовать один из аспектов семантической конденсации во фразеологических оборотах
различных типов, связанный с вычленением отдельного компонента и превращением его в отдельную
лексему – отфразеологический дериват.
Признавая отфразеологическими дериваты, семантически адекватные устойчивым словосочетаниям и
формально совпадающие с одним из их компонентов, лингвисты подразделяют их на изоморфные
образования (не имеющие формального и формально-семантического соответствия среди существующих
слов), омонимы и лексико-семантические варианты. Фактический материал свидетельствует о
незначительном удельном весе изоморфных производных в системе отфразеологических дериватов.
Поэтому основное внимание в статье мы сосредоточим на омонимичных образованиях. Изоморфные
лексемы появляются в результате вычленения того или иного компонента из состава именных или
глагольных фразем: морочить голову кому «намеренно вводить в заблуждение, дурачить кого-л.» –
морочить; распекать на обе корки «делать строгий выговор, бранить» – распекать; хватила кондрашка
«кто-л. внезапно разбит параличом, кто-л. скоропостижно скончался» – кондрашка «об апоплексиченском
ударе, параличе»; нести околесицу «говорить вздор, бессмыслицу» – околесица «бессмыслица, вздор»;
точить лясы «заниматься пустыми разговорами, болтать пустяки» – лясы и др.
Вычленение глагольного компонента
(модель фраземы: «глагол + имя существительное»)
Вычленение глагольного компонента некоторые лингвисты называют наиболее простым явлением, так
как здесь наблюдается полное единство категориального значения всей производящей единицы –
фразеологизма, грамматически и семантически опорного компонента (глагола) и производного. Однако в
данном случае не всегда ясным оказывается направление деривации – от фраземы к слову или от слова к
фраземе [4; 6].
1. Вычленившийся глагольный компонент приобретает статус слова, которое является омонимичным
другим существующим в языке единицам. Ср: настрять в зубах «предельно надоесть, наскучить кому-л.» –
настрять: «В праздничном номере ''Известий'' его («Самородок») и напечатали, – напечатали с бесстыжей
''простотой'', без всякого даже восклицательного знака, ну будто рассказы из лагерной жизни сорок лет уже
печатаются в наших газетах и настряли всем» (Солженицын, Бодался теленок с дубом);
мозолить/намозолить глаза кому «предельно надоедать, досаждать своим присутствием» – намозолить:
«Полгода живет Павлуша в рыбацкой артели, и полгода с берега в Избишино, из Избишина на берег бегает –
всем намозолил» (Савеличев, Переборы); заложить за галстук «выпить спиртного» – заложить: «Нипочем
бы Тюкин не стал читать (для политучебы) с субботы, мало надеясь запомнить, но в воскресенье после его
дежурства намечали они с сестриным мужем крепко заложить, в понедельник утром с опохмелу эта мура
тем более в голову не полезет» (Солженицын, В круге первом); городить ахинею «говорить вздор,
бессмыслицу» – городить и др. В приведенных примерах значения отфразеологических производных
омонимичны соответственно другим известным в языке значениям: настрять «застрять в чем-л. в каком-л.
количестве»; намозолить «натереть мозоли долгой ходьбой или работой»; заложить «поместить что-
нибудь, обычно подо что-л., позади чего-л.»; городить «ставить забор, ограду».
Зачастую отфразеологические дериваты-омонимы объединяются с другими значениями в толковых
словарях в границах одного многозначного слова. Ср.: Ломать 1. Сгибая, перегибая или ударяя с силой,
разделять на части, куски. 2. Прост. Калечить, увечить. 3. Добывать, разбивая, разламывая каким-л.
орудием. 6. Перен. Разг. Вызывать болезненное ощущение ломоты. 7. Без доп. Прост. Работать трудно и
много на кого-л.; Спустить 1. Переместить вниз что-л. расположенное наверху или на поверхности чего-л.
2. Направить, переслать нижестоящим организациям. 7. Сделать ниже, уменьшить. 8. Дать в чем-л.
послабление, оказать поблажку, простить какой-л. проступок.
Как правило, значения отфразеологических производных подаются в словарных статьях последними;
они менее связаны с предыдущими ЛСВ, но сохраняют тесную связь с соответствующими фраземами:
ломать горб (или спину, хребет) «изнурять себя тяжелой работой»; спускать/спустить с рук кому
«оставлять безнаказанным что-л., не взыскивать строго с кого-л. за что-л.».
В этой подгруппе, считает М. Б. Ташлыкова, сложнее определить направление деривации. «Например,
для глагола перегнуть словарь отмечает следующие значения: 1) согнуть под углом вдвое; 2) погнуть
чрезмерно; 3) допустить перегиб. Как кажется, появление третьего значения, совпадающего со значением
ФЕ перегнуть палку, может быть в равной мере возведено к явлениям семантической и отфразеологической
деривации, а если учесть критерий простоты, – скорее к первому, чем ко второму» [4, с. 253].
Такой подход к определению направления деривации нам представляется не совсем точным. В данном
случае необходимо исходить из того, имеет ли значение общие семантические признаки с другими ЛСВ или
нет. Если общих сем между значениями нет, то деривационные отношения имеют направление от
фразеологизма к слову.
2. Вычленившийся из состава фраземы компонент имеет общие семы с другими значениями, в которых
слово употребляется в языке. В данном случае деривационные отношения имеют направление от слова к
фраземе. Наблюдается явление фразообразования за счет развития у слова новых переносных значений.
Так, переносное значение у глагола клевать появилось на базе сем «то опускать, то поднимать клюв»
прямого значения «есть, хватая пищу клювом (о птицах)». Движение головы у человека во время дремоты
ассоциируется с физическим движением клюва птиц. Фразема клевать носом образовалась на базе глагола
клевать в процессе формирования у него переносного значения:
клевать (зерно) – клевать «то опускать, то поднимать голову (о дремлющих сидя или стоя)» – клевать
носом. Ср. аналогично: зажать/зажимать (деталь в тиски) – зажать/зажимать «подчинить своей воле,
подавить» – зажимать в кулак; вилять (дорожка виляет по полю) – вилять «уклоняться от прямого ответа»
– вилять хвостом; жевать (сено) – жевать «долго и нудно обсуждать, разбирать одно и то же» – жевать
жвачку и жевать мочалку; молоть (рожь) – молоть (несуразное) «говорить что-л. вздорное, болтать» –
молоть языком; связать (преступника) – связать (словом) «лишить возможности действовать свободно,
стеснить какими-л. условиями, обязательствами» –связывать/связать руки и др.
Вычленение субстантивного компонента
(модель фраземы: «глагол + имя существительное»)
1. Вычленившийся именной компонент приобретает статус слова, которое является омонимичным
другим существующим в языке единицам. Ср.: тянуть лямку «заниматься тяжелым, однообразным делом» –
лямка «о долгой, однообразной работе» и лямка «широкий ремень из кожи или прочной ткани,
перекидываемый через плечо для тяги или переноски грузов»; накатать телегу – телега «письмо,
направленное в официальное учреждение с намерением очернить кого-, что-л. (в разг. речи) и телега;
подпускать (разводить) турусы (на колесах) – турусы «нелепость, вздор» и турусы «осадные башни для
взятия крепостей»; изобретать/изобрести велосипед «ирон. Обнаруживать, создавать заново что-л. давно
открытое, общеизвестное» – велосипед «что-л. давно открытое, общеизвестное» и велосипед «двухколесная
или трехколесная машина для езды, приводимая в движение ногами»; попасть в переплет – переплет
«сложное стечение жизненных обстоятельств; затруднительное положение» и переплет «то же, что
переплетение (во 2 знач.)». «Вся его жизнь была лямкой добросовестного морского служаки, который даже и
в прежние суровые времена отличался добротой» (Станюкович, Два моряка); «Балакин времени не терял. Он
сочинил и прислал в горком «телегу». Самыми черными красками обрисовал хулиганское поведение…
Легошиной» (Е.Воробьев, Крыша над головой); « – Да и напевай ей на ухо турусы сладкие» (Гоголь,
Женитьба).
В лингвистике изучены различные виды вторичного фразообразования.А.Ф. Журавлев, например,
выделяет фразопреобразование и дезаббревиацию. Так, субститутивное фразопреобразование заключается в
а) суффиксальном варьировании одного из компонентов устойчивого словосочетания без изменения его
семантики, б) в замене одного из компонентов синонимом или словом одной тематической группы [7].
Наибольший интерес для нас представляет субститутивное фразопреобразование второго типа, поскольку
заменяющий компонент, освоившись в составе фраземы, способен вычлениться из нее, вобрав в себя
семантику устойчивого словосочетания. Таким путем в языке появляются окказиональные
отфразеологические дериваты. Ср.: вешать лапшу на уши – вешать макаронные
изделия/вермишель/спагетти на уши – макаронные изделия, лапша, вермишель, спагетти: « – Этот рэкет…
Развели спортсменов, зачем их столько для страны! – Ты нам спагетти на уши не вешай, – усмехнулся
благодушный пахан... » (Гергеев, Новые властелины).
В романе С. Есина «Временитель» развертывается словесный поединок между двумя действующими
лицами; описываемая ситуация вызывает реминисценцию с фраземой вешать лапшу на уши, поскольку в
тексте самостоятельно употребляется вычленившийся ее компонент лапша: «Довольно жалкая картина.
Шеф весь в макаронных изделиях, даже стол завален, как улица снегом, вермишелью, вязкий ком спагетти
свешивается с настольной лампы. Не переборщил?.. – Так значит, Веня, по-твоему, положение
безвыходное? – сказал Пылаев, руки у него дрожали, за пуговицу на рукаве пиджака зацепилась плоская
домашняя лапшинка, – положение с романом безнадежное?.. Крыло вечности прошелестело над столом,
заваленном лапшой». Фрагмент текста интересен тем, что в нем, наряду с отфразеологическим дериватом,
используются его синонимы вермишель и спагетти, которые определили преобразование устойчивого
словосочетания вешать лапшу на уши. Слова одной тематической группы лапша, вермишель, спагетти,
будучи компонентами фраземы и вычленившись из ее состава, становятся синонимами. Родовое
наименование макаронные изделия, пройдя стадию компонента в границах фраземы, в результате
синонимизируется с единицами, которые до вхождения во фразему представляли собой видовые
наименования. Таким образом в языке действует один из не описанных ранее механизмов формирования
синонимов.
2. Вычленившийся из состава фраземы компонент имеет общие семы с другими значениями, в которых
слово употребляется в языке. Слово и фразеологизм, с одним из компонентов которого оно совпадает по
звучанию, объединяет значение, которое воспринимается как производное, переносное на фоне другого
основного значения данного слова [6].
Например, переносное значение лексемы шпилька «язвительное замечание» сформировалось на базе
прямого значения «длинная булавка с головкой для прикалывания дамских шляп»; слово в переносном
значении вошло в качестве компонента фраземы подпускать шпильки «делать язвительные замечания».
Аналогично: бирюльки «набор мельчайших металлических или деревянных вещичек, употребляемых для
особой игры» – «пустяки, дело, не заслуживающие серьезного внимания» – играть в бирюльки «заниматься
пустяками».
Переносное значение у лексемы агнец «о кротком, послушном человеке» возникло на основе прямого
значения «ягненок»; по этой же модели «животное – характеристика человека» сформировалось переносное
значение у слова ягненок.Таким образом, развитие семантики у слова агнец не связано с фраземами бедный
агнец, непорочный агнец. Подобные случаи В.К. Янцен предлагает рассматривать «как пример лексико-
фразеологического варьирования слова, когда оно не утрачивает до конца понятийной соотнесенности в
составе фразеологизма благодаря развитию у него на основе прямого значения переносного. Это явление
необходимо отграничивать от явления регенерации, так как новых слов здесь не образуется» [6, с. 58].
Вычленение адъективного компонента
(модель фраземы: «прилагательное + существительное»)
Исследователи отмечают, что у глагольно-именных фразеологизмов «выбор» компонента,
конденсирующего семантику фраземы, свободнее, чем у именных фразеологизмов типа «прилагательное +
существительное». Возможность/невозможность семантического сжатия фразеологизма определяется
особенностями лексико-грамматической структуры устойчивого сочетания, а также потенциальными
лексико-семантическими способностями слова-компонента, вбирающего в себя значение всего
фразеологизма. «Трудно представить семантическое сжатие в данный момент таких фразеологизмов, как:
синий чулок, тертый калач, сума переметная, гроб поваленный, развесистая клюква и др.» [8, с. 240-241]. В
именных фраземах типа «прилагательное + существительное» грамматически зависимым компонентом
нередко является краткое притяжательное прилагательное с суффиксами -ин- и -ов-: авгиевы конюшни,
ариаднина нить, геркулесовы столпы, дамоклов меч, демьянова уха, филькина грамота, тришкин кафтан,
панургово стадо, буриданов осел, валаамова ослица, прокрустово ложе и т.д. Вычленение адъективного
компонента из состава фразем данной модели не отмечается, поскольку подобным прилагательным не
свойственно развивать переносные значения. И все же из данной группы выделяются некоторые фраземы.
Так, в художественной речи зафиксированы случаи вычленения зависимого компонента-прилагательного из
состава фраземы прокрустово ложе «то, что является мерилом для чего-л., к чему насильственно подгоняют
или приспосабливают что-л.»: «Радаков получил койку-''люкс''. Она самая верхняя, в третьем ярусе, а
потому, поскольку не мешает проходу, нормальной длины. Остальные две, расположенные ниже,
укороченные – ложе идеальное для прокрустовых целей» (Ажажа, «Северянка» уходит в океан); «Лепесток
искусственного цветка клали в углубление и шариком как бы расширяли его в деревянной полусфере,
заставляя выгнуться и прочно принять округлость будущего цветка. Боже мой! Если бы в эту прокрустову
давилку попал лепесток живого мака, живой розы!» (Агапов, Зося). Вычленившись из фраземы,
«освободившись» от определяющего компонента-существительного, адъектив изменяет свои лексико-
грамматические характеристики, получает способность сочетаться с другими именами, выполнять иную
синтаксическую функцию – функцию согласованного определения.
В стихотворении А. Вознесенского «Эскиз поэмы» употребляется окказиональное наречие дамоклово,
образованное на базе адъективного компонента фраземы дамоклов меч.
Обращает на себя внимание тот факт, что имя прилагательное – отфразеологический дериват не
субстантивируется. Приведем примеры узуальных производных: краеугольный «очень важный,
существенный» – краеугольный камень «основа, важнейшая, существеннейшая часть чего-л.»; стреляный
«бывалый, опытный, ко всему привыкший» – стреляный воробей «об опытном, бывалом человеке»;
обстрелянный «ко всему привыкший; закаленный, бывалый» – обстрелянная птица «о человеке бывалом,
видавшем виды»; тертый «бывалый, опытный, много видевший и испытавший (о человеке)» – тертый
калач «об опытном, видавшем виды человеке»; тронутый «имеющий странности, несколько ненормальный
психически» – тронутый умом, тронутый в уме «имеющий странности, несколько ненормальный
психически». Фраземы тронутый умом, тронутый в уме мотивированы устойчивыми единицами
тронуться в уме, тронуться умом и отличаются от последних только общеграмматическим значением. В
толковых словарях в качестве одного из значений глагола тронуться отмечается значение близкое к
фраземам тронуться в уме, тронуться умом: «А на дворе, по словам Натальи, объясняли слабоумие деда
иначе: тем, что тронулся Петр Кириллыч от любовной тоски после смерти красавицы-бабушки» (Бунин,
Суходол). Поэтому возможно и другое направление деривации: тронуться в уме, тронуться умом –
тронуться – тронутый.
Это довольно редкий случай, когда причастная форма фраземы закрепляется в языке в качестве
самостоятельной словарной единицы.
Наблюдается тенденция к вычленению адъективов из состава фразем потемкинская деревня «введение
в заблуждение, обман»; мыльный пузырь «то, что на поверку оказывается неустойчивым, эфемерным, легко
разрушающимся»; болевая точка «о чем-л. актуальном, злободневном, вызывающем тревогу,
беспокойство» и др. Ср.: «После многих по достоинству канувших в Лету ''пейзанских'' потемкинских
фильмов, романов и стихов о деревне, слава богу, появилась настоящая хорошая сельская проза...»
(Евтушенко, Теплые тени); «Союзу художников будет стыдно устраивать впредь уныло-парадные
экспозиции из… казенных портретиков, «мыльных» по живописи и скудных по фантазии» (НРЛ-88).
Направление деривации может осуществляться и в противоположном направлении – от слова к
фраземе. Так, устойчивое сочетание тарабарская грамота развило два значения: 1. Одна из систем
тайнописи, применявшаяся в южнославянских и древнерусских рукописях, а также использовавшаяся
старообрядцами. 2. Перен. Что-л. непонятное.
Лексическая единица тарабарский имеет сходные значения, причем переносное значение явно
выводится из прямого, что свидетельствует не в пользу его фразеологического происхождения: 1. Устар.
Тайнописный, криптографический. 2. Перен. Разг. Непонятный из-за усложненности, неясности выражения
(о языке, слоге). Во фраземе переносное значение адъектива расширяется.
Сопоставляя семантическую структуру фразем тепличное растение, тепличный цветок кто «о
хрупком, изнеженном человеке, не приспособленном к жизни (в результате условий воспитания и быта)» и
лексемы тепличный, приходим к аналогичному выводу о нефразеологической природе переносного
значения в адъективе: тепличные культуры «разводимые в теплице» – тепличное создание «оберегаемое от
столкновений с жизнью, действительностью».
При реализации семантического сжатия именных фразеологизмов типа “прилагательное +
существительное” смысловое содержание фраземы может сосредотачиваться в грамматически опорном
слове – в существительном: вавилонское столпотворение – столпотворение, золотой телец – телец, святая
простота – простота и др. Некоторые исследователи абсолютизируют действие этого процесса, не
учитывая возможность появления переносного значения в результате семантической деривации [8].
Например, переносные значения в лексемах каланча «о человеке очень высокого роста», чучело «о
неряшливо, нелепо одетом или грязном человеке», верста «о человеке очень высокого роста» естественно
считать выводимыми соответственно из значений «дозорная вышка пожарной части», «подобие
человеческой фигуры, выставляемое на полях, огородах для отпугивания птиц» и «верстовой столб», а не из
фразем каланча пожарная, чучело гороховое, коломенская верста.
Включение определяющего в определяемое наблюдается и в кругу составных наименований, что
свидетельствует о едином процессе семантической конденсации на лексическом и фразеологическом
уровнях: классная доска – доска, музыкальный инструмент – инструмент 2, воздушный (или
аэрологический) змей – змей 4, фотографическая карточка – карточка, железнодорожные пути – пути и
др.
Фактический материал свидетельствует о том, что вычленение имени прилагательного, как правило,
осложняется суффиксацией: звездная болезнь – звездный – звездность «повышенное самомнение,
высокомерное поведение лица, пользующегося большой известностью, популярностью»; закадычный друг –
закадычный – закадычник; кромешный мрак – кромешный – кромешность.
В заключение отметим, что при образовании фразеологизма происходит ослабление семантического
наполнения его составляющих. Процесс десемантизации обусловливает конденсацию всего фразеологизма в
одном из его компонентов – глагольном, субстантивном и адъективном. Естественно, что при этом
деривационные отношения имеют направленность от фразеологизма к слову и могут опираться на
словообразовательные средства. Этот аспект деривационного взаимодействия между фразеологизмом и
словом может стать предметом самостоятельного исследования.
Литература:
1. Изотов В. П. Уровневая организация способов словообразования. – Орел, 1996. – 29 с.
2. Янцен В. К. Регенерация как способ образования новых слов на базе фразеологизмов // Словообразование и
номинативная деривация в славянских зыках. – Ч. 1. – Гродно, 1982. – С. 159-160.
3. Мокиенко В. М. Славянская фразеология. – М.: Высшая школа, 1989. – 287 с.
4. Ташлыкова М. Б. Словообразующие возможности фразеологизмов // Семантические вопросы словообразования.
Производящее слово. – Томск: Изд-во Томского ун-та, 1991. – С. 253 -272.
5. Белоусова Т. П. Фразеологическая деривация в совренменном русском языке (лексические производные): Автореф.
дис.... канд. филол. наук. – Киев, 1992. – 17 с.
6. Янцен В. К. О деривационных связях между фразеологизмом и словом // Лексика и фразеология русского языка (К
проблеме лексико-фразеологического варьирования). – Фрунзе, 1983. – С. 520-60.
7. Журавлев А. Ф. Технические возможности русского языка в области предметной номинации // Способы номинации в
современном русском языке. – М.: Наука, 1982. – С. 45-109.
8. Семенова Т. Н. К вопросу о явлении семантического сжатия во фразеологии // Вопросы семантики фразеологических
единиц. – Ч. 1. – Новгород: ЛГПИ, 1971. – С. 239-244.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-74171 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T16:19:33Z |
| publishDate | 2003 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Петров, А.В. 2015-01-19T12:30:22Z 2015-01-19T12:30:22Z 2003 Деривационные отношения между фразеологизмом и словом / А.В. Петров // Культура народов Причерноморья. — 2003. — № 37. — С. 164-169. — Бібліогр.: 8 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/74171 В статье исследуется процесс семантической конденсации во фразеологии, проявляющийся в вычленении глагольного, субстантивного или адъективного компонента из состава устойчивого словосочетания. У статті досліджується процес семантичної конденсації во фразеології, який проявляється у вичленуванні дієслівного, субстантивного та ад’єктивного компонента з складу стійкого словосполучення. The article deals with the semantic condensation in fraseology, which is realised in exclusion of verbal, substantical and adjectivical component from of a steady combination. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Функциональное описание языковых единиц Деривационные отношения между фразеологизмом и словом Article published earlier |
| spellingShingle | Деривационные отношения между фразеологизмом и словом Петров, А.В. Функциональное описание языковых единиц |
| title | Деривационные отношения между фразеологизмом и словом |
| title_full | Деривационные отношения между фразеологизмом и словом |
| title_fullStr | Деривационные отношения между фразеологизмом и словом |
| title_full_unstemmed | Деривационные отношения между фразеологизмом и словом |
| title_short | Деривационные отношения между фразеологизмом и словом |
| title_sort | деривационные отношения между фразеологизмом и словом |
| topic | Функциональное описание языковых единиц |
| topic_facet | Функциональное описание языковых единиц |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/74171 |
| work_keys_str_mv | AT petrovav derivacionnyeotnošeniâmeždufrazeologizmomislovom |