Приложение 1. Леводемократические организации в Афганистане: история возникновения и деятельности
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2003 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2003
|
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/75006 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Приложение 1. Леводемократические организации в Афганистане: история возникновения и деятельности / М.Ф. Слинкин // Культура народов Причерноморья. — 2003. — № 41. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859748215696392192 |
|---|---|
| author | Слинкин, М.Ф. |
| author_facet | Слинкин, М.Ф. |
| citation_txt | Приложение 1. Леводемократические организации в Афганистане: история возникновения и деятельности / М.Ф. Слинкин // Культура народов Причерноморья. — 2003. — № 41. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| first_indexed | 2025-12-01T22:46:46Z |
| format | Article |
| fulltext |
Приложение 1
Леводемократические организации в Афганистане:
история возникновения и деятельности
В первые десятилетия после окончания Второй мировой войны, когда во многих
азиатских странах общественно-политическая жизнь характеризовалась небывалой
активностью широких народных масс и грандиозным размахом революционной,
национально-освободительной борьбы, Афганистан, казалось, все еще оставался в стороне
от этих процессов и представлялся многим неким оазисом внутриполитической
стабильности. Имевшие место в то время выступления идейно и организационно еще не
оформленной демократической оппозиции не могли, конечно, составить какую-либо
серьезную угрозу правящему монархическому режиму.
Однако такое положение стало коренным образом меняться в 60-x годах XX в.
Знаменательным событием этого времени, свидетельствовавшем о появлении на арене
общественно-политической борьбы качественно новой для этой страны силы, явилось
создание 1 января 1965 г. Народно–демократической партии Афганистана. Она
провозгласила своими лозунгами борьбу за преобразование афганского общества на
демократических началах и социальный прогресс. Ее ядром и социальной базой стала
передовая часть наиболее активных средних слоев города и деревни, прежде всего из
числа демократически настроенной интеллигенции и студенчества.
В процессе своего становления и развития в силу ряда объективных и
субъективных причин Народно-демократической партии Афганистана, однако, не удалось
сплотить в рамках единой политической организации многих приверженцев
леводемократических взглядов и, более того, избежать неоднократных расколов в своих
собственных рядах. Все это привело к появлению и функционированию в Афганистане
нескольких самостоятельных левых организаций и группировок, действовавших
параллельно с НДПА в период, как до, так и после Апрельской революции 1978 года.
Леводемократическое движение в Афганистане, с точки зрения истории, довольно
молодое и насчитывает всего лишь несколько десятков лет. Но и за этот
непродолжительный срок оно прошло весьма сложный, противоречивый, a порой и
драматический путь. С момента своего появления его участники испытали на себе
воздействие всего арсенала средств и форм давления, интриг, шантажа, преследований и
дискредитации со стороны правящих монархических кругов и правых политических сил.
Вместе с тем леводемократические организации и группировки не избежали на различных
этапах борьбы и своих внутренних слабостей и пороков, явившихся прямым следствием
общей экономической отсталости страны, неразвитости и пестроты социально–классовой
структуры общества, мелкобуржуазного состава представителей леводемократического
движения, их слабой теоретической и политической подготовки, отсутствия достаточного
опыта общественно–политической борьбы, сильного влияния в обществе племенных,
клановых, семейно–родственных, религиозных, националистических, местнических и
других предрассудков и традиций [1].
В целом для позиций и политической практики леводемократических организаций
и группировок в Афганистане были особенно характерны соперничество и
противоборство с НДПА, принимавшие иногда острые формы, что, естественно, не могло
не сужать и ослаблять общий фронт революционно-демократических сил, прежде всего в
послереволюционный период, в условиях, когда Запад и консервативные режимы региона,
развернули широкомасштабную необъявленную войну против афганского народа. Надо
отдать должное и НДПА, и леводемократическим организациям в том, что они, особенно
начиная с 80-х годов, не оставляли попыток преодолеть свои разногласия и достичь
организационного единства в борьбе за общие цели. И эти усилия, в конце концов,
принесли свои плоды: только в 1986–1987 годах, к примеру, в НДПА влились три
леводемократические организации – Революционное общество трудящихся Афганистана
(РОбТА), Авангардная организация трудящихся Афганистана (АОТА) и Авангардная
организация рабочих Афганистана (АОРА), а две другие организации – Революционная
организация трудящихся Афганистана (РОТА) и Организация трудящихся Афганистана
(ОТА) – подписали с НДПА протоколы о сотрудничестве [2].
К сожалению, в прошлом деятельность этих и других леводемократических
организаций в Афганистане не получала специального и достаточно полного освещения в
публикациях по афганской проблематике, если не считать ряда общих работ, [3] в
которых по данному вопросу приводятся некоторые, подчас, на мой взгляд, весьма
спорные, оценки и выводы. Все это, видимо, можно объяснить как скудостью имевшихся
в распоряжении исследователей достоверных и надежных источников и материалов по
указанной проблеме, так и влиянием определенных конъюнктурных соображений.
В настоящем исследовании делается попытка восполнить в какой-то степени этот
пробел и дать на основе документальных материалов характеристику различных аспектов
деятельности леводемократических организаций в Афганистане, их возникновения и
структуры, идейных позиций и подходов к решению проблем развития страны, их
отношений с НДПА и другими общественно–политическими силами.
Авангардная организация молодых рабочих Афганистана (АОМРА)
Возникновение этой организации, как, впрочем, и ряда других
леводемократических организаций страны, было следствием обострения противоречий и
борьбы внутри НДПА, которые особенно усилились в связи с запрещением
монархическими властями газеты «Хальк» в мае 1966 года. В основе этих противоречий
лежали расхождения тактического и личного характера среди руководства партии. Через
год (в мае 1967 года) НДПА раскололась на две фракции – «Хальк» во главе с Hyp
Мухаммадом Тараки и «Парчам» во главе с Бабраком Кармалем. Из числа членов ЦК
НДПА, избранных на 1 Учредительном съезде партии, к Н.М. Тараки примкнули Салех
Мухаммад Зерай и Тахер Бадахши, а к Б.Кармалю – Гулям Дастагир Панджшери,
Шахрулла Шахпар и Султан Али Кештманд.
Указанный раскол в НДПА фактически положил начало длительному периоду
появления и функционирования параллельно с НДПА и ее фракциями нескольких левых
демократических организаций и группировок. Следует заметить, что все они возникли при
участии и под руководством бывших активистов НДПА, как правило, принадлежавших к
числу членов ее ЦК первого состава. Первой из них была организация «Трудовой народ»
(«Халк-е каргар»), созданная в 1969 году отколовшейся от фракции Парчам группой в
составе Г.Д.Панджшери, Ш.Шахпара, Абдул Хакима Шараи (Джаузджани), Захира
Ашуба, Суфи Мухаммада Шена и др. Но уже в конце 1970 г. часть ее членов, в их числе
Г.Д. Панджшери, Ш.Шахпар и А.Х. Шараи, порвала с организацией и примкнула к крылу
Хальк [4]. Оставшаяся часть «Трудового народа» объявила в 1975 г. о создании
организации под названием «Молодые коммунисты». Ее фактическим руководителем стал
С.М.Шена.
Осенью 1979 года, после захвата Х. Амином высших партийных и государственных
постов и убийства Н.М. Тараки, организация «Молодых коммунистов» объединилась с
«Группой труда» («Горух–е кар»), [5] приняв название последней [6]. Однако это
объединение во многом оставалось формальным: члены каждой из указанных групп
продолжали тяготеть к своим прежним центрам руководства и придерживались в
принципе своих собственных оценок и подходов о месте и роли организации в решении
проблем общественно–политического развития страны. И вскоре, после устранения от
власти клики X. Амина, эти различия и расхождения обнаружились со воей очевидностью.
Прежде всего это казалось отношений с НДПА и вопросов установления практического
единства демократических сил страны. Бывшие члены «Группы труда» во главе о
Амануллой Остоваром, сознавая общую ответственность за защиту завоеваний революции
в условиях активизации подрывных действий внутренней вооруженной оппозиции,
установили контакты с НДПА и в 1980 году вошли в ее состав.
Между тем сторонники С.М.Шена по прежней группировке «Молодых
коммунистов», хотя и признавали на словах необходимость единства в борьбе против
вооруженной оппозиции, на деле категорически отвергли все предложения о вхождении в
НДПА, мотивируя его тем, что последняя будто бы представляет собой «уклонистскую»
организацию и в связи с этим деятельность в ее рядах является-де недопустимой.
Отказавшись от объединения и сотрудничества с НДПА, они продолжали свою
деятельность на положении подпольной группировки, которую с осени 1980 года стали
называть Авангардной организацией молодых рабочих Афганистана (АОМРА). Следует
заметить, что представители этой организации в своих публикациях обычно относят
начало ее существования к 1967 году, т.е. ко времени раскола НДПА, и заявляют, что
АОМРА является преемницей последовательно «Трудового народа» (с конца 60-х гг.),
«Молодых коммунистов» (1975–1979 гг.) и «Группы труда» (с осени 1979 и по осень 1980
г.) [7].
В руководство данной организации с начала 80–х годов входили упоминавшиеся
выше С.М. Шена и З. Ащуб, а также Сераджэддин, Набард, Абдуррахман, Мезраб Шах
Руин, Нур Мухаммад Бахрам, Мухаммад Заманголь, Мир Алем и др. Общая численность
членов и сторонников АОМРА в середине 80-х годов оценивалась приблизительно в
тысячу человек. Большинство ее членов проживало в центре (Кабуле), часть – в
провинциях Парван и Каписа и небольшое число – в Кандагаре, Герате, Мазари-Шарифе.
Были созданы и действовали небольшие группы и комитеты за границей, в частности в
Советском Союзе (в Москве, Киеве, Ташкенте и Ленинграде). По имеющимся сведениям,
провинциальные комитеты АОМРА действовали в Кабуле, Герате, Парване и Кандагаре.
Основными центрами деятельности АОМРА в Кабуле являлись министерства юстиции и
строительства, генеральная прокуратура, Кабульский политехнический институт, армия и
царандой (народная милиция). Руководство АОМРА стремилось также поддерживать
связи и контакты на неофициальной основе с определенными кругами внутри НДПА. С
этой целью ряд ее членов одновременно состоял и в НДПА.
По национальному составу АОМРА была представлена в основном национальными
меньшинствами, хотя в конце 80-х гг. делались попытки привлечь в организацию и
пуштунов. Большую часть ее членов составляли выходцы иэ провинций Парван и Каписа
(уезды Панджшер и Ниджраб) и районов, примыкающих к ним (Кухестана), а также
северных провинций страны.
Характер организации, условия членства, обязанности и права ее членов,
организационная структура, формы и методы деятельности ее различных звеньев были
изложены в Уставе АОМРА, включающем 43 статьи. Он носил временный характер, так
как не был утвержден на съезде организации, как это предусматривалось ст. 7 данного
Устава. В своей основе он во многом был аналогичен первому (1967 г.) Уставу НДПА.
Во введении к Уставу организации указывалось: «АОМРА является передовым
отрядом рабочего класса и трудящихся Афганистана. Она возникла добровольно, на
основе глубокой веры в суть и творческий характер идеологии рабочего класса
(марксизм–ленинизм) и во всей своей практической и политической деятельности
руководствуется этой философией» [8]. Вместе с тем здесь также подчеркивалось, что
организация, «руководствуясь духом демократизма, и на основе принципиальных норм и
положений официально признает мировоззрение и чувства своих союзников на различных
исторических этапах вплоть до победы социалистической революции.» Данное положение
можно расценить как признание необходимости и допустимости сотрудничества в рамках
национально-демократического движения с широким спектром социально-классовых и
политических сил страны.
Назвав свою организацию «передовым отрядом рабочего класса и трудящихся
Афганистана», составители Устава, тем не менее не ограничивали членство в организации
какими-либо строгими рамками социально–классового происхождения или положения и
вообще не касались вопроса о социальной базе организации. «Членом организации, –
говорилось в ст. 1, – может быть любой гражданин Афганистана, достигший 18 лет, не
выступающий против интересов и свободы народа, признающий программу и Устав
организации и добросовестно борющийся за их осуществление, регулярно участвующий в
деятельности одного из рабочих комитетов организации, соблюдающий и выполняющий
решения организации и уплачивающий членские взносы.» Вместе с тем Устав содержал
ряд положений (ст. 5), призванных предупредить проникновение в организацию
подрывных элементов и агентуры правящих классов страны. В нем предусматривались
строгие правила отбора в организацию. В частности, прием в ее ряды, согласно статье 2,
осуществлялся только в индивидуальном порядке через рабочий комитет, при условии
представления рекомендаций 2-х членов организации и обязательного прохождения
испытательного срока от 4-х месяцев до одного года в зависимости от социальной
принадлежности вступающего в организацию.
Чтобы быть принятым в ее члены требовалось решение рабочего комитета,
одобренное не менее чем 2/3 голосов, а также утверждение этого решения руководящим
комитетом (уездным, городским, провинциальным). В виде исключения допускался по
решению руководящей коллегии (ЦК) прием в организацию и на основе добровольного
коллективного членства (ст.2). Данное допущение было весьма актуально в условиях
развития политической жизни Афганистана 60–80-х годов, когда возникали и действовали
группировки, пытавшиеся строить свою работу на адекватной с AОMPA идейной основе,
но остававшиеся организационно разобщенными.
В Уставе АОМРА были подробно изложены обязанности и права ее членов.
Согласно ст. 3 Устава, «член организации обязан: регулярно повышать свой идейно-
политический уровень, овладевать научной теорией рабочего класса, хранить как зеницу
ока идейное и организационное единство и бороться со всеми течениями, наносящими как
извне, так и изнутри ущерб единству и интересам организации, быть непримиримым к
врагам рабочего класса и организации, к врагам народа и родины, вести борьбу во имя
коренных интересов всех трудящихся страны, против всех форм эксплуатации и
социально–классового, местного и национального угнетения; соблюдать Устав, решения и
дисциплину организации; разъяснять цели, общую и текущую политику организации
среди народа и бороться за их осуществление; … вести борьбу за единство братских и
трудящихся народов единого и равноправного Афганистана, за братскую взаимопомощь
всех больших и малых народов, племен и национальностей страны, за их единство в рядах
организаций трудящихся – рабочих, крестьянских, кооперативных, творческих, женских,
молодежных, студенческих и других союзов; честно выполнять свой интернациональный
долг ввиду безусловного совпадения интересов рабочего класса и народа нашей страны с
интересами социалистического лагеря, рабочих партий и антиимпериалистических
движений народов Азии, Африки и Латинской Америки; … в общении с массами быть
искренним, чутким и предупредительным, а в личной и общественной жизни на словах и
на деле – образцом честного и передового человека; выяснять запросы и нужды народных
масс и стремиться к расширению среди них влияния организации и повышения доверия к
ней; привлекать в организацию сознательные и активные элементы из трудящихся слоев и
классов страны и воспитывать их в соответствии с установками организации».
Члену АОМРА предписывалось «тщательно хранить тайны организации, в любых
условиях быть бдительным и непреклонным по отношению к подрывным элементам,
оберегать организацию от проникновения в нее нежелательных и уклонистских взглядов;
развивать критику и самокритику, своевременно и на основе принципиальной критики
выявлять и устранять ошибки; бороться в организации против всех проявлений и
тенденций фракционности, раскольничества, местничества, шовинизма, местного
национализма, ревизионизма, догматизма и всякого рода правого и «левого»
оппортунизма, либерализма и субъективизма (ст.2).
Что касается прав членов организации, то, согласно главе 3 Устава, они включали:
право избирать и быть избранными в руководящие органы организации; свободно
выражать свое мнение и активно участвовать в обсуждении и решении на собраниях
организации и в ее печати вопросов политики и практической деятельности организации
до тех пор, пока по обсуждаемому вопросу не будет принято решение соответствующими
организациями и органами; обращаться со своими предложениями, критикой и вопросами
в любую инстанцию организации вплоть до руководящей коллегии и подвергать на
собраниях своей организации принципиальной критике любого ответственного работника
организации и стиль работы ее органов. Кроме того, организация, согласно Уставу, брала
на себя обязательство в пределах своих материальных возможностей оказывать
материальную и моральную помощь и поддержку семьям членов организации,
пострадавших или погибших за ее дело.
В основу функционирования организации в целом и ее различных структурных
звеньев был положен принцип демократического централизма: выборность руководящих
органов снизу доверху путем тайного голосования и при необходимости открытым
голосованием; периодическую отчетность руководящих органов перед соответствующими
организациями и перед вышестоящими органами; строгое соблюдение дисциплины
организации и подчинение меньшинства большинству; безусловную обязательность
решений высших органов для низших; строгое соблюдение принципа коллективности
руководства и персональной ответственности. Устав AOМPA, принимая во внимание
условия нелегальной деятельности, предусматривал, при необходимости, известное
ограничение демократии и усиление централизма, в частности, введение вместо принципа
выборности принципа назначения (кооптации) во всех звеньях организации, замену
тайного голосования открытым, расширение полномочий и обязанностей руководящих
органов, чтобы обеспечить выполнение задач организации (ст.4 и 5).
Согласно Уставу, высшим руководящим органом организации являлся съезд,
делегаты на который избирались на провинциальных конференциях. Организационная
структура AOМPA включала центральные и местные органы и подразделения. К
центральным органам, избираемым на съезде, относились Центральный комитет и
Центральная ревизионная комиссия. ЦК, в свою очередь, на пленуме из своего состава
избирал политбюро и секретариат, а также образовывал Комитет контроля организации.
По мере необходимости внутри аппарата ЦК могли создаваться комиссии по
организационным вопросам, пропаганде, финансам, международным связям, массовым
организациям, по вопросам теории, а также другие временные и постоянные комиссии. Их
руководители назначались из числа членов ЦК. До созыва съезда функции ЦК и ЦРК
возлагались на руководящую коллегию (главы 5–7).
Местные организации АОМРА, как указано в главе 6 ее Устава, подразделялись на
провинциальные, городские, уездные комитеты и рабочие комитеты. Низшим звеном и
основой АОМРА являлись первичные организации (ячейки), создававшиеся по месту
жительства или работы в соответствии с решением рабочих комитетов или других
вышестоящих органов. На собрании ячейки сроком на один год избирались секретарь и
его заместитель. Собрания ячейки, согласно Уставу, должны были проводиться не реже
одного paзa в неделю (ст. 29). Рабочие комитеты созывались по мере необходимости по
месту работы или жительства, там, где имелись по крайней мере, три первичные
организации (ячейки). В состав рабочего комитета входили секретарь, его заместитель и
секретари первичных организаций (ячеек) (ст. 25). К числу основных задач местных
организаций Устав (ст. 16) относил: организационную и политическую работу среди
трудящихся; борьбу за претворение в жизнь программы, Устава и генеральной линии
организации, повышение политического и классового сознания трудящихся и активное
участие в деятельности массовых организаций; организацию идеологической работы,
пропаганду научного социализма, распространение печатных материалов организации
среди трудящихся масс; подбор и воспитание кадров, преданных родине, народу и
организации; распространение и разъяснение содержания программы и печатных изданий
АОМРА в зоне деятельности организаций, по возможности, на языке проживающего здесь
народа.
Устав АОМРА содержал, кроме рассмотренных выше, и другие разделы, как-то: о
поощрениях и взысканиях, финансовых вопросах организации, о деятельности в массовых
организациях.
Заключая рассмотрение Устава АОМРА, следует отметить, что его составители,
использовав в качестве образца Устав НДПА, повторили подавляющее большинство его
положений, хотя при этом и пытались внести кое-что свое, учесть конкретно–
исторические и политические условия развития страны. Правда, последнее не всегда им
удавалось. Так, в качестве одной из непосредственных задач организации они выдвигали
требование «вести борьбу … против всех форм эксплуатации и социально–классового
угнетения» (ст. 3), что означало в условиях национально–демократической революции
явное забегание вперед, преждевременное провозглашение лозунгов социалистической
революции. Кроме того, изложение некоторых уставных положений носило излишне
описательный характер (например, в ст. 4 приводятся пространные разъяснения
относительно соотношения между централизмом и демократией в деятельности
организации). В ряде мест Устава встречались весьма путаные, противоречивые
положения, к примеру, по поводу создания так называемых «постоянных временных
групп» (так в тексте) в массовых организациях, на предприятиях, в учреждениях, учебных
заведениях и т.п. (ст.12 и 13). Здесь, по всей вероятности, делалась попытка изложить
соответствующий раздел Устава НДПА (1982 г.) о создании временных партийных групп
на конференциях и съездах общественных организаций, однако смысл этого раздела
Устава НДПА [9] был явно не понят составителями Устава АОМРА.
Цели и задачи АОМРА, методы их осуществления были сформулированы в общих
чертах в программе, [10] носившей, как и Устав, временный характер, а также развиты и
дополнены в многочисленных публикациях организации в процессе эволюции
политической борьбы в стране.
Современный этап развития Афганистана определялся в программе как этап
национально–демократической революции, которая призвана ликвидировать феодальные
отношения путем проведения земельной реформы, обеспечить политическую и
экономическую независимость страны. При этом подчеркивалось, что «подлинное
освобождение народных масс возможно будет только при условии, если революция
изберет ориентацию на социализм».
Во внутренней политике программа относила к одной из основных задач
национально–демократической революции «справедливое решение национального
вопроса путем обеспечения полной свободы, права наций на самоопределение и на
добровольный союз в рамках национальных автономных республик». Авторы программы,
уделяя данному вопросу заметно больше внимания, чем всем другим социальным
проблемам страны, усматривали главное препятствие на пути его решения в пуштунском
шовинизме, в том, что «пуштуны являются главенствующей национальностью, а
остальные нации и народности обречены на угнетение». По их мнению, национальный
вопрос в Афганистане отягощен рядом особенностей, которые включают: «1) отсталость
правящей нации (социальная, историческая, экономическая и культурная), сохранение у
нее родоплеменных отношений; 2) национальные меньшинства проживают в
экономически развитых районах страны и испытывают на себе основной гнет и
эксплуатацию со стороны государственной бюрократии; 3) нацменьшинства составляют
подавляющее большинство производительного населения и трудящихся страны; 4) грабеж
и попрание прав нацменьшинств различными афганскими правительствами» (имелись в
виду правительства во главе с пуштунами. – М.С.).
Для решения национального вопроса в Афганистане программа предлагала, чтобы
«интеллигенция, рабочие и марксистские круги правящей национальности признали права
нацменьшинств на полную свободу и самоопределение и выступили против
национальных привилегий и шовинизма». В свою очередь, говорится в ней, «передовые
представители нацменьшинств должны выдвинуть лозунг союза и классового братства с
трудящимися пуштунами и бороться против буржуазного шовинизма». Авторы
программы, явно отдавая приоритет в классовой борьбе решению национального вопроса,
далее заявляли, что «если марксисты из числа пуштунов уклонятся от своей серьезной
исторической ответственности, то марксисты угнетенных национальностей будут
вынуждены организовать национально-освободительное движение в форме социальной
революции».
Не оспаривая в принципе определенную справедливость отдельных положений и
оценок, приведенных выше авторами программы АОМРА относительно национального
вопроса в Афганистане, вместе с тем вряд ли есть основания безоговорочно и полностью
согласиться с ними, если иметь в виду социальные аспекты рассматриваемой проблемы.
Действительно, пуштуны, явившиеся авторами афганской государственности, с середины
XVIII в. вплоть до революции 1978 года держали в своих руках (правда, не всегда
монопольно) верховную политическую власть в стране. Это – исторический факт. Но надо
признать верным и то, что в области экономики и торговли страны господствующее
положение традиционно, особенно после Второй мировой войны, занимали, наряду с
пуштунами, представители крупного капитала непуштунского происхождения, другими
словами экономически господствующей верхушки из числа национальных меньшинств.
Последняя вместе с пуштунской элитой наживала богатства как за счет эксплуатации
пуштунов, так и национальных меньшинств – таджиков, хазарейцев, узбеков, туркмен,
нуристанцев и т.д. Отсюда тезис об абсолютном «господстве правящей нации»
(пуштунов) представляется, мягко говоря, преувеличенным и односторонним.
Следует отметить, что тенденциозное противопоставление пуштунов в целом
национальным меньшинствам, характерное для подхода АОМРА к национальному
вопросу в стране, было не случайно и связано, как представляется, с тем, что данная
организации в национальном отношении, как указывалось выше, состояла
преимущественно из представителей нацменьшинств, среди которых были довольно
сильными антипуштунские настроения и предубеждения. Они накапливались веками и
были обусловлены как объективными социально-экономическими факторами развития
многонационального Афганистана, так и шовинистической политикой правящих
пуштунских режимов, усиленно культивировавших в прошлом идеи и взгляды о
национальной исключительности и превосходстве пуштунов и пренебрежительное
отношение к остальным этническим группам населения страны. Именно этот печальный
груз прошлого не мог не сказаться на позиции АОМРА по национальному вопросу.
Весьма проблематичной и спорной являлась и идея АОМРА о создании в стране
«национальных республик» как пути разрешения национального вопроса. Здесь, без
сомнения, делалась попытка слепо перенести на афганскую почву опыт федеративного
устройства многонационального Советского государства. Однако в Афганистане
национальная ситуация далеко не аналогична той, что была в СССР. В частности,
национальные меньшинства Афганистана, за исключением лишь немногих (например,
хазарейцев и нуристанцев), нигде в стране не имеют единой территории компактного
проживания и четких этнических границ. В связи с этим всякие попытки установления
границ новых национальных административных единиц в Афганистане могут лишь
осложнить межнациональные отношения, усилить националистические распри и раздоры
и еще больше затруднить подлинное решение национального вопроса в стране.
Между тем в программе АОМРА ничего не говорилось о таком аспекте
национального вопроса, как ликвидации фактического хозяйственного и культурного
неравенства различных народов, населяющих Афганистан. Если взять эту насущно
важную для афганского общества проблему, то можно увидеть, что в данной стране к
числу наиболее отсталых в экономическом и культурном отношениях относятся не только
районы, населенные нацменьшинствами, но и, в особенности, районы компактного
обитания «главенствующей нации» – пуштунов (районы востока, юга и юго-запада
страны). Не замечать указанную особенность афганской действительности при выработке
программы решения национального вопроса в стране означает впасть в грубейшую
ошибку.
В программе АОМРА в общих чертах ставились и другие вопросы, как–то:
проблема кочевников, женский вопрос, вопросы о классовых противоречиях в афганском
обществе. При этом главное противоречае данного этапа развития Афганистана
определялось как противоречие между различными слоями и классами афганского
общества, с одной стороны, и империализмом и феодализмом – с другой.
Для любой политической организации, тем более претендующей на роль авангарда
движения, важное значение как в период до революции, так и на каждом этапе ее
последующего развития имеет правильная расшифровка лагеря революционных сил или,
как указывал Ленин, нужен точный анализ «тех различных интересов различных классов,
которые сходятся на известных, определенных, ограниченных общих задачах» [11].
Сделать это весьма непросто, особенно в таких странах, как Афганистан, где еще далеко
не завершились процессы классообразования, где общественно-политические структуры
носят многоукладный характер, а дробность различных слоев и классов дополняется
существованием многих их социальных переходных типов.
Показательны в этом отношении оценки деятелями АОМРА места и роли
отдельных классов в революционном процессе страны. В программе этой организации
указывалось, что основной движущей силой революции в Афганистане является
крестьянство, поскольку «вопрос о земле относится к числу основных вопросов
национально–демократической революции, а крестьянство, составляя подавляющее
большинство населения страны, подвергается жесточайшей эксплуатации и гнету». И
далее: «класс мелкой буржуазии и национальная буржуазия относятся к числу союзников
национально–демократической революции … Во главе революции должен стать рабочий
класс страны и его политический авангард в союзе с другими партиями о организациями».
Нетрудно заметить, что авторы программы, рассматривая вопрос о движущих
силах национально–демократической революции в Афганистане, давали несколько
упрощенную и неполную их оценку, не учитывающую местные особенности и
конкретную, довольно сложную социально–классовую ситуацию в стране. Да,
действительно, крестьянство в Афганистане является самым многочисленным классом и
именно его интересы, в первую очередь, затрагивает и призвана удовлетворять
национально-демократическая революция. Но, вместе с тем, с точки зрения уровня
классового и политического сознания и общественной активности оно едва ли не самый
отсталый и инертный класс афганского общества. Оно все еще находится во власти
националистических, религиозных, патриархальных, племенных и прочих представлений
и предрассудков, в результате чего приобщение его к активной социальной и
политической борьбе через повышение его идейно-классового сознания и
организованности остается насущной проблемой далекого будущего.
Вопрос о крестьянстве в социальной структуре общества – это и вопрос о мелкой
буржуазии в широком смысле слова, поскольку среднесобственнические слои
крестьянства (зажиточные крестьяне и середняки) образуют, как известтно, основную
массу мелкой буржуазии страны. Поэтому представляется теоретически и практически
необоснованным относить крестьянство вообще к некоей особой социальной категории,
не принадлежащей к мелкой буржуазии, как это делают авторы программы АОМРА.
Неверно также и ограничивать само понятие мелкой буржуазии узкими рамками
городских мелких собственников-производителей (кустарей, ремесленников) и мелких
торговцев. Говоря о «движущих силах национально–демократической революции», нельзя
не замечать, как это делается в программе АОМРА, и еще одну категорию трудовых слоев
города и деревни, выступающих в роли идеологического и политического лидера
демократического движения, а именно: низших и средних слоев интеллигенции
(гражданской и военной) и чиновничества, радикальной части студенчества.
Что касается рабочего класса, то в Афганистане на этапе борьбы за свержение
отживших антинародных режимов он не мог выполнить роль «гегемона движения» в
результате своей крайней малочисленности и отсталости. В связи с этим не случайно, что
функции политического организатора в отношении мелкобуржуазных, непролетарских
масс страны взяли на себя прогрессивно настроенные круги интеллигенции и созданные
ими политические организации. Авторы программы АОМРА, провозглашая, в
соответствии с марксистской схемой, рабочий класс в качестве «гегемона национально–
демократической революции», [12] явно исходили не из реальной расстановки и степени
зрелости различных социальных сил в стране, уровня ее социально-политического
развития, а ошибочно из будущих задач, из перспективы, как это мыслилось в
марксистской литературе того времени, «последующего перерастания национально–
демократической революции в революции народно-демократическую и
социалистическую». Подобная позиция авторов указанной программы свидетельствовала
о недостаточном умении представителей афганской радикально настроенной
интеллигенции, как говорил В.И. Ленин, «перевести истинно коммунистическое учение,
которое предназначено для коммунистов более передовых стран, на язык каждого
народа», [13] в данном случае афганского народа.
Справедливости ради надо заметить, что деятели AОMPA иногда в своих
последующих публикациях, подправляя себя, вынуждены были признавать, что афганский
рабочий класс еще не может стать во главе движения, поскольку он «из–за неразвитости
машинной промышленности в стране так и остался качественно и количественно слабым
и не смог выйти из положения класса–призрака и развиться в подлинно самостоятельный
класс, как руководящий собой, так и своими классовыми союзами» [14].
В программе АОМРА представляет интерес постановка вопроса о формах и
организации революционного движения. В ней, в частности, по этому поводу говорится:
«Ввиду отсутствия мирных условий для расширения революционного движения в
Афганистане основной формой борьбы здесь является вооруженная борьба, которая
должна вестись главным образом в сельской местности партизанскими методами путем
создания баз и окружения городов. Не следует пренебрегать и мирными формами и
тактикой борьбы». Оставляя в стороне несомненные заимствования из маоистского
политического словаря («создание военных баз», «окружение городов»), попытаемся
рассмотреть вопрос: что может означать программная установка на вооруженную борьбу
как основную форму борьбы? Поскольку здесь речь идет о периоде после Апрельской
революции 1978 г., когда против Демократической Республики Афганистан ополчились ее
западные и региональные противники, когда значительная часть сельской периферии
оказалась в руках вооруженной оппозиции, а все города страны оставались оплотом
государственной власти, становится совершенно очевидным, какой объект «вооруженной
борьбы» имели в виду авторы программы, призывая к ее развертыванию «главным
образом в сельской, местности» и к «окружению городов». Отсюда, хотели того или не
хотели, они гипотетически становились на сторону вооруженной оппозиции, усиливая
таким образом лагерь противников левого кабульского режима.
В программе и ряде других документов АОМРА обращают на себя внимание
противоречивые положения и суждения, переход от одной крайности к другой. Одно из
них касается создания партии рабочего класса. Как уже говорилось, АОМРА объявила
себя «передовым отрядом рабочего класса и трудящихся Афганистана». Между тем в ее
же программе, вопреки ранее сказанному относительно рабочего класса страны как
гегемона движения, подчеркивалось, что «на нынешнем этапе в силу политической
незрелости рабочего класса и других трудящихся невозможно создание марксистско–
ленинской политической партии». В принципе это последнее положение не вызывает
возражений. Действительно, в Афганистане в рассматриваемый период еще не сложились
необходимые социально-экономические и политические условия для создания партии
рабочего класса. Речь, однако, здесь о другом, о том, что АОМРА, отрицая в программе
возможность создания такого рода партии, между тем в своих публикациях неоднократно
выдвигала предложение «создать единую партию рабочего класса, свободную от фракций
племенного, социального и национального характера» [15]. В одной из ее листовок,
распространенных в январе 1982 года, к примеру, говорилось, что на данном этапе
развития афганского общества якобы «только партия рабочего класса … могла бы стать
подлинным вождем» демократической революции, так как все другие слои и классы и их
политические организации не в состоянии-де его сделать [16].
По мнению авторов программы, вместо указанной партии на современном этапе
борьбы «организационной основой революционного движения должна стать военно–
политическая организация, которая по мере своего роста превратится в партию рабочего
класса». Можно предположить, что ориентация на военно-политическую организацию
возникла среди лидеров АОМРА в связи с их установкой на вооруженную борьбу как
основную форму борьбы. В то же время остается непонятным, как они представляли
структурно эту организацию и как мыслили превратить ее в партию рабочего класса в
условиях отсутствия в стране классово сознательного пролетариата. Следует заметить, что
АОМРА, провозгласив курс на создание военно-политической организации, никогда не
имела сколько-нибудь прочных позиций и влияния в армейских кругах и вообще не
стремилась в своей практической деятельности создавать подобную организацию.
В конце 1983 года руководство АОМРА в распространенном им материале,
озаглавленном «Новый краткий проект предложений АОМРА, адресованный
соотечественникам, желающим избавления Афганистана от войны», заявило, что
«прежняя программа уже перестала отвечать объективным условиям, сложившимся в
результате общественно-политических кризисов и разрушения основ экономики и
культуры страны». Признав, что составление новой, научно обоснованной программы
пока не представляется возможным, оно следующим образом сформулировало свою
главную задачу: «наша важнейшая цель на современном политическом и стратегическом
этапе заключается в том, чтобы обеспечить мир – устранить войну, восстановить условия
для мирной жизни, организовать силы, подлинно заинтересованные в социальном
прогрессе и установлении в стране народной и национальной власти при участии всех
слоев, выступающих за перемены» [17].
Какие же практические меры предлагали лидеры АОМРА для реализации в
рассматриваемый период этой самой насущной для афганского народа цели? По их
мнению, решающая роль в этом деле принадлежит народу, который «может, используя
находящееся в его распоряжении оружие, превратить местные комитеты бандитов в
комитеты защиты мира, национального единства и безопасности, изгнать из своих рядов
командиров–убийц, связанных с главарями группировок «братьев-мусульман», маоистов
и агентурой правящих властей, создать условия для образования национального собрания
(национального меджлиса) и единого национального правительства трудящихся,
способного разрешить всеобщий кризис в стране и в том числе провести конструктивные
переговоры с Советским Союзом с целью разработки графика вывода из Афганистана
частей Красной Армии» [18].
Обязательным условием для осуществления указанной цели они считали
«сплочение трудящихся страны вокруг организации, которая была бы в состоянии
руководить широкими народными массами». По их категорическому утверждению, такой
организацией могла быть только АОМРА, «поскольку, – писали они, – ее возникновение и
развитие отвечают требованиям времени, истории и народа страны» [19].
Приведенная выше схема установления гражданского мира в стране, при всей
своей внешней привлекательности, по существу, являлась не более чем оторванной от
реальной действительности декларацией. При конструировании этой схемы ее авторы не
учитывали, к сожалению, самый существенный, самый главный фактор афганской
действительности, приведшей к ужесточению кризисной ситуации внутри и вокруг
Афганистана, а именно: эскалацию вмешательства Запада и консервативных исламских
режимов региона, которые поставили на поток подготовку моджахедов на территории
Пакистана, Ирана и других сопредельных государств и щедро снабжали их оружием и
деньгами. Принимая во внимание данное обстоятельство, а также безраздельное
господство непримиримой оппозиции в созданных ею во многих районах страны так
называемых «исламских комитетах» (органах власти на местах), жестокое подавление
душманами любого инакомыслия и неповиновения населения, представляется весьма
иллюзорной всякая попытка превратить «местные комитеты бандитов» в желаемые для
АОМРА комитеты защиты мира. Впрочем, не были готовы в рассматриваемый период к
выполнению возлагавшихся на них функций и забитые, запуганные и обманутые массы
населения, прежде всего сельского.
Не могла в тот период выполнить свою миссию политического организатора масс в
общенациональном масштабе и сама АОМРА, на что претендовали ее лидеры, будучи
организацией крайне узкой по своему численному и социальному составу, не обладавшей
в массах сколько–нибудь широким влиянием и авторитетом, лишенной внутреннего
единства и остававшейся фактически группировкой сугубо региональной. Впрочем, на
практике она и не пыталась это делать.
Что касается вывода ограниченного контингента советских войск из Афганистана,
то и в данном вопросе уже в то время не было каких-либо неясностей. Афганская и
советская стороны еще в 1980 и 1981 годах неоднократно заявляли о том, что по их
обоюдному согласию советские войска будут выведены из ДРА, как только будет
прекращено вмешательство извне в дела Афганистана и обеспечены международные
гарантии невозобновления этого вмешательства [20]. Позже афганская сторона на
женевских афгано–пакистанских переговорах предложила согласованный с советской
стороной конкретный график вывода советских войск из Афганистана. Таким образом,
этот важный вопрос не был обойден вниманием в советско–афганских отношениях и
решался конструктивно, на основе взаимного согласия, в духе традиционной дружбы и
сотрудничества двух соседних государств и норм международного права.
Деятели АОМРА, считая свою организацию на протяжении всего периода ее
существования единственной выразительницей передовой идеологии в Афганистане, в
целом крайне отрицательно, чаще всего с позиций «левого» экстремизма, оценивали
политику и практическую деятельность НДПА как до, так и после Апрельской революции
1978 года [21].
Позиция руководства АОМРА в отношении НДПА излагалась во многих
публикациях организации, в том числе в документе «Имеются ли у нас идеологические
расхождения с правящей партией?», [22] где делалась попытка ретроспективно
рассмотреть деятельность партии с начала ее возникновения. Прежде всего, в этом
документе бросается в глаза стремление его авторов преувеличить идеологические
разногласия в рядах НДПА и таким образом обосновать ее слабость. На самом же деле
идейные расхождения между Парчам и Хальк, даже в период их обособленного
существования, были крайне несущественными. Эти две фракции, как известно,
руководствовались едиными программой и Уставом, стояли на идентичных идейных
позициях, выдвигали в целом одинаковые цели и задачи борьбы за осуществление
национально.демократической революции. В общем имевшиеся в их среде разногласия
касались скорее не идеологических, а тактических вопросов.
Далее, в документе утверждается, что-де при королевском режиме «программа
НДПА подчиняла активную борьбу народных масс интересам феодальной аристократии,
национальной и мелкой буржуазии», что НДПА якобы «даже не пыталась работать с
народными массами» и более того «обрекала народные массы на подчинение воле
правящего класса, ограничивала их революционную деятельность». Характеризуя
программу партии как «беззубую», авторы документа заявляли, что она будто бы «была
отвергнута не только массами, но и самими ее составителями, осознавшими ее
бесполезность». На основе этого делался вывод об «отсутствии научной идеологии у
поставленных во главе НДПА лиц».
Такой вывод не был случайным и проистекал не просто из негативного отношения
к НДПА и соперничества с нею. В нем нашли отражение, по существу, «левые»
заблуждения некоторых представителей леводемократических кругов Афганистана, как-
то: преувеличенное представление о возможностях и степени готовности масс к активным
действиям, неправильная оценка роли национальной и мелкой буржуазии в национально–
демократической революции, ставка на открытую, фронтальную атаку против
монархического режима и пренебрежение к легальным и полулегальным формам и
средствам борьбы, использованию которых, кстати сказать, благоприятствовали
внутриполитические условия этой страны во второй половине 60–начале 70-х годов.
Вместе с тем ряд критических замечаний в адрес НДПА были совершенно
справедливы, в частности, о преобладании в ее рядах «городских интеллигентов»,
общеизвестной их оторванности от масс и т.д. Впрочем, этого не скрывала и сама партия.
Как указывалось в докладе на юбилейном заседании, посвященном 20–летию Народно–
демократической партии Афганистана, в дореволюционный период у нее «имелись
серьезные слабости. Ее социальный состав ограничивался в основном интеллигенцией.
Невысок был уровень классово–политического сознания членов партии и их
теоретической марксистско–ленинской подготовки ... Полулегальное положение партии
затрудняло создание ее развитой организационной структуры и расширение связей с
массами. В партийной среде ощущалось сильное влияние интеллигентского
индивидуализма, неоправданно высокой эгоцентрической самооценки, влияние
групповых, националистических, клановых и племенных интересов, болезни кустарщины
и раздробленности, мелкобуржуазной групповщины» [23]. Эти слабости НДПА во многом
сохранялись и в послереволюционные годы.
Деятели рассматриваемой организации (тогда организации «Трудовой народ», а
затем «Молодые коммунисты») не смогли, к сожалению, до конца понять все аспекты
политического значения государственного переворота 1973 года для последующего
развития общественно–политической борьбы в Афганистане, в частности, значение
участия в этом перевороте прогрессивно настроенных, левых офицеров и поддержки,
которую на первых порах оказали ему фракции Хальк и Парчам. Переворот 1973 года
трактовался деятелями АОМРА «как результат позора венценосной демократии и
неспособности фальшивых политических организаций (имелись в виду Хальк и Парчам. –
M.С.) приукрасить монархический режим». Вместе с осуждением указанных фракций
организация в 1976 году призвала народ «к уничтожению режима переворота, созданию
национально–демократического государства, к союзу демократических, антифеодальных
и антиимпериалистических организаций» [24].
Вряд ли есть основания признать правильным призыв к свержению
республиканского режима на первых этапах его существования. Дело в том, что
осуществление такого лозунга в 1973–1975 годах, когда еще оставалась надежда
предупредить поправение режима М. Дауда и добиться от него выполнения данных им
обещаний «глубоких и коренных социально-экономических преобразований», [25]
объективно играло бы на руку крайне правым реакционным силам, упорно стремившимся
свергнуть республиканский строй и разгромить в Афганистане национально–
демократическое движение. В то же время выдвинутый организацией призыв к единству
левых и демократических сил в тех условиях, безусловно, отвечал интересам
национально–демократического движения. Однако, к сожалению, этот призыв тогда не
был подкреплен со стороны организации последовательными усилиями по созданию
единого национально–демократического фронта, хотя сложившаяся в тот момент
внутриполитическая обстановка в стране настоятельно требовала этого, особенно в
условиях перехода М. Дауда к деспотическим, авторитарным формам правления.
В тот период установлению союза левых сил благоприятствовало изменение
подходов к данной проблеме со стороны руководства Хальк и Парчам. Уже в начале 1974
года обе фракции пришли к пониманию необходимости «практического единства и
широкого сплочения патриотических и демократических организаций, кругов и элементов
внутри и вне существующего режима и прежде всего единства всех сил, стоящих на
позициях научного социализма» [26]. Однако эта благоприятная возможность не была
использована другими леводемократическими организациями и группировками,
занимавшими, как правило, непримиримую позицию в отношении НДПА, Что касается
поддержки со стороны НДПА республиканского режима и его основных политических
принципов, то данный лозунг претерпел изменения в ходе развернувшейся в Афганистане
борьбы и был окончательно снят в июле 1977 года на объединительной конференции
партии и заменен курсом на ликвидацию диктатуры М.Дауда в связи с его отказом от
реализации декларированных преобразований и переходом к открытому подавлению
любой демократической оппозиции.
АОМРА (тогда организация «Молодые коммунисты») не поддержала апрельские
события 1978 года, приведшие к свержению авторитарного режима М.Дауда, считая, что
Афганистан якобы не созрел для революции, «исходя из закономерностей революции и
существующей расстановки классовых сил в обществе», как указывалось в одной из ее
публикаций [27]. Такая ее позиция коренным образом расходилась с ее же собственным,
выдвинутым еще в 1974–1975 годах лозунгом, призывавшим к устранению власти
М.Дауда и созданию национально–демократического государства [28].
В июле 1979 года в нелегально распространенной листовке под заголовком «Народ
и революционные принципы осуждают фашистскую банду» организация, ухе не ставя под
сомнение правомерность и своевременность афганской революции, стала совершенно
справедливо связывать победу национально–демократической революции с
необходимостью создания политического и организационного единства авангарда
трудящихся Афганистана и истинного союза всех национально-демократических
организаций и сил. Из этого союза она исключала лишь правящую партию, которая
обвинялась в «реакционном подходе» к решению национального вопроса в стране, в
раздувании пуштунского шовинизма и межнациональной вражды, в стремлении
действовать по принципу «клей наш, а мазать вам» [29]. Для таких обвинений у AОMPA
были более чем достаточные основания, так как тогдашнее руководство НДПА
фактически уже вскоре после победы революции отказалось от решения национального
вопроса, [30] что не могло не привести к нарастанию напряженности в межнациональных
отношениях, особенно в районах, населенных национальными меньшинствами. Осудив
шовинистические подходы этого руководства к вопросам государственной и партийной
кадровой политики, организация призвала всех патриотов «к действиям во имя
сохранения единого Афганистана, за ниспровержение этих диктаторов» [31].
Обращает на себя внимание тот факт, что указанная организация, рассматривая
внутриполитическое положение в Афганистане после революции 1978 года,
ограничивалась, как правило, только критикой и осуждением руководства НДПА и
афганского государства по поводу имевших место ошибок и нарушений в области
национальной и кадровой политики, соблюдения революционной законности и прав
граждан, борьбы за единство партийных рядов и т.п., но почти не касалась таких аспектов
внутренней и внешней политики партии и правительства, как проведение земельной
реформы, отмены ростовщической задолженности крестьян, ликвидации неграмотности,
осуществления ряда социально–бытовых реформ, политики в отношении племен, ислама
и духовенства, организации борьбы с вооруженной оппозицией и вмешательством извне
во внутриафганские дела и др.
Кроме того, авторы, выступавшие от имени названной организации, в своих
многочисленных публикациях обычно обходили молчанием объективные и субъективные
факторы и трудности, с которыми столкнулась революция и которые оказывали
негативное влияние на внутриполитическую обстановку в стране. Среди них, как
известно, были общая отсталость Афганистана, крайне уязвимая для любых поспешных,
непродуманных, волюнтаристских вторжений в нее, сложность социально–классовой
структуры общества, неравномерность экономического, социального и культурного
развития различных районов страны, национальная неоднородность населения и
исторически сложившаяся напряженность в межнациональных отношениях, наличие
религиозных различий, устойчивость религиозных и националистических представлений
и предрассудков, пережитки родоплеменной организации, неграмотность подавляющей
массы населения, их низкий уровень политического и классового сознания и др. Без
правильного учета всего этого, разумеется, нельзя было безошибочно определять подходы
организации к практическим действиям национально–демократического режима и найти
свое место в общественно-политической борьбе.
Драматическое развитие событий афганской революции, особенно во второй
половине 1979 года, остро поставило перед леводемократическими силами вопрос об их
организационном, идейном и политическом единстве для того, чтобы быть способными
устранить предательскую клику X.Амина и вернуть Афганистан в русло
последовательных национально-демократических преобразований. Именно в это время,
как уже отмечалось, произошло слияние организации «Молодые коммунисты» с
«Группой труда». В этот же период в Кабуле состоялись переговоры по вопросу об
объединении между представителями данной организации и подпольных групп бывшего
крыла Парчам. Однако эти переговоры остались незавершенными.
После отстранения от власти X. Амина и ликвидации созданного им
экстремистского режима объединенная Группа труда выступила в январе 1980 года с
предложением об установлении организационного единства с НДПА. В своем письме,
адресованном руководству НДПА, лидеры Группы труда потребовали в качестве
платформы для объединения «открытого суда над антинародными, преступными
элементами (периода правления X. Амина. – М.С.), очищения партии от уклонистов,
создания в государственном управлении широкого единого национального фронта с
участием представителей национально–демократических организаций, ликвидации
монополии крыла «Хальк на власть и принесения им извинений за прошлые ошибки» [32].
В ходе состоявшихся переговоров об объединении часть членов руководства
Группы труда, в основном те, кто ранее принадлежал к организации «Молодые
коммунисты», упорно настаивали на принятии приведенных выше ультимативных
требований, рассматривая их как условие «возвращения к прогрессивным принципам», от
которых–де НДПА отошла [33]. Такая занятая ими бескомпромиссная позиция,
естественно, мешала достижению взаимоприемлемой договоренности. Следует заметить,
что она (эта позиция) не была поддержана многими сторонниками самой организации,
что, в конечном итоге, привело к глубоким разногласиям в ее рядах и расколу. Как уже
отмечалось, от нее откололась группа А.Остовара, которая на основе коллективного
членства вступила в НДПА. Оставшаяся же часть продолжала действовать как
самостоятельная подпольная группировка, оппозиционная национально–
демократическому режиму. Лидеры последней всю вину за провал переговоров
возложили на НДПА, расценив это как «подлый заговор правящей партии» [34].
Действительно, прежнее руководство НДПА допустило на первоначальном этапе
революции (в 1978–1979 гг.) серьезные ошибки и перегибы в различных сферах своей
деятельности, что, наряду с другими неблагоприятными объективными и субъективными
факторами, обусловило кризисные явления и трудности в развитии демократического
процесса в стране. Однако возникает вопрос: был ли правильным и оправданным отказ
нового руководства НДПА принять полностью и безоговорочно все предъявленные ей
условия для объединения? Представляется, да. В тот поворотный момент для судеб
афганской революции, когда здоровые силы партии решительно взяли курс на сплочение
и укрепление партийных рядов в качестве непременного условия успешной борьбы в
защиту революционных завоеваний, любые крайние меры, вроде чистки партии, могли бы
лишь привести к новым непоправимым ошибкам и имели бы только один неизбежный
результат: еще большее усиление межкрыльевых трений, недоверия и неприязни и, как
следствие, дальнейшее ослабление партии. Этого, естественно, нельзя было допустить, В
тех условиях борьбы за подлинное единство партийных рядов от руководства НДПА
требовались максимум терпения, выдержки, здравого смысла в сочетании с
целеустремленной, кропотливой организационно-политической и воспитательной
работой. Правильность такого подхода к решению проблемы единства была подтверждена
всей дальнейшей практической деятельностью НДПА.
В последующие годы позиция АОМРА в отношении НДПА не только не
изменялась к лучшему, но, наоборот, приняла еще более непримиримый,
конфронтационный характер. Резкие обвинения в адрес НДПА касались прежде всего
вопросов войны и мира в Афганистане. По мнению руководителей АОМРА, война в этой
стране «вызвана двумя причинами: во–первых, авантюризмом небольшой кучки
интеллигентов (имелись в виду руководители НДПА. – М.С./, выступающих от имени
трудящихся, но без их ведома и участия; во–вторых, сумасбродными попытками
свергнутых правителей вернуть себе власть» [35]. Нельзя не обратить внимание на тот
факт, что АОМРА, возлагая бездоказательно вину за братоубийственную войну на НДПА,
между тем обходила молчанием главную ее причину – широкомасштабное вмешательство
Запада и консервативных исламских режимов региона во внутриафганские дела.
Что же предлагали лидеры АОМРА для восстановления мира и национального
согласия в стране? По их взглядам, «обязательным условием мирной победы революции
является создание широкого национально-демократического фронта», в рамках которого
объединились бы политические организации, стоящие на общей антиимпериалистической
и антифеодалъной платформе [36]. Эти взгляды в принципе совпадали с позицией НДПА,
по инициативе которой еще в июне 1981 года на Учредительном съезде был создан
Национальный отечественный фронт (НОФ), объединявший, как было указано в
преамбуле его Устава, «демократические слои и классы народа и все патриотические силы
в борьбе за укрепление единства и братского сотрудничества, во имя прогресса,
благополучия и процветания Афганистана» [37]. К сожалению, АОМРА отказалась
признать указанный Фронт, ссылаясь на то, что в его состав якобы «были введены
преимущественно порочные и бездарные люди» [38]. Такая трактовка НОФ со стороны
организации была явно предвзятой и несправедливой. Хотя, следует признать, ему в своей
деятельности не удалось избежать многих слабостей и недостатков. Тем не менее, все это
ни в коей мере не может умалить роль и значение НОФ в объединении всех национально–
демократических и патриотических сил страны в целях успешного решения
общенациональных демократических задач.
Объективный анализ публикаций АОМРА показывает, что их авторы и на новом
этапе революции рассматривали НДПА как организацию антинародную и
антинациональную, чуждую леводемократическому процессу. Исходя из этого, они
неоднократно предлагали создать новую партию вместо НДПА, поскольку–де она
«пришла в противоречие с народом Афганистана», [39] и, более того, выступали с
призывами устранить НДПА и национально–демократическое правительство вообще с
политической арены [40]. В 1981 году ими была выдвинута новая идея – «очистить НДПА
от чуждых ей элементов и созвать новый партийный съезд с участием всех истинных
приверженцев рабочего движения страны, как состоящих в рядах партии, так и
остающихся вне ее рядов». Обязательным условием проведения съезда, по их мысли,
должно было быть «присутствие на нем в качестве третейской коллегии обладающих
необходимым терпением представителей братских партий», которые, «исходя из
соответствующих положений марксизма–ленинизма, ... помогли бы выработать
правильную общую платформу» [41]. Эта же мысль была еще раз подтверждена и развита
в предложениях АОМРА по вопросу единства, направленных в адрес ЦК НДПА в конце
1981, а затем в 1983 году [42].
Было бы далеким от истины утверждать, что НДПА смогла избежать ошибок и
просчетов и после 1979 года. Они, конечно, имели место и касались многих аспектов
деятельности партии и государства, в частности, слабостей организаторской работы
партийного и государственного аппарата по претворению в жизнь принятых решений,
нарушений кадровой политики, отсутствия настойчивости в расширении связей с
массами, проявлений таких дискредитирующих партию и государственные власти сверху
донизу негативных явлений, как коррупции, взяточничества, злоупотреблений властью,
безответственности и бездеятельности cо стороны многих представителей партийных и
государственных органов, слабого контроля за деятельностью всех звеньев управления в
центре и на местах, недостаточного внимания партии к борьбе против фракционности,
клановости, семейственности, местничества, националистических предрассудков и т.п. Об
этом еще раз было открыто заявлено в докладах на 19 и 20-м пленумах ЦК НДПА в 1986
году [43]. На эти же слабости НДПА указывалось и в публикациях АОМРА.
Вместе с тем в этих публикациях, наряду с обоснованной критикой, нередко
выдвигались в адрес партии и ее руководства заведомо ложные и беспочвенные
обвинения в некоей «переориентации политической линии вправо», «сговоре с
классовыми врагами народа», «приеме в свои ряды ставленников врага», «игнорировании
демократических политических организаций», «в неверии руководителей НДПА в
стратегию социализма» и т.п. [44]. Более того, руководители партии, без каких–либо
оговорок, ставились на одну доску с главарями бандитских ихванских и маоистских
организаций. По заявлению авторов АОМРА, названные выше «обе стороны – изменники,
обе стороны – убийцы, обе стороны – враги народа» [45]. Такого рода выводы и
параллели, естественно, не могли не дискредитировать НДПА и ее деятельность, не могли
не наносить ущерб процессу демократизации и умиротворению страны.
НДПА начиная с 1980 года неоднократно предпринимала шаги к тому, чтобы
положить конец неестественному и вредному для страны противоборству среди
леводемократических сил и обеспечить путем переговоров их объединение с НДПА на
единой организационной, идеологической и политической платформе. В тот период в
переговорах участвовали со стороны ЦК НДПА ее руководящие деятели Г.Д. Панджшери,
М. Барьялай, Н.М. Моманд, М.С. Карваль, А.Г. Ариан и др., а со стороны АОМРА – С.М.
Шена, З. Ащуб и др. Однако, к сожалению, какого-либо существенного прогресса по
вопросу объединения тогда не было достигнуто прежде всего из-за неконструктивной и
открыто непримиримой позиции руководителей АОМРА. Свои подходы к вопросу
объединения с НДПА они изложили, в частности, в своих письмах, направленных в ЦК
НДПА в октябре 1981, а затем в ноябре 1983 года. В них в резкой форме критиковались
ошибки и упущения НДПА и заявлялось, что главной причиной кризиса в Афганистане
является не сопротивление свергнутых классов и вмешательство извне сил империализма
и региональной реакции, а неспособность партии и государственного руководства
организовать массы на борьбу в защиту революции [46]. В ходе последующих
переговоров лидеры АОМРА, отвергая предложение о слиянии с НДПА, настаивали на
своем «праве на самостоятельную политическую деятельность», обвиняли НДПА в том,
что она «не является коммунистической партией», поскольку-де «не заняла четкой
позиции по отношению к своим ошибкам в период X. Амина», утверждали, что НДПА
«переродилась и утратила свою первоначальную сущность» и опирается лишь на
поддержку одного процента населения страны, а остальные 99 процентов якобы
выступают против партии и революции. С. Шена и З. Ашуб на встрече в ЦК НДПА 15
октября 1984 года прямо заявили, что в связи с изменившейся обстановкой они не
собираются объединяться с НДПА, так как считают свою группировку «марксистско-
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-75006 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-01T22:46:46Z |
| publishDate | 2003 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Слинкин, М.Ф. 2015-01-25T11:33:38Z 2015-01-25T11:33:38Z 2003 Приложение 1. Леводемократические организации в Афганистане: история возникновения и деятельности / М.Ф. Слинкин // Культура народов Причерноморья. — 2003. — № 41. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/75006 ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Приложение 1. Леводемократические организации в Афганистане: история возникновения и деятельности Article published earlier |
| spellingShingle | Приложение 1. Леводемократические организации в Афганистане: история возникновения и деятельности Слинкин, М.Ф. |
| title | Приложение 1. Леводемократические организации в Афганистане: история возникновения и деятельности |
| title_full | Приложение 1. Леводемократические организации в Афганистане: история возникновения и деятельности |
| title_fullStr | Приложение 1. Леводемократические организации в Афганистане: история возникновения и деятельности |
| title_full_unstemmed | Приложение 1. Леводемократические организации в Афганистане: история возникновения и деятельности |
| title_short | Приложение 1. Леводемократические организации в Афганистане: история возникновения и деятельности |
| title_sort | приложение 1. леводемократические организации в афганистане: история возникновения и деятельности |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/75006 |
| work_keys_str_mv | AT slinkinmf priloženie1levodemokratičeskieorganizaciivafganistaneistoriâvozniknoveniâideâtelʹnosti |