Политика социальной дифференциации в Крымском селе накануне массовой коллективизации
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2002 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2002
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/75657 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Политика социальной дифференциации в Крымском селе накануне массовой коллективизации / Е.А. Горюнова // Культура народов Причерноморья. — 2002. — № 33. — С. 93-97. — Бібліогр.: 22 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859482662644744192 |
|---|---|
| author | Горюнова, Е.А. |
| author_facet | Горюнова, Е.А. |
| citation_txt | Политика социальной дифференциации в Крымском селе накануне массовой коллективизации / Е.А. Горюнова // Культура народов Причерноморья. — 2002. — № 33. — С. 93-97. — Бібліогр.: 22 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| first_indexed | 2025-11-24T15:13:00Z |
| format | Article |
| fulltext |
Горюнова Е.А.
ПОЛИТИКА СОЦИАЛЬНОЙ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ В КРЫМСКОМ СЕЛЕ НАКА-
НУНЕ МАССОВОЙ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ
Проблема социального неравенства на протяжении многих веков выступала отправной точкой противостоя-
ния различных по социальному положению слоев населения. Идеи о социальном равенстве будоражили в раз-
ные периоды умы народов Европы, однако реально им суждено было воплотиться только в России после Октяб-
ря 1917 года. Партия большевиков заявила о полном равенстве всех граждан в политических, экономических и
социальных правах, отстранив от участия в политической жизни лишь отдельные слои населения, которых
большевики причислили к категории "бывших эксплуататоров". Основная же масса населения теперь должна
была получить равные возможности для реализации своих экономических стремлений. В первую очередь это ка-
салось многострадальной деревни, которая значительно пострадала в годы гражданской войны.
31 декабря 1921 года ІХ Всероссийский съезд Советов принял постановление "О политике Советской власти
в деревне", в котором резко осуждалась политика продразверстки. Большевики признали свои ошибки и выдви-
нули новую политическую линию для деревни, которая предусматривала образование внутреннего рынка и раз-
витие товарно-денежных отношений. Краеугольным камнем новой концепции стало положение о развитии кре-
стьянского землепользования, что предусматривало довольно широкую экономическую свободу для крестьян-
ства, а также государство обещало всяческую поддержку маломощным крестьянским хозяйствам [1].
Однако разыгравшийся по всей стране и, особенно, в Крыму голод не позволил органам власти воплотить
задуманное в жизнь. Состоявшийся ровно через год Х съезд Советов вынужден был констатировать дальнейшее
ухудшение ситуации в сельском хозяйстве: сокращение посевных площадей, ухудшение обработки земли, рез-
кое снижение урожайности зерновых и специальных культур. В целях улучшения ситуации рекомендовалось как
можно скорее проводить в жизнь новую экономическую политику и предоставить крестьянам максимум само-
стоятельности в хозяйственной деятельности. В то же время отмечался некоторый рост численности сельской
буржуазии и в связи с этим перед местными органами власти ставилась задача - "парализовать этот процесс ре-
гулированием арендных отношений, расторжением кабальных сделок между бедняцкими слоями деревни и за-
житочными ее элементами, оказанием помощи беднякам в проведении посевной кампании, а также распределе-
нием продналога по классовому принципу: с бедняка – ничего, с середняков – поменьше, с кулаков – побольше"
[2].
Стремясь выполнить указания Х съезда Советов, КрымЦИК 6 марта 1923 года принял постановление "О не-
действительности кабальных сделок по продаже сельским населением сельхозинвентаря и построек". В соответ-
ствии с этим документом недействительными признавались сделки по продаже сельским населением живого
или мертвого сельхозинвентаря и построек во всех случаях, когда одна из сторон воспользовалась крайней нуж-
дой другой стороны. Местные исполкомы должны были возвращать пострадавшим проданные инвентарь и по-
стройки. Указывалось также, что решения суда по искам недовольных исполнению не подлежат [3].
12 марта 1923 года Совнарком принял постановление "О едином сельхозналоге в Крыму", согласно которо-
му вводился один налог с доходов от полеводства, скотоводства и всяких побочных заработков вместо несколь-
ких налогов существующих ранее. Налог предусматривалось взимать по разрядам в зависимости от урожайно-
сти. Нормы налога должны были ежегодно утверждаться исполкомами Советов.
В 1923 году местные органы Советской власти решили провести выборочное обследование крестьянских
хозяйств с целью выяснение источников средств для выплаты сельхозналога. Оказалось, что доля сельскохозяй-
ственной продукции, продаваемой крестьянами на рынке для выплаты налога, составляла в среднем около 80% ,
а оставшаяся часть приходилась на инвентарь и домашнее имущество, которое крестьяне вынуждены были вы-
брасывать на рынок для покрытия налога. Продажа продуктов промышленности в некоторых группах хозяйств
достигала внушительных размеров (хозяйства размером в 1-2 десятины продавали примерно одинаковое количе-
ство сельхозпродукции и промышленных товаров). Более 34% составляли промышленные товары в товарообо-
роте многопосевных хозяйств, которые без подобных операций не могли рассчитаться с государством в уплате
налоговых сборов [4].
В начале 1924 года земельные органы Крыма представили в Наркомзем данные по всем районам республики
о различных группах крестьянских хозяйств по обеспечению их посевами, хозяйственным инвентарем, рабочим
скотом и рабочей силой. Проанализировав эти данные, крымский обком РКП(б) пришел к выводу о том, что рас-
слоение в крестьянской среде выражено недостаточно и "следует принимать более жесткие меры для того, чтобы
провести расслоение" [5]. Недостаточная социальная дифференциация стала главным тормозом для социалисти-
ческого преобразования крымской деревни, для создания благоприятных условий дальнейшей коллективизации
села. Поэтому партия большевиков поставила пред советскими органами задачу активизации процессов расслое-
ния деревни и внедрения новых форм и методов хозяйствования, которые помогут четко разграничить деревню
на богатых и бедных, поскольку большая часть деревни – средние крестьяне – в результате проводимой полити-
ки разбогатеют и попадут в разряд кулаков или же, не справившись с нормами налога, пополнят ряды бедняцких
хозяйств.
На протяжении 1923-24 годов в Крыму проводились обследования крестьянских хозяйств с целью выявле-
ния численности бедняцких, середняцких и кулацких хозяйств. Критерием определения типа хозяйства являлась
средняя для данной местности площадь землепользования. Хозяйство, площадь которого вдовое превышала
площадь среднего хозяйства, относилось к кулацкому, а хозяйство с уменьшенной вдвое против среднего пло-
щадью считалось бедняцким [6]. Такой подход был полным произволом власти по отношению к крестьянам, по-
скольку принимал во внимание только величину посева и ничего более. Не учитывались методы ведения хозяй-
ства, внедрение новых приемов и техники, использование наемного труда. В результате под категорию кулаков
попадали самые работящие крестьяне, которые собственным трудом и трудом своей семьи могли обработать до-
вольно большие, по мнению большевиков, земельные наделы. В действительности земельные участки в 15-20
десятин трудно назвать крупными, ибо сам вождь мирового пролетариата В.И. Ульянов (Ленин) в одной из сво-
их работ называл подобные наделы "средними, допускающими сносное хозяйничанье" [7].
По итогам проведенных исследований в крымской деревне к бедняцким хозяйствам было отнесено на тот
момент 25% хозяйств, к середняцким – 64%, к кулацким – 11%. Высокий процент середняков тревожил партий-
ное руководство, которое продолжало наставать на активизации социальной дифференциации на селе путем бо-
лее широкого использования арендных отношений и применения наемного труда.
Наряду с выяснением численности различных социальных слоев в деревне также проводились обследования
крестьянских бюджетов и их рационов питания. В феврале 1924 года в суточном рационе одного взрослого едока
содержалось калорий: в беспосевных хозяйствах – 3716, малопосевных – 3565, среднепосевных – 4225, многопо-
севных – 4406 [8]. Приведенные данные демонстрируют удивительные вещи – бедняцкие хозяйства, которые со-
всем не имели собственных посевов, питались в калорийном отношении лучше, чем малопосевные. Складыва-
лось странное положение: крестьянин, который работает и пытается вырваться из нужды живет хуже, чем бед-
няк, который вообще ничего не делает, но получает помощь от государства. Как видим, уровень питания бедня-
ков по калорийности лишь совсем немного уступал среднепосевным и многопосевным хозяйствам. Быть бедным
в советской деревне оказывалось гораздо выгоднее, чем работать и зарабатывать на жизнь. Поэтому бедняки и не
стремились брать землю и работать на ней, они больше надеялись на помощь государства, чем на собственные
силы. Государство же во главе с партией большевиков видело в бедняцкой массе свою опору на селе в будущей
коллективизации.
Дальнейшая политика расслоения приносила свои плоды и уже в мае 1924 года на ІХ крымской областной
партконференции секретарь обкома Уфимцев в своем докладе отметил: " Расслоение крестьянства идет довольно
быстро. Ввиду социальной разнохарактерности крестьянских хозяйств усиливаются трения между ними, идет
борьба за власть и экономическое господство в деревне" [10].
По рекомендации ЦК РКП(б) ЦИК и СНК СССР в феврале 1925 года приняли совместное постановление
"Об аренде земли и использовании наемного труда в сельском хозяйстве", что значительно расширило возмож-
ности арендных отношений и использование наемного труда, способствовало как подъему сельскохозяйственно-
го производства, так и дальнейшему развитию товарно-денежных отношений, втягиванию в сферу рыночных ин-
тересов основной массы крестьянства. Эти процессы призваны были еще более усилить социальную дифферен-
циацию на селе.
Результат подобных действий не замедлил сказаться, поскольку уже в 1925-26 гг. районные комитеты Крым-
ской АССР докладывали об активизации борьбы между бедняками и зажиточными с колебаниями в обе стороны
середняка. Середняк стал центральной фигурой в деревне, от него многое зависело в сложившейся ситуации. По-
этому Сталин поставил задачу перед местными органами власти "сплотить середняков вокруг пролетариата"
[11].
Крымские коммунисты восприняли слова вождя как руководство к действию и начали неустанно твердить о
нерушимом союзе беднейших слоев крестьянства и пролетариата с середняком. Многие крымские руководители
заговорили о грубейших нарушениях в вопросах социальной градации крестьянства, когда в кулаки попадали
более менее крепкие крестьянские хозяйства. Секретарь Крымского обкома Петропавловский критиковал усто-
явшуюся практику разграничения крестьянских хозяйств по площади посевов и численности скота. "Кулацкие
элементы, - говорил он, - мы должны определять по найму батраков, эксплуатации их труда при отсутствии
применения в хозяйстве труда собственного, труда членов семьи нанимающего" [12]. Это был гораздо более
правильный подход, который позволил отличить истинных работников на земле от эксплуататоров чужого тру-
да, но в реальной практике предложениям Петропавлоского места не нашлось. К кулацким относили все состоя-
тельные в экономическом отношении хозяйства. Многие середняки боялись попасть в разряд кулаков и подверг-
нуться репрессиям со стороны власти, поэтому не стремились развивать свое хозяйство.
Проведенное летом 1926 года очередное обследование крымской деревни показало как рьяно на местах вы-
полнялись установки партии. Количество середняков, столь необходимых государству для выполнения полити-
ческих задач в данный момент, резко возросло, достигнув почти 80% ! В очередной раз советские органы власти
использовали произвольный подход при рассмотрении социальных процессов на селе, практически полностью
игнорируя экономическую целесообразность в угоду партийной линии.
В конце 1925 года СНК РСФСР принял постановление о введении "Временных правил о наемном труде в
сельском хозяйстве", которое полностью соответствовало принятым ранее решениям о расширении масштабов
наемного труда и устанавливало его пределы. Все, кто выполнял правила, обязаны были платить обычный сель-
хозналог, а выходившие за пределы облагались дополнительно. Однако 1 февраля 1926 года КрымЦИК и
КрымСНК приняли свое постановление "О предельных размерах крестьянских хозяйств, на которые "Временные
правила" не распространяются". К числу не облагавшихся дополнительным налогом были отнесены: 1) кре-
стьянские хозяйства, землепользование которых превышает для степных районов 57 десятин посева и для
остальных районов с наличием более трудоемких культур в этих хозяйствах – 34 десятины посева; 2) бахчевые
хозяйства, имеющие промысловые бахчи свыше 4 десятин; 3) хозяйства с плодовыми поливными садами – свы-
ше 4 десятин; 4) виноградники свыше 4 десятин; 5) табачные плантации свыше 1.25 десятин. На все эти хозяй-
ства распространялись законодательные акты государства об условиях труда в совхозах [13]. Таким образом,
местное руководство стремилось использовать для подъема сельского хозяйства крупные индивидуальные хо-
зяйства, предоставляя им благоприятные условия хозяйствования. Однако подобная самостоятельность крым-
ских партийных и советских руководителей имела для них трагические последствия: многих обвинили в правом
оппортунизме, исключили из партии и освободили от занимаемых должностей.
"Временные правила" в определенной мере способствовали развитию сельского хозяйства Крыма: были
расширены посевные площади, возросла производительность труда. Но продолжалось такое недолго: в 1927-
1928 годах по указке высших партийных органов страны началось интенсивное наступление на кулацкие эле-
менты деревни. Практически все хозяйства, использующие даже в ограниченных масштабах наемный труд, ста-
ли относить к кулацким. Подавляющее большинство новоявленных кулаков использовало только по одному ба-
траку, по 2-3 батрака использовало около 13% хозяйств, и только 2% крестьян нанимали более 5 батраков [14].
Таким образом, в разряд кулаков попадали не только середняки, но и бедняки, которые по каким-либо причинам
(болезнь, инвалидность) позволили себе нанять одного батрака.
17 июня 1926 года ЦИК и СНК Крыма приняли "Постановление о введении в действие Положения о едином
сельхозналоге на 1926-1927 год", согласно которому от уплаты налога полностью освобождались все крестьян-
ские хозяйства, средний доход которых на одного едока составлял не менее 60 рублей. Кроме того была опреде-
лена многочисленная категория льготников [15]. Фактически это означало, что вся сумма сельхозналога пере-
кладывалась теперь на зажиточные слои деревни. В этот период социальный состав деревни выглядел следую-
щим образом: бедняцких – 55%, середняцких – 40%, кулацких хозяйств – 5% [16]. Очередная произвольная гра-
дация населения демонстрировала, что 55% крестьян республики освобождалось от сельхозналога, который тя-
желым бременем ложился на наиболее хозяйственную часть деревни. Естественно, что подобная политика от-
нюдь не стимулировала хозяйственную инициативу крестьян, не только не способствовала росту производитель-
ности труда, но, напротив, побуждала крестьян отказываться от создания высокорентабельных хозяйств.
Проводившиеся в 1927-1928 гг. новые обследования крымской деревни с целью выявления численности
бедняцких слоев продемонстрировали бурный прирост бедняцко-батрацких элементов, причем социальное рас-
слоение в Крыму проводилось довольно быстрыми темпами и значительно опережало те же процессы в РСФСР.
Сравнительная характеристика бедняцких крестьянских хозяйств (беспосевных) по 35 губерниям России и в
Крыму [17].
Годы РСФСР Крым
1922 6,9 % 28,8 %
1923 5,3 % 25,2 %
1924 4,8 % 21,8 %
1925 4,2 % 20 %
Как видно из таблицы, процентное соотношение числа беспосевных крестьянских хозяйств в Крыму в не-
сколько раз превышало подобный показатель в ряде губерний Центральной России. Это означало, что процесс
дифференциации крымской деревни проходил довольно интенсивно, причем не без прямого участия властных
органов.
Одновременно с ростом численности бедноты возрастал и слой зажиточного крестьянства. По официальным
данным органов власти в Крыму в 1926 году насчитывалось 5,8 % богатых крестьян, в 1927 – 16,1 %, а в 1928 –
21,8% [18]. При этом основным показателем социальной градации оставалось количество посевов и скота на
крестьянский двор. Следует также отметить, что данные по социальному положению деревни постоянно меня-
лись и различные органы власти оперировали разными количественными показателями в этом вопросе. Главная
цель, которую преследовало крымское руководство, сводилась к тому, чтобы показать центру, что крымская де-
ревня четко выполняет установки партии и политика социального расслоения проводится ускоренными темпами.
К 1927-1928 гг. ситуация, сложившаяся в крымской деревне, по социальным параметрам соответствовала
той картине, которую представляли себе большевики: социальное расслоение налицо, количество кулаков резко
возросло. Следовательно, по мнению партийных и советских органов настал благоприятный момент для разжи-
гания настоящей войны на селе, для создания массового фронта борьбы с кулаком как главным врагом трудово-
го крестьянства и эксплуататором чужого труда. Наступление на зажиточных крестьян стали вести по различным
направлениям.
13 апреля 1928 года председатель ВЦИК М.И. Калинин выступил с речью на совещании беспартийных чле-
нов ЦИК СССР, в которой заявил: "Правительство вынуждено было принять чрезвычайные меры по отношению
к крупным держателям хлеба…НЭП не дает права владельцам необходимых государству товаров использовать
их в интересах, направленных против трудящихся и советского государства" [19]. Таким образом, личный хозяй-
ственный интерес вновь вынужден был подчиниться государственному, а крепкие крестьяне, которых стали
называть не иначе как "крупные держатели хлеба", были исключены из категории трудящихся. Эти меры прак-
тически ознаменовали собой переход правящих кругов к прежней политике "военного коммунизма".
Выступление "всероссийского старосты" на местах было воспринято как сигнал к действию против зажи-
точных крестьян, в число которых в результате усердных действий местных властей все чаще попадали серед-
няцкие хозяйства.
С каждым годом возрастал объем сельхозналога, который платили только более-менее состоятельные хо-
зяйства: к 1929 году сумма сельхозналога увеличилась почти в 2 раза и составляла 159 тыс. рублей против 82
тыс. в 1926 году [20]. Середняцкие слои деревни, не говоря уже о зажиточных, протестовали против такой поли-
тики, но властные органы продолжали свою политику на селе. Те работники партийного и советского аппарата,
которые пытались встать на сторону крестьянства, лишались своих должностей и исключались из рядов боль-
шевистской партии. В процессе таких чисток в республиканском звене было снято с работы 21 % руководящего
состава, а в районом – 32,7 % [21]. Таким образом партия начала осуществлять подготовительную работу для
перехода к сплошной коллективизации деревни.
Результаты подобной политики не замедлили сказаться: количество зажиточных хозяйств, на которые можно
было распространить индивидуальное обложение в 1929-1930 годах, заметно уменьшилось. Крепких крестьян-
ских хозяйств становилось все меньше, а разоренных все больше. Крымский обком по поводу данных явлений
сообщал в ЦК ВКП(б) в 1929 году: "…рост деревни Крыма идет по социалистическому пути".
На протяжении 20-х годов органы Советской власти неоднократно пытались сформулировать признаки ку-
лацких хозяйств, но каждый раз эти попытки оказывались неудачными. Однако в конце 1929 года ЦИК и СНК
Крымской АССР приняли свое постановление "О признаках кулацких хозяйств в Крымской АССР". Согласно
этому документу кулацкими хозяйствами считались те, которые обладали одним из нижеследующих признаков:
1) в хозяйстве систематически применялся наемный труд; 2) в хозяйстве имелась мельница, маслобойка, волно-
чесалка, шерстобитка, картофельная, плодовая или овощная сушилка, водяная или ветряная мельница; 3) хозяй-
ство сдавало в наем сельхозмашины, сельхозинвентарь, оборудованные помещения под жилье, предприятия; 4)
если члены хозяйства занимались торговлей, ростовщичеством, коммерческим посредничеством или имели дру-
гие нетрудовые доходы [22]. В результате принятия подобного документа большая часть экономически самосто-
ятельных и активных крестьян попадала под категорию кулаков, что полностью лишало крестьян какого-либо
стимула к развитию собственных хозяйств.
Вскоре после принятия этого документа начались активные действия на селе по ликвидации кулачества как
класса. Крым опять ускоренными темпами выполнял установки партии. К концу 1929 года был полностью кол-
лективизирован Ялтинский район, а в ночь с 26 на 27 января 1930 года органы ГПУ Крыма приступили к мас-
совой ликвидации кулачества как класса. Начались обыски и изъятие ценностей. Правда, крестьяне оказывали
сопротивление, пытались защитить своих односельчан, которых несправедливо причислили к рангу кулаков,
однако силовые структуры сумели подавить такие стихийные выступления и выполнить свою миссию.
Таким образом, Советская власть, вынужденная для восстановления сельского хозяйства пойти на уступки
крестьянству, разрешила применение аренды и использование наемного труда в хозяйстве. Однако эти действия
большевиков оказались лишь временными мерами и преследовали единственную цель: разбить деревню на два
противоборствующих лагеря – кулаков и бедняков – и с помощью последних нанести сокрушительный удар по
зажиточным крестьянским хозяйствам, а вместе с тем и по личной хозяйственной инициативе крестьян, по инди-
видуальному хозяйству, которое большевики считали анахронизмом на пути социалистического строительства.
Источники и литература
1. Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений правительства
РСФСР. – Т.1.-1917-1927.- М.,1949. – С. 85-86
2. Там же. С.120-127
3. ГААРК, ф.Р-663, оп.1, д.69, л.1-2
4. Бюллетень Крымского статистического управления.- 1924. - №3. - с.18
5. ГААРК, ф.1, оп.1, д.314,л.177.
6. Материалы по крестьянским бюджетам в 1922-1923 годах, 1924.
7. Ленин В.И. Сочинения в 20 томах. – М-Л.,1920-26. –Т.9. – С.432.
8. Бюллетень Крымского ЦСУ, 1924, №4, с.37.
9. ГААРК, ф.1, оп.1, д.310, л.239
10. Там же, ф. Р-30, оп.1, д.18, л.4
11. Сталин И. Сочинения. –М.,1949, -Т.7. –С.123.
12. ГААРК, ф.1, оп.1. д.368, л.37
13. Красный Крым, 1926, 12 марта.
14. ГААРК, ф.1. ОП.1. д.644, л.57
15. ЦГА РФ, ф.2313, оп.12, д.164, л18
16. ГААРК, ф. Р-30, оп.1, д.232, л.25
17. Там же, ф.1, оп.1, д.591, л.17
18. ЦГА РФ, ф.2313, оп.12, д.284, л.15
19. Красный Крым, 1928, 15 апреля
20. ГААРК, ф.1, оп.1, д.933, л.21
21. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), ф.2313, оп.12, д.113, л.14.
22. Бюллетень ЦИК Советов и СНК Крымской АССР, 1929, №1, с.2
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-75657 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-11-24T15:13:00Z |
| publishDate | 2002 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Горюнова, Е.А. 2015-02-01T11:13:54Z 2015-02-01T11:13:54Z 2002 Политика социальной дифференциации в Крымском селе накануне массовой коллективизации / Е.А. Горюнова // Культура народов Причерноморья. — 2002. — № 33. — С. 93-97. — Бібліогр.: 22 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/75657 ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ Политика социальной дифференциации в Крымском селе накануне массовой коллективизации Article published earlier |
| spellingShingle | Политика социальной дифференциации в Крымском селе накануне массовой коллективизации Горюнова, Е.А. Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title | Политика социальной дифференциации в Крымском селе накануне массовой коллективизации |
| title_full | Политика социальной дифференциации в Крымском селе накануне массовой коллективизации |
| title_fullStr | Политика социальной дифференциации в Крымском селе накануне массовой коллективизации |
| title_full_unstemmed | Политика социальной дифференциации в Крымском селе накануне массовой коллективизации |
| title_short | Политика социальной дифференциации в Крымском селе накануне массовой коллективизации |
| title_sort | политика социальной дифференциации в крымском селе накануне массовой коллективизации |
| topic | Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet | Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/75657 |
| work_keys_str_mv | AT gorûnovaea politikasocialʹnoidifferenciaciivkrymskomselenakanunemassovoikollektivizacii |