Архетип и жанр (К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики)
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2002 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2002
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/75702 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Архетип и жанр / Р.И. Татаринцева // Культура народов Причерноморья. — 2002. — № 33. — С. 173-177. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860086707627491328 |
|---|---|
| author | Татаринцева, Р.И. |
| author_facet | Татаринцева, Р.И. |
| citation_txt | Архетип и жанр / Р.И. Татаринцева // Культура народов Причерноморья. — 2002. — № 33. — С. 173-177. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| first_indexed | 2025-12-07T17:20:19Z |
| format | Article |
| fulltext |
Татаринцева Р.И.
АРХЕТИП И ЖАНР
Archetype and genre – determinations of Anglo-American fiction. Research and studying of genre pe-
culiarities of fiction of last decade.
К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики.
На протяжении последних четырех столетий картина Средневековья претерпела решительные измене-
ния - от принижения и отрицания мыслителями Возрождения до постижения и осмысления этой эпохи в
общеевропейском историческом процессе, особенно в исследованиях историков и культурологов XX ве-
ка. “Современный рационализм рассматривал Средние века как мрачный период истории. Подчеркива-
лось отсутствие личной свободы, эксплуатация массы населения незначительным меньшинством, узость
взглядов ...”[13,43].Это – устаревшая оценка, входящая в противоречие с более объективным выводом:
“Хотя человек не был свободен в современном смысле, - он не был при этом ни одинок, ни изолирован.
Занимая определенное, неизменное и бесспорное место в социальном мире с самого момента рождения,
человек был закреплен в какой-то структурированной общности; его жизнь была с самого начала наполне-
на смыслом, что не оставляло места сомнениям, они и не возникали... Зато было достаточно много прояв-
лений конкретного индивидуализма в реальной жизни”[13, 44-45]. Главное же, на наш взгляд, в рассужде-
ниях Э.Фромма заключается в том, что” Средневековое общество не лишало индивида свободы уже по-
тому, что “индивида” как такового не существовало. Человек еще был связан с миром первичными узами;
он видел себя лишь через призму своей общественной роли (которая была в то же время и его естествен-
ной ролью), а не в качестве индивидуальной личности. Точно так же и любой другой человек не воспри-
нимался как “индивид”[13,45]. Описание классического понимания этого феномена принадлежит Якову
Буркхардту, швейцарскому культурологу XIX в.: “В Средние века обе стороны самосознания по отноше-
нию к внешнему миру и своему внутреннему “Я” как бы дремали под одним общим покрывалом. Покры-
вало было соткано из бессознательных верований, наивных воззрений и предрассудков; весь мир с его ис-
торией представлялся сквозь это покрывало в своеобразной окраске, и человек познавал себя только по ра-
совым особенностям или по признакам, различающим народ, партию, корпорацию, семью, другими сло-
вами, понятие личности связывалось всегда с какой-нибудь общей формой” [Цит. по 13,46]. В связи с этим
интересно мнение выдающегося русского философа Льва Карсавина, утверждавшего, что историческое
развитие не подчинено концепции причинности, так как причинность - это проявление внешнего влияния,
а развитие состоит в качественном диалектическом изменении, происходящем внутри “целого”, а не по-
средством дополнения целого чем-то извне [I,175]. Поэтому период Средних веков, если рассматривать
его в структуре генезиса человеческого общества, вне связи с греко-римской античностью как локальным
феноменом, оказывается и органичным и логичным.
Такой вывод становится доказательным, если учитывать, что “возникновение античного общества на-
столько загадочно”, что в современной исторической мысли это явление уже названо “социальной мута-
цией”[17,93], oчаговой цивилизацией, выпадающей из периодизации качественно отличных этапов исто-
рии человечества.
Современная историческая наука употребляет обозначение “Средние века” как устоявшееся хроноло-
гическое и содержательное понятие, охватывающее время между Античностью и Новым временем – V-
XVI вв., более тысячелетия истории Западной Европы. Выделяют периоды раннего (V-IX вв., “темные
века”), зрелого (X-XIII вв.) и позднего (XIV-XVI вв.) Средневековья. Естественно, достаточно трудно ус-
тановить бесспорную грань начального, “раннего” периода, нижние хронологические рамки, поскольку
элементы античной культуры и социальной практики удерживались в течение длительного времени. “На
протяжении средневековой эпохи Европа прошла огромный путь, насыщенный радикальными изменения-
ми во всех без исключения областях”[4,10]. Наиболее зримы трансформации в области теологии – хри-
стианизация Европы, в духовной сфере, литературе и искусстве. Средневековье сформировало собствен-
ный ментальный универсум и свой хронотоп, сложившийся из “линейного необратимого времени и иерар-
хически выстроенного, насквозь символичного пространства, идеальным выражением которого является
микрокосм храма”[7,519]. Исключительную роль в этот период сыграли христианская религия и римско-
католическая церковь. “Именно христианство стало основной осью складывавшегося с V века в Западной
Европе мира, которая влияла на все стороны жизни человека, его духовные приоритеты, устои общества
[8,24], одним из которых была хозяйственная жизнь. Поэтому важной особенностью средневекового мен-
тального универсума явилось отношение к хозяйственной, экономической деятельности, основанное на
двух предпосылках: “Экономические интересы второстепенны и должны быть подчинены подлинному де-
лу человеческой жизни - спасению души” и на действия, связанные с ними, распространяются требования
морали [13,54]. Разумеется, “картина мира средневекового человека не была монолитной, - она дифферен-
цировалась в зависимости от положения того или иного слоя общества”[4,11]; и если общая картина за-
падно-европейского Средневековья может рассматриваться в отдельных деталях, фрагментах, то один из
них – британский, английский.
Время раннего и зрелого Средневековья (V-XIII вв.) - длительный исторический период, вобравший в
себя складывание феодальных отношений, единение и развитие этнического самосознания переселивших-
ся в Британию племен англосаксов, формирование английского народа.
Если в V–м веке автохтонные кельты и пришлые англосаксы, юты и фризы являлись еще раздель-
ными племенами, то во второй половине I –го тысячелетия противостояние местным иноплеменникам свя-
зало пришлых кровнородственным союзом. Развитие социальной и хозяйственной дифференциации по-
степенно складывало раннефеодальные отношения, изживавшие родоплеменные и устанавливающие гос-
подство и подчинение. Процесс феодализации размывал этническое расслоение, постепенно сливая пере-
селенцев в единую общность, в народ. Социальное и имущественное расслоение формировало структур-
ную вертикаль общества, о чем обстоятельно говорит в третьей главе своей монографии “От англосаксов к
англиченам” Е.А.Шервуд [16].
Процесс трансформации племенного сознания в самосознание народа завершается к концу раннефео-
дального периода. Интересно отметить, что в VII в. появляется термин “англичанин”, в XI в. понятия
“английский язык” и “Англия”. Тогда же, перед нормандским завоеванием, англосаксы в Англии почти
консолидировались как народ, однако этот процесс, как и формирование этнического сознания, завершил-
ся после нормандского завоевания [16,180-228]. Благодаря этому к концу раннего Средневековья Англия
имела уже значительную традицию письменной культуры, древнеанглийской литературы. В частности, со-
хранились памятники народной словестности, эпические произведения, записанные около тысячи лет на-
зад на древнеанглийском языке. Анализу этих произведений посвящена замечательная часть интересной
монографии Е.А.Мельниковой “Меч и лира”. Так, исследовательница отмечает, что в эпических поэмах
“Видсид(VII в.) и “Беовульф” (VIII в.) главным содержанием является подвиг, и не для личной славы ге-
роя, но для блага всего общества, вне которого находятся его враги. Борьба абсолютного добра с абсолют-
ным злом - лейтмотив содержания этих поэм. Интересно, что общество, во благо которого совершаются
героические подвиги, выступает в виде своей верхушки - королевского двора и ближайшего окружения
короля [9, гл.3]. Следует подчеркнуть, что в более поздних исторических песнях англосаксов, относящихся
к X - началу XI в., посвященных реальным эпизодам борьбы этого периода, герои песен хотя и преданы
идеалам героики, но преследуют в своих деяниях не интересы общества, а добиваются личной славы [9,
гл.6]. В целом уже можно говорить о противоборстве уходящей в прошлое эпической героики и новых
реалий раннеклассового общества, а также индивидуализации сознания.
Йохан Хейзинга отмечал, что “средневековая культура уже не была архаической. Ей предстояло боль-
шей частью заново переработать предшествующий материал, будь то классический или христианский.
Только там, где она не питалась от античных корней, не дышала церковным или греко-римским воздухом,
оставалось еще место для творческого влияния игрового фактора, то есть там, где средневековая цивили-
зация развивалась на базе кельто-германского или более древнего автохтонного прошлого. Так обстояло
дело с происхождением рыцарства и отчасти феодальных форм вообще”[15,203]. Поэтому “героическая
литература расцвела там, где никогда не было господства римлян или же где латинская традиция оказалась
наиболее слабой и непрочной; она и развивалась именно на западе и на севере, где, естественно, в наи-
большей полноте сохранился древний уклад и богатый материал для рыцарских романов”[10,32].
Отражением этого процесса является использование литературой того времени мифологических, ле-
гендарных и фольклорно-исторических образов. Один из них – король бриттов Артур …
Ранние упоминания о короле Артуре (V-VI вв.) относятся к VIII в. В латинской хронике Гальфрида
Монмаутского “История королей Британии” (ок.1137 г.) “Артур обладает чертами могущественного госу-
даря”[3, стлб.328]. Интересно, что с именем Артура древние кельты связывали надежды на восстанов-
ление независимости. В период становления и расцвета рыцарской литературы народные артуровские
легенды широко использовались поэтами и романистами. Создателем артуровского рыцарского романа
считается французский писатель Кретьен де Труа (XII в.), в Германии его переводчиком стал миннезингер
Гартман фон Ауэ. В Англии XIII-XIV вв. появились переводы романов “Артур”, “Артур и Мерлин”,
“Смерть Артура” и др. Эти темы использованы в английском рыцарском романе в стихах “Сэр Гавейн и
Зеленый рыцарь”(XIV в.). В XV веке Томас Мэлори создает роман “Смерть Артура”, переработав ряд ро-
манов артуровского цикла [3, стлб.328]. По тонкому наблюдению английского философа и литературоведа
А.Л.Мортона “Смерть Артура” сэра Томаса Мэлори прославлена без того, чтобы быть по-настоящему из-
вестной, и сам Мэлори для многих более легенда, чем реальная личность”[10,7]. Роман Мэлори - это
апофеоз понятия “британский дух”, т.е. национального самосознания английского народа.
Архетип “Смерти Артура” - это старый порядок, рыцарство, храбрость и преданность, идея Круглого
Стола и кодекса чести, королевской власти и мечты о подвиге и любви. “Связь рыцарского идеала с высо-
кими ценностями религиозного сознания - состраданием, справедливостью, верностью - поэтому никоим
образом не является чем-то искусственным и поверхностным”[14,81], и едва ли случайно родоначальни-
ком рыцарства считался Архангел Михаил. Рыцарский роман сформировал и первичный романтический
мотив - рыцарь и его дама сердца, который будет возникать всегда.
Следует признать, что архетип романа Мэлори известен литературе более, чем собственно текст. По-
этому природа и мотивация повествования, оставаясь непроясненными, действовали на авторов и читате-
лей более позднего времени, скорее, опосредованно, архитипически, подсознательно, чем непосредственно
через память. Отсюда в значительной степени проистекают последующие переработки, вариации и модер-
низации “Смерти Артура” Мэлори. При этом нужно иметь в виду, что литературное пародирование духа
рыцарских сказаний и романов в новых литературах во многом объясняется поверхностным знанием су-
щества предмета, его скорее хрестоматийной известностью.
Литературные возможности артуровского архетипа одним из первых в литературе XVIII-XIX вв. по-
чувствовал Вальтер Скотт, мастер исторического романтизма, свидетельством чему стали его историче-
ские поэмы и романы из эпохи английского средневековья. На сказаниях о короле Артуре и рыцарях
Круглого Стола основан цикл поэм Альфреда Теннисона “Королевские идиллии”, а также и философско-
исторический роман”[12,446] Марка Твена ”Янки при дворе короля Артура”, в котором современный ге-
рой перенесен в Англию VI века, а основная часть пародийна. Таким образом, хронотоп приключенческо-
го романа, действие которого происходит в Средневековье, опираясь на артуровский архетип, был сфор-
мирован литературой XIX века, получив последующее развитие собственной многослойной структуры.
В одной давней дискуссии о проблемах исторического романа лапидарно констатировалось: ”Старый
исторический роман, рассчитанный на широкую народную аудиторию, уступает место роману, ассимили-
рующему современные формы детектива или научной фантастики”, а также, что читатели “устали от сар-
тровской “тошноты”, преследующей их уже более сорока лет”[II,197,200]. Литературная тенденция была
отмечена верно: практика последней трети XX века шла именно в этом направлении. И несмотря на то, что
история предоставляет писателю почти неистощимый запас увлекательных сюжетов и персонажей, собы-
тий и обстоятельств, которые дают ему возможность воссоздать целую эпоху со своей атмосферой, реали-
стическое направление неспособно противостоять напору развлекательной беллетристики. Приходится
констатировать, что “не “серьезные” произведения “серьезных” писателей определяют общую атмосферу
современной литературной жизни США[6,386] и Великобритании, где сложилась особая отрасль, произво-
дящая массовую беллетристику. Произведения ее жанров читаются миллионами людей, активно влияют на
их сознание, в том числе и на формирование исторических представлений. Сюжеты из времен Средневе-
ковья занимают значительное место в огромном объеме этой литетатуры. Имеются многочисленные “ры-
царские” серии, “готические”, “инфернальные”, “мистические” и многие др., еще дальше уводят историче-
ские фэнтези. Вполне естественно, что противостоять этому процессу невозможно, - массовая культура яв-
ление неуправляемое и непредсказуемое: “массовая культура – это все-таки лучше, чем массовое бескуль-
турье”[2,103]. И кроме того, “жанр романа, без которого мы не можем вообразить литературу, родился в
античности как простонародное чтиво, и ни один уважающий себя античный критик даже не упоминает о
нем”[2,103]. Следует также учитывать, что “историческая масс-литература” – ответ на запросы массового
сознания, часть которого представляет собой историческое сознание. Уровень же спроса диктует и уро-
вень предложения: читают потому, что не знают иного.
Развитие “средневекового” сюжета в англо-американской литературе XX века к его середине обозна-
чилось двумя направлениями - парареалистическим и фантасмагорическим. Несомненно, наиболее значи-
тельной обработкой артуровской темы является роман Джона Стейнбека “Деяния короля Артура и его бла-
городных рыцарей”, опубликованный в 1977 г. Этот роман - результат давнего интереса писателя “к ле-
генде о рыцарях Круглого стола”, побудивший его “взяться в 50-е гг. за переложение романа Т.Мэлори на
современный американский язык в духе приключенческого жанра”[12,422]. Модернизация классических
литературных произведений, адаптация их - одна из особенностей литературной практики Европы и
Америки.
На легендах “артуровского цикла” построена и серия исторических романов Мэри Стюарт, хотя жан-
ровые особенности входящих в нее произведений не лишены тяготения и особенностей “массовой беллет-
ристики”. Тем не менее романы Мэри Стюарт - это историческое произведения реалистической направ-
ленности. По-видимому, подобным же образом могут быть охарактеризованы и романы исторической
трилогии Виктора Каннинга, удерживающие архетип и художественную привязку к реалиям и деталям
эпохи Средневековья.
И конечно, вне реалистической традиции находится роман Джона Гарднера “Грендель”(1971). Это
свободный пересказ раннесредневековой легенды о чудовище Беовульфе, изложенный от лица самого чу-
довища и рисующий жесткую символическую картину индустриального мира, несомненно, одно из замет-
ных произведений исторических фэнтэзи, роман “анти-эпоса”. “Само собой разумеется, то, что традици-
онно называют историческим романом, не могло бы сейчас существовать без вполне естественных изме-
нений”[11,196], однако роман Гарднера находится далеко за пределами таких допущений.
Средневековье исключительно перспективно для исторической беллетристики по нескольким причи-
нам - временной отдаленности, массовой непознанности, архитипической героики, хронологической тол-
щине, сюжетному многообразию, духовной изначальности, борьбе добра и зла, экзотике аскетизма, хроно-
топической многослойности и др. Неслучайно основной поток сюжетов исторической масс-беллетристики
в пространственно-временном отношении привязан к Средневековью. Остальное – литературная техника и
жанровый синтез. В этом ключе работала известная английская писательница Дафна Дюморье, мастер со-
временного “готического” романа, пробовавшая себя и в фэнтэзи, отправив в путешествие в прошлое, с
помощью особого наркотика, героев своего “Дома на Стрэнде”(1968). Альтернативной историей является
роман Клиффорда Саймака “Где бродит зло”(1982), в котором Римская империя в двухтысячелетнем су-
ществовании соседствует с “Пустынными Землями”, находящимися под управлением магических сил.
“Миф-приключения” - серия фэнтэзи из семи романов - Роберта Эсприна/Асприна/ сюжетно построены на
пространстве и времени сказок “1001 ночи”. Дилогия Майкла Муркока “Пес войны и боль мира” и “Город
в осенних звездах” (1981,1986), написанная в жанре фэнтэзи, сюжетно привязана к воображаемому Сред-
невековью, где и развертывается действие романов. Славу Андре Нортону /Алисе Нортон/ “принесла се-
рия романов о Колдовском мире. Герои ее, колонисты с Земли, потеряли связь с “метрополией” и осваи-
ваются в мире, постепенно инволюционирующем в “феодализм”[18,417]. В Колдовском мире “работает”
магия, неизбежно превращающая цикл романов в “героическую фэнтэзи”.
Отдельную группу писателей образуют Дж.Толкин, Клайв Льюис и Чарльз Уильямс, английские про-
заики и ученые,. Признанные мастера классической фэнтэзи.Ч. Уильямс разворачивает сюжеты двух ос-
новных романов - “Война в небесах”(1930) и “Старшие козыри”(1932) - в период Средневековья, сталки-
вая Добро и Зло в борьбе за обнаруженную чашу Св.Грааля и истинные священные карты Таро[18,572].
Признанные мастера и основоположники жанра, эти авторы давно обрели статус классиков в литературе
XX века, дав в своих произведениях сложный синтез научных представлений, романтизма и фантастики,
став одними из самых читаемых авторов.
“Первой характерной чертой исторического сознания, отмечают современные социологи, - можно
считать интерес к истории... Историческое сознание представляет собой причудливое переплетение науч-
ных знаний, наивных представлений и оценок”[5,120,128]. Несомненно, важным средством формирования
массового исторического сознания являются произведения художественной литературы. Особенностью
современного этапа общественного бытия является мощное воздействие на массовое сознание массовой
беллетристики на исторические темы, среди которой Средневековье является ведущим сюжетообразую-
щим фактором. Господство такой литературы очевидно и на книжном рынке, и в объеме читательского
интереса. Авторы этих произведений “обращаются к самым различным кругам читающей публики: к тем,
кто стремится забыть о повседневных заботах, к тем, кто хочет получать историческую информацию, не
прибегая к сухим специальным исследованиям, к тем, кто стремится обнаружить - под историческими кос-
тюмами - вечные, непреходящие идеи” [II,200]. Альтернативы этому влиянию призрачны - высокохудоже-
ственный реалистический исторический роман, школьное образование, научно-историческая литература.
Категории “хорошо” и “плохо” предполагают сравнение “лучше” или “хуже”. Приходится признать, что
произведения массовой культуры ниже, хуже высокой, но массовая культура - явление живое, распростра-
ненное, влиятельное. Поэтому ее нужно принимать, знать и учитывать. В полной мере это относится к ис-
торической массовой беллетристике. В нашем контексте - к массовой исторической беллетристике на
сюжеты Средневековья. Если во влиянии на историческое сознание она противостоит научному знанию, то
ее необходимо знать. Факторы литературного процесса многообразны; исследованием и изучением жанро-
вых особенностей беллетристики последних десятилетий, откликающейся на читательские запросы совре-
менности, в частности, как раз и должна заинтересованно и непредвзято заниматься филологическая нау-
ка.
Источники и литература
1. Блинников Л.В. Великие философы.- М.: Логос, 1997.
2. Гаспаров М.Л. Записи и выписки.// М.: Новое литературное обозрение, 2000.
3. Гиленсон Б.А. Артуровские легенды // Краткая литературная энциклопедия.- Т.I.- М., 1962.
4. Гуревич А.Я. Средневековый мир: Культура безмолвствующего большинства. -М.:Искусство, 1990.
5. Журавлев Г.Т., Меркушин В.И., Фомичев Ю.К. Историческое сознание: Опыт социологического ис-
следования //Вопросы истории - М., 1989, №6. – с.118-129.
6. Засурский Я.Н. Американская литература XX века.- М.: Изд-во МГУ, 1984.
7. Культурология. XX век: Словарь. СПб.: Университетская книга, 1997.
8. Лысенко Н.Н. Культура западноевропейского средневековья //Запад и Восток: традиции и современ-
ность. - М.: Знание, 1993. С.24-43.
9. Мельникова Е.А. Меч и лира: Англосаксонское общество в истории и эпосе.- М.: Наука, 1987.
10. Мортон А.Л. От Мэлори до Элиота /Пер. с англ.- М., 1970.
11. Писатели о возрождении исторического романа во Франции: Пьер Гамарра, Морис Дрюон, Бернар
Клавель и др. //Вопросы литературы – М.,1979, №3. С.193-203.
12. Писатели США: Краткие творческие биографии /Сост. и общ.ред. Я.Засурского, Г.Злобина,
Ю.Ковалева. - М. Изд-во МГУ, 1990.
13. Фромм, Эрих. Бегство от свободы /Пер. с англ.- М.: Прогресс, 1990.
14. Хейзинга Йохан. Осень Средневековья: Исследование форм жизненного уклада и форм мышления...
/Пер. с нидерланд. Под ред. С.С.Аверинцева.- М.: Наука, 1988.
15. Хейзинга, Йохан. Хомо луденс: Опыт исследования игрового элемента культуры /Пер. с нидерланд.-
М.: Прогресс, 1992.
16. Шервуд Е.А. От англосаксов к англичанам: К проблеме формирования английского народа. - М.: Нау-
ка, 1988.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-75702 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T17:20:19Z |
| publishDate | 2002 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Татаринцева, Р.И. 2015-02-01T12:56:42Z 2015-02-01T12:56:42Z 2002 Архетип и жанр / Р.И. Татаринцева // Культура народов Причерноморья. — 2002. — № 33. — С. 173-177. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/75702 ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Архетип и жанр (К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики) Archetype and genre – determinations of Anglo-American fiction. Research and studying of genre pe-culiarities of fiction of last decade Article published earlier |
| spellingShingle | Архетип и жанр (К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики) Татаринцева, Р.И. Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title | Архетип и жанр (К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики) |
| title_alt | Archetype and genre – determinations of Anglo-American fiction. Research and studying of genre pe-culiarities of fiction of last decade |
| title_full | Архетип и жанр (К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики) |
| title_fullStr | Архетип и жанр (К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики) |
| title_full_unstemmed | Архетип и жанр (К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики) |
| title_short | Архетип и жанр (К вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики) |
| title_sort | архетип и жанр (к вопросу о детерминантах англо-американской исторической беллетристики) |
| topic | Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet | Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/75702 |
| work_keys_str_mv | AT tatarincevari arhetipižanrkvoprosuodeterminantahangloamerikanskoiistoričeskoibelletristiki AT tatarincevari archetypeandgenredeterminationsofangloamericanfictionresearchandstudyingofgenrepeculiaritiesoffictionoflastdecade |