"Понемногу из мира пишущих и читающих – сюда, в безбуквие, стали сходиться избранники. Сад замыслов не для всех"
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2002 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2002
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/75824 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | "Понемногу из мира пишущих и читающих – сюда, в безбуквие, стали сходиться избранники. Сад замыслов не для всех" / В.Ю. Давыдова // Культура народов Причерноморья. — 2002. — № 36. — С. 208-210. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-75824 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Давыдова, В.Ю. 2015-02-04T19:50:23Z 2015-02-04T19:50:23Z 2002 "Понемногу из мира пишущих и читающих – сюда, в безбуквие, стали сходиться избранники. Сад замыслов не для всех" / В.Ю. Давыдова // Культура народов Причерноморья. — 2002. — № 36. — С. 208-210. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/75824 ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Точка зрения "Понемногу из мира пишущих и читающих – сюда, в безбуквие, стали сходиться избранники. Сад замыслов не для всех" Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
"Понемногу из мира пишущих и читающих – сюда, в безбуквие, стали сходиться избранники. Сад замыслов не для всех" |
| spellingShingle |
"Понемногу из мира пишущих и читающих – сюда, в безбуквие, стали сходиться избранники. Сад замыслов не для всех" Давыдова, В.Ю. Точка зрения |
| title_short |
"Понемногу из мира пишущих и читающих – сюда, в безбуквие, стали сходиться избранники. Сад замыслов не для всех" |
| title_full |
"Понемногу из мира пишущих и читающих – сюда, в безбуквие, стали сходиться избранники. Сад замыслов не для всех" |
| title_fullStr |
"Понемногу из мира пишущих и читающих – сюда, в безбуквие, стали сходиться избранники. Сад замыслов не для всех" |
| title_full_unstemmed |
"Понемногу из мира пишущих и читающих – сюда, в безбуквие, стали сходиться избранники. Сад замыслов не для всех" |
| title_sort |
"понемногу из мира пишущих и читающих – сюда, в безбуквие, стали сходиться избранники. сад замыслов не для всех" |
| author |
Давыдова, В.Ю. |
| author_facet |
Давыдова, В.Ю. |
| topic |
Точка зрения |
| topic_facet |
Точка зрения |
| publishDate |
2002 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/75824 |
| citation_txt |
"Понемногу из мира пишущих и читающих – сюда, в безбуквие, стали сходиться избранники. Сад замыслов не для всех" / В.Ю. Давыдова // Культура народов Причерноморья. — 2002. — № 36. — С. 208-210. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT davydovavû ponemnoguizmirapišuŝihičitaûŝihsûdavbezbukviestalishoditʹsâizbrannikisadzamyslovnedlâvseh |
| first_indexed |
2025-11-26T11:32:08Z |
| last_indexed |
2025-11-26T11:32:08Z |
| _version_ |
1850621874595168256 |
| fulltext |
Давыдова В.Ю.
«ПОНЕМНОГУ ИЗ МИРА ПИШУЩИХ И ЧИТАЮЩИХ – СЮДА, В
БЕЗБУКВИЕ, СТАЛИ СХОДИТЬСЯ ИЗБРАННИКИ. САД ЗАМЫСЛОВ НЕ ДЛЯ
ВСЕХ»
Эстетический феномен С. Кржижановского парадоксальным образом соединил инонациональную
и отечественную литературные традиции. Ключ к главной тайне писателя, позволяющий заглянуть в его
творческую лабораторию, дает лишь постижение кросс-культурной природы его литературного гения.
В контексте этой общей проблемы изучение повести «Клуб убийц букв» представляет особый инте-
рес. Повесть сплавила в одно эстетическое целое элементы художественного мышления экзистенциализ-
ма, сюрреализма и постмодерна.
Доминантой творческого метода С. Кржижановского следует признать начало сюрреалистическое.
Особое понимание реальности присуще ему изначально. Герой, автор, первый рассказчик «отбыв похо-
ронные дни вернулся назад к порогу своего нищего жилья. В день отъезда я был выключен из обстановки,
- только теперь эффект пустых книжных полок доощутился и вошел в мысль» [Кржижановский 2001б, 9].
Воображаемые буквы в воображаемых переплетах дергались и вместо «нужной строки получалась
простая россыпь слов, прямь строки ломалась и разрывалась на десятки вариантов» [Кржижановский
2001б, 10]. Автор научился читать книги, которые уже давно стояли на полках. «...я все чаще и чаще стал
повторять игру с пустотой моих обескнижевших полок. День вслед дню они зарастали фантазмами, сде-
ланными из букв» [Ф.М. Достоевский и мировая культура 1999, 72-95].
В своем творчестве С. Кржижановского развил эстетический потенциал «фантастического»,
или «мистического реализма», основные принципы которого были сформулированы еще Достоевским.
«Великая литература идет по краю иррационального», а цель искусства -постигать тайны иррацио-
нального при помощи рациональной речи.
«Да, я чувствовал и себя и свою литературу затоптанными и обессмысленными, и не помоги мне бо-
лезнь, здоровый исход вряд ли был найден. Внезапная и трудная, она надолго выключила меня из писа-
тельства:
бессознательное мое успело отдохнуть, выждать время и набраться смыслов» [Набоков 1990, 503].
Писатель сравнивает свои замыслы с Gardinetti di S.Francised (Сады Святого Франциска), они были вы-
ключены из всех касаний, защищены от зрачков и ножниц, они могли цвести и благоухать только для се-
бя. Причем замыслы должны быть чистыми и не вербальными. Одно лишь ненавистно автору - буквы.
Помещенному из мира пишущих и читающих - сюда, в безбуквие, стали сходится избранники. Сад замыс-
лов не для всех» [Кржижановский 1990б, 13]. Буквы забрали у писателей возможность творить, а у чита-
теля возможность «замышлять». Библиотеки раздавили фантазию, профессиональное писание кучки пи-
шущих «забило и полки и головы до отказа» [Кржижановский 1990б, 16].
Клуб убийц букв начал свое семьдесят третье заседание, вернее семьдесят третью субботу замыслом
Рара.
Весьма симптоматично название замысла: «actus morbi» (история болезни). Хозяина насторожило
слово «четырехактен», так как они считают, что сценизировать - значит вульгаризировать. «Если замысел
проектируется на театр, значит, он бледен, недостаточно оплодотворен. Вы всегда норовите выскользнуть
сквозь скважину - и наружу: от углей камина - к огням рамп. Остерегайтесь рамп».
И дальше Рар разделяет героев «Гамлета»: Гильденштерна на Гильден и Штерна, имя Офелия - Фелия
и О.
Мотив зеркала или ока имеет особое значение в творчестве С. Кржижановского.
«Текст в тексте» - это специфическое риторическое построение, при котором различие в закодирован-
ности разных частей текста делается выявленным фактором авторского построения и читательского вос-
приятия текста. Переключение из одной системы семиотического осознания текста в другую на каком-то
внутреннем структурном рубеже составляет в этом случае основу генерирования смысла» [Лотман 2000,
66]. Повествования членов клуба обостряет момент игры в тексте. Текст приобретает черты повышенной
условности, пародийности, ироничности, театрализованности.
Удвоение - вид выведения кодовой организации в сферу структурной конструкции. «Не случайно
именно с удвоением связаны мифы о происхождении искусства: рифма как порождение эха, живопись как
обведенная углем тень на камне и т.д. Среди средств создания в изобразительном искусстве локальных
субъектов с удвоенной структурой существенное место занимает мотив зеркала в живописи и кинемато-
графии» [Лотман 2000, 68-69]. Функция зеркала - удвоение художественного пространства путем отраже-
ния картин в зеркалах или взламывая границы внутренние, внешние путем отражения в зеркалах окон. У
С. Кржижановского: «... каждое трехмерное существо дважды удваивает себя отражаясь во вне и во
внутрь. Оба отражения неверны: холодное и плоское подобие, возвращаемое нам обыкновенно стеклян-
ным зеркалом, неверно уже потому, что менее чем трехмерно, распластано, другое отражение лица, отбра-
сываемое им внутрь, втекающее по центру стремительным нервам в мозг, состоящее из сложного ком-
плекса самоощущений, тоже неверно, потому что - более чем трехмерно» [Кржижановский 2001а, 24]. С
этим можно было бы сопоставить обширную литературную мифологию отражений в зеркале и Зазеркалье,
уходящую корнями в архаические представления о зеркале как окне в потусторонний мир. Автор не толь-
ко разделил героев «Гамлета», но ввел и «роль». Роль, с видом чичероне шествует среди фантомов - под
черными беретами опечаленные принцы.
С. Кржижановский использует не только прием «текст в тексте», зеркала, но и «утроения» одного об-
раза. Сюрреализм - средство тотального освобождения духа и всего, что на него похоже» [Антология
французского сюрреализма 1994, 137]. Отсюда принцип нерасчленимого единства реальности - воображе-
ния - памяти в акте творчества.
С. Кржиновский как писатель выразил движение литературы от символико-стилистической прозы
начала XV в. до практических оснований постмодернизма. Эстетическое самосознание Сигезмунда С.
Кржиновского, его рефлексия, вызванные осмыслением творчества других художников слова, находятся в
соответствии с движением теоретической мысли, отражают «индекс тем» (В. Шкловский). В философско-
эстетическом контексте взгляды С. Кржановского соприкасаются с идеями русской формальной школы,
структуральной поэтикой и семиотическими концепциями. Целый ряд определений С. Кржановского того,
что же происходит в художественном писателя, каково соотношение замысла, процесса и результата тво-
рения («Клуб убийц букв»), а затем текста и реципиента, отношения автора к произведению находят соот-
ветствия в лингвофиловофских концепциях XX века.
Часть этой проблемы – словотворчество мести и особенности речевого мировозрения, проблемы текст
и метотекст, языковая ментальность. Общеупотребительные термины, эстетические универсалии и инди-
видуально-авторские концептуальные понятия образуют ряды, объясняющие общие вопросы теории ис-
кусства (литературный процесс, проблемы восприятия и функционирования литературного произведе-
ния). Поэтика произведений С. Кржижановского отражает общую тенденцию литературы европейского
модернизма: периода острого перерождения не только «внешних оболочек, но и самих тканей художе-
ственных произведений» [Вейден 1996].
В XX веке складывается представление о литературе как совокупности элементов, правил, техниче-
ских приемов, функция которых состоит в том, чтобы институционализировать субъективность, воспро-
извести многообразие человеческих социолектов [Бард 1994, 520].
Р. Бард предлагает изучать не историю литературных «означаемых», а создать историю «значений»,
то есть «семантических приемов» [Бард 1994, 234]. Вместо парных понятий форма и содержание все
большее значение в структуральной эстетике приобретает пара материал/художественный прием. Худо-
жественный прием неотделим от художественной структуры, он есть лишь проявление ее отношения к
материалу. В приеме заключена бинарная оппозиция, означаемое/означающее. Испытывая различные
возможности дискурса, внедряя в художественную практику принцип «наоборотного прочтения» и «сло-
весный цирк», писатель приемы воспринимает как уловки и трюки литературного мастерства. Как отмеча-
ет Поль Рикер: «сама работа по интерпретации обнаруживает глубокий замысел – преодолеть культурную
отдаленность, дистанцию, отделяющую читателя от чуждого ему текста, чтобы поставить его на один с
ним уровень и таким образом включить смысл этого текста в нынешнее понимание, каким обладает чита-
тель» [П. Рикер 1995, 4].
Повесть «Клуб убийц букв» была завершена к середине лета 1926 года и впервые была прочитана в
Коктебеле Волошиным (вместе с повестью была прочитана новелла «Швы»). Произведение Кржижанов-
ского, вспоминая высказывание Дж. Барта о Х. Л. Борхесе, можно назвать «поскриптумом ко всему кор-
пусу литературы». Но не только литературы, а и философии. Произведения С. Кржижановского насыще-
ны отзвуками современных автору открытий в области психологии, медицины, биологии, математики и
других наук. Что естественно, если вспомнить о его прекрасном образовании и учении с крупнейшими
учеными.
Следующая фаза сотворения художественного мира – когда цепочка слов, прихотливо сплетаясь с ли-
тературными реминисценциями, дают импульс зарождению сюжетов.
Четвертая часть повести открывается 74-ой субботой, где очередь по «вскрытию» замыслов принад-
лежала Дяжу. Здесь мы впервые встречаем попытку С. Кржижановского дать антиутопии. Писатель впер-
вые описывает машины, названные им «эксы». Они также были известны под именами «дифференциаль-
ные идеоматоры, этические механоустановки, экстеоризаторы» [С. Кржижановский 2000а, 61]. Аноним
оставил гениальные наброски: «необходимо социализировать психике; если ударом воздуха можно со-
рвать шляпу с головы и мчать ее впереди меня, то отчего не сорвать, не выдуть из под черепа управляе-
мым потоком эфира все эти прячущиеся по головам психические содержания; отчего, черт побери, не вы-
вернуть все наши in в ex» [С. Кржижановский 2000а, 63]. Для создателя машин-эксов Тутуса мышление
отождествлялось с моделированием. Мышление «упиралось в вещи, как паруса». Для автора создателя
машин-эксов стало понятно, что необходимо захватить мускульные сжатия человека, имеющие социаль-
ную значимость. Неттети, итальянский бактериолог, открыл так называемых паразитов мозга, вводя кото-
рых можно б было полностью отделить мускульную сеть от воздействий нервной системы. Виброфаги,
введенные особой иглой под мозговые оболочки, стремительно множились. Эти «крохотные хищники по-
жирали не материю, а энергию, т.е. питались вибрациями, энергетическим разрядом нервных клеток»
[Кржижановский 2000а, 68]. Неттети, - жестокий чудак (все чудаки по определению жестоки), - уверовал
в «ветхие» декартовые призраки, пытался закупорить входы в мозг, а его сын стремился живыми пробка-
ми бактерий закрыть все выходы из мозга. Неттети-младший вывел особую микрокультуру – акциофаги
(«пожиратели фактов»). Путем инъецирования культуры «пожирателей фактов» можно было добиться
власти над человеком. Но «пройдя обычный путь, ведущий от кроликов и морских свинок к homo
sapiens’у, перед sapiens’ом он заколебался» [С. Кржижановский 2000а, 70]. Тутус поставлял эфирный ве-
тер, Нететти – бактерии, и вместе они построили всю «человечью действительность заново». Произошел
обмен ex за in. Правительства ряда стран приняли «идею механической инервации в деле борьбы с душев-
ными болезными» [С. Кржижановский 2000а. 72]. Стоило лишь соорудить ex – и мускулы всех душевно-
больных, переключенные со своих явно негодных и даже опасных для общества нервных центров на еди-
ный центральный иннерватор типа «Тутус А-2», будут работать совершенно безвозмездно на пользу об-
щества и государства» [С. Кржижановский 2000а, 73]. При открытии первого гигантского экстериоризато-
ра, премьер-министр «заговорил о какой-то светлой эре, надсадно и длинно: выколачивая из себя слова,
как пыль из старого и затоптанного ковра…». Впоследствии ex отмстил премьер-министру, превратив его
в экс-премьера. Первая серия экс-людей могла совершать лишь несложные движения. Знаменитый публи-
цист написал статью «В защиту in», где он предложил почаще заглядывать в зрачки «машионизирован-
ных людей». Он считал, что нельзя вгонять в человека «жизнь-фабрикат». Основным слоганом его борьбы
были слова: «даже сумасшедшие имеют право на свое сумасшествие» [С. Кржижановский 2000а, 76].
Публицист даже организовал «Общество старого доброго мозга». Внезапно Тутминз куда-то исчез – нена-
долго, дня на три, - после чего ошеломляюще скоро переменил свое contro на pro. Тутминс просто был
включен в экс.
Город эксов рос. Увлечение стройкой захватило всех. Эфирный ветер сдул прочь все критицизмы и
скептицизмы в мире. Был сделан вывод, что тем меньше «управляющих, тем больше управляемость» [С.
Кржижановский 2000а, 82]. Любая попытка протеста прерывалясь прозрачными мачтами инерваторов, а
«бацилы», подмешанные в бульонные кубики и консервы, «выключали» невключенных и из жизни: начи-
сто. Сверхсильный экс доставал и до мускулов и через океаны. Началось методическое, по квадратам, ис-
требление невключенных. «Идеально ровные шеренги «новых» шли, как косари по зрелой пашне, - от ме-
жи до межи – скашивая все живое прочь с пути» [С. Кржижановский 2000а, 85]. Работая по отчистке че-
ловечьего сора, - как выразился всемирный диктатор Зес, корректировалась на местах из числи иммунизи-
рованных. «Когда эфирная метла кончила мести – все территории были соединены в одно мировое госу-
дарство, которому было дано имя, сочетающее название машины и реактива: Эксиния». Психики людей
«эксификации» не выдержали. Эксиния превратилась в государство миллионов умалишенных, эпилепти-
ков, маньяков, идиотов и слабоумных. Машины держат их в повиновении, но стоит их освободить, и все
они бросятся на нас и растопчут и нас и нашу культуру. Тогда Эксинии конец. Так запугивал диктатор Зес
инитов. Иниты почти бессменно «встукивали в клавиши грандиозного инструмента искусственное бы-
тие». Полуодичавшие кланы и орда людей, изгнанные из культуры, свеянные первым эфирным ветром,
человеческие особи пугали своих детенышей именем злого бога Экса.
Художественный текст как объект социально-политического исследования проблемы управления об-
ществом и государством представлен не только четвертым рассказом повести «Клуба убиец букв». Анти-
утопия – это и «Желтый уголь», «Возвращение Мюнхаузена», «Сказки для вундеркиндов». Разницу между
утопией и антиутопией можно обозначить, приведя собственные слова Е. Замятина: «есть два родовых и
неизменных признака утопии, один – в содержании: авторы утопий дают в них кажущиеся им строения
общества, или, если это перевести на язык математический, утопия имеет знак «+». Другой признак, орга-
нически вытекающий из содержания - в форма: утопия – всегда статична, утопия – всегда описание, и она
не содержит, или почти не содержит, в себе сюжетной динамики» [Замятин 1988, 388].
Дискурс С. Кржижановского реализует главный тезис: именно язык оказывается связующим звеном
между сюрреалистическим типом художественного мышления и эстетикой постмодерна, «каналом, со-
единяющим оба источника воображаемого» [А. Бретон 1998, 290]. Автоматическое письмо как способ вы-
свобождения стихии подсознательного, трансформируется в интертекстуальность как форму бытия куль-
турного самосознания личности. Творчество С. Кржижановского всегда было обращено к читателю-
полиглоту – черта экстравагантная. Языковой коктейль становится все насыщеннее.
|