Мухаммад Дауд. Политический портрет
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2001 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2001
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/83408 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Мухаммад Дауд. Политический портрет / М.Ф. Слинкин // Культура народов Причерноморья. — 2001. — № 24. — С. 245-251. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860214354220154880 |
|---|---|
| author | Слинкин, М.Ф. |
| author_facet | Слинкин, М.Ф. |
| citation_txt | Мухаммад Дауд. Политический портрет / М.Ф. Слинкин // Культура народов Причерноморья. — 2001. — № 24. — С. 245-251. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| first_indexed | 2025-12-07T18:15:52Z |
| format | Article |
| fulltext |
1
Слинкин М.Ф.
МУХАММАД ДАУД. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ
М.Дауд вошел в историю Афганистана ХХ в. как один из выдающихся государственных и политиче-
ских деятелей. Он родился в 1908 году в Кабуле, в семье сардара (князя, принца) Мухаммада Азиз-хана,
младшего брата (по отцу) будущего короля Афганистана Мухаммада Надир-шаха. Все они принадлежали
к династийному мухаммадзайскому клану Яхьяхель[1]. Начальное образование М. Дауд получил в Кабу-
ле, в элитарном лицее «Хабибия», где преподавание велось на английском языке. В 1922 году он был от-
правлен в Париж для продолжения среднего образования. После завершения учебы во Франции возвра-
тился на родину и занял ответственный пост в министерстве иностранных дел. Через год поступает на
учебу в кабульское Военное училище и успешно заканчивает его. Получив офицерское звание, направля-
ется в качестве армейского командира в Южную провинцию (Пактию), а затем в Кандагар, в так называе-
мый «Организационный комитет», который занимался проведением реформ и реорганизацией аппарата в
провинции. Некоторое время спустя М. Дауд получает пост председателя Организационного комитета в
Южной провинции. Через год, в 1939 г., он возвращается в Кабул и назначается командующим войсками
столичного гарнизона и одновременно начальником Военного училища. На этих постах он остается почти
семь лет. В 1946 году в правительстве Шах Махмуда он занимает кресло министра внутренних дел, а в
следующем году направляется на дипломатическую работу в качестве посланника Афганистана в Париже
и по совместительству в Швейцарии и Бельгии. По возвращении в Афганистан в 1948 году снова входит в
кабинет Шах Махмуда, но на сей раз уже в качестве министра национальной обороны [2].
В 1951 году, в разгар оппозиционного буржуазно-демократического движения в Афганистане, из-за
разногласий с Шах Махмудом М. Дауд уходит в отставку с министерского поста и на время, не занимая
никаких официальных постов, включается в общественно-политическую деятельность. Следует заметить,
что он еще в 30-40-х годах он начал разделять либеральные взгляды и группировать вокруг себя диссиден-
тов внутри королевской семьи в противовес ее консервативному клану во главе с дядей короля – марша-
лом Шах Вали. В конце 40-х годов М. Дауд создает при щедрой финансовой помощи крупного афганского
бизнесмена и банкира Абдул Маджида Забули так называемый «Национальный пуштунский клуб»
(«Мелли пуштун клаб»), надеясь в его рамках сплотить вокруг себя политически активные национально-
патриотические элементы, оппозиционные правительству Шах Махмуда из числа элитарной интеллиген-
ции, чиновничества, дворцовой аристократии и недовольного офицерства. И это ему удалось. В числе его
сторонников оказались не только националистические, пропуштунски настроенные лица, но и привержен-
цы левых взглядов. Среди них были, в частности, Н.М. Тараки, Б. Кармаль и др. «Оппозиционная» дея-
тельность Клуба, ориентированная, в основном, на критику и ослабление позиций правительства Шах Ма-
хмуда, заметно повысила авторитет М. Дауда как сторонника модернизации страны в соответствии с
настроениями прогрессивно мыслящей афганской общественности.
В сентябре 1953 года, в условиях продолжавшейся нестабильности внутриполитической ситуации в
Афганистане и явной неспособности правительства Шах Махмуда найти выход из экономических неуря-
диц, король Захир-шах поручает своему двоюродному брату и зятю М. Дауду [3] сформировать прави-
тельство. Наряду с постом премьер-министра М. Дауд берет на себя также исполнение функций министра
национальной обороны. С этого времени он становится на целую четверть века самой влиятельной, клю-
чевой фигурой на афганском государственном олимпе.
М. Дауд представлял собой новое поколение афганских политиков-прагматиков из числа дворцовой
аристократии, пришедшее на смену правившими страной почти четверть века премьеров – дядей короля.
Он провозгласил так называемую «политику руководимой (направляемой) экономики», призванной об-
легчить и ускорить капиталистическую эволюцию страны путем активного вмешательства государства в
экономическую жизнь, широкого использования иностранной помощи и предоставления национальному
капиталу, в том числе мелким и средним предпринимателям, благоприятных возможностей для участия в
развитии экономики и производительных сил. М. Дауд, кроме того, обещал реформировать отжившую си-
стему политических институтов и демократизировать общественную жизнь, облегчить положение широ-
ких трудовых слоев населения. Данная часть программы нашла благоприятный отклик в кругах демокра-
тической оппозиции, которая поспешила отдать ему свою поддержку. В Афганистане в связи с этим
наступил период временного относительного затишья в открытой внутриполитической борьбе, продол-
жавшийся до начала 60-х годов.
С именем М. Дауда было связано почти целое десятилетие (1953-1963 гг.) впечатляющего, по масшта-
бам Афганистана, экономического развития страны, сравнимого по своей политической значимости, по-
жалуй, лишь с первым десятилетием (1919-1929 гг.) независимого афганского государства, когда им пра-
вил король-реформатор Аманулла-хан. Для М. Дауда в этот период приоритетным, наряду с экономикой,
стало также создание сильных афганских вооруженных сил и агрессивные подходы к решению пуштун-
ской проблемы.
Приступая к реализации планов по преодолению вековой отсталости страны, М. Дауд отчетливо по-
нимал, что Афганистан при его крайне ограниченных внутренних финансовых ресурсах не может обой-
тись без широкой внешней финансовой и технико-экономической помощи. Поэтому его правительство,
придя к власти, сразу же приступило к ее поискам и на Западе, и на Востоке. Однако западные страны,
прежде всего США, обусловили предоставление этой помощи политическими требованиями, совершенно
2
неприемлемыми для независимого афганского государства. В этих условиях М.Дауд вынужден был обра-
титься за такой помощью к Советскому Союзу и странам Восточной Европы, которые не обусловили ее
предоставление никакими политическими или иными уступками с афганской стороны.
Деятельность М.Дауда в качестве премьер-министра пришлась на годы «холодной войны», что не
могло не найти отражения во внутренней и внешней политике его кабинета. Оказавшись между двух про-
тивоборствующих идеологических систем, он с присущей ему восточной прозорливостью первоначально
стремился найти и с той, и с другой стороной добрые, одинаково сдистанцированные, выгодные для Аф-
ганистана отношения. Однако уроки жизни заставили его держаться ближе к советскому берегу, правда,
не причаливая к нему.
В даудовском крене в сторону социалистического лагеря немалую роль сыграли негибкие, недально-
видные, пренебрежительно-барские, а порой грубые и оскорбительные подходы американской диплома-
тии к Афганистану того времени и лично к Дауду. Это вынужден был впоследствии признать высокопо-
ставленный сотрудник госдепартамента США, бывший работник американского посольства в Кабуле
Леон Б. Пуллада. По его заслуживающему внимания яркому свидетельству, американский посол в Афга-
нистане Энгус Уорд «презирал Дауда, считая его хитрым, ненадежным и безрассудным», а «резидент ЦРУ
в Кабуле, пользовавшийся большим влиянием на Уорда, отличавшийся фривольным поведением, боль-
шим пристрастием к спиртному и наклонностями авантюриста с пистолетом за поясом и воображавший
себя этаким Лоуренсом Афганистана, плел заговоры вместе со своими пакистанскими коллегами и дисси-
дентами из королевской семьи, чтобы «дестабилизировать» даудовский режим»[4]. Такие действия рези-
дента ЦРУ не были некоей шалостью отбившегося от рук, своевольного пропойцы с ковбойскими замаш-
ками, как склонен был объяснять это профессор Л.Пуллада, а полностью вписывались в официальный
курс американской администрации в отношении Афганистана.
М.Дауд был хорошо осведомлен об истинных мотивах действий и намерениях США на афганском
направлении. При этом он никогда не терпел каких-либо унижений и оскорблений в свой адрес, от кого
бы они ни исходили, и платил своим обидчикам тем же. Когда в начале 1956 года Э.Уорд в прощальной
беседе в связи со своим отъездом из страны начал в назидательном тоне рекомендовать Дауду отказаться
от советской технико-экономической и военной помощи, последний резонно напомнил собеседнику об
отказе США предоставить Афганистану такого рода помощь и решительно отмел высокомерные советы,
расценив их как проявление «американской истерии» [5]. Более того, Дауд нередко весьма негативно оце-
нивал некоторые аспекты американской помощи, в частности несовершенство проекта и неэффективность
функционирования Гильмендской оросительной системы, построенной американской компанией «Морри-
сон-Надсен». По словам М.Дауда, этот объект стал в Афганистане «памятником позора США». Из всего
сказанного вытекает, что антиамериканизм М.Дауда во многом был спровоцирован самими американца-
ми.
Как бы там ни пытались недруги М.Дауда и внутри страны, и за рубежом представить его «красным
принцем» или, более того, безоговорочно зависимым от русских деятелем, который «вручил Советам всю
культурную, политическую и экономическую жизнь афганцев» [6], в действительности же он, будучи
подлинным патриотом своей страны, проводил последовательно и неуклонно сугубо самостоятельную,
отвечающую национальным интересам страны внешнюю и внутреннюю политику и не являлся ни просо-
ветским деятелем, ни, тем более, «красным». При этом объектом его особой заботы и внимания была пу-
штунская проблема. Она для него представлялась делом чести, национального достоинства и патриотиче-
ской обязанностью. С ней, в конечном счете, был связан его огромный политический авторитет по обе
стороны афгано-пакистанской границы. Официально и М.Дауд, и его правительство всегда выступали в
поддержку национально-освободительной борьбы зарубежных пуштунов, исходя из формулы непризна-
ния Пуштунистана частью Пакистана без согласия на то самих пуштунов. Вопрос о полной независимости
Пуштунистана, и это следует особо подчеркнуть, в открытой, официальной форме ни М. Даудом, ни дру-
гими афганскими государственными лицами не ставился.
Однако, надо признать, что М. Дауд не исключал и силового решения пуштунской проблемы. Более
того, он предпринимал конкретные шаги с тем, чтобы подготовить необходимые условия для объединения
всех братьев-пуштунов в рамках единого афганского государства. Автор этих строк, работавший в те годы
в Афганистане в составе группы советских военных специалистов, не раз был свидетелем обращений
М.Дауда к советской стороне в ходе закрытых официальных и неофициальных переговоров и бесед с
просьбой об оказании Афганистану советской советнической помощи по вопросам организации и ведения
партизанской войны на территории Пакистана, в районах проживания пуштунских племен. М.Дауд при
этом не скрывал, что он намерен этими действиями заставить пакистанский режим при решении пуштун-
ской проблемы принять условия Кабула.
Советская сторона на всех этапах постановки данного вопроса решительно отказывалась от какого-
либо участия в подобного рода замыслах. С целью отговорить М.Дауда от этой авантюры в октябре 1961
года в Кабул прибыла высокопоставленная советская военная делегация во главе с Маршалом Советского
Союза В.Д. Соколовским. М. Дауду было прямо заявлено, что его ставка на силовое решение пуштунской
проблемы бесперспективна и что попытки провоцирования партизанской войны на территории Пакистана,
члена военно-политического блока СЕАТО, неизбежно приведут к втягиванию Советского Союза в широ-
комасштабную войну в регионе, чреватую перерасти в третью мировую войну. М. Дауду было категори-
чески отказано в его просьбе организовать с участием советских преподавателей курсы по обучению аф-
2
3
ганских офицеров методам, формам и способам ведения партизанской борьбы с учетом опыта Великой
Отечественной войны и географического своеобразия региона.
В связи со сказанным представляются досужим домыслом в духе приснопамятной «холодной войны»
утверждения американского автора Дж. Коллинза относительно целей визита маршала В.Д. Соколовского
в Кабул. Коллинз, ссылаясь на донесения американского шпиона полковника О. Пеньковского, пишет, что
Соколовский во время переговоров с афганским руководством якобы обсуждал вопрос «о возможностях
посылки советских войск в Афганистан в соответствующее время для участия в совместных операциях
против Пакистана» [7]. В действительности ни М. Дауд и ни маршал В.Д. Соколовский такой вопрос во-
обще не ставили и не обсуждали.
И все же М. Дауд не внял советам советской стороны относительно опасности разжигания партизан-
ской войны в Пуштунистане. В 1962-1963 годах по его указанию сюда был заброшен ряд диверсионных
групп, одну из которых возглавил известный в афганских армейских кругах, авантюрист по натуре, майор-
десантник Сафи. Эти группы, действуя под видом «национальных моджахедов Пуштунистана» («мод-
жахедин-е мелли-йе Пуштунистан»), подрывали мосты, линии коммуникаций и важные хозяйственные
объекты, совершали вооруженные нападения на пограничные посты и полицейские участки, убивали гос-
ударственных служащих, привлекали в свои отряды местных жителей-пуштунов и т.п. Однако все их уси-
лия особого успеха не имели. Разжечь огонь партизанской войны им не удалось, да вскоре и ушел в от-
ставку сам ее инициатор. Примечательный факт: в марте 1963 г. столичная газета «Анис», сообщая об от-
ставке М. Дауда с поста премьер-министра и публикуя на первой полосе его краткую биографию, поме-
стила непосредственно под этим текстом (явно с намеком!) заметку о действиях «национальных моджахе-
дов» в Пуштунистане, включавших подрыв моста, опор телефонных линий и нападение на пакистанский
пограничный пост. Видимо, это были последние операции афганских диверсантов, так как после прихода
к власти нового премьера их засылка в Пакистан была прекращена.
Находясь в течение многих лет на военной службе и будучи руководителем военного ведомства, М.
Дауд завоевал искренние симпатии значительной части афганского офицерства, особенно в его среднем и
старшем звеньях. Часто посещая войска, он был лично знаком со многими из них. Его последнее воинское
звание – генерал-лейтенант. Большой популярностью он пользовался и в гражданской среде. Этому содей-
ствовали не только его энергичные меры по защите национальных интересов на международной арене,
усилия по строительству в стране многих жизненно важных промышленных и инфраструктурных объек-
тов, но и его кадровая политика. Он настойчиво выдвигал на важные гражданские и военные посты в цен-
тре и на местах молодых, деятельных и профессионально подготовленных лиц, невзирая на их социальное
происхождение и положение. Одновременно М. Дауд без колебаний смещал или переводил на менее зна-
чимые посты бездеятельных и слабо подготовленных представителей аристократии, вызывая этим в их
среде недовольство и роптания. Как и следовало ожидать, приход разночинцев в сферу управления и вла-
сти заметно расширил социальную опору М. Дауда в обществе и во многом обеспечил ему решение по-
ставленных им задач по ускорению экономического развития страны, реорганизации и модернизации во-
оруженных сил государства.
М. Дауд тонко чувствовал и улавливал общественные настроения и, как прозорливый политик, опера-
тивно реагировал на них. В 1962-1963 годах в письмах, адресованных королю, он предупреждал династию
о росте радикализма в кругах молодежи и интеллигенции и подчеркивал, что «народ устал», что сохраня-
ющиеся в стране безграничные привилегии аристократии сдерживают общественное развитие. В связи с
этим М. Дауд предлагал монарху установить в Афганистане режим парламентской демократии, в частно-
сти ограничить власть местных элит – этнических лидеров, ханов племен, религиозных авторитетов, вести
двухпартийную систему правления, подчинить правительство парламенту и оставить за королем лишь це-
ремониальные функции [8]. Такая перспектива явно не могла устроить короля Захир-шаха. Впрочем, он
уже давно, наблюдая за ростом влияния и популярности в обществе своего энергичного двоюродного бра-
та, не без основания опасался за судьбу трона. Подобного рода опасения испытывала и консервативно
настроенная часть двора во главе с Шах Вали – Абдул Вали. Как свидетельствовали спецслужбы США,
«некоторые члены королевской семьи называли его (М.Дауда. – М.С.) «бешеным принцем» и «говорили,
что живут в страхе и не осмеливаются критиковать Дауда» [9]. Все это, вместе взятое, обусловило неглас-
ное объединение против М. Дауда клана Шах Вали – Абдул Вали и умеренно-центристской группировки
самого короля и его сына – наследного принца Ахмад Шаха.
В начале 60-х годов, несмотря на несомненные сдвиги в хозяйственном строительстве и осуществле-
нии ряда социально-экономических преобразований в стране, четко обнаружились ограниченность внут-
ренней политики правительства М. Дауда и, главное, его неспособность сколько-нибудь реформировать
отжившую систему политических институтов и демократизировать общественную жизнь, облегчить по-
ложение трудовых слоев населения. Вследствие этого М.Дауд стал неумолимо терять поддержку среди
либерально-буржуазных и прогрессивных кругов страны, составлявших, пожалуй, самую значительную
для него социальную опору с момента прихода к власти в качестве премьер-министра. Недовольство его
внутренней и внешней политикой выражали и те круги афганского общества, которые придерживались
прозападной ориентации. Они резко критиковали правительство М. Дауда за ухудшение афгано-
пакистанских отношений, ограничение торгово-экономических связей с западными странами, а также да-
удовскую политику вмешательства в экономику. В оппозиции М. Дауду находились и влиятельные клери-
кальные круги. Поводов к этому было немало. Оставаясь глубоко религиозным человеком, он патологиче-
4
ски не терпел духовную элиту страны, считая ее агентурой Запада и влиятельных религиозных кругов ре-
гиона. Нередко он обрушивал на недругов-клерикалов жестокие репрессии. Так, в 1959 году в связи с вы-
ступлением духовенства против снятия женщинами чадры ряд мулл был повешен, глава клана хазратов
М.И. Моджаддеди и некоторые другие брошены в тюрьму, наиболее ретивым духовникам был запрещен
выезд за границу, распущен Совет улемов.
В итоге, лишившись поддержки «слева» и «справа», а также «сверху», М. Дауд вынужден был 3 марта
1963 года вручить королю Захир-шаху прошение об отставке, которую монарх принял через неделю, 9
марта.
Уйдя в отставку, М. Дауд отказался поддерживать какие-либо личные контакты с королем, хотя по-
следний через свою сестру (жену М. Дауда) не раз пытался восстановить отношения с ним. Вместе с тем
М. Дауд не вел затворнический образ жизни. Его часто можно было видеть прогуливавшимся без охраны
вблизи от своего дома в Шахре-нау (район в центре Кабула, рядом с королевским дворцом), или за рулем
автомобиля на улицах столицы и за ее пределами, или же в курортной зоне на берегу водохранилища Кар-
га (близ Кабула), где он любил отдыхать. И повсеместно, где бы он ни появлялся, его оживленно привет-
ствовали оказавшиеся там люди. Не утратил он своего авторитета и в армейской среде: его портреты про-
должали висеть рядом с королем в казармах, штабных канцеляриях и кабинетах военачальников.
Хотя М. Дауд с уходом в отставку оказался под негласным надзором, он по-прежнему сохранял связи
со своими сторонниками и потенциальными союзниками как в армейских, так и в гражданских кругах. С
первыми он поддерживал контакты, как правило, через свое доверенное лицо полковника Гулям Хайдара
Расули, а со вторыми, в том числе и с представителями левого спектра, – через своего бывшего начальни-
ка канцелярии Мухаммада Хасан Шарка. Положение, однако, резко изменилось с принятием в конце 1964
года новой королевской конституции, по которой (статья 24) М. Дауд, как член королевской семьи, был
законодательно лишен права заниматься политической деятельностью [10]. С этих пор его контакты со
своими сторонниками приняли тайный характер. Видимо, уже в 1965 году в их среде созрел замысел от-
носительно необходимости ликвидации монархии в стране как отжившего института власти. Убежден-
ность покончить с монархическим режимом окончательно укрепилась в начале 70-х годов, когда король и
его правительство оказались совершенно неспособными вывести страну из жесточайшего внутреннего
кризиса, вызванного двухлетними неурожаями сельскохозяйственных культур и огромным падежом скота
из-за засухи и невиданных снежных зим. Именно в эти годы состоялись контакты между антимонархиче-
ской группировкой М. Дауда и молодой военной оппозицией, представленной леворадикальными элемен-
тами. Ими в условиях глубокой конспирации был разработан план государственного переворота.
В ночь с 16 на 17 июля 1973 года в Афганистане под руководством М. Дауда произошел антимонар-
хический переворот, восторженно встреченный подавляющим большинством населения страны. Ударной
силой заговорщиков явилась армия, а точнее, та ее часть, которую составляли представители леворади-
кальной оппозиции и патриотически и националистически настроенные офицеры – сторонники М. Дауда.
Утром 17 июля в выступлении по кабульскому радио М. Дауд объявил о ликвидации в стране монархиче-
ского режима и провозгласил рождение нового государства – Республики Афганистан. Сразу же после
государственного переворота был создан высший руководящий орган страны – Центральный Комитет
Республики Афганистан, в котором примерно половину мест получили леворадикальные элементы. М.
Дауд был избран главой государства и премьер-министром, а чуть позже, с формированием правитель-
ства, занял еще и посты министра национальной обороны и министра иностранных дел.
23 августа, в день 54-й годовщины независимости страны, М. Дауд выступил по кабульскому радио с
«Обращением к афганскому народу». Это было программное заявление нового, республиканского режима,
отразившее в своей основе позиции и взгляды сложившейся к тому времени в центральных органах власти
коалиции. В структуре, содержании, оценках и языке «Обращения» четко прослеживалась «рука» левого
окружения М. Дауда. В целом, программа республиканского правительства, несмотря на определенную
декларативность и расплывчатость некоторых формулировок, предусматривала широкие преобразования в
социально-экономической и политической сферах и открывала для афганского общества обнадеживающие
перспективы.
Некоторое время спустя после переворота М. Дауд начал поиски таких идеологических концепций,
которые бы отразили происшедшие в стране перемены, способствовали объединению всех слоев и классов
общества вокруг правительственных программ и обеспечили бы, таким образом, поддержку режиму. В
итоге этих поисков появилась так называемая «народная и национальная теория революции», которая и
составила официальную идеологию даудовского республиканского режима. Структура этой «теории» не
была строго очерчена и в основном повторяла идеи, имевшие хождение при монархии: национализм, дух
афганства и исторической пуштунской исключительности, ислам, демократия, основанная на законе, свя-
тость национальных традиций и обычаев, идеи патернализма и патриотизма, антиколониализм и антиком-
мунизм. Но были и новшества. Составным элементом государственной идеологии М. Дауд считал социа-
лизм. Правда, от социализма он заимствовал лишь его экономический аспект, дополняя его своими «наци-
ональными» и «исламскими» компонентами. Свое понимание социализма М.Дауд выразил в интервью
корреспонденту агентства Танюг в феврале 1976 года: «Социализм, который мы избрали в качестве
нашей экономической основы нового афганского общества, – говорил он, – фактически является сред-
ством достижения социальной справедливости, ликвидации классового неравенства и антагонизма пози-
тивным, прогрессивным и мирным путем. Необходимо пояснить, что составными частями нашего социа-
4
5
лизма являются историческая реальность, национальная культура, объективные и субъективные условия
существования нашего общества, а также дух подлинного ислама» [11].
Свержение монархии и намерение республиканского правительства провести в стране преобразования
в экономике и политике и, прежде всего аграрную реформу, а также усиление влияния левых в органах
центральной и местной власти вызвали резкое противодействие правых консервативно-клерикальных кру-
гов. Только за первые пять месяцев республики они организовали два крупных антиправительственных
заговора, а в 1975 году подняли антидаудовское восстание в 11 провинциях страны. Все это, наряду с об-
винениями в адрес М. Дауда о его смыкании с «безбожным коммунизмом» и просоветскими элементами,
не проходили бесследно для правящей республиканской коалиции. Консервативно и националистически
настроенные деятели в руководстве республики старались убедить М. Дауда в обоснованности требований
правой оппозиции, неприемлемости для Афганистана социалистической ориентации и необходимости
размежевания с левыми. Определенным катализатором процесса политического размежевания в респуб-
ликанской коалиции являлись и сами входящие в нее левые радикалы. Упорно требуя от главы государ-
ства форсированного осуществления обещанных социально-экономических и политических преобразова-
ний, они вызывали его раздражение, нагнетали противостояние в руководстве республики и этим все
больше изолировали себя от остальных членов правящего альянса.
С весны 1974 года М. Дауд начал чистку государственного аппарата от левых и демократических эле-
ментов, и к началу 1977 года их практически не осталось ни в непосредственном окружении главы госу-
дарства, ни на провинциальном уровне. Одновременно М. Дауд укреплял и расширял себе опору справа. С
принятием конституции 1977 г. любая оппозиция в Афганистане была поставлена вне закона. Левые вы-
нуждены были уйти в глубокое подполье. Таким образом, компромисс между национально-
патриотическими, либерально-буржуазными и левыми, демократическими силами в правительстве М.
Дауда не состоялся. Препятствием к этому явились не только общая неготовность к сотрудничеству раз-
личных течений и группировок бывшей антимонархической оппозиции, несхожесть их социально-
классовых приоритетов, амбиции, предвзятость и непримиримость друг к другу, но и личность самого
главы Республики Афганистан, стремившегося утвердить в стране авторитарную форму правления.
М. Дауд, всегда отдававший прежде приоритеты решению экономических проблем в стране, не был
бы, конечно, Даудом, если бы на новом, республиканском этапе своей государственной деятельности не
предпринял шагов по оздоровлению положения в промышленности, торговле, финансах и социальной
сфере. Решая эти проблемы, он взял, в принципе, старую модель развития, опробованную им в 1953-1963
годах. Однако в условиях острой нехватки материальных и финансовых средств его республиканское пра-
вительство не смогло не только выполнить, но даже и приступить к реализации многих социальных и эко-
номических программ, декларированных в «Обращении к афганскому народу».
Чрезвычайное неблагополучие в сфере экономики и тяжелейшее положение широких слоев населения
заставили М. Дауда пойти на значительную корректировку внешнеполитического курса Афганистана,
чтобы получить из-за рубежа необходимую финансовую и технико-экономическую помощь. Действуя по
давно испытанному принципу одновременно «доить нескольких коров» к своей экономической выгоде,
М.Дауд начал активно развивать отношения с Западом и богатыми странами региона. Расширилось со-
трудничество Афганистана с Соединенными Штатами Америки, Ираном, Египтом, Саудовской Аравией и
другими странами. Большое внимание М. Дауд уделил нормализации отношений с Пакистаном. В каче-
стве платы за мир и сотрудничество афганский лидер согласился признать линию Дюранда государствен-
ной границей между двумя странами. Данная уступка М. Дауда означала, по существу, его отречение от
пуштунской проблемы, бывшей в течение второй половины ХХ в. постоянным яблоком раздора в афгано-
пакистанских отношениях. Можно без преувеличения сказать, что этим своим опрометчивым шагом он
лишил себя широкой национальной опоры, прежде всего среди пуштунского офицерства, и буквально в
один миг утратил прежний, десятки лет сохранявшийся за ним ореол борца за права пуштунов по обе сто-
роны линии Дюранда.
Смена ориентиров во внешней политике правительства М.Дауда была встречена афганской политизи-
рованной общественностью крайне не однозначно: одни – всегда существовавшие в элитарных кругах
Афганистана прозападное и проарабско-мусульманское лобби – приветствовали и поддержали (правда,
каждое по-своему) новшества во внешнеполитическом курсе республики, другие – левые демократы и
пуштунские национал-патриоты – резко осудили отход от традиционной формулы решения пуштунской
проблемы и сближение с Западом, расценив все это как предательство национальных интересов Афгани-
стана и зарубежных братьев-пуштунов, как сговор с империализмом.
Черту под противоборством между М.Даудом, с одной стороны, и левыми и национально-
патриотическими силами, с другой, подвело вооруженное восстание армии 27 апреля 1978 года, непосред-
ственно спровоцированное и приближенное самим М. Даудом. Оно явилось расплатой за его политиче-
скую непоследовательность и авторитаризм и не оставило ему никаких шансов на жизнь. Впрочем, если
бы ему в этой борьбе удалось одержать верх, он бы, без всякого сомнения, сделал то же самое со своими
противниками и не пожалел бы пуль для них. Ранним утром 28 апреля, предположительно в 4 часа, когда
во дворец Гульхана прибыла делегация восставших с ультиматумом к М. Дауду сдаться, он открыл огонь
из пистолета по парламентерам. В завязавшейся перестрелке, кроме М. Дауда, были убиты 18 членов его
семьи, [12] включая пятерых детей и его брата Мухаммада Наима.
М. Дауд был, безусловно, одним из выдающихся деятелей афганской истории ХХ в., много сделавший
6
для ускорения «сверху» темпов буржуазных преобразований в стране и защиты ее национальной незави-
симости и достоинства перед лицом неприкрытого вмешательства, шантажа и давления извне. Это была
яркая, сильная и незаурядная личность. Автору этих строк при неоднократных встречах с ним в 60-х годах
приходилось много раз убеждаться в его железной выдержке, воле и такте, подчеркнутом чувстве соб-
ственного и национального достоинства и чести (что особенно не нравилось западным дипломатам), целе-
устремленности и убежденности в своей правоте, безукоризненной логике мышления, широте кругозора,
естественности жестов и поведения и типично восточной хитрости. Представляется, что он был честным
человеком и, утверждая свою авторитарную власть и выдвигая программы преобразований для своей мно-
гострадальной страны, искренне верил, что таким путем вырвет ее из оков вековой отсталости и добьется
процветания и блага для своего народа. Это стремление являлось лейтмотивом всей его жизни.
Вместе с тем его отличали, как многих профессионалов-военных, излишняя прямолинейность, пере-
ход от одной крайности к другой, неумение или нежелание искать баланс сил в острой политической
борьбе, особенно в периоды, когда развитие событий приобретало характер разрушительной бури. Он ча-
ще предпочитал разрешать существовавшие и возникавшие проблемы и конфликты не с помощью усту-
пок, компромиссов и разумного политического маневрирования, а волевыми методами, напролом, через
использование грубой силы. Ему как государственному деятелю, порой не хватало чувства реальности и
здравого смысла в оценке внутриполитической ситуации и принятии ключевых решений, умения рассчи-
тывать развитие событий на несколько ходов вперед. Эти его качества нашли убедительное воплощение в
ужесточении и конфронтации с теми, кому он был обязан властью в начале 70-х годов, что, в конечном
счете, привело к трагической развязке, при которой какая-то из двух противоборствующих сил неизбежно
должна была быть разгромлена и сойти с политической арены, если не навсегда, то, по крайней мере, на
значительное время. Другой альтернативы, особенно после принятия конституции 1977 г., закрепившей
авторитарную власть М.Дауда в стране, просто не оставалось.
Источники и литература
1. По утверждению афганских биографов семьи короля Надир-шаха, в ее генеалогическом древе слились
две ветви – мухаммадзаев и садозаев. Одна, по отцовской линии, шла от основателя рода мухаммадза-
ев сардара Султана Мухаммад-хана, сына сардара Паинда-хана, а другая (садозайская), по материн-
ской линии, – от Ахмад-шаха Абдали, создателя афганского государства в 1747 г. Надир-шах прихо-
дился Султану Мухаммад-хану правнуком. – См. об этом: Mohammad Ali. Progressive Afghanistan. -
Lahore: Panjab Educational Electric Press, 1933. - P. 73.
2. Анис. - 1963, 10 марта; см. тж: Ежегодник БСЭ. 1974. - М.: Советская энциклопедия, 1974. - С. 606.
3. М. Дауд был женат на сестре короля Захир-шаха.
4. Poullada, Leon B. Afghanistan and the United States: the Crucial Years // The Middle East Journal. - Spring
1981. - Vol.35, №2. - P.184.
5. Ibid.
6. Hayt Khan, Azmat. The Antecedents and Origin of Khalq and Parcham Parties in Afghanistan // Central Asia.
- Winter 1987. - Vol.28, №21. - P. 37; Dupree L. Afghanistan. - Princeton, N.J.: Princeton University Press,
1980. - P.560.
7. Collins J.J. The Soviet Invasion of Afghanistan. A Study in the Use of Force in Soviet Foreign Policy. - Mas-
sachusetts / Toronto: Lexington Books, 1986. - P.23.
8. См. об этом: Актуальные проблемы афганской революции. - М.: Наука, 1984. - С. 34-35; Hayat Khan,
Azmat. The Antecedents and Origin of Khalq and Parcham. - P.38.
9. Актуальные проблемы афганской революции. - С. 34-35.
10. Конституция Афганистана. - Кабул: Франклин Букс Програмс, 1 октября 1964. - С. 14-15.
11. Джумхурият. - 1976, 25 августа.
12. Американский автор Л. Дюпре говорит примерно о 30 членах семьи М. Дауда, которые были убиты в
перестрелке. См.: Dupree L. Afghanistan. - P. 771.
6
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-83408 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T18:15:52Z |
| publishDate | 2001 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Слинкин, М.Ф. 2015-06-19T13:41:22Z 2015-06-19T13:41:22Z 2001 Мухаммад Дауд. Политический портрет / М.Ф. Слинкин // Культура народов Причерноморья. — 2001. — № 24. — С. 245-251. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/83408 ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Приложение Мухаммад Дауд. Политический портрет Article published earlier |
| spellingShingle | Мухаммад Дауд. Политический портрет Слинкин, М.Ф. Приложение |
| title | Мухаммад Дауд. Политический портрет |
| title_full | Мухаммад Дауд. Политический портрет |
| title_fullStr | Мухаммад Дауд. Политический портрет |
| title_full_unstemmed | Мухаммад Дауд. Политический портрет |
| title_short | Мухаммад Дауд. Политический портрет |
| title_sort | мухаммад дауд. политический портрет |
| topic | Приложение |
| topic_facet | Приложение |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/83408 |
| work_keys_str_mv | AT slinkinmf muhammaddaudpolitičeskiiportret |