Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века

Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века

Статья посвящена анализу женских головных уборов ананьинской культурно-исторической области Волго-Камья ХІ—VІ вв. до н. э. Женский головной убор являлся маркером половозрастного и социального статуса женщины. Выделено три типа головных уборов: головные повязки, круглые шапочки и конусовидные голо...

Ausführliche Beschreibung

Gespeichert in:
Bibliographische Detailangaben
Veröffentlicht in:Археологія і давня історія України
Datum:2011
1. Verfasser: Файзуллина, Д.Ф.
Format: Artikel
Sprache:Russian
Veröffentlicht: Інститут археології НАН України 2011
Online Zugang:https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/83862
Tags: Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
Назва журналу:Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Zitieren:Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века / Д.Ф. Файзуллина // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2011. — Вип. 5. — С. 102-110. — Бібліогр.: 32 назв. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
id nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-83862
record_format dspace
spelling Файзуллина, Д.Ф.
2015-06-26T16:21:00Z
2015-06-26T16:21:00Z
2011
Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века / Д.Ф. Файзуллина // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2011. — Вип. 5. — С. 102-110. — Бібліогр.: 32 назв. — рос.
XXXX-0122
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/83862
Статья посвящена анализу женских головных уборов ананьинской культурно-исторической области Волго-Камья ХІ—VІ вв. до н. э. Женский головной убор являлся маркером половозрастного и социального статуса женщины. Выделено три типа головных уборов: головные повязки, круглые шапочки и конусовидные головне убор, которые изготавливались из кожи, ткани, луба и бересты, возможно, волока, и украшались металлическими элементами, бисером, бусами.
У населення Волго-Кам’я XI—VI ст. до н. е. побутували різноманітні за формою і непрості за складом головні убори. Вони виготовлялися із шкіри, тканини, лубу і бересту, можливо, повсті і прикрашалися металевими елементами, бісером, намистом, іклами тварин. Чоловіки носили головні убори типу башликів конусоподібної або усічено-конусоподібної форми, з зав’язками. Виділяються три типи жіночих головних уборів: головні пов’язки, круглі шапочки і конусоподібні головні убори. Найбільш поширеним типом були складені віночки різного композиційного ладу. Най- більш стійким і типовим є композиція з центральної бляхи, вісімковидних накладок і пластинчастих скроневих кілець, закріплених на шкіряній основі. Вперше реконструюється головний убір у формі невеликого усіченого конуса, виконаний з берести і тканини (з поховання Луговського могильника). Високі берестяні головні убори широко відомі за етнографічним матеріалом фінно-угорських народів Середнього Поволжя і мають своїм прототипом саме ананьїнські форми, продовжуючи єдину лінію розвитку. Жорсткі берестяні головні убори з’являються, ймовірно, під впливом скіфської культури або продовжують традиції андронівського світу.
The population of the Volga-Kama region of the XI—VI centuries BC had worn headwear differing by its form. It was primarily made of the leather and cloth and bark. It was also decorated by the metal elements, beads, animal tusks. Men used to wear headwear of conical or frusto-conical shape with laces. There are distinguished three types of women headwear: leather head belts; round caps; conical shaped headwear. The most common type was composite aureole of different compositional structure. The most stable is the composition of the central plate, еight-like-shaped elements and plate temple rings, attached to a leather base. The article presents for the first time reconstructed headdress in the form of a small truncated cone, made of birch bark and cloth (Lugovskoi burial ground). High bark hats are commonly known by the ethnographic material on the Finno-Ugric peoples of the Middle Volga region. This headwear has its prototypes in Ananyino culture thus continuing a single line of development. Hard hats made of birch bark appear under the influence of Scythian culture or a tradition of Andron culture.
ru
Інститут археології НАН України
Археологія і давня історія України
Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века
Реконструкція головних уборів населення Волго-Кам’я раннього залізного віку
Reconstruction of Volgokama Region populations headdresses in the early iron age
Article
published earlier
institution Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
collection DSpace DC
title Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века
spellingShingle Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века
Файзуллина, Д.Ф.
title_short Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века
title_full Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века
title_fullStr Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века
title_full_unstemmed Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века
title_sort реконструкция головных уборов населения волго-камья раннего железного века
author Файзуллина, Д.Ф.
author_facet Файзуллина, Д.Ф.
publishDate 2011
language Russian
container_title Археологія і давня історія України
publisher Інститут археології НАН України
format Article
title_alt Реконструкція головних уборів населення Волго-Кам’я раннього залізного віку
Reconstruction of Volgokama Region populations headdresses in the early iron age
description Статья посвящена анализу женских головных уборов ананьинской культурно-исторической области Волго-Камья ХІ—VІ вв. до н. э. Женский головной убор являлся маркером половозрастного и социального статуса женщины. Выделено три типа головных уборов: головные повязки, круглые шапочки и конусовидные головне убор, которые изготавливались из кожи, ткани, луба и бересты, возможно, волока, и украшались металлическими элементами, бисером, бусами. У населення Волго-Кам’я XI—VI ст. до н. е. побутували різноманітні за формою і непрості за складом головні убори. Вони виготовлялися із шкіри, тканини, лубу і бересту, можливо, повсті і прикрашалися металевими елементами, бісером, намистом, іклами тварин. Чоловіки носили головні убори типу башликів конусоподібної або усічено-конусоподібної форми, з зав’язками. Виділяються три типи жіночих головних уборів: головні пов’язки, круглі шапочки і конусоподібні головні убори. Найбільш поширеним типом були складені віночки різного композиційного ладу. Най- більш стійким і типовим є композиція з центральної бляхи, вісімковидних накладок і пластинчастих скроневих кілець, закріплених на шкіряній основі. Вперше реконструюється головний убір у формі невеликого усіченого конуса, виконаний з берести і тканини (з поховання Луговського могильника). Високі берестяні головні убори широко відомі за етнографічним матеріалом фінно-угорських народів Середнього Поволжя і мають своїм прототипом саме ананьїнські форми, продовжуючи єдину лінію розвитку. Жорсткі берестяні головні убори з’являються, ймовірно, під впливом скіфської культури або продовжують традиції андронівського світу. The population of the Volga-Kama region of the XI—VI centuries BC had worn headwear differing by its form. It was primarily made of the leather and cloth and bark. It was also decorated by the metal elements, beads, animal tusks. Men used to wear headwear of conical or frusto-conical shape with laces. There are distinguished three types of women headwear: leather head belts; round caps; conical shaped headwear. The most common type was composite aureole of different compositional structure. The most stable is the composition of the central plate, еight-like-shaped elements and plate temple rings, attached to a leather base. The article presents for the first time reconstructed headdress in the form of a small truncated cone, made of birch bark and cloth (Lugovskoi burial ground). High bark hats are commonly known by the ethnographic material on the Finno-Ugric peoples of the Middle Volga region. This headwear has its prototypes in Ananyino culture thus continuing a single line of development. Hard hats made of birch bark appear under the influence of Scythian culture or a tradition of Andron culture.
issn XXXX-0122
url https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/83862
citation_txt Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века / Д.Ф. Файзуллина // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2011. — Вип. 5. — С. 102-110. — Бібліогр.: 32 назв. — рос.
work_keys_str_mv AT faizullinadf rekonstrukciâgolovnyhuborovnaseleniâvolgokamʹârannegoželeznogoveka
AT faizullinadf rekonstrukcíâgolovnihuborívnaselennâvolgokamârannʹogozalíznogovíku
AT faizullinadf reconstructionofvolgokamaregionpopulationsheaddressesintheearlyironage
first_indexed 2025-11-27T04:09:43Z
last_indexed 2025-11-27T04:09:43Z
_version_ 1850799084228575232
fulltext 102 Статья  посвящена  анализу  женских  головных  уборов  ананьинской  культурно-исторической  об- ласти Волго-Камья ХІ—VІ вв.  до н. э. женский  го- ловной  убор  являлся  маркером  половозрастного  и  соціального  статуса  женщины.  Выделено  три  типа  головных  уборов:  головные  повязки,  круглые  шапочки и конусовидные головне убор, которые из- готавливались  из  кожи,  ткани,  луба  и  бересты,  возможно, волока, и украшались металлическими  элементами, бисером, бусами К л ю ч е в ы е  с л о в а: Луговской могильник, ана- ньинская культура, финно-угры, составной венчик.  Головной убор являлся в традиционном об- ществе одним из самых значимых элементов костюма. Особенно высоким семиотическим ста- тусом по данным этнографии обладал женский головной убор, так как он являлся маркером половозрастного и социального статуса жен- щины [Материальная культура, 1989, с. 103— 106]. Судя по имеющимся археологическим и изобразительным источникам, в эпоху раннего железного века народы Северной Евразии име- ли свои достаточно сложные («башнеобразные» головные уборы пазырыкцев и скифов При- черноморья [Полосьмак, 2001, с. 143—163]) и ярко индивидуальные типы головных уборов. Н.И. Гаген-Торн отмечала: «высокий, тяжелый и твердый женский головной убор, вроде пок- рытого монетами кожаного «хушпу» у чувашей или удмуртского «айшона» не мог создаться ни из каких рациональных или производствен- ных соображений. Трудно объяснить их и бес- смысленной модой. Убор этот вырос как символ определенной идеологии: это знак, указываю- щий на социальное положение и роль его но- сительницы. Так как вся идеология родового и феодального общества пронизана системой различных верований и попыток воздействия Д. Ф.  Ф а й з у л л и н а (К а з а н ь) РЕКОНСТРуКЦиЯ ГОЛОвНЫХ уБОРОв НАСЕЛЕНиЯ вОЛГО-КАМЬЯ РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО вЕКА при их помощи на окружающий мир, эти стрем- ления должны были найти свое отражение и в создании головного убора: он служит оберегом носительницы» [Гаген-Торн, 1960, с. 138]. На территории Волго-Камья в ХI—VI вв. до н. э. (АКИО — ананьинская культурно-истори- ческая область) головной убор — это, пожалуй, единственная часть костюма, поддающаяся реконструкции ввиду обилия находок метал- лических элементов и фрагментов органики в области головы погребенных. Естественно предположить, что головные уборы изготав- ливались из органических материалов. Свиде- тельством этому являются единичные находки полосок кожи, фрагментов кожаных шапочек и ремешков, ткани, войлока, берестяных основ, лубяных нитей. Наибольший интерес пред- ставляют находки остатков головных уборов из бересты и ткани из трех погребениях Луговс- кого могильника (без металлических деталей). Металлические элементы головных уборов фиксируются примерно в 20 % погребений. Последнее вполне обосновано позволяет нам предположить, что головные уборы носила большая часть, если не все население АКИО. Исследователи XIX — начала XX веков об- ращали внимание на «богатый» головной убор ананьинских женщин. М.Г. Худяков считал, что основным типом головного убора ананьин- цев как для женщин, так и для мужчин, была «повязка из ремня с нашитой спереди круг- лой бронзовой бляхой» [Худяков, 1923, с. 101]. А.В. Збруева считала, что ананьинцы «носили головные уборы в виде башлыков, которые из- вестны как у скифов европейской части нашей родины, так и у среднеазиатских саков. Эти головные уборы могли быть сделаны из мате- рии или кожи и не иметь металлических или 103 Файзуллина Д.Ф. Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века костяных украшений» [Збруева, 1952, с. 75]. Для женских головных уборов А.В. Збруева выделяет следующие типы: 1) «тонкая полоса листовой бронзы, расширяющаяся к середи- не и суживающаяся к концам, охватывающая голову. На концах полосы находились неболь- шие отверстия, куда продевался шнур или ре- мешок, соединявший оба конца и завязываю- щийся на затылке»; 2) полоса материи, кожи «с нашитым рядом бронзовых бляшек, круглых или удлиненных»; 3) головные уборы из ма- терии или кожи с отдельно прикрепленными бронзовыми бляшками и височными кольцами [Збруева, 1952, с. 79]. В последующее время со- ставной венчик стал рассматриваться наряду с височными украшениями как один из культур- но-определяющих элементов АКИО. В.С. Пат- рушевым на основе находок Старшего Ахмы- ловского могильника была дана типология составных венчиков и височных украшений головных уборов [Патрушев, 1984, с. 33—42]. Однако по этнографическим данным и мате- риалам средневековых могильников головной убор представлял собой сложный комплекс, включающий до 8 элементов — венчик, налоб- ник, шапочка, полотенчатое покрывало, ви- сочные украшения, челюстно-лицевые подвес- ки, накосники, теменные шнуры [Мартьянов, 1976, с. 109]. Поэтому необходима комплексная реконструкция головного убора, учитывающая все составляющие его элементы, художествен- ную композицию, семантику. С точки зрения визуального художественно- го образа первостепенное значения для выде- ления типов головных уборов имеют их форма и элементы убора, акцентирующие на себе вни- мание. Исходя из этих основных положений в ананьинское время на основе археологическо- го материала могильников и изобразительно- го материала выделяются три типа головных уборов: головные повязки, круглые шапочки и конусовидные головные уборы. I тип головных уборов. С большой степенью достоверности фиксируется головной убор — повязка или головной убор «ленточного типа» (в литературе чаще используется термин «состав- ной венчик», являющийся определением част- ного случая данного типа головного убора). Это шнурок, тесемка или полоска ткани либо кожи шириной до 4 см с продетыми или нашитыми металлическими элементами. Иногда встреча- ется берестяная основа — обруч высотой до 3 см, являющийся жестким каркасом для повязки. Суть данного головного убора — в охватыва- нии головы по линии: лоб — виски — затылок. Данный тип головного убора является, видимо, наиболее древним и распространенным в тра- диционных культурах, и выполняет как прак- тическую (скрепляет волосы), так и магическую функции (повязка является защитным кругом, оберегающим голову). Можно выделить следу- ющие разновидности повязок. Первый вариант: простой кожаный или пле- теный тканевый шнурок без каких-либо укра- шений либо с бронзовыми пронизями или скоб- ковидными украшениями (рис. 1, 1—3). Так как пронизи и скобковидные украшения полностью охватывают тканевую и кожаную основу и ши- рина повязки четко фиксируется, мы можем реконструировать данный головной убор как повязку с очень большой степенью вероятности. Кожаные и тканые тесемки с металлическими пронизками, бусами, прикрепленными височ- ными украшениями либо без всякого декора были, вероятно, наиболее простым и широко распространенным типом головных уборов на- селения Северной Евразии эпохи бронзы и ран- него железного века [Мирошина, 1981, с. 67]. У ананьинцев данный тип повязок являлся об- щим для всех категорий населения. Рис. 1. Реконструкция головных уборов — повязок, со- ставных венчиков:1, 2 — погр. 85 Луговского могиль- ника; 3 — погр. 149 Мурзихинского II могильника; 4 — венчик из сплошной бронзовой полосы, погр. 5 Морквашинского могильника; 5 — погр. 93 Тетюшс- кого могильника; 6 — погр. 42 Морквашинского мо- гильника; 7 — погр. 3 Морквашинского могильника; 8 — вариант реконструкции головного венчика из погр. 189 (ЖК) Тетюшского могильника; 9 — погр. 43 Морквашинского могильника; 10 — погр. 28 Мурзи- хинского IV могильника (керамический сосуд с ор- наментом, перекликающимся с орнаментом пластин головного венчика; венчик, крепление элементов); 11 — возможный вариант крепления элементов со- ставного венчика на берестяную основу Файзуллина Д.Ф. Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века 104 Второй вариант: тканевая полоска или кожа- ный ремень с металлическими, стеклянными и др. нашивными элементами (рис. 1; 2). Это на- иболее часто встречающийся вариант повязки в ананьинских погребениях, подробная археоло- гическая типология «составных венчиков» дана В.С. Патрушевым [Патрушев, 1984, с. 33—42]. Учитывая особенности форм и функционально- го назначения некоторых типов венчиков, вы- деленных В.С. Патрушевым, хотелось бы уточ- нить ряд типов и проанализировать их с точки зрения композиционного строя. Во-первых, часть повязок состоит из нашив- ных элементов одинаковой формы или одина- ковой высоты, равномерно распределенных по всей окружности головы (рис. 1, 5, 7), ширина же и края основы жестко не фиксируются. В ряде таких случаев можно предположить (как, например, в погр. 32 Мурзихинского IV мо- гильника), что металлические элементы яв- лялись расшивкой нижней части шапочки, а не повязки. Именно такой вариант головного убора — шапочка с нашитым по нижней части кожаным ремнем или просто расшивкой будет реконструироваться для азелинского времени. Во-вторых, часть повязок имеют форму, су- жающуюся по ширине к затылочной части, что предполагает наличие завязок на концах. Иног- да встречаются пронизки в затылочной части повязки, которые, вероятно, украшали кожаные тесемки повязок. К этому типу венчиков отно- сится и тип II-2 (по типологии В.С. Патрушева), который в большинстве случаев находится в погребениях в свернутом состоянии, и мы мо- жем однозначно реконструировать его как голо- вной убор — повязку. Данный тип отсутствует в постмаклашеевских могильниках и, вероят- но, связан с акозинской, западной культурной традицией, либо является хронологически бо- лее поздним типом венчиков, так как он часто соседствует с шейными гривнами. Данный тип венчиков мог носить исключительный харак- тер и маркировать какой-то особый возрастной и социальный статус женщины. В.С. Патрушев связывает его с «девичьими» частичными захо- ронениями» [Патрушев, 1984, с. 40] и датирует исключительно VII вв. до н. э. [Патрушев, 1984, с. 41]. Венчики типа II-2 ярко представлены в Старшем Ахмыловском и Акозинском могиль- никах, встречаются они в Козьмодемьянском могильнике. В могильниках постмаклашеевс- кой культурной традиции данный тип венчи- ков не встречается. Наиболее близки к типу II-2 венчики из погр. 28 Мурзихинского IV могиль- ника (рис. 1, 10) и ЖК 198 Тетюшского могиль- ника (рис. 1, 8). В погребении 28 Мурзихинско- го IV могильника на голове молодой женщины находился венчик из трубчатых пронизок в два- три ряда и разделяющих ряды подпрямоуголь- ных накладок. Однако если состав и компози- ционный строй в целом совпадают с типом II-2 венчиков из Старшего Ахмыловского могильни- ка, то довольно существенная деталь — подтре- угольные накладки — окончания венчика — отсутствуют. В погребении 28 также находился костяк ребенка, поэтому головной убор женщи- ны в данном случае может маркировать статус молодой матери. В ЖК 198 Тетюшского могиль- ника головной венчик из четырех — трех рядов трубчатых пронизок и разделяющих круглых накладок сопровождался трубочками-подвеска- ми и круглой нагрудной бляхой (зеркалом?). С типом II-2 перекликаются ряды трубчатых про- низок. По композиционному строю более всего дан- ный тип венчика соответствует древностям балтов и прибалтийских финнов. Можно также предположить, что именно этот тип венчика Рис. 2. Реконструкция головных уборов с акценти- рованным центральным элементом: 1 — прорисовка головы «владычицы зверей» с навершия из Алек- сандропольского кургана (по: [Степи европейской части…, 1989, табл. 34, рис. 8]); 2 — варианты ре- конструкции головного убора из погр. 22 Морква- шинского могильника; 3 — вариант реконструкции головного убора из погр. 32 Мурзихинского II мо- гильника; 4 — изображение богини на прорезной бляхе VI—VII вв. из Пермской области (по: [Оборин, Чагин, 1988, рис. 141 каталога]); 5 — головной убор эрзянки (по: [Белицер, 1972, табл. 1]); 6—8 — раз- витие маклашеевской традиции в композиционном строе головных уборов ананьинского и преданань- инского времени (7 — ранний этап маклашеевской культуры, 8 — поздний этап маклашеевской культу- ры, 9 — постмаклашеевская культура АКИО) 105 Файзуллина Д.Ф. Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века развился в форму головных венчиков средне- вековых поволжских финнов. В-третьих, встречаются повязки (погр. 1 Мурзихинского I, погр. 32 Мурзихинского IV, погр. 22 Морквашинского, погр. 200 Старшего Ахмыловского могильников) с более крупной возвышающейся центральной частью — под- прямоугольной бронзовой пластиной (рис. 2, 2,  3). Такая форма головного убора предполагает какую-то жесткую основу из бересты, дерева, войлока или меха для вертикального распо- ложения центрального элемента надо лбом. Известно, что женщины Восточной Европы подкладывали «кудели для устройства неболь- шого возвышения на голове» [Маслова, 1984, с. 57]. Реконструируемая таким образом голо- вная повязка напоминает головной убор типа сороки (рис. 2, 5), широко распространенный по этнографическим данным среди финно- угорского и славянского населения Волго-Ка- мья [Гаген-Торн, 1960, с. 191—192]. Этнографы обычно связывают появление этого вида голо- вного убора в финно-угорской среде Поволжья с влиянием славянского населения. Однако сам композиционный принцип возвышенной надлобной части головного убора, вероятно, уходит в глубокую древность. Возвышающиеся головные уборы в древности тесно связаны с идеей плодородия [Маслова, 1984, с. 58]. Как разновидность повязки выделяются собс- твенно «венчики» (погр. 2, 5, 38 Морквашинско- го и погр. 2 Старшего Ахмыловского могильни- ков) — это сплошные металлические полоски с отверстиями на концах для продевания шнур- ка: гладкие, с чеканно-резным узором, ажурные (рис. 1, 4). Аналогичные венчики будут часто встречаться в последующее пьяноборское время [Генинг, 1963, с. 84, рис. 2]. Головной убор типа «кокошника», который отмечает А.В. Збруева в погр. 9 Гулькинского могильника, является, скорее всего, гривной серповидной формы, раз- вивающей традиции маклашеевского времени. Подобные гривны фиксируются в Акозинском и Котловском могильниках. Одиночные круглые и прямоугольные бляхи, крупные нашивные элементы (костяная бусина из погр. 12 Мурзихинского IV могильника, про- сверленный клык волка из погр. 45 Луговского могильника) могут являться как единственным украшением налобной повязки, так и, ввиду своей массивности, украшением шапок из плот- ных материалов. Чаще всего единичной бляхой украшался мужской головной убор. М.Г. Худя- ков предполагал, что повязка с бляхой являлась «околышем» конусовидной мужской шапки [Ху- дяков, 1923; Руденко, 2000, с. 101]. Традиции украшения одиночной налобной бляхой голо- вного убора уходят корнями в маклашеевское время и связываются рядом ученых с началом формирования ананьинского «составного вен- чика». А.X. Халиков отмечал, что в маклаше- евский период «оформляются основные черты налобных повязок» [Халиков, 1980, с. 49], и вы- делял уже несколько разновидностей таких по- вязок. Думается, о наличии налобных венчиков ананьинского типа в маклашеевской культуре говорить преждевременно. Так, в четырех пог- ребениях зафиксированы одиночные круглые бляхи с ушком в области головы, причем, как в женских, так и в мужских. В одном случае, кроме бляхи на лбу, под черепом находились бронзовые накладки с тремя и двумя выпук- линами (Полянский II, погр. 3). «Венчик» из погребения 2 кургана 1 Маклашеевского III мо- гильника является шейно-нагрудным украше- нием, так как данное украшение найдено было под челюстью и по составу полностью аналогич- но нагрудным украшениям из маклашеевских погребений Мурзихинского II могильника. На наличие у маклашеевцев головного убора, ве- роятно, в виде шапочки, указывают многочис- ленные находки пронизок, заклепок, а также окислов меди в районе темени, затылка, по обе стороны от черепа в 10—15 см. Традиций бо- гатой расшивки металлическими элементами головных повязок в маклашеевской культуре, судя по всему, не было. Поэтому можно предпо- ложить, что в постмаклашеевской среде «бога- тый» составной венчик появляется, скорее всего, после контакта с иными культурами, вероятно, текстильного мира. На территории Волго-Ка- мья в эпоху бронзы известна культура с бога- той расшивкой головного убора — абашевская. Многие ученые считали, что именно тогда были «заложены некоторые основы тех своеобразных традиций в области элементов женского костю- ма, пережитки которых сохранились в течение последующих столетий» [Ефименко, 1961, с. 59]. Место формирования текстильного мира совпа- дает с распространением абашевских племен и отсюда возможно опосредованное их влияние. Однако эта концепция требует своей дальней- шей проверки и подтверждения. В.С. Патрушев также находит истоки ананьинских головных венчиков в абашевской и приказанской культу- рах, указывает он и на отдаленное сходство ана- ньинских венчиков с балановскими [Патрушев, 1984, с. 79]. Круглые одиночные бляхи и бляхи-наклад- ки различных форм встречаются в качестве украшения головных уборов и в ананьинское время. Также обращают на себя внимание составные ананьинские венчики с крупной круглой бляхой в центре (рис. 2, 8). Думается, что такое визуальное акцентирование на цен- тральном лобном элементе, также как и сама композиция головного убора с центральным элементом и височными украшениями, являет- ся прямым развитием именно маклашеевских традиций (рис. 2, 6—8). По этнографическим данным у всех народов финно-угорской языковой семьи наличествова- ли головные уборы ленточного типа. У эстон- цев девичьи повязки изготавливались из лент, Файзуллина Д.Ф. Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века 106 шнуров, имелись обручи-венки на твердой и мягкой основе, налобники с завязками сза- ди [Историко-этнографический атлас…, 1986, с. 71]. Девушки-мордовки носили повязки, вы- шитые бисером, обручи из луба, венки из ис- кусственных цветов [Современная этническая культура…, 2002, с. 16]. Венчики составлялись из различных ме- таллически элементов, наиболее часто встре- чаемым составляющим элементом являются восьмерковидные накладки, на что обращал внимание еще М.Г. Худяков [Худяков, 1923, с. 101]. Наиболее типичной композицией для постмаклашеевцев является венчик из вось- мерковидных накладок, центральной круглой бляхи и височных пластинчатых колец (рис. 2, 8). Причем восьмерковидные пластины встреча- ются в качестве головных украшений в детских погребениях, но там их количество небольшое, у взрослых женщин количество накладок в го- ловном уборе возрастает. Это позволяет предпо- лагать, что головной убор дополнялся по мере взросления девушки. А.Н. Павлова приводит сведения Д.К. Зеленина, что у мордвы голо- вной убор «прасюря», состоявший из трубочек, а позднее цепочек, впервые одевался девочке в десять лет и состоял из двух рядов цепочек и трех соединительных бляшек; каждый год к нему прибавлялось по одному ряду цепочек и по одной бляшке [Павлова, 2004, с. 63]. О су- ществовании головных уборов, маркирующих переход ананьинских женщин в качественно новый период жизни, говорят находки допол- нительно положенных в погребения молодых женщин венчиков, отличающихся по типу от находящихся на голове погребенных. В Мур- зихинском II могильнике «запасной» головной венчик из крупных пластинок сопровождал де- вушек 14—16, 18—20 и 20—25 лет. II тип головных уборов. Головной убор в виде повязки мог носиться отдельно, но, скорее всего, повязка накладывалась на какую-то тканевую основу — шапочку из кожи, ткани, войлока или полотенчатое покрывало. По этнографическим данным нам известно, что у финно-угорского населения имелись головные уборы — покры- вала [Гаген-Торн, 1960, с. 163]. Но на основе ар- хеологических материалов такой головной убор в ананьинской среде не фиксируется — мы ни разу не видим расшивку края полотенчатого го- ловного убора, как это часто встречается, напри- мер, в скифских погребениях. По материалам погребения 195 Мурзихинского II могильника реконструируется круглая шапочка (рис. 3, 1), расшитая голубым бисером по передней части головы и в области темени. В отдельных погре- бениях Морквашинского (погр. 22) и Старшего Ахмыловского (погр. 332, 229) могильников так- же встречается многочисленный бисер в облас- ти головы погребенных, возможно, являвшийся расшивкой шапочек. А.Х. Халиков считал ос- новой ананьинского женского головного убора именно шапочку: «Еще в приказанской среде вырабатываются детали и общая композиция женского головного убора, состоящего из ша- почки и налобного венчика, собранного из отде- льных медных бляшек» [Халиков, 1967, с. 28]. В андроновское время бытовали вязаные «крюч- ком способом тамбурного вязания» шапочки с наушниками из пряжи, окрашенной в красный цвет корнями марены [Киселев, 1951, с. 80] и шапочки конической формы, расшитые бусами [Шевнина, 2002, с. 113]. У народов Волго-Камья по этнографическим данным были распространены девичьи «ма- ленькие полусферические шапочки из холста, сплошь покрытого украшениями из бисера или монет» типа такья, тухья или тохья [Гаген- Торн, 1960, с. 152]. В погребении Мурзихин- ского II могильника шапочка принадлежала десятилетнему ребенку, в остальных случаях антропологические определения отсутствуют, но, возможно, расшитые бисером шапочки яв- Рис. 3. Реконструкция шапочек и «конусообразных» головных уборов: 1 — погр. 195 Мурзихинского II могильника; 2 — погр. 37 Акозинского могильника; 3 — погр. 27 Морквашинского могильника; 4 — ре- конструкция головного убора из погр. 86 Луговского могильника; 5 — реконструкция головного убора из погр. 142 Безводнинского могильника (по: [Павлова, 2004, с. 331, рис. 70, 1]); 6 — головной убор замуж- ней вожанки (по: [Древняя одежда…, 1986, с. 216, рис. 84а]); 7 — вариант реконструкции формы голо- вного убора ананьинца; 8 — скифский колпак куль- обского типа (по: [Полосьмак, 2001, с. 306, табл. 19, рис. е]); 9 — прорисовка головного убора с идольчика из погр. 249 Старшего Ахмыловского могильника 107 Файзуллина Д.Ф. Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века лялись детскими или подростковыми головны- ми уборами у ананьинцев и имеют параллели с девичьими шапочками последующих веков на территории Волго-Камья. Вероятно, часть головных повязок надевалась на такого же типа простые холщовые шапочки без украше- ний. Головные уборы в виде круглых шапочек, расшитых мелкими пронизками, также широ- ко встречаются среди древностей средневеко- вых прибалтийских финнов и балтов [Древняя одежда…, 1986, с. 154—155]. III тип головных уборов. Мы имеем еще одну форму головного убора — конусовидную или усеченно-конусовидную. Данная форма реконс- труируется, прежде всего, по изображениям. На большой стеле из Ананьинского могильника, бронзовом идольчике из Ахмыловского могиль- ника (погр. 249; рис. 3, 9), костяном псалии из Луговского могильника (погр. 82) и кочедыке из Половинного I селища антропоморфные фигу- ры изображены в конических головных уборах. А.В. Збруева включает костюм с Ананьинской стелы в «круг широко распространенной в то время одежды скифского типа» [Збруева, 1952, с. 75] и указывает на сходство «остроконечной шапки со спускающимися вниз концами» воина со стелы со скифскими башлыками. М.Г. Худя- ков обращает внимание на «явственно обоз- наченный ободок» по нижнему краю шапки и спускающиеся с висков «на плечи какие-то при- вески, прикрепленные к шапке наподобие кро- мок» [Худяков, 1923, с. 97—98]. Изображение головного убора на идольчике из 249 погребе- ния Старшего Ахмыловского могильника опре- деляется В.С. Патрушевым как «шапка-ушанка усеченно-конической формы» [Патрушев, 1984, с. 54]. Головной убор всадника на костяном псалии из Луговского могильника также явно конусообразной формы и, возможно, имеет за- тылочную лопасть. Однако вышеуказанные изображения сложно оценивать однозначно. Не ясно кто изображен на стеле — дух-покро- витель, предок, вождь. Островерхий головной убор может связываться с сакральностью образа изображенного. Так, в финно-угорской мифоло- гии изображениям мужских духов часто сопутс- твуют островерхие головные уборы. «Шаманс- кие духи-помощники рисуются остроголовыми, летящими подобно птицам, в небесные пре- делы», — указывает А.В. Головнев [Головнев, 1995, с. 227]. Костюм «скифского образца» мог- ла перенять только социальная верхушка ана- ньинского общества (воины-всадники, вожди), тогда как основная часть населения придержи- валась традиционных форм одежды, отличаю- щихся от изображенных на стеле. Изготовление же бронзовых идольчиков также имеет ярко вы- раженный сакральный характер. Тем не менее, островерхий головной убор типа колпака как удобный и простой в изготовлении «достаточно широко был распространен в древности у самых разных племен и народов» [Крыласова, 2001, с. 42]. Находки остатков головных уборов в ряде курганов Северного Причерноморья «позволяют предполагать, что башлыкообразные головные уборы существовали у скифов и их ближайших соседей со времен архаики, причем, видимо, их носили не только мужчины, но и женщины» [Мирошина, 1981, с. 82—83]. Скифские мужские «башлыки» (рис. 3, 8) ре- конструируются двух типов — с заостренной верхушкой и лопастями (куль-обский тип) и мягкий, без боковых лопастей, со свисающей назад верхушкой, перевязанный лентой вок- руг головы [Степи европейской части…, 1989, с. 109]. Делали башлыки из войлока или кожи, украшали бляшками. Следуя вышеприведен- ной типологии башлыков, ананьинский голо- вной убор на стеле и на бронзовом идольчике из погребения 249 Старшего Ахмыловского могильника относились к первому типу с при- остренным верхом. Однако на ананьинском башлыке нет лопастей — скорее всего, это за- вязки или височные украшения (предположе- ние М.Г. Худякова), М.Г. Худяков так же пола- гал кожаную повязку поверх шапки на стеле из Ананьинского могильника. Таким образом, ананьинский башлык совмещает элементы первого и второго типа скифских башлыков и имеет свои особенности (рис. 3, 7). Археологические материалы Луговского и Старшего Ахмыловского могильников подтверж- дают наличие каких-то приостренно-конусовид- ных или усеченно-конусовидных головных убо- ров, мягких либо на жесткой берестяной основе. В двух женских погребениях Луговского могиль- ника (погр. 86 и 88) зафиксированы берестяные основы головных уборов в виде усеченных кону- сов диаметром 13 и 16 см у черепа, 9 и 8 см в верхней части и высотой 10 и 15 см [Корепанов, 2001, с. 88]. Тканные остатки возле головы еще одного погребенного из Луговского могильника (погр. 81) также дают нам очертания какого-то высокого приостренного головного убора. В пог- ребении 479 Старшего Ахмыловском могиль- ника находилась кожаная шапочка, расшитая трапециевидными накладками, составляющи- ми усеченный конус [Патрушев, 1984, рис. 29]. Однако в старшеахмыловском погребении «го- ловной убор» лежит перпендикулярно черепу, а составляющие его расшивку трапециевидные пластины идентичны пластинам из мужского погребения 16 Акозинского могильника. В Ако- зинском погребении накладки лежат на бедре погребенного и, вероятно, являются украшени- ем сумки или подвески к поясу. По аналогии накладки из погребения 479 Старшего Ахмы- ловского могильника также можно отнести к украшениям сумочки. Берестяные головные уборы из Луговского могильника реконструируются нами как неболь- шие берестяные колпачки усеченно-конической формы, покрытые тканью, закрепленной в свою очередь двумя венчиками-повязками у осно- Файзуллина Д.Ф. Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века 108 вания колпачка и по обхвату головы (рис. 3, 4). Прямым аналогом данного типа является голо- вной убор из погр. 142 Безводнинского могиль- ника [Краснов, 1990, с. 71] (рис. 3, 5). Ю.А. Крас- нов особо подчеркивает, что бронзовое кольцо диаметром 14 см, найденное выше жгута, об- хватывающего голову, было скошено для «на- девания на какую-то коническую поверхность» [Краснов, 1980, с. 42]. Идентичную форму имеют головные уборы замужних вожанок, чувшские «хушпу» второго типа [Гаген-Торн, 1960, с. 202]. По материалам чегандинской культуры реконс- труируются высокие берестяные головные уборы [Красноперов, 2006, с. 13]. Близки по компози- ции и строению марийские головные уборы «шы- макш» [Гаген-Торн, 1960, с. 207], известен способ их крепления на голове: волосы укладываются в пучок на темени или надо лбом, на волосы плот- но насаживается берестяной колпачок, а на него надевается тканевый головной убор [Гаген-Торн, 1960, с. 207]. Возможно, близкая форма прически существовала и в ананьинскую эпоху. На одной из сарматских фигурок изображен подобный го- ловной убор — небольшой усеченный конус и, ве- роятно, надетый сверху длинный тканевый кол- пак со свисающим на затылок концом [Богданов, 1998, рис. 1, 3]. Женщины фатьяновской культуры эпохи бронзы носили «высокие головные уборы из кожи или шерстяной материи, украшенные нашитыми пронизками и подвесками из зубов и костей животных и раковин» [Крайнов, 1987, с. 80]. К сожалению, нет теоретических иссле- дований о характере зависимости форм голо- вных уборов от природно-географических и хо- зяйственных условий. Создается впечатление, что высокие (башнеобразные) головные уборы более свойственны, все же, степному кочевому населению. В лесной полосе головные уборы более обтекаемой и компактной формы (типа плотно облегающей шапочки) кажутся прак- тичнее и целесообразнее. Ритуальные женские конические головные уборы на жесткой основе известны на скифских изображениях и реконструируются по матери- алам скифских погребений. Многие этнографы связывают появление этого типа головных убо- ров финно-угорских народов исключительно со скифским влиянием. «С VII—VI вв. до н. э. определяющими становятся связи со скифским миром, к VI в. до н. э. из ананьинских комплек- сов и вовсе исчезают вещи, характеризующие связи с Кавказом, одновременно появляются и получают широкое распространение изделия, указывающие на оживленные связи с савро- матским (ранним сарматским) миром» [Коре- нюк, 1999, с. 75—76] — указывает С.Н. Коре- нюк. Параллели в ананьинской и скифской одежде (по изображению со стелы) также поз- воляют нам обратиться к скифскому костюму и скифским головным уборам в поисках возмож- ных аналогий. Головные уборы скифянок (ритуальные, ре- конструируемые по материалам царских кур- ганов) — это «калафы, тиары и конусовидные уборы — клобуки» [Степи европейской части…, 1989, с. 108]. Калаф — «цилиндрический спе- реди головной убор, сбоку имел дугообразный край, подробно кокошнику, с мягким закрытым верхом и затылком… Высота убора 9—16 см. На лбу всегда была метопида. Сзади на калаф набрасывали покрывало с золотыми бляшка- ми. Основа калафа кожаная, закреплялась она на деревянном обруче, охватывающем голову» [Степи европейской части…, 1989, с. 108]. Ти- ара описывается также как цилиндрический головной убор, но «с плоским твердым верхом и лопастями, доходящими до плеч». Высота тиары спереди 9—10 см, общая длина до плеч 25—28 см. Сверху на убор накидывали покры- вало [Степи европейской части…, 1989, с. 108]. Тиару также дополняла метопида с височными подвесками. Третий тип «жестких» головным уборов — конусовидный клобук — имел вид шапки с «заостренным верхом, боковыми и за- дней лопастями, доходящими до плеч» [Степи европейской части…, 1989, с. 108]. Известны были у скифянок покрывала до пояса и до плеч, которые носились отдельно либо с жесткими го- ловными уборами; золотые диадемы, «наиболее редкий социально значимый головной убор» [Степи европейской части…, 1989, с. 108]. Рядовое скифское население носило на лбу кожаные повязки, которые являлись, видимо, женским, мужским и детским самым простым головным убором. Скифские «детские головные уборы по форме были похожи на женские (кону- совидные и башлыки), но украшались бусами» [Клочко, 1982, с. 52]. Таким образом, у скифов были распространены головные уборы, пере- кликающиеся по форме с ананьинскими. Мето- пида — вариант составного венчика на кожаной основе, к которому подвешивались височные украшения. Сходство ананьинских типов голо- вных уборов со скифскими можно объяснить как влиянием последних на развитие головных убо- ров Волго-Камья, так и эпохальным характером форм головных уборов, общим для населения Евразии раннего железного века. У народов Волго-Камья по этнографическим данным известны конусообразные головные уборы типа «айшона» у удмуртов, «шурки» мари и «панго» мордвы. Вероятно существование у населения АКИО головного убора типа капюшона. Возможно, именно в нем изображен человек на идольчи- ке из погребения 240 Старшего Ахмыловского могильника. В погребении 241 Старшего Ах- мыловского могильника венчик расположен по дуге над головой погребенной и концы вен- чика заканчиваются на уровне нижней части ушных раковин, причем на 5—7 см отстоят от черепа. Такое расположение можно объяснить сползанием венчика с головы, но более вероят- 109 Файзуллина Д.Ф. Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века ной версией является реконструкция его как расшивки края капюшона, покрывала или башлыкообразного головного убора. В погребении 151 Старшего Ахмыловского могильника на черепе находилось два «венчи- ка» — один проходил по лобной части и длина его ограничивается 25 см, что соответствует по- луокружности от одной височной доли до дру- гой, второй проходил по теменной части головы и спускался к вискам. В.С. Патрушев описывает данный головной убор как расшивку шапочки. Возможна реконструкция как составного голо- вного убора из налобного венчика и капюшона или покрывала, или жесткого головного убора типа кокошника, где «венчики» расположены по верхнему и нижнему контуру «кокошника». Подобный головной убор реконструируется на материалах средневековых древностей поволж- ских финнов [Павлова, 2004, рис. 62, 2, 3; 67, 1; 71, 3; 90, 1] и этнографическим материалам. В погр. 67 Старшего Ахмыловского могильника фиксируются украшения в теменной области черепа погребенного выше основного налобно- го венчика. Это косвенно подтверждает нали- чие головного убора закрытого типа, а не лен- точного. В таких случаях мы имеем дело либо с составными головными уборами — шапочка и венчик, капюшон и венчик, башлык и венчик; либо металлические элементы являются рас- шивкой нижней и верхней частей головного убо- ра. Не исключено, что головной убор из погр. 67 Старшего Ахмыловского могильника является остатками головного убора типа «берестяных колпачков» из Луговского могильника. Таким образом, у населения Волго-Камья XI—VI вв. до н. э. бытовали разнообразные по форме и сложные по составу головные уборы. Головные уборы изготавливались из кожи, ткани (там, где сохранилась ткань, она была окрашена в красный цвет), луба и бересты, воз- можно, войлока и украшались металлически- ми элементами, бисером, бусами, клыками жи- вотных. Общим видом головных уборов можно считать кожаный или тканевый шнурок-повяз- ку без каких-либо украшений или с пронизка- ми и обоймицами. Мужчины носили головные уборы типа башлыков конусообразной или усе- ченно-конусообразной формы, с завязками. В центральной части мужские головные уборы украшались отдельной, чаще круглой, бляхой. Возможно, повязка с бляхой надевалась поверх башлыка. Такая композиция ананьинского головного убора связывает его с традициями иранского мира [Яценко, 2002, с. 31]. Форма и размеры бляхи могли указывать на социаль- ный статус. Прослеживается (по материалам Луговского могильника) существование раз- ных типов мужских головных уборов в зависи- мости от принадлежности к разным группам воинского сословия. Выделяются три типа женских головных уборов: головные повязки, круглые шапочки и конусовидные головные уборы. Головные уборы, судя по всему, носило все женское на- селение АКИО. Наиболее распространенным типом были головные венчики различного композиционного строя: из однородных круп- ных и мелких элементов, с акцентированным центром (в виде прямоугольной возвышающей- ся пластины или круглой бляхи), сужающиеся в затылочной части, из сплошной металличес- кой полосы. Наиболее устойчивым и типичным для постмаклашеевцев является композиция из центральной бляхи, восьмерковидных на- кладок и пластинчатых височных колец, за- крепленных на кожаной основе. Данная ком- позиция развивает традиции маклашеевских головных уборов. Часть венчиков могла иметь жесткую основу из бересты. Полусферические шапочки могли иметь воз- растной характер или являться основой для венчиков, обшиваться бисером. Возможно, по- лусферическая шапочка носилась девочками, а в период совершеннолетия дополнялся вен- чиком. Третьим типом головных уборов является головной убор в форме небольшого усеченно- го конуса, выполненный из бересты и ткани. Высокие берестяные головные уборы широ- ко известны по этнографическому материалу финно-угорских народов Среднего Поволжья и, по всей видимости, имеют своим прототипом именно ананьинские формы, тем самым яв- ляясь продолжением единой линии развития. Жесткие берестяные головные уборы появля- ются, вероятно, под влиянием скифской куль- туры или продолжают традиции андроновско- го мира. Головные украшения маклашеевской куль- туры представлены женскими очковидными подвесками, височными кольцами, общими для всех категорий населения, и подвесками «балымского» типа, продолжающими разви- тие андроновских традиций. Постмаклашеевс- кие головные украшения включают височные пластинчатые кольца, многовитковые спирали с различным завершением, трубчатые подвес- ки, теменные шнуры из шнурка, украшенного пронизками и с подвешенными к концам укра- шениями, накосники (реконструируются гипо- тетически) из шнурков с пронизками. Богданов С.В. Идолы и амулеты сарматских погре- бений урало-казахстанских степей // Уфимский ар- хеологический вестник. — 1998. — Вып. 1. — С. 44— 52. Гаген-Торн  Н.и. Женская одежда народов Повол- жья (материалы к этногенезу). — Чебоксары, 1960. Генинг В.Ф. Азелинская культура III—V вв. Очерки истории Вятского края в эпоху великого переселе- ния народов. — Свердловск; Ижевск, 1963. Головнев А.В. Говорящие культуры: традиции само- дийцев и угров. — Екатеринбург, 1995. Древняя одежда народов Восточной Европы. — М., 1986. Файзуллина Д.Ф. Реконструкция головных уборов населения Волго-Камья раннего железного века 110 ефименко П.П. Абашевская культура в Поволжье // МИА. — 1961. — № 97. — С. 43—110. Збруева А.В. История населения Прикамья в анань- инскую эпоху // МИА. — 1952. — № 30. историко-этнографический  атлас Прибалтики. Одежда. — Рига, 1986. Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири: мо- ногр. — М., 1951. Клочко  Л.С. Скифские налобные украшения VI— III вв. до н. э. // Новые памятники древней и сред- невековой художественной культуры. — 1982. — С. 43—57. Коренюк  С.Н. Ананьинская культура в трудах А.П. Смирнова и новые данные в ее изучении // Научное наследие А.П. Смирнова и современные проблемы археологии Волго-Камья: М-лы науч. конф. — 1999. — С. 68—78. Корепанов К.и. Новые данные о погребальном обря- де Луговского могильника // Древности Поволжья и Прикамья. — 2001. — С. 97—107. Крайнов Р.А. Фатьяновская культура // Эпоха брон- зы лесной полосы СССР. — 1987. — С. 58—75. Краснов Ю.А. Безводнинский могильник. — М., 1980. Краснов  Ю.А. Женская одежда по материалам Безводнинского могильника // КСИА. — 1990. — № 197. — С. 51—57. Красноперов А.А. Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II—V вв. н. э.): Автореф. дис. …канд. ист. наук. — Ижевск, 2006. Крыласова  Н.Б. История прикамского костюма. — Пермь, 2001. Мартьянов В.Н. Декоративный комп- лекс женского костюма мордвы-мокши VIII—XI вв. // Материалы по археологии Мордовии. — 1976. — С. 88—106. Маслова Г.С. Народная одежда в восточнославянс- ких традиционных обычаях и обрядах XIX — нача- ла XX в. — М., 1984. Материальная  культура. Свод этнографических понятий и терминов. — М., 1989. Мирошина Т.В. Некоторые типы скифских женских головных уборов IV—III вв. до н. э. // СА. — 1981. — № 4. — С. 46—69. Павлова А.Н. Космогонические символы в древнем искусстве финно-угров Поволжья // Узловые про- блемы современного финно-угроведения. — 1995. — С. 62—63. Павлова А.Н. Семиотика костюма волжских финнов I — начала II тыс. н. э. — Йошкар-Ола, 2004. Патрушев В.С. Марийский край VII—VI вв. до н. э. (Старший Ахмыловский могильник). — Йошкар- Ола, 1984. Полосьмак Н.В. Всадники Укока: моногр. — Ново- сибирск, 2001. Руденко  К.А. Остров Мурзиха и ее окрестности. — Казань, 2000. Современная  этническая  культура финно-угров Поволжья и Приуралья. — Йошкар-Ола, 2002. Степи  европейской  части СССР в скифо-сарматс- кое время. — М., 1989. Халиков  А.Х. Приказанская культура // САИ. — 1980. — В 1-24. Халиков  А.Х. Приказанская культура и ее роль в формировании ананьинской культуры // Уч. зап. Пермс. гос. ун-та. — 1967. — № 148. — С. 7—28. Худяков  М.Г. Ананьинская культура // Казанский губернский музей за 25 лет: юбилейный сб. ст. — 1923. — С. 72—126. шевнина и.В. Опыт реконструкции женского пог- ребального костюма по материалам могильника эпохи бронзы Джаигильды // Изучение памятников археологии Павлодарского Прииртышья. — 2002. — С. 113—118. яценко  С.А. Костюм ираноязычных народов древ- ности и методы его историко-культурной реконструк- ции: Автореф. дис. … докт ист. наук. — М., 2002. Д. Ф.  Ф а й з у л л и н а РЕКОНСТРуКЦІЯ ГОЛОвНиХ уБОРІв НАСЕЛЕННЯ вОЛГО-КАМ’Я РАННЬОГО ЗАЛІЗНОГО вІКу У населення Волго-Кам’я XI—VI ст. до н. е. побу- тували різноманітні за формою і непрості за складом головні убори. Вони виготовлялися із шкіри, ткани- ни, лубу і бересту, можливо, повсті і прикрашалися металевими елементами, бісером, намистом, іклами тварин. Чоловіки носили головні убори типу башли- ків конусоподібної або усічено-конусоподібної фор- ми, з зав’язками. Виділяються три типи жіночих головних уборів: головні пов’язки, круглі шапочки і конусоподібні головні убори. Найбільш поширеним типом були складені віночки різного композиційного ладу. Най- більш стійким і типовим є композиція з централь- ної бляхи, вісімковидних накладок і пластинчастих скроневих кілець, закріплених на шкіряній основі. Вперше реконструюється головний убір у формі невеликого усіченого конуса, виконаний з берести і тканини (з поховання Луговського могильника). Високі берестяні головні убори широко відомі за ет- нографічним матеріалом фінно-угорських народів Середнього Поволжя і мають своїм прототипом саме ананьїнські форми, продовжуючи єдину лінію роз- витку. Жорсткі берестяні головні убори з’являються, ймовірно, під впливом скіфської культури або про- довжують традиції андронівського світу. D. F.  F a j z u l l i n a reconsTrucTion of VoLGo- KaMa reGion popuLaTions headdresses in The earLy iron aGe The population of the Volga-Kama region of the XI—VI cen- turies BC had worn headwear differing by its form. It was prima- rily made of the leather and cloth and bark. It was also decorated by the metal elements, beads, animal tusks. Men used to wear headwear of conical or frusto-conical shape with laces. There are distinguished three types of women headwear: leather head belts; round caps; conical shaped headwear. The most common type was composite aureole of different com- positional structure. The most stable is the composition of the central plate, еight-like-shaped elements and plate temple rings, attached to a leather base. The article presents for the first time reconstructed head- dress in the form of a small truncated cone, made of birch bark and cloth (Lugovskoi burial ground). High bark hats are com- monly known by the ethnographic material on the Finno-Ug- ric peoples of the Middle Volga region. This headwear has its prototypes in Ananyino culture thus continuing a single line of development. Hard hats made of birch bark appear under the influence of Scythian culture or a tradition of Andron culture.

Ähnliche Einträge