Развлекательный модус культуры в зеркале социально-исторических преобразований
В статье рассматриваются некоторые аспекты развлекательной культуры как сложного полифункционального феномена; социально-исторические механизмы преобразований в этой развлекательно-досуговой сфере, причины ее интенсификации в так называемые «переходные эпохи», особенности трансформаций в идеологии «...
Saved in:
| Published in: | Наука. Релігія. Суспільство |
|---|---|
| Date: | 2013 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України
2013
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/86909 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Развлекательный модус культуры в зеркале социально-исторических преобразований / А.А. Агаркова // Наука. Релігія. Суспільство. — 2013. — № 2. — С. 57-63. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859831117137313792 |
|---|---|
| author | Агаркова, А.А. |
| author_facet | Агаркова, А.А. |
| citation_txt | Развлекательный модус культуры в зеркале социально-исторических преобразований / А.А. Агаркова // Наука. Релігія. Суспільство. — 2013. — № 2. — С. 57-63. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Наука. Релігія. Суспільство |
| description | В статье рассматриваются некоторые аспекты развлекательной культуры как сложного полифункционального феномена; социально-исторические механизмы преобразований в этой развлекательно-досуговой сфере, причины ее интенсификации в так называемые «переходные эпохи», особенности трансформаций в идеологии «культурных революций».
У статті розглядаються деякі аспекти розважальної культури як складного поліфункціонального феномену: соціально-історичні механізми перетворень в розважально-дозвільній сфері, причини її інтенсифікації у так звані «перехідні епохи», особливості трансформацій в ідеології «культурних революцій».
The article studies the some aspects of the entertain culture as complicated phenomenon: the social-historical mechanisms at the entertain-leisure sphere; the causes of the intensification during the «transitional epoch»; the peculiarities of transformation at the ideology of «Cultural Revolution».
|
| first_indexed | 2025-12-07T15:31:48Z |
| format | Article |
| fulltext |
ISSN 1728-3671 «Наука. Релігія. Суспільство» 2013 № 2 57
УДК 351.85 (477)
А.А. Агаркова
Макеевский экономико-гуманитарный институт, Украина
В статье рассматриваются некоторые аспекты развлекательной культуры как сложного полифункционального
феномена; социально-исторические механизмы преобразований в этой развлекательно-досуговой сфере,
причины ее интенсификации в так называемые «переходные эпохи», особенности трансформаций в идеологии
«культурных революций».
Ключевые слова: развлечение, социокультурные функции развлечения, массовая культура,
развлекательные формы, традиционная народная культура, городская культура.
Феномен развлечения, этого «своенравного, порочного и непослушного дитя куль-
туры», как одной из граней социального бытия чрезвычайно актуален и востребован в
настоящий момент, находясь в фокусе самых разносторонних научных исследований [2-12].
Это тем более показательно после длительного периода его игнорирования как значимого
культурного явления (особенно в советской гуманитаристике). В последнем случае раз-
влекательная функция культуры неизменно оказывалась в числе наиболее критикуемых,
растворяясь в идеологически ангажированной проблематике «буржуазной индустрии
массовой культуры». Развлечение рассматривалось как воплощение глубокой периферии
культуры, изнанки жизни, где градус «духовно-творческого» стремительно приближается
к нулю.
На настоящий момент уже отчетливо оформились разные научно-исследовательские
аспекты развлечения: психоаналитические (развлечение как проявление мифокультурных
архетипов), художественно-эстетические (многообразие художественно-развлекательных
форм), социокультурные, медийно-информационные и пр. «Город и развлечение», «госу-
дарство (власть) и развлечения», «этнос и развлечения», «социум и развлекательные
модели»… – таковы немногие актуальные грани современного изучения феномена раз-
влечения. При этом последний находится в близком смысловом ряду с концептами игры,
досуга, праздника, зрелища и других форм культуры.
Целью данной работы является рассмотрение специфики и роли развлекательной
(художественно-развлекательной) сферы в системе культуры, ее взаимосвязь и взаимо-
обусловленность историческим типом культуры, своеобразие ее «революционных»
интерпретаций.
Развлечение, как и упомянутые выше семантически близкие культурные явления,
не поддается схематически упрощенной, искусственной поляризации на высокое и низо-
вое, креативное и рекреативное, духовное и материальное, плотское. По словам россий-
ского исследователя Е.В. Дукова, группировка культурных феноменов «по сортности»,
особенно в нынешней постмодернистской реальности, теряет свой смысл. «Характер и
направленность развития современной цивилизации обнаруживают тенденцию к стиранию
граней между элитарным и обыденным вкусами, интеллектом и эмоциями, реальностью
и фантазией. ХХ век… не только поставил развлечение в один ряд с другими формами
«языковых игр», но и позволил увидеть в развлекательной культуре средоточие осново-
полагающих для них принципов» [1, с. 36].
«Наука. Релігія. Суспільство» 2013 № 258
Хотя «Толковый словарь» и трактует традиционно слово «развлекательный» как
«лишенный глубокого содержания» [13, с. 524], массовость, как и развлекательность в
культуре, – не обязательно означают ее низкий уровень. Кроме того, массовая и развле-
кательная культуры – вовсе не синонимы, хотя и достаточно близкие явления.
Сферу развлечений нельзя игнорировать и недооценивать. Развлечение – не просто
отдельная (прикладная) культурная сфера бытия, находящаяся где-то за скобками «под-
линной культуры». Она важной частью достраивает и определяет общее поле культуры,
модифицируясь в пространстве и времени вместе с ним. Понятно, что развлечение отра-
жает, прежде всего, низовой план бытия, будучи связанным с непосредственной бытовой
жизненной практикой.
Развлечение всегда было важной сферой «второй природы человека», по-своему
проявляясь как в разных исторических типах культуры (античном, средневековом и пр.),
так и в ее сосуществующих регистрах: народной и профессиональной, высокой и мас-
совой, официальной (государственной) и неофициальной, городской и сельской и пр.
«Развлекательные» интонации неожиданно и легко могут проявиться и в поэтике любого
из них. Полюса серьезного и несерьезного в культурном пространстве часто размыты и
условны. «Между развлечением и другими, утилитарными видами деятельности зачастую
нет непроходимой границы. Они нередко переплетаются друг с другом» [2, с. 22].
Культура любой эпохи всегда обладает относительной целостностью и упорядо-
ченностью, являя собой сложное «единство коллизий». Многоуровневость вообще при-
суща любому регистру культуры, в том числе и развлекательному. Его разные модусы
отражали сложность и многомерность культурного пространства, а своеобычные раз-
влекательные этнические модели всегда выступали важной ментальной гранью куль-
турной идентичности. Мир развлечений – естественное порождение данной народной
культуры, особенностей данного культурно-географического мироустроения, социальной
организации, хозяйственно-бытового уклада, самого типа культурной динамики. И только
общие, глобалистские технократические тенденции ХХ века существенным образом
упрощают, унифицируют, а значит, обедняют эту сферу культуры.
«Ген развлечения» своеобразно реагирует на развитие и трансформацию духовного
бытия, изменение системы культурных ценностей. Характер развлекательной культуры –
прямое порождение данной общекультурной ситуации, и изменение развлекательного
регистра указывает на трансформацию культуры в целом.
Каждый исторический тип культуры, равно, как и характер официальной, «госу-
дарственной» культуры, определяют свой уровень (формы) развлекательности и свою
меру (предел) нормативности в этой сфере. На разных этапах и в разных системах были
попытки «контроля над развлечениями» со стороны светской и церковной власти в виде
запретов и ограничений, никогда в полной мере не реализуемых. Как социальный меха-
низм «выпускания пара» развлечение давно апробировано в культурно-исторической
практике.
Понятно, что каждому возрасту традиционно присущ свой круг развлечений (каждый
развлекается на свой лад): и «счастливой ограниченности юношества» и изрядно остывшей
от «житейских бурь и страстей» старости, оставаясь при этом важнейшей характеристикой
личностной культуры человека («скажи мне, как ты развлекаешься, и я скажу, кто ты»).
Свои развлекательные модели исторически были присущи разным социальным общностям.
Развлечение предстает одной из граней культурного бытия человека («раз-влечение»,
«у-влечение», «во-влечение») как проявление инстинктивной дионисийской потребности
человеческого сознания быть «влекомым» к бесконечно разным сторонам духовного
пространства. В «стихии развлечения» особо прослеживается связь с древнейшими архе-
типическими мифоструктурами, когда посредством ранних форм культуры осущест-
«Наука. Релігія. Суспільство» 2013 № 2 59
влялось исходное очеловечивание и интерпретация мира. В преемственности развлека-
тельных форм можно увидеть проявление устойчивых во времени общечеловеческих
культурных универсалий, коренящихся в глубинах коллективного-бессознательного
культуры как «второй природы» человека. Развлечение выступает синкретическим един-
ством природного (физического) и социального начал. В его рамках действуют свои
«защитные силы культуры», в результате чего создается ощущение естественности,
привычности и комфорта.
Развлечение часто связывают с внутренней раскрепощенностью человека. Кажу-
щаяся бесцельной и бессмысленной, стихия развлечения рождает ощущение (иллюзию)
внутренней свободы, а потому порождаются и свои этические коллизии «свободы для…»
или «свободы от…». Будучи «относительно, а то и абсолютно бескорыстно», развлечение
дает индивиду «отчасти иллюзорное, отчасти реальное ощущение личной свободы и
независимости от внешних сил» [2, с. 22].
В его мире по определению нет меры, рассудочности и благоразумия. Амбивален-
тность (пограничность) развлечения как аттрактивного состояния души нередко чревата
«опрокидыванием» в полярную плоскость бытия. Абсолютный отказ сфере развлечений
в творчестве (и напротив, банальная констатация «пассивно-потребительского» время-
препровождения) представляется не совсем справедливым. Казалось бы, развлечение –
это лишь элементарная противоположность творчества (как высшего созидательного
духовного состояния души). Однако оно тоже предполагает в той или иной мере значи-
тельный выброс внутренней энергии, эмоционально-чувственное возбуждение.
Не секрет, что развлечение всегда сопряжено с удовольствием (наслаждением).
В этике, как известно, удовольствие интерпретируется как «результат удовлетворения
потребности», что «сопровождает уменьшение и угасание внутреннего напряжения
(физического и психического), способствуя восстановлению жизненных функций орга-
низма» [14, с. 312]. Ориентация же на удовольствие «противоположна обыденному пове-
дению, основанному на благоразумии и стяжании пользы» [14, с. 315]. Развлечение и
наслаждение оказываются столь же неразделимыми, как и познание и наслаждение.
Игровое начало, как справедливо отмечают исследователи «в развлечениях выходит
на первый план, что является психологическим источником особой радости, удовольствия,
наслаждения» [14]. В стихии развлечений, выводящей за пределы рутинных, обыденных
проблем бытия как бы «пересобирается» сознание человека как заложенное «второй
природой» средство духовного самоочищения. Развлечение в пространстве культуры
всегда выступает как необходимое противодействие всяким «окончательным ответам»
на главные вопросы бытия. Мир, где «все исчисляется и контролируется», обречен
по-своему преломляться в «безумстве» развлечений. Здесь особо значим не раз отмеча-
емый исследователями механизм психологической аттракции, позволяющей индивиду
каждый раз отрефлектировать свое «Я» через острую эмоциональную реакцию («авто-
коммуникацию»), ситуацию игры с уже привычным, стереотипным.
На разных этапах и в разном культурно-историческом контексте актуализируются
разные социокультурные функции развлечения: компенсаторная, адаптивная, суггес-
тивная, социализирующая и пр. Как неотъемлемая грань культуры, развлекательная сфера
по-своему проявляет конфликты поколений, которые находят свое отражение не только
в мировоззренческой борьбе идеологий или образов (стилей) жизни, болезненно вос-
принимаемых старшими, но и в праве молодежи на инаковость развлечений. Ущербность
существующего на определенном временном этапе единого культурного пространства
не в последнюю очередь находит свое выражение в нарушении естественного баланса,
гармонии между множественными полюсами культуры, в том числе духовно значимым
и развлекательным.
«Наука. Релігія. Суспільство» 2013 № 260
В историческом изменении места и содержания развлечения, не случайно, отмеча-
ется духовный опыт культуры европейского Просвещения с его безусловной верой в
«естественного человека» и «естественное состояние». Абсолютизация разума как «отвле-
чения от реальности», позиционируемого в роли насильственно-агрессивной силы, нап-
равленной на подчинение мира, не могла не вызвать трансформацию развлекательной
культурной сферы. Так, рационализм, прагматизм и утилитаризм как главные доминанты
европейской культуры Нового времени стимулировали, к примеру, подчас гипертрофи-
рованную псевдоэмоциональность сферы развлечений. Сам же развлекательный пласт
все более перемещается из культурного в цивилизационный (материально-технический)
пласт бытия.
Российские исследователи Е. Громов, Н. Хренов, К. Соколов в своих работах [2], [9-11]
отмечали роль и последствия циклических «взрывов массовости» в исторической дина-
мике культуры, сопровождавшихся перестройкой («перезагрузкой») развлекательной
сферы. Особенно чреваты интенсификацией и «многоукладностью» развлекательной
сферы так называемые «переходные эпохи» (эпохи «канунов и ожиданий», как например
российская культура Серебряного века), когда приходят в движение все этажи культуры
(ее ценностная иерархия), происходит активный взаимообмен высоких и низовых форм.
Так, мистицизм, потребность особого знаково-символического прочтения текущих собы-
тий, карнавальность и реархаизация этнокультурных традиций, столь характерные для
периодически происходящих времен «концов и начал», активизировали и оживили преж-
нюю развлекательную сферу в городской отечественной культуре начала ХХ века. Фермент
культурного развлечения не в последнюю очередь оказался способен генерировать новые
креативные традиции, адаптирующиеся к условиям бытия разных социальных общностей.
Не секрет, что развлечение в его современном понимании – порождение именно
города. «Наблюдения за историей отношений слов “урбанизация” и “развлечение”, –
пишет Е.Дуков, – показывают, что при всех коллизиях в семантических полях этих тер-
минов, естественно возникающих на разных временных отрезках развития европейской
цивилизации, их взаимная связь остается устойчивой и постоянной» [1, с. 39].
Еще в античной (древнеримской) городской культуре, как справедливо указывают
исследователи, едва ли не впервые были уравнены в правах материальные нужды и раз-
влечения (хрестоматийный клич «Хлеба и зрелищ!»), для эффективного управления
демосом и защиты от анархии и бунта [2, с. 24].
Именно город как особый пространственно-социальный феномен исторически
стимулировал постоянное наращивание и интенсивное обновление развлекательной сферы.
Этому способствовала сама специфика жизни горожанина, определяемая характерным
пространственно-временным разграничением рабочего и свободного времени, места
работы и места отдыха. Городская среда исторически переформатирует свой зрелищно-
развлекательный универсум (от традиционных коллективных народных действ: карна-
валов и массовых гуляний, маскарадов и ярмарочной балаганной эксцентрики до более
поздних цирковых, эстрадных, спортивных и пр. форм), реализуя неизбывную социально-
психологическую потребность горожанина в анонимном коллективном эмоциональном
контакте и общении («бегство в толпу»). Именно развлечение все более определяет
стиль (стилизацию) современной городской жизни. В условиях интенсивной и дробной
городской коммуникации, характеризуемой сосуществованием и взаимодействием разных
социокультурных контекстов, усиления чувства обособленности индивида и кризиса
культурной идентичности, развлечение выступает как своеобразный фактор преодоления
отчужденности и форма регуляции социального поведения. Городские развлечения в
зрелых формах всегда апеллируют к личностному опыту, предполагая известную сво-
боду выбора.
«Наука. Релігія. Суспільство» 2013 № 2 61
Традиционная (сельская, крестьянская) народная культура от поколения к поколению
воссоздавала и транслировала свое многоэлементное и многофункциональное прост-
ранство с развитыми формами, территориально маркированными (села, деревни, поселки),
регламентированными детализированной обрядностью, тесно связанными с природно-
хозяйственным циклом, психофизиологическими и социокультурными потребностями.
В рамках сельской культуры, предельно функциональной, где все носило сакральный
смысл, опираясь на мощный фундамент коллективного опыта, фиксировавшегося в тра-
диции, сфера развлечений не была самостоятельна и специфична, будучи вплетена в
единую целостность, где мифорелигиозный, земледельческий, ремесленный, фольклорный
и другие пласты культуры были в значительной мере взаимообусловлены. Только в
условиях города сфера развлечений окончательно обособляется, освобождаясь от природно-
социально-хозяйственного синкретизма сельской культуры.
Революционные события с их парадигмами «свободы, равенства, братства» пред-
полагают радикальное, насильственное ниспровержение всей общественно-экономиче-
ской системы, установление новых идеологических приоритетов и принципиально нового
культурного поля. В отличие от буржуазных революций, требовавших, в том числе,
безусловного освобождения от жесткого и мелочного контроля над частной жизнью,
пролетарская революция изначально предполагает установление диктатуры и в сфере
частной жизни, и в области культурных развлечений. Присущая отечественной культуре
деспотическая управленческая модель культурной политики, в отличие от либеральной
западной, по-своему воссоздается в постреволюционный период.
Как принято, всякая революция раскалывает историю на «до и после», «тогда и
теперь», актуализируя мифоидеологему построения «Нового Мира» (отныне полагалось
жить, работать и отдыхать по-новому). Коренным образом переосмысливаются роль и
сущность частной жизни и быта, и как следствие, развлекательно-досуговой культурной
сферы, которая утрачивает в новой системе приватно-индивидуалистический характер
и гедонистическую направленность. При этом само слово «развлечение» было почти
табуировано, как дискредитированное прежним дореволюционным социальным опытом
(«старым режимом»). Прежняя индустрия развлечений понималась как результат их
монотонного существования, «рутинного производства буржуазной действительности».
В советской стране «не развлекаются» в привычном смысле, все торжественно
отмечается. Моделируемая «государственная» (официальная) культура стремилась осерь-
езнить, приручить развлекательную сферу, наделив ее чуждым пафосом и «значитель-
ностью». Новая развлекательная культура, как и новое массовое искусство, должны
были постоянно заботиться, чтобы не оказаться слишком «мелкими и узкими», по сравне-
нию с величием и размахом эпохи. Сказывался страх власти перед неконтролируемой
«анархией» низовых культурных форм: не случайно, в истории культуры периодически
осуществлялось, отмечаемое исследователями, стихийное перерастание карнавалов и
празднеств в бунты. Все это предопределило как двойственность («искусственная есте-
ственность») развлекательной сферы, так и, к примеру, неизбежный стихийный прорыв
в ней идеологически чуждой сентиментальной лексики, к примеру, в эстрадной песне.
Прежние развлекательные формы в новых реалиях интерпретируются не иначе,
как «буржуазно-мещанские пережитки». Их традиционная ранее сословная приурочен-
ность предполагала сосуществование разных развлекательных традиций (аристократи-
ческих, купеческих, разночинских, крестьянских и пр.). Теперь же актуализируется стрем-
ление создать некую всеобщую, коллективистскую правильную, подлинную развлекательную
среду, (особую «фабрику оптимизма»), регулируемую не коммерческими интересами, а
«прогрессивными» социально-идеологическими нормами. При этом заново отстраиваемая
пирамида развлекательных культурных форм также включала как высокий духовный
«Наука. Релігія. Суспільство» 2013 № 262
уровень, связанный с реализацией художественных и научно-познавательных потреб-
ностей, так и низовой, сугубо рекреативный, реализуемый по преимуществу в области
зрелищно-игровых форм.
Раз-влечение сближается с во-влечением трудящихся в разнообразные творчески-
любительские культурные объединения (научные, технические, художественные) «вне
всякого принуждения», как тоже труд, но свободный, неутилитарный, сопряженный с
игрой, творческой состязательностью. В согласии с коммунистическими революционными
парадигмами, развлечение – не частный выбор, а массовое времяпрепровождение, единый
слаженный социальный организм, сопряженный с общими эмоциями («коллективная
душа»), настроениями и целями, где нет места пустой праздности. Идея коллективного
жизнетворчества, уходящая основанием в православно-славянскую соборность, таким
образом своеобразно интонируется в новой культурной системе.
Парадоксальность новой развлекательной системы – в самом восприятии истори-
ческого времени. Так, в представлении субъектов новой прогрессивной идеологии, в
отличие от буржуазного «массового человека», живущего исключительно сегодняшним
днем и «плоским настоящим», человеку, выкованному революционной борьбой, должен
быть свойствен своеобразный историзм сознания, зажатого в координатах: «было-будет»,
«вчера-завтра». При этом отечественному горожанину всегда было свойственно специ-
фическое «мифофольклорное» воображение в восприятии времени, т.е. «до» и «после»
(«до войны», «после отпуска» и пр.). Таким образом, все, в том числе и досугово-раз-
влекательная сфера, интерпретировалось как самоподготовка к счастливому будущему.
Западный буржуа со временем все более будет восприниматься типичным про-
дуктом «их цивилизации» с тиражированным досугом («лагерь общественного сна») и
развлечением, как в известной антиутопии Р. Бредбери («451˚ по Фаренгейту»): «пода-
вайте нам увеселения, вечеринки, акробатов, и фокусников, отчаянные трюки, реактивные
автомобили, мотоциклы-геликоптеры, порнографию и наркотики. Побольше того, что
вызывает простейшие, автоматические рефлексы!» [15, с. 320]
«Новый революционный рабочий» – создатель новой культуры, предполагающей
многостороннее развитие личности и в сфере труда, и в сфере развлечений (пафос «куль-
турничества», по терминологии З. Троцкого). Как указывал К. Маркс, в капиталистиче-
ской системе рабочее и свободное время «всегда резко разделены резкой чертой на два
противоположных мира…, свободное время и досуг могут увеличиваться, человек может
“отдыхать” и “развлекаться” больше, чем вчера, но это не имеет никакого отношения к
его общественно-производительным способностям. Здесь предоставлен «самому себе»,
здесь он должен забыться…» [15, с. 350]. В коммунистической же системе «всестороннее
научное, художественное, физическое развитие индивидов само, как величайшая про-
изводительная сила, станет воздействовать обратно на материальный труд в промыш-
ленности, резко увеличивая его производительность… Неограниченное свободное развитие
трудящихся в свободное время станет основным условием формирования универсального
человека коммунистического типа» [15, с. 350].
Революционные потрясения встряхивают всю культурную систему, подвергая
насильственному, агрессивному вмешательству, однако, как показывает история, раз-
влекательная сфера всегда демонстрирует поразительную сопротивляемость, жизнеспо-
собность и устойчивость, прокладывая новые русла и, в конечном счете, давая опреде-
ленные стимулы для преобразования всего культурного пространства. Массовое сознание,
как пишет Е. Дуков, «очень избирательно, ядро его хорошо защищено и именно поэтому
обеспечивает исключительную консервативность человека в формировании и освоении
мира, построении социальных систем» [4, с. 12].
Не только революционные события оставляют в назидание потомкам свой драма-
тический культурно-исторический опыт. Современная «эра развлечений» с ее мозаич-
«Наука. Релігія. Суспільство» 2013 № 2 63
ностью культурного пространства и углубляющимся поверхностным дилетантизмом
предполагает постоянное присутствие развлекательного («спецэффектного») привкуса
во всех формах культуры. Это означает, что культура все более теряет изначальное само-
достаточное содержание развлечения. Активно глобалируемая и технизируемая картина
мира и бытия человека лишает и развлекательную культуру прежнего коллективного
жизнетворчества и естества.
1. Дуков Е.В. Концерт в истории западноевропейской культуры / Дуков Е.В. – М. : Классика ХХI, 2003.
2. Громов Е.С. Власть и развлечения: основные управленческие модели / Е.С. Громов // Между обществом
и властью: массовые жанры от 20-х к 80-м годам ХХ века. – М. : Индрик, 2002.
3. Дуков Е.В. Развлечение как путь к мультикультурности / Е.В. Дуков // Обсерватория культуры. –
2009. – № 5. – С. 43-47.
4. Дуков Е.В. Власть как муза муз: отечественный опыт / Е.В. Дуков // Между обществом и властью:
массовые жанры от 20-х к 80-м годам ХХ века. – М. : Индрик, 2002.
5. Ночь. Ритуалы, искусство, развлечения: глубины : [сборник / сост. Е.В. Дуков ; РАН, М-во культуры РФ,
Гос. ин-т искусствознания]. – Москва : URSS: ЛЕНАНД, 2009.
6. Асоян Ю.А. Понятие и идеологема культурности в Советской России 1920-х гг. / Ю.А. Асоян // Обсерва-
тория культуры. – 2010. – № 1.
7. Жигульский К. Праздник и культура. Праздники старые и новые. Размышления социолога / К. Жигуль-
ский. – М., 1985.
8. Литвинова М.В. Культурологическая феноменология массовых праздников и зрелищ / М.В. Литвинова //
Вестник МГУ Культуры и искусств. – 2006. – № 3. – Ч. 2.
9. Развлекательная культура России XVIII – XIX вв. – СПб. : Дм. Буланин, 2006.
10. Урбанизация и развлекательная культура. – М., 1991.
11. Хренов Н.А. Мифология досуга / Хренов Н.А. – М., 1998.
12. Хренов Н.А. Культура в эпоху социального хаоса / Хренов Н.А. – М., 2002.
13. Ожегов С.И. Словарь русского языка / С.И. Ожегов. – М. : Русский язык, 1987.
14. Гусейнов А.А. Этика / А.А. Гусейнов, Р.Г. Апресян. – М. : Гардарика, 1998.
15. Тасалов В.И. «Прометей или Орфей». Искусство «технического века» / Тасалов В.И. – М. : Искусство, 1967.
16. Агаркова А.А. Мифологема быта в контексте кризиса культурной идентичности: региональные ракурсы /
А.А. Агаркова // Наука. Релігія. Суспільство. – 2011. – № 3.
Г.О. Агаркова
Розважальний модус культури у дзеркалі соціально-історичних перетворень
У статті розглядаються деякі аспекти розважальної культури як складного поліфункціонального феномену:
соціально-історичні механізми перетворень в розважально-дозвільній сфері, причини її інтенсифікації у
так звані «перехідні епохи», особливості трансформацій в ідеології «культурних революцій».
Ключові слова: розвага, соціокультурні функції розваг, масова культура, розважальні форми,
традиційна народна культура, міська культура.
A.A. Agarkova
Entertain Modus of Culture at the Mirror of Social-historical Transformations
The article studies the some aspects of the entertain culture as complicated phenomenon: the social-historical
mechanisms at the entertain-leisure sphere; the causes of the intensification during the «transitional epoch»; the
peculiarities of transformation at the ideology of «Cultural Revolution».
Статья поступила в редакцию 04. 04.2013.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-86909 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1728-3671 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T15:31:48Z |
| publishDate | 2013 |
| publisher | Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Агаркова, А.А. 2015-10-04T17:12:07Z 2015-10-04T17:12:07Z 2013 Развлекательный модус культуры в зеркале социально-исторических преобразований / А.А. Агаркова // Наука. Релігія. Суспільство. — 2013. — № 2. — С. 57-63. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. 1728-3671 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/86909 351.85 (477) В статье рассматриваются некоторые аспекты развлекательной культуры как сложного полифункционального феномена; социально-исторические механизмы преобразований в этой развлекательно-досуговой сфере, причины ее интенсификации в так называемые «переходные эпохи», особенности трансформаций в идеологии «культурных революций». У статті розглядаються деякі аспекти розважальної культури як складного поліфункціонального феномену: соціально-історичні механізми перетворень в розважально-дозвільній сфері, причини її інтенсифікації у так звані «перехідні епохи», особливості трансформацій в ідеології «культурних революцій». The article studies the some aspects of the entertain culture as complicated phenomenon: the social-historical mechanisms at the entertain-leisure sphere; the causes of the intensification during the «transitional epoch»; the peculiarities of transformation at the ideology of «Cultural Revolution». ru Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України Наука. Релігія. Суспільство Соціальна філософія Развлекательный модус культуры в зеркале социально-исторических преобразований Розважальний модус культури у дзеркалі соціально-історичних перетворень Entertain Modus of Culture at the Mirror of Social-historical Transformations Article published earlier |
| spellingShingle | Развлекательный модус культуры в зеркале социально-исторических преобразований Агаркова, А.А. Соціальна філософія |
| title | Развлекательный модус культуры в зеркале социально-исторических преобразований |
| title_alt | Розважальний модус культури у дзеркалі соціально-історичних перетворень Entertain Modus of Culture at the Mirror of Social-historical Transformations |
| title_full | Развлекательный модус культуры в зеркале социально-исторических преобразований |
| title_fullStr | Развлекательный модус культуры в зеркале социально-исторических преобразований |
| title_full_unstemmed | Развлекательный модус культуры в зеркале социально-исторических преобразований |
| title_short | Развлекательный модус культуры в зеркале социально-исторических преобразований |
| title_sort | развлекательный модус культуры в зеркале социально-исторических преобразований |
| topic | Соціальна філософія |
| topic_facet | Соціальна філософія |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/86909 |
| work_keys_str_mv | AT agarkovaaa razvlekatelʹnyimoduskulʹturyvzerkalesocialʹnoistoričeskihpreobrazovanii AT agarkovaaa rozvažalʹniimoduskulʹturiudzerkalísocíalʹnoístoričnihperetvorenʹ AT agarkovaaa entertainmodusofcultureatthemirrorofsocialhistoricaltransformations |