Cover Image

Проблемы модернизации предпринимательской среды как условие эффективной реализации потенциала региона

Saved in:
Bibliographic Details
Published in:Економічний вісник Донбасу
Date:2015
Main Authors: Маликов, Р.И., Гришин, К.Е.
Format: Article
Language:Russian
Published: Інститут економіки промисловості НАН України 2015
Subjects:
Наукові повідомлення
Online Access:https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/87867
Tags: Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
Journal Title:Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Cite this:Проблемы модернизации предпринимательской среды как условие эффективной реализации потенциала региона / Р.И. Маликов, К.Е. Гришин // Економічний вісник Донбасу. — 2015. — № 2 (40). — С. 156-187. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
_version_ 1860086770369036288
author Маликов, Р.И.
Гришин, К.Е.
author_facet Маликов, Р.И.
Гришин, К.Е.
citation_txt Проблемы модернизации предпринимательской среды как условие эффективной реализации потенциала региона / Р.И. Маликов, К.Е. Гришин // Економічний вісник Донбасу. — 2015. — № 2 (40). — С. 156-187. — рос.
collection DSpace DC
container_title Економічний вісник Донбасу
first_indexed 2025-12-07T17:20:21Z
format Article
fulltext Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 156 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 УДК 332.1:338.22 Р. И. Маликов, доктор экономических наук, К. Е. Гришин, кандидат экономических наук, Уфимский государственный университет экономики и сервиса, Россия ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИИ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ СРЕДЫ КАК УСЛОВИЕ ЭФФЕКТИВНОЙ РЕАЛИЗАЦИИ ПОТЕНЦИАЛА РЕГИОНА 1. Переформатирование системы взаимоот- ношений властных и предпринимательских структур в процессе модернизации региональной деловой среды Современное положение регионов характери- зуется достаточно значительным диапазоном раз- броса по уровню социально-экономического разви- тия и соответственно качеству жизни населения. Наблюдаемые различия между социально-экономи- ческим уровнем развития регионов в отдельных случаях могут быть обоснованы существенной раз- ницей в административно-политических, природно - ресурсных, инфраструктурных потенциалах терри- торий, однако в ситуации сравнения регионов, име- ющих сопоставимый экономический потенциал, причины существующей дифференциации субъек- тов РФ не столь очевидны и могут быть объяснены с применением институционального подхода. Как известно, одним их ключевых факторов, оказывающих воздействие на динамику социально – экономического роста субъектов Российской Феде- рации является качество деловой среды региона, формирующей базовые условия функционирования экономических агентов, результативность хозяй- ственной деятельности которых оказывает серьез- ное воздействие на уровень развития социальной сферы региона. В современных условиях развитие деловой среды отдельных регионов характеризуется низким качеством институционального сопровож- дения деловых практик в процессах взаимодействия экономических акторов, что проявляется в доста- точно высоком уровне оппортунистического пове- дения как представителей властных структур, так и субъектов предпринимательства. До сих пор в рос- сийской деловой среде не решены проблемы по- строения цивилизованных бизнес-отношений на ос- нове принципов корпоративной этики, партнерства и социальной ответственности, что продуцирует возникновение разнообразных негативных практик 1 Важность скорейшего решения вопроса постро- ения качественной деловой среды в очередной раз была озвучена Президентом РФ В.В. Путин на заседа- нии наблюдательного совета АСИ прошедшего 8 ап- реля 2014 года, где он в своем выступлении буквально в процессе осуществления предпринимательской деятельности: «теневой» деятельности хозяйствую- щих субъектов, различных форм недобросовестной конкуренции (в том числе с использованием адми- нистративного ресурса), предумышленного банк- ротства с последующими рейдерскими захватами активов и др. Между тем на современном этапе развития субъектов РФ важнейшей задачей является дальней- шее развитие экономического потенциала региона обеспечивающего эффективное решение постоянно увеличивающихся социальных обязательств. Без формирования базовых условий, способствующих росту экономической активности и, соответственно, увеличению бюджетной обеспеченности региональ- ным властям будет все сложнее решать стоящие пе- ред ними социальные задачи, что, несомненно, ска- жется на качестве жизни населения. Это требует скорейшего решения задач проектирования регио- нальной деловой среды, удовлетворяющей запросы большинства субъектов бизнеса. Таким образом, в настоящее время достаточно остро стоит вопрос формирования в регионах благоприятных условий для активизации предпринимательской и инвести- ционной деятельности. И это является одной из ключевых задач региональных органов власти, так как именно они с опорой на федеральное законода- тельство задают и поддерживают параметры дело- вой среды, определяющие уровень предпринима- тельской активности в регионе. На федеральном уровне в настоящее время во- просам совершенствования деловой среды и улуч- шения инвестиционного климата уделяется повы- шенное внимание. Эта тема, находясь в фокусе вни- мания, постоянно поднимается руководством страны и обсуждается на всех уровнях с привлече- нием научного, экспертного, делового сообществ, представителей общественных институтов1. В це- заявил следующее: «обращаю внимание на то, что в са- мое ближайшее время необходимо на порядок улуч- шить деловой климат. Мы с вами об этом говорим, как об одной из наших важнейших задач. Делать это надо ускоренными темпами. Речь идёт о дополнительном Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 157 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 лом за последние годы государством наработан зна- чительный опыт упорядочивания системы взаимо- отношений экономических акторов в деловой среде (совершенствуется законодательство в сфере регу- лирования предпринимательской деятельности, внедрен институтов омбудсменов по защите прав инвесторов и предпринимателей, введена процедура оценки регулирующего воздействия нормативно – правовых актов и т.д.) Определенным подтвержде- нием того, что предпринимаемые государством меры способствовали улучшению деловой среды (условий ведения бизнеса) может служить рейтинг World Bank Doing Business1, где наша страна за два последних года поднялась на 28 пунктов, со 120 на 92 место. Однако учитывая российскую специфику, в параметрах деловой среды важнейшими услови- ями роста предпринимательской активности явля- ются не только принятие «хороших» законов, и раз- работка механизмов их правоприменения в системе регулирования экономических отношений, но и ре- шение других, не менее важных для бизнеса, задач, например, таких, как обеспечение экономических свобод или снижение уровня коррупции. А вот по данным показателям успехи у России не столь оче- видны. Так в рейтинге исследования уровня эконо- мических свобод (Индекс экономической свободы) проводимого институтом Heritage Foundation в парт- нерстве с газетой Wall Street Journal Россия в 2012 году располагалась на 144 месте, в 2013-м на 139-м, а в 2014 снова просела до 140 места. В мировом Ин- дексе восприятия коррупции, рассчитываемом меж- дународной неправительственной организацией Transparency International, Россия в 2013 заняла 127- е место, несколько улучшив свой результат 2012 года (133 место), однако эксперты признают, что этот «подъем» обеспечен скорее не улучшением «антикоррупционной» ситуации в нашей стране, а ухудшением ее в странах-соседях по рейтингу, ко- торые резко ушли вниз2. Данные рейтингов свиде- снижении административной нагрузки на бизнес, бла- гоприятных условиях для открытия и становления но- вых предприятий – словом, качественная деловая среда должна стать одним из мощных ключевых фак- торов экономического, промышленного роста». http://www.kremlin.ru/transcripts/20737. 1 Составление доклада World Bank Doing Busi- ness осуществляется в два этапа: анализ нормативных правовых актов, включая произошедшие изменения с момента предыдущего доклада, и опрос предпринима- телей. Таким образом, в целях составления рейтинга исследуется как законодательная база в сфере регули- рования условий ведения бизнеса, так и эффективность правоприменения в существующей системе экономи- ческих отношений. 2 С 2012 года Transparency International изменила методику подсчета (так, если раньше страны оценива- тельствуют о том, что в России ситуация с формиро- ванием эффективной деловой среды является неод- нозначной и как показывает практика, она продол- жает характеризоваться значительным развитием девиантных форм (коррупция, административные барьеры и т. д). По нашему мнению, такое положение дел про- диктовано, в том числе, несовершенством россий- ских институтов деловой среды, которые продол- жают характеризоваться своей неэффективностью. Исходя из того, что «судьба институтов определя- ется отношением к ним влиятельных общественных групп, особенно политических и экономических элит, обладающих правом решающего голоса отно- сительно реформ» (Полищук 2013 С. 42) можно предположить, что существование большого разно- образия девиантных форм деловой среды россий- ского предпринимательства не затрагивает основ- ные интересы этих элит и, следовательно, они не мо- тивированы продуктивно участвовать в преодоле- нии этих негативных тенденций. Таким образом, ин- ституциональная среда функционирования бизнеса в регионах будет эффективно меняться только в том случае, когда в этих изменениях (хотя бы частично) будут заинтересованы региональные элиты, оказы- вающие решающее влияние на формирование и под- держание «правил игры» в региональной деловой практике. Между тем разрабатываемые и применяемые органами власти при определенном содействии де- лового и экспертного сообществ методики констру- ирования региональной деловой среды, предпола- гают, как правило, использование лишь формаль- ного инструментария (например, принятие норма- тивно-правового акта), а в качестве цели опреде- ляют совокупность индикативных показателей, на достижение которых, должна быть ориентирована деятельность региональной власти в сфере форми- рования благоприятных условий для бизнеса3. При лись по 10-балльной шкале, то теперь - по 100-балль- ной). Следовательно, корректно сравнивать рейтинги 2013-го и 2012 годов, но некорректно сравнивать эти два рейтинга с более ранними. 3 В качестве отдельных примеров используемых на практике инструментов конструирования деловой среды регионов можно привести: утверждённый рас- поряжением Правительства РФ от 10.04.2014 № 570-р перечень показателей оценки эффективности деятель- ности высших должностных лиц (руководителей выс- ших исполнительных органов государственной вла- сти) субъектов Российской Федерации по созданию благоприятных условий ведения предприниматель- ской деятельности (до 2018 года); разработанные и ре- ализуемые при поддержке Правительства РФ проекты АСИ - Национальная предпринимательская инициа- Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 158 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 этом, по нашему мнению, используемый инструмен- тарий отличается низкой практической адаптивно- стью, так как применяемые методики включают в себя реализацию комплекса мероприятий по совер- шенствованию формальных институтов деловой среды без учета потенциальных угроз давления на них со стороны сложившихся в регионе реальных «правил игры», условия которых могут способство- вать деформации или блокировке вводимых инсти- туциональных новаций. Таким образом, государ- ство продолжает попытки формировать региональ- ную деловую среду формальными инструментами, без учета реальной готовности деловой среды реги- она к внедрению институциональных новаций, что потенциально несет в себе опасность недостижимо- сти поставленных целей на практике. В таких усло- виях без использования прикладного инструмента- рия институционального проектирования, опираю- щегося на учет особенностей реально сложившейся региональной институциональной среды функцио- нирования экономических акторов, решение вопро- сов конструирования эффективной деловой среды не представляется возможным. В этой связи прихо- дится констатировать, что, несмотря на предприни- маемые меры, ландшафт российского делового со- общества в разрезе регионов продолжает оставаться неоднородным, с различными показателями инве- стиционной и деловой привлекательности. Наблю- даются явления дифференциации условий ведения бизнеса в соседних регионах со схожими природно- географическими условиями и ресурсным потенци- алом, что при изначально одинаковой действующей федеральной нормативно-правовой базе, может, в том числе, определяться, различной институцио- нальной конструкцией региональной деловой среды и качеством взаимодействия субъектов делового со- общества региона. Наличие проблем данного харак- тера, наглядно демонстрирует исследование Все- мирного банка и IFC «Ведение бизнеса в России – 2012», согласно которому получение разрешения на строительство и подключение к электрическим се- тям в разных регионах имеют достаточно большой разброс как по срокам и количеству процедур, так и по стоимости получения услуги. (Таблица 1). Таким образом, как видно из приведенного примера, в рос- сийских регионах, несмотря на их функционирова- ние в едином базовом (федеральном) правовом про- странстве, существуют различия в качестве условий ведения бизнеса, которые проявляются в значитель- ном диапазоне отклонений параметров деловой среды от минимальных значений. Результаты прове- тива, Региональный инвестиционный стандарт, основ- ной целью которых, является существенное улучше- ние делового и инвестиционного климата регионов Российской федерации, и некоторые другие. денного в 2012 г. ЕБРР и Всемирным банком по- следнего цикла Обследования состояния деловой среды и показателей работы предприятий (BEEPS) также подтверждают, что российские регионы зна- чительно отличаются по формату условий для пред- принимательской деятельности, что, в определен- ной мере, может быть обосновано различным каче- ством выполнения региональными и муниципаль- ными органами власти федеральных законодатель- ных норм. При этом в исследовании делается заклю- чение «что положение в области обеспечения со- блюдения законов может отчасти объясняться каче- ством региональных институтов и прозрачностью органов управлении».1 Представляется, что данное утверждение явля- ется достаточно обоснованным и реалистичным. Неудовлетворительное состояние институциональ- ной среды в значительной мере блокирует рост де- ловой активности на основе здоровой конкуренции, снижает инвестиционную привлекательность и в це- лом оказывает сдерживающее влияние на соци- ально-экономическое развитие административно- территориальных образований. Более того, различ- ные институциональные параметры региональной деловой среды являются серьезным препятствием на пути решения важнейшей государственной за- дачи - выравнивания качества жизни населения в субъектах Российской Федерации на основе исполь- зования внутреннего экономического потенциала региона. Таким образом, разработка инструмента- рия институционального проектирования деловой среды, адекватной задачам социально-экономиче- ского развития регионов на текущий момент вре- мени, является важнейшей научно-исследователь- ской задачей. Изучению данной темы посвящено большое ко- личество работ (См. например Тамбовцев 1999, Полтерович 2006; 2011, Олейник 2010, Чепуренко 2012, Полищук, 2013 и др.). В этих работах дается серьезное теоретическое обоснование принципов институционализации экономических отношений, анализируется система взаимоотношений властных и предпринимательских структур как в целом в стране, так и в отдельных субъектах, предлагаются определенные инструментарии институциональ- ного проектирования деловой среды. Однако, по нашему мнению, существующие подходы носят преимущественно описательный характер и зача- стую не обеспечивают комплексности учета соотно- шений формальной и неформальной компоненты взаимодействия экономических акторов, которые рассматриваются, как правило, по отдельности, что 1 См. Доклад Европейского банка реконструкции и развития «Диверсификация в России. Потенциал ре- гиональных различий» http://www.ebrd.com/ down loads/ research/economics/publications/specials/diversify ing-russia-russian.pdf 05.04.14. Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 159 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 не дает возможности анализировать реально дей- ствующие условия ведения бизнеса в регионе. Между тем, достаточно широко известно, что не- формальные отношения, прежде всего между вла- стью и бизнесом, в российских регионах достаточно широко распространены и являются серьезным до- полнением к формальным институтам в значитель- ной мере деформируя правила ведения бизнеса. Таблица 1 Стоимость и сроки получения разрешения на строительство и подключение к системе электроснабжения в различных городах РФ1 Город Получение разрешения на строительство Подключение к системе электроснабжения Количе- ство про- цедур (ед.) Срок (дней) Стоимость (% дохода на душу населе- ния) Количество процедур Срок (дней) Стоимость (% дохода на душу населения) С.-Петербург 18 361 51,3 9 238 1080,0 Волгоград 23 371 186,0 10 205 804,3 Ульяновск 30 191 45,6 9 164 654,9 Казань 32 223 40,0 9 186 929,1 Ставрополь 23 216 47,1 7 238 443,5 Петрозаводск 18 285 117,2 10 226 564,9 Ярославль 22 247 130,6 9 146 696,8 Иркутск 17 215 141,0 9 228 573,6 Якутск 26 280 178,0 6 279 1012,2 Выборг 20 279 297,9 9 202 772,7 Калининград 17 239 86,3 9 308 641,6 Мурманск 16 347 137,4 10 328 375,6 Киров 29 206 47,3 9 164 654,9 Пермь 21 229 107,7 6 305 618,2 Томск 18 279 66,5 9 264 391,4 Воронеж 31 364 111,4 9 215 838,4 Калуга 24 264 48,0 10 144 289,8 Владивосток 26 218 169,4 9 260 852,4 Омск 29 312 62,4 10 222 112,2 Саранск 30 191 67,3 9 123 269,2 Тверь 30 488 75,2 9 183 869,2 Самара 30 200 417,9 6 290 1153,0 Новосибирск 20 248 146,7 10 265 815,9 Хабаровск 32 296 188,9 9 248 391,1 Москва 47 392 171,5 10 281 1852,4 Ростов на Дону 18 294 95,0 6 223 115,1 Владикавказ 29 201 91,1 9 120 441,2 Кемерово 24 322 74,8 6 259 392,5 Екатеринбург 21 217 136,1 9 360 458,0 Сургут 17 150 106,2 10 171 746,1 1 Составлено по данным доклада Всемирного банка и IFC «Ведение бизнеса в России – 2012» http://russian.doingbusiness.org. Такое положение дел не позволяет исследовать все процессы, происходящие в деловой среде реги- она на всю «глубину» и не дает возможности разра- батывать инструменты оптимизации деловых отно- шений между субъектами деловой среды. По нашему мнению, для адекватной идентификации проблемных мест региональной институциональной среды требуется вскрыть преобладающие типы и ка- налы связей (формальных и неформальных) между различными категориями взаимодействующих акто- ров, и на основе этого разрабатывать инструмента- рий институционального проектирования деловой среды, адекватной задачам социально-экономиче- ского развития регионов. Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 160 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 ОбществоБизнес Власть Региональная конфигурация деловой среды Институциональная конструкция деловой среды Институциональная матрица Особенности формирования и развития инсти- тутов региональной деловой среды мы предлагаем рассматривать через методологию построения мат- ричной институциональной модели предпринима- тельской деятельности. Вопросы исследования ин- ституциональных матриц как основы генерирования и функционирования институтов, а также их влия- ния на траекторию развития общества достаточно подробно освещены в трудах зарубежных и отече- ственных исследователей (См. Polanyi, 1977, North, 1990, Кирдина, 2000, Дегтярев, 2001). С нашей точки зрения, наиболее продуктивным подходом к проектному обоснованию институциональной орга- низации предпринимательской среды представля- ется методология построения матричной институ- циональной модели предпринимательской деятель- ности, разработанная одним из авторов статьи. Со- гласно данному подходу, под институциональной матрицей понимается вся совокупность выполняе- мых (в том числе уже законодательно закреплен- ных) норм и способов поведения в их реальной дей- ствительности, поскольку они своим фактическим состоянием дифференцируют условия хозяйствен- ной деятельности для различных субъектов, вступа- ющих в хозяйственное взаимодействие. Представленный подход, в отличие от суще- ствующих, позволяет в рамках построения матрич- ной институциональной системы функционирова- ния институтов предпринимательской деятельности производить оценку совокупного влияния формаль- ных и неформальных институтов на развитие дея- тельности агентов предпринимательской среды ре- гиона, характеризовать зависимость их деятельно- сти от формальных и неформальных ограничений регионального институционального поля, а также просчитывать допустимые границы административ- ного и налогового обременения хозяйствующих субъектов. Таким образом, в рамках данного под- хода процесс формирования и дальнейшего функци- онирования региональных институтов деловой среды можно разделить на несколько уровней, каж- дый из которых оказывает свое влияние на модель взаимодействия («правила игры») экономических акторов в регионе, которая, по сути, и определяет параметры относительной эффективности (неэф- фективности) деловой среды региона (рис.1). Рис. 1. Процесс формирования институтов деловой среды региона Таким образом, рассматривая процесс форми- рования региональных институтов (в том числе де- ловой среды), необходимо исходить из того, что они (институты) в значительной мере являются отобра- жением институциональной матрицы общества, ко- торая определяет контуры институциональной кон- струкции деловой среды. Соответственно, согласно нашему подходу, базовая институциональная кон- струкция деловой среды России определяет сово- купность региональных институциональных кон- фигураций деловой среды, под которыми мы пони- маем формы реализации соотношений базовых ин- Уровень взаимодействия акторов в регионе Уровень региональных институциональных конфигураций Уровень институ- циональных кон- струкций Уровень институци- ональных матриц Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 161 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 ститутов и дополнительных региональных институ- ций с учетом сложившейся в регионах системы фор- мального и неформального взаимодействия эконо- мических акторов. Следовательно, региональная ин- ституциональная конфигурация деловой среды определяет степень и характер трансформаций дей- ствия базовых институтов при их погружении в ре- гиональную деловую практику. Вариации институ- циональных конфигураций региональной деловой среды отличаются внутренними конструктивными особенностями институционального построения, которые характеризуется различной способностью преломлять траекторию развития проектируемого в федеральном центре института регулирования той или иной сферы предпринимательской деятельно- сти при его внедрении в региональную деловую практику. Причем характер этих преломлений мо- жет иметь как положительный, так и отрицательный эффект для практики деловых отношений в регионе, и, соответственно, свидетельствовать об эффектив- ности или неэффективности региональной институ- циональной конфигурации деловой среды. При этом институциональная конфигурация деловой среды региона обладает разным потенциалом трансформаций и наличием ограничений, которые определяют уровень восприимчивости региональ- ного формата институтов к современным экономи- ческим вызовам. Это в свою очередь ведет к возник- новению конкуренции региональных институцио- нальных конфигураций за ресурсы не только финан- совые и экономические, но и административные, так как последние в условиях российской политической действительности при определенных условиях мо- гут обеспечивать более высокие дивиденды. Как известно, деловая среда предприниматель- ства в современном ее понимании начала формиро- ваться в российских регионах сравнительно недавно – примерно четверть века назад, при этом создава- лась она на единой постсоветской институциональ- ной платформе, но при различных параметрах раз- вития в административно-территориальных образо- ваниях официальной экономики и скрытых (нефор- мальных, не законных) схем экономических отно- шений (в том числе коррупции), что в некотором смысле нашло отражение в конфигурации регио- нальных форматов экономических институтов. Ли- берализация экономики и связанная с этим необхо- димость перепроектирования институтов под ры- ночную модель развития как страны в целом, так и ее субъектов проходила под влиянием большого числа факторов политического, экономического, географического характера, оказывавших серьезное влияние на дееспособность вводимых институтов. Так на формирование региональных форматов ин- ститутов деловой среды в той или иной мере оказы- вали влияние такие факторы как: объявленный но- вым российским руководством курс на политиче- скую децентрализацию (особенно актуально для республик, в начале 90-х годов провозгласивших государственный суверенитет), формирование боль- шого массива частной собственности в субъектах РФ и возникновение в регионах новых центров при- нятия решений определяемых крупным бизнесом (актуально для регионов, на территории которых располагалось предприятия производственно-стра- тегического назначения), активизация криминаль- ных структур проявлявших серьезный интерес к государственной, а затем и частной собственности и пытавшихся перехватить наиболее привлекатель- ные активы (особенно ярко проявилось в регионах, где в советский период была создана мощная произ- водственная база), и т.д. Все это накладывало серь- езный отпечаток на формирование новой институ- циональной конструкции региональной экономики , что находило свое практическое воплощение в каче- стве реализации федерального законодательства в сфере экономических отношений в регионе. В зна- чительной мере базовые институты деловой пред- принимательской среды, проектируемые на феде- ральном уровне, при трансляции их в регионы испы- тывали серьезное давление со стороны большого числа региональных институций, имеющих как внутренний характер (экономический менталитет, деловая культура, национально-культурные ценно- сти, система устойчивых неформальных институ- тов), так и внешний (например, географическое по- ложение), воздействие которых приводило к инсти- туциональной трансформации, в результате чего вживляемый в деловую практику региона институт начинал видоизменяться, подстраиваясь под ту кон- фигурацию отношений, которая доминирует в реги- оне. В этом контексте становится понятно, что например институциональная среда предпринима- тельства в Калининградской области, формировав- шаяся в условиях территориального отрыва от остальной части России и испытывающая серьезно влияние, в том числе европейской предпринима- тельской культуры, по факту будет иметь серьезные отличия от дальневосточных пограничных регио- нов, деловая среда которых, испытывает все возрас- тающее давление со стороны китайских деловых партнеров, а предпринимательская среда Респуб- лики Крым, сложившаяся в институциональном пространстве другого государства, отличается от де- ловой практики, свойственной республикам Север- ного Кавказа. 2 Генерация благоприятной институцио- нальной конфигурации региональной деловой среды Несмотря на то, что определению и оценке ка- чества региональной деловой среды посвящен це- лый ряд регулярно проводимых исследований Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 162 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 (например «Индекс ОПОРы»), в том числе выполня- емых зарубежными организациями (См. например Исследование Всемирного банка и IFC «Ведение бизнеса в России – 2012») эти результаты лишь условно могут свидетельствовать о благоприятном или неблагоприятном деловом климате в регионе, ввиду преобладания формализованных подходов при проведении анализа. При этом мы знаем, что де- ловое пространство региона выстроено гораздо сложнее и включает в себя не только формальную, но и достаточно сложноорганизованную нефор- мальную конструкцию отношений субъектов пред- принимательской среды. Следовательно, сложность определения реальной институциональной конфи- гурации деловой среды региона диктуется в числе прочего крайне низкой возможностью сбора и по- следующего анализа информации о неформальных схемах и связях, пронизывающих региональное де- ловое сообщество, и при этом оказывающих значи- тельное влияние на формат экономических отноше- ний в субъектах РФ. Таким образом, при идентификации парамет- ров благоприятной институциональной конфигура- ции деловой среды региона мы исходим из того, что на первом этапе работы необходимо определить ин- ституциональные контуры, характеризующие удо- влетворенность экономических акторов всеми сово- купными «правилами игры», принятыми в регио- нальном деловом пространстве с последующим уточнением перечня показателей и совершенствова- нием методик сбора необходимой информации. С этой точки зрения на основе предлагаемого нами теоретического подхода к определению контуров благоприятной институциональной конфигурации деловой среды региона в качестве одного из индика- торов, характеризующих степень удовлетворенно- сти (неудовлетворенности) экономических акторов «правилами игры» принятыми в региональном дело- вом пространстве, можно рассматривать уровень инвестиционных рисков. В целом инвестиционную активность предпри- нимательских структур в регионе можно условно считать показателем удовлетворенности институци- ональной конфигурацией деловой среды со стороны бизнеса. А вот инвестиционные риски можно расце- нивать как фактор, сдерживающий деловую актив- ность бизнеса, что является показателем неблаго- приятной конфигурации деловой среды региона. Именно по наличию инвестиционных рисков можно в некоторой степени оценивать эффективность ин- ституциональной конструкции региона. В целом 1 Нужно оговориться, что согласно нашему под- ходу в качестве индикаторов благоприятной деловой среды должен быть определен совокупный уровень всех рисков связанных с институциональной средой, однако по ряду причин агентством Эксперт РА не мо- гут быть охвачены и учтены все риски данной катего- благоприятной конфигурацией деловой среды можно считать деловую среду с низким уровнем рисков, вызванных несовершенством региональной институциональной среды. По нашему мнению уро- вень рисков вызванных несовершенством регио- нальной институциональной конфигурации деловой среды, является одним из основных факторов, в зна- чительной мере определяющим как предпринима- тельскую активность в регионе, так и готовность бизнеса функционировать в институционально-пра- вовых координатах деятельности. Качественная комплексная оценка рисков, вы- званных несовершенством институциональной кон- фигурации региональной деловой среды весьма сложная методологическая проблема, требующая разработки серьезного инструментария, позволяю- щего анализировать совокупную роль и влияние как формальных, так и неформальных институтов на си- стему взаимодействия основных экономических ак- торов региона. Таким образом, в нашем подходе на начальном этапе мы предлагаем использовать пока- затели инвестиционной привлекательности регио- нов, ежегодно составляемые рейтинговым агент- ством Эксперт РА1. Как известно данное рейтинго- вое агентство при анализе и рейтинговании регио- нов по уровню инвестиционных рисков оценивает два параметра – инвестиционный потенциал и инве- стиционный риск. В рамках нашего подхода нам бу- дет интересен именно инвестиционный риск, кото- рый в определенной мере можно рассматривать как показатель, характеризующий качество региональ- ной институциональной конфигурации деловой среды региона. Инвестиционный риск - характери- стика качественная, зависящая от политической, со- циальной, экономической, финансовой, экологиче- ской и криминальной ситуации в регионе и его ве- личина показывает вероятность потери инвестиций и дохода от них2. Рейтинговая шкала рисков состоит из трех уровней – низкого, умеренного, высокого. Таким образом, следуя логике предлагаемого нами подхода в качестве регионов, имеющих благоприят- ную институциональную конфигурацию деловой среды, мы будем рассматривать субъекты с мини- мальным уровнем инвестиционных рисков по вер- сии рейтингового агентства Эксперт РА. Нужно от- метить, что начиная с 2000 года в России по итогам года, лишь 14 регионов имели минимальный уро- вень рисков (категории 1А (Высокий потенциал-ми- нимальный риск), 2А (Средний потенциал - мини- мальный риск), 3А (Низкий потенциал-минималь- ный риск)) (табл. 2). рии. Вместе с тем только данная организация на си- стемной основе регулярно и достаточно длительное время осуществляет оценку рисков в разрезе регионов и поэтому в настоящее время мы предлагаем использо- вать именно эти показатели. 2 http://raexpert.ru/ratings/regions/concept/. Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 163 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 Таблица 2 Динамика изменения количества регионов по показателю минимальных инвестиционных рисков Регион 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 Ленинград- ская область МР МР Белгородская область МР МР МР МР МР МР Липецкая область МР МР МР МР МР МР МР Санкт- Петербург МР МР МР МР МР Краснодар- ский край МР МР МР МР МР Воронежская область МР МР МР Республика Татарстан МР МР Ростовская область МР МР МР МР Московская область МР МР МР МР г. Москва МР МР МР МР МР Тамбовская область МР МР Ярославская область МР МР Калинин- градская область МР Новгород- ская область МР МР МР МР МР – минимальный инвестиционный риск по версии Эксперт РА. Как видно из представленной таблицы, с 2000 (это ключевой год для российских регионов, так как с этого времени фактически был запущен механизм приведения регионального законодательства в соот- ветствие с федеральным) по 2003 гг. лидерами по минимизации инвестиционных рисков были Белго- родская, Московская, Ярославская, Новгородская области и города Москва и чуть позже Санкт-Петер- бург. При этом лишь Белгородская и Московская об- ласти и города Москва и Санкт – Петербург систе- матически (с некоторыми перерывами) продолжают демонстрировать показатели минимальных инве- стиционных рисков, тогда как Ярославская и Новго- родская области уже более 10 лет не могут достичь уровня минимальных инвестиционных рисков. Бо- лее того примерно с 2007 года перечень регионов с минимальным уровнем инвестиционных рисков начал значительно расширяться и к 2013 году насчи- тывал 11 субъектов. Особого внимания заслуживает Липецкая область, руководству которой на протяже- нии 7 лет удается поддерживать минимальный уро- вень инвестиционных рисков, что в некоторой сте- пени может служить показателем устойчивости бла- гоприятной институциональной конфигурации де- ловой среды региона. Далее мы считаем, что благоприятная институ- циональная конфигурация деловой среды одновре- менно во всех регионах сформирована быть не мо- жет ввиду ее высокой «подвижности», вызванной влиянием на нее большого числа разнообразных факторов как внешнего, так и внутреннего харак- тера. В рамках выдвинутой гипотезы возникает необходимость проведения теоретико-вероятност- ного анализа параметров формирования благопри- ятной институциональной конфигурации деловой среды в российских регионах. С этой целью, обозна- чим через - относительный показатель количе- ства регионов, где существует высокая вероятность формирования условий для возникновения благо- приятной институциональной конфигурации дело- вой среды. Данный показатель предлагается опреде- лять исходя из рейтинга инвестиционных рисков, определяемых рейтинговым агентством РА Эксперт и в эту категорию мы предлагаем включить реги- оны, имеющие, согласно рейтингу, минимальные и умеренные инвестиционные риски. Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 164 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 – время формализованного существования в регионах современной деловой среды3; – время реального существования в регионах современной деловой среды4; – время, прошедшее от начала реального су- ществования современной конструкции деловой среды до формирования там относительно благо- приятной институциональной конфигурации дело- вой среды. Здесь под современной конструкцией деловой среды понимается совокупность форм и характера отношений между экономическими акторами в условиях рыночной экономики. – время существования благоприятной ин- ституциональной конфигурации деловой среды; – относительный показатель количества ре- гионов, где существуют благоприятная институцио- нальная конфигурация деловой среды. Также введем следующие показатели: = , где – относительный показатель времени реального существования в регионах со- временной деловой среды; = , где - относительный показатель времени, прошедшего от начала реального суще- ствования в регионе современной деловой среды до формирования там благоприятной институциональ- ной конфигурации деловой среды; = , где – относительный показатель времени существования в регионе благоприятной институциональной конфигурации деловой среды Таким образом, можно получить: = ( ) если ≥ − , (1) = если ≤ − . (2) В данном контексте большое значение приоб- ретает величина – относительный показатель времени существования в регионе благоприятной институциональной конфигурации деловой среды. Исходя из того, что вероятность построения благо- приятных конфигураций деловой среды одновре- менно во всех регионах остается крайне низкой и при всем желании решить эту задачу в обозримом будущем не представляется возможным. Это свя- зано с различным уровнем социально-экономиче- ского развития регионов, ограниченностью ресур- 3 Условно отсчет времени можно вести с 1987 года, когда было принято Постановление Совета мини- стров СССР от 05.02.1987 № 162 «О создании коопера- тивов по производству товаров народного потребле- ния». 4 Отчет времени условно можно вести с 2 января 1992 года, когда согласно Указа Президента РСФСР от 03.12.1991 № 297 «О мерах по либерализации цен» и Постановления Правительства РСФСР от 19.12.1991 сов которые могут быть направлены на проектиро- вание и конструирование благоприятной институ- циональной конфигурации деловой среды, различ- ными конструкциями региональной институцио- нальной среды, другими факторами исторического, экономического, политического, географического и т.д. характера. В этой связи весьма показательным представляется пример Новгородской области, ко- торая на протяжении 90 –х первой половины 2000 – х гг. была лидером по инвестиционной привлека- тельности (согласно нашему подходу имела благо- приятную институциональную конфигурацию дело- вой среды), а к настоящему времени утратила свои позиции. Так, например, по данным рейтингового агентства Эксперт РА по показателю величины ин- вестиционных рисков Новгородская область вплоть до 2007 г. находилась в первой десятке регионов с минимальными рисками (в отдельные годы занимая даже 1-3 места), то после этого периода опустилась в середину рейтинга находясь там по настоящее время ( по данным рейтинга – 2013 на 37 месте)5. Данный пример дает основания предположить что институциональная конфигурация деловой среды является достаточно «подвижной» (как в сторону улучшения, так и в сторону ухудшения) и следова- тельно благоприятная региональная институцио- нальная конфигурация деловой среды ограничена по времени. По нашему мнению, ограничить длительность существования в регионе благоприятной институ- циональной конфигурации деловой среды могут следующие факторы: 1) Переформатирование федерального инсти- туционального пространства (в том числе путем принятия НПА не просчитывающего потенциаль- ные риски основных акторов деловой среды) 2) Изменение конфигурации деловой среды в результате смены региональной властной элиты (связано в первую очередь со сменой руководителя региона). 3) Давление на региональные властные элиты со стороны федеральных политических и бизнес – элит (или других более влиятельных, чем местные элиты групп интересов), приводящее к смене правил игры 4) Утрата мотивации к развитию деловой среды ( возможно, например, в случае когда полити- ческого влияния руководителя региона достаточно № 55 «О мерах по либерализации цен» были отпу- щены цены и экономика России фактически начала пе- реходить на рыночные принципы функционирования. 5 Нужно отметить, что 2007 год для Новгород- ской области является знаковым, так как в это время там произошла смена губернатора: вместо М. Прусака управлявшего регионом с 1991 года , на данную долж- ность депутатами областной думы была утверждена кандидатура С. Митина. Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 165 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 для получения дополнительных траншей из феде- рального бюджета и это направление деятельности региональных властей становится приоритетным в ущерб развитию условий, стимулирующих пред- принимательскую и инвестиционную активность в регионе). 5) длительность существования в регионе бла- гоприятной институциональной конфигурации де- ловой среды неограниченно велико. По нашему мнению пятый вариант практиче- ски невозможен, при этом в первых четырех слу- чаях может возникнуть новая благоприятная конфи- гурация деловой среды, причем время такого обнов- ления меньше по сравнению с . Далее обозначим через , , , , относительные по- казатели среднего времени существования эффек- тивной институциональной конфигурации деловой среды, а через , , , , - вероятность реали- зации этих факторов. Тогда получим = ∙ + + + +∙ ( − ) ∙ ( ) , (3) где множитель = ( ) учитывает воз- можность нового возникновения благоприятной ин- ституциональной конфигурации деловой среды в регионе. Поскольку = + ++ + ∙ ( − ) (4) – относитель- ный показатель средней продолжительности благо- приятной институциональной конфигурации дело- вой среды в регионе, то можно написать: = . (5) В целом проведенный анализ показывает, что в принципе, несмотря на наличие ограничений, име- ются определенные возможности оказывать влия- ние на рост относительного показателя количества регионов, где существуют благоприятная институ- циональная конфигурация деловой среды ( ), что является важнейшей государственной задачей. И в этом контексте весьма важным является вопрос под- держания благоприятной институциональной кон- фигурации деловой среды в регионе как можно бо- лее длительное время. По нашему мнению, это воз- можно только в случае использования проектного подхода с дальнейшим формированием системы устойчивого поддержания (управления) заданной институциональной конфигурацией деловой среды в регионе. Учитывая что в настоящее время регио- 6 Достаточно убедительным примером использо- вания искаженной информации органами государ- ственной власти является двукратное повышение с 2013 года страховых взносов для индивидуальных нальная власть наделена значительными регулятив- ными полномочиями в сфере формирования усло- вий для предпринимательской деятельности, можно условно считать, что властные структуры являются субъектом управления а система хозяйственных от- ношений, определяющая характер деловой среды, объектом управления. Региональная власть посред- ством издания нормативно-правовых актов, других регламентирующих и регулирующих действий, то есть путем управляющих воздействий имеет воз- можность добиваться определенных целей, а именно сформировать и поддерживать (сохранять) благоприятную институциональную конфигурацию деловой среды. При этом важнейшим условием обеспечения устойчивости благоприятной институ- циональной конфигурации деловой среды в регионе является информационная насыщенность процессов управления параметрами делового пространства. По нашему мнению, именно отсутствие полной инфор- мации о деловой среде региона, параметрах влияния на нее разнообразных внешних и внутренних фак- торов, системе формальных и неформальных связей и отношений и т.д., приводящих к неверным выво- дам, а также использование ограниченной и иска- женной информации,6 приводящей к ошибочным выводам способствует возникновению значитель- ных предпринимательских рисков, приводит к нега- тивным результатам в проектировании институцио- нальной конфигурации региональной деловой среды. Из теории управления известно, что суть управ- ления заключается в ограничении состояний управ- ляемой системы (деловой среды). Это значит, что энтропия (неопределенность) благоприятной инсти- туциональной конфигурации деловой среды должна равняться 0, ( ) = 0 . Деловая среда характери- зуется показателем качества и может находится в состояниях , , … с вероятностью ( ), ( ), … ( ) и сообщение , о том в ка- ком из состояний находится региональная институ- циональная конфигурация деловой среды в системе с полной информацией, содержит количество ин- формации равное его энтропии: ( ) = − ∑ ( ) log ( ). (6) Энтропия ( ) благоприятной институцио- нальной конфигурации деловой среды является ме- рой первоначальной неопределенности состояния деловой среды и при равновероятных состояниях предпринимателей в значительной мере повлиявшее на то, что в 2013 году на 32,9% по сравнению с 2012 годом увеличилось количество ИП прекративших свою деятельность (932,8 тыс. против 702,1 тыс. ИП). Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 166 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 = значение энтропии благоприятной институ- циональной конфигурации деловой среды макси- мально: ( ) = log . (7) C получением информации о деловой среде не- определенность ее состояния для органов власти уменьшается. При этом количество информации предназначенной для уточнения состояния (умень- шения энтропии) деловой среды определяют как разность ( , ,) = ( ) − , , (8) где ( ,) – условная энтропия благоприятной институциональной конфигурации деловой среды после получения сообщения ,. Отдельные характеристики информации дают возможность проанализировать управляющие воз- действия органов региональной власти на предмет их соответствия состоянию деловой среды в реги- оне. Допустим, существует система (деловая среда региона) в которой решается задача стабилизации, то есть поддержание заданного состояния благопри- ятной институциональной конфигурации деловой среды при случайных воздействиях внешней среды (смена федерального законодательства, смена реги- ональных элит и т.д.). Система описывается множе- ством возможных институциональных конфигура- ций деловой среды = , = 1,2 … , и мно- жеством управляющих воздействий = , =1,2 … , . Для определения пределов управления разви- тием деловой среды региона рассмотрим три вари- анта: 1. Управление развитием деловой среды от- сутствует (саморазвитие деловой среды); 2. Управление развитием деловой средой реги- она осуществляется в условиях полной информации (идеальное управление); 3. Управление развитием деловой средой реги- она осуществляется в условиях неполной информа- ции (реальное управление); В первом случае если управление отсутствует, то деловая среда может принять любое из состояний и характеризоваться максимальной энтропией благоприятной институциональной конфигурации деловой среды: ( ) = − ∑ ( ) log ( ) = ( ) . (9) В случае так называемого идеального управле- ния энтропия благоприятной институциональной конфигурации деловой среды равна нулю, что можно проиллюстрировать следующим образом. Предположим, что для существующей конфигура- ции деловой среды в регионе при условии воз- действия , вероятность первого состояния ( ) = 1, а вероятности остальных состояний ∑ ( ) = 0. Тогда, = − ( ) ∙ log ( )+ ( ) ∙ log ( ) = 1 ∙ log 1 + 0 ∙ log ( )= − 1 ∙ 0 + 0 = 0. (10) При управлении в реальных условиях возни- кают отклонения существующей институциональ- ной конфигурации деловой среды региона относи- тельно заданных параметров. Это продиктовано тем, что система управления (региональная власть) в общем случае подвержена внешним воздействиям, не обладает всей полнотой информации о состоянии внешней среды и объекта управления ( , ⊂ и , ⊂ ). Это ведет к тому, что принимае- мые решения (управляющие воздействия) со сто- роны органов региональной власти не в полной мере соответствуют требуемым решениям. В этом случае можно сделать вывод, что энтропия благоприятной институциональной конфигурации деловой среды в реальных условиях может изменяться в пределах 0 < < ( ) . (11) Качество управления институциональной кон- фигурацией деловой среды региона может опреде- ляться количеством взаимной информации ( , ) в управляющих воздействиях отно- сительно институциональной конфигураций дело- вой среды , вычисляемой как разность между без- условной и условной энтропией благоприятной ин- ституциональной конфигурации деловой среды ре- гиона ( ) − = ( , ), (12) что соответствует уменьшению энтропии благопри- ятной институциональной конфигурации деловой среды на величину полученной информации. С другой стороны количество взаимной инфор- мации ( , ) в управляющих воздействиях относительно конфигураций деловой среды мо- жет быть выражено как разность энтропии совокуп- ности субъектов региональной власти ( ) и условной энтропии совокупности субъектов регио- нальной власти после получения информации о со- стоянии институциональной конфигурации деловой среды в регионе : ( , ) = ( ) − . (13) Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 167 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 Подставив выражение (13) в правую часть вы- ражения (12) получим: ( ) − = ( ) − . (14) После переноса ( ) из левой части выра- жения (14) в правую часть и замены знаков получим: = ( ) - ( ) + . (15) Последнее выражение, определяющее предель- ные возможности управления институциональной конфигурацией деловой средой, показывает, что для повышения качества управления (уменьшения энтропии благоприятной институциональной кон- фигурации деловой среды ) необходимо: уменьшить разнообразие институциональных кон- фигураций деловой среды; увеличить разнообразие управляющих воздействий органов региональной власти, приближая их к разнообразию институцио- нальных конфигураций деловой среды региона; уменьшить неоднозначность управляющих воздей- ствий органов региональной власти относительно состояния деловой среды, что в свою очередь воз- можно только в условиях полной информации о всех параметрах регионально деловой среды, а также состояния общей (прежде всего федераль- ной) внешней среды. Практические выводы из проведенного анализа на текущий момент могут быть сформулированы в общем виде следующим образом. Региональная ин- ституциональная конфигурация деловой среды, мо- жет являться объектом управления и посредством целенаправленных управляющих воздействий со стороны органов региональной власти способна принимать заданные (благоприятные для делового сообщества) параметры. Для эффективного управ- ления региональной институциональной конфигу- рацией деловой среды органам региональной власти необходимо выстроить мощную систему сбора и анализа максимально возможного объема информа- ции, связанной с параметрами функционирования регионального делового пространства, а также вы- строить четко действующие механизмы преобразо- вания получаемой информации в управляющие воз- действия, обеспечивающие поддержание необходи- мых параметров институциональной среды региона. Организационно-экономическая и администра- тивно-управленческая конструкция региональной власти должна быть спроектирована в достаточно гибкой форме, что позволит ей эффективно адапти- роваться к принятию и реализации необходимых управленческих решений, в условиях постоянно усложняющейся системы отношений в региональ- ном деловом пространстве. Предлагаемый подход позволяет обозначить некоторые контуры проектирования и дальнейшего длительного поддержания благоприятной институ- циональной конфигурации деловой среды в реги- оне, устойчивой к негативному воздействию внеш- ней среды, может способствовать снижению инсти- туциональных рисков в региональном деловом про- странстве, что в свою очередь обеспечит рост инве- стиционной и предпринимательской активности в регионе. 3. Моделирование взаимодействия власт- ных и предпринимательских структур в контуре институциональной конфигурации региональ- ной деловой среды В настоящее время региональные особенности в построении институциональных конфигураций ха- рактеризуются разнообразием форматов взаимоот- ношений и оказывают влияние на действенность внедрения и применения федеральных законов, что проявляется в наблюдаемом различии степени ком- плементарности регионального законодательства к федеральному. В идеальной модели взаимодействия различных уровней нормотворчества региональное законодательство должно дополнять федеральное и на этой основе обеспечивать положительный синер- гетический эффект, предполагающий высокую сте- пень результативности правоприменения с учетом региональной специфики. На примере отдельных регионов мы видим, что в некоторых случаях уда- ется достичь достаточно высокий уровень компле- ментарности регионального законодательства, что позволяет спроектировать благоприятную институ- циональную среду для развития бизнеса. По мнению экспертного сообщества и данным Росстата, ряд ре- гионов таких как Калужская, Липецкая области, Республика Татарстан значительно опередили своих соседей по уровню инвестиционной активности и развитости деловой среды, прежде всего в силу успешной наработки и применения эффективных технологий организации институциональной плат- формы делового взаимодействия структур власти и бизнеса. Наиболее показателен в этом смысле при- мер Калужской области, которая за 10 лет из депрес- сивного региона превратилась в один их наиболее привлекательных для инвесторов (в том числе ино- странных) регионов. Так в 2005 году Калужская об- ласть по показателю объема инвестиций в основ- ной капитал в Центральном федеральном округе находилась на 13 месте (13624 млн рублей), а к 2012 году уже поднялась на 4 позицию (94116 млн руб- лей) при этом опередив, в том числе, регионы, кото- рые имеют схожий (а в некоторых случаях даже бо- лее мощный) экономический потенциал и изна- чально по данному показателю демонстрировали лучший показатель (например, Липецкую область). При этом руководству Калужской области удалось сформировать достаточно привлекательные условия для успешного вхождения в регион иностранных Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 168 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 инвесторов. Если, в 2005 году в регион было привле- чено всего 25342 тыс. долларов США иностранных инвестиций, то в 2012 году вливания составили уже 1099322 тыс. долларов, причем в 2010 году (нужно вспомнить, что этот год являлся посткризисным) этот показатель был на еще более высоком уровне – 1194481 тыс. долларов. Следует отметить, что темпы роста и объемы иностранных инвестиций в экономику региона являются важнейшим показате- лем, свидетельствующим о позитивной институцио- нальной среде в регионе, так как иностранные ком- пании очень чувствительны к качеству институтов и при их неудовлетворительном состоянии, как пра- вило, уклоняются от вхождения в регион. Это вполне справедливое предположение ввиду того что, например, внутренние российские инвестиции, в отличие от иностранных (заточенных исключи- тельно на гарантированный доход, в условиях мини- мизации потенциальных рисков), могут быть при- влечены в регион зачастую не вследствие наличия там наиболее благоприятных, относительно других субъектов, деловых условий, а благодаря использо- ванию связей руководителем региона, установлен- ным на предыдущем месте работы. Представляется, что такой инвестиционный прорыв в достаточно коротком временном диапа- зоне можно было обеспечить только путем эффек- тивного перепроектирования органами региональ- ной власти системы институтов деловой среды в ре- гионе, что говорит о высоком адаптационном потен- циале институциональной конфигурации деловой среды в данном регионе, что позволяет в достаточно короткие сроки формировать для бизнеса приемле- мые условия для своего развития. Следовательно, институциональную конфигу- рацию деловой среды региона можно рассматривать как базовую платформу, на основе которой выстра- ивается система региональных правил ведения биз- неса, формируются условия для стимулирования или сдерживания предпринимательской активности и, соответственно, складывается формат деловой среды, в значительной мере определяющий модель экономического развития региона. Параметры проектирования эффективной дело- вой среды с учетом ограничений, накладываемых институциональной конфигурацией деловой среды, мы предлагаем исследовать путем построения функ- ций выгодности для бизнеса принятия (или не при- нятия) предпринимателем правил ведения бизнеса, навязываемых региональной администрацией. При этом, в отличие от подходов, предлагающих оцени- вать воздействие на условия ведения бизнеса лишь формальных институтов (через процедуры оценки регулирующего воздействия (ОРВ) нормативно- правовых актов), мы полагаем необходимым в обя- зательном порядке учитывать влияние неформаль- ных институтов на правила ведения бизнеса, кото- рые, в отдельных случаях, могут в значительной мере способствовать увеличению административ- ных рисков при осуществлении предприниматель- ской деятельности в регионе. Это позволяет оцени- вать параметры выгодности неформальных отноше- ний как для власти, так и для бизнеса и при необхо- димости либо эффективно блокировать эти отноше- ния или же, в случае доказанной своей продуктив- ности, запускать процедуру их формализации. Нужно отметить, что в российской деловой среде практически невозможно осуществлять предприни- мательские проекты в параметрах реализуемой в настоящее время либертианской модели функцио- нирования бизнеса, предполагающей ограничение непроизводственных издержек нормами законода- тельства. Как показывает практика и реальный опыт представителей российского делового сообщества, совокупность реальных понесенных издержек биз- неса в некоторых случаях значительно превышает величину издержек, признаваемых и накладывае- мых на субъект предпринимательства нормами дей- ствующего законодательства. Следовательно, мы вправе отметить, что любой из форматов деловой среды, продуцирующих и под- держивающих определенные правила игры, накла- дывает на взаимодействующие стороны издержки, обеспечение паритетности которых, наравне с со- блюдением принципов взаимной выгоды является ключевой задачей эффективности взаимодействия экономических акторов. Таким образом, и в случае реализации предпринимательского проекта в реги- оне «с нуля», и в случае вхождения в регион инве- сторов со стороны, траектория развития бизнес-про- екта будет отклоняться от либертианской модели функционирования бизнеса вследствие давления на него факторов реально сложившейся конфигурации «правил игры», соблюдение которых потребует от предпринимателя дополнительных издержек (например, расходы на «благоустройство террито- рии пребывания», реализацию других социально- значимых проектов, а зачастую, на неформальные (коррупционные) выплаты рентоориентированным чиновникам). Здесь необходимо сакцентировать особенное внимание на том, что в условиях россий- ских деловых реалий успешный бизнес допустим только при принятии диктуемых органами власти «правил игры», а уклонение от них (зачастую лишь частичное) представляется допустимым и возмож- ным при наличии у субъекта предпринимательства возможности задействования серьезного админи- стративного ресурса (регионального или федераль- ного). При вступлении во взаимодействие с органами региональной власти, в рамках принятых правил ве- дения бизнеса в регионе источником ожидаемой по- Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 169 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 лезности (дополнительного дохода) субъекта пред- принимательства становятся формализованная адми- нистративная поддержка бизнесу (налоговые и арендные льготы, и т.д.), экономия на издержках по преодолению административных барьеров и т.д. В свою очередь, предоставляя хозяйствующим субъ- ектам дополнительные выгодные условия ведения предпринимательской деятельности на своей терри- тории в обмен на принятие установленного регио- нальной властью формата правил ведения бизнеса в регионе, администрации решают задачи социально- экономического развития подведомственной терри- тории в условиях ограниченности бюджетных ре- сурсов. Таким образом, формируется модель взаи- моотношений бизнеса и власти, характеризующаяся взаимным обменом в рамках правил игры, принятых и поддерживаемых в регионе, которую можно пред- ставить в виде функции полезности: ( ) ( ) ( ) ( ) ( ) ( ) , , , , , , 1 1 1 1 1 , l pb as pb l as l as pb l as l as l EU G P P P G P G P P G P G P G = − ⋅ ⋅ ⋅ − ⋅ − ⋅ − ⋅ ⋅ ⋅ +   ⋅ ⋅ − ⋅ − ⋅ − ⋅ ⋅ ⋅ − ⋅   η ρ λ μ ρ η η ρ λ ρ η η ρ λ μ (16) где lG – объем предполагаемого дохода субъекта предпринимательства в условиях либертианской модели функционирования бизнеса (в отсутствии навязываемых внерыночных ограничений), η – уровень дополнительных расходов субъекта пред- принимательства, связанных с выполнением регио- нальных правил ведения бизнеса, доли единицы, pbP – вероятность принятия субъектом предпринима- тельства правил ведения бизнеса, навязываемых ор- ганами региональной власти, asP – вероятность по- лучения формализованной административной под- держки в случае принятия правил ведения бизнеса субъектом предпринимательства (например, льготы по налоговым платежам, зачисляемым в региональ- ный бюджет), ρ – коэффициент получения субъек- том предпринимательства формализованной адми- нистративной поддержки со стороны органов реги- ональной власти относительно располагаемого до- хода, в долях единицы, λ – стоимостная оценка по- тенциальных потерь субъекта предпринимательства в результате применения органами региональной власти санкций за нарушение правил ведения биз- неса в регионе, относительно единицы, μ – коэф- фициент дополнительных издержек субъекта пред- принимательства в результате уклонения от правил ведения бизнеса в регионе, относительно единицы. Экономическая трактовка полученной модели (1) заключается в оценке потенциальных выгод субъекта предпринимательства, принимающего правила ведения бизнеса в регионе в формате, дик- туемом органами региональной власти, c целью обеспечения административного благоприятствова- ния для своей деятельности. Эти выгоды складыва- ются с учетом сопоставления суммы экономии средств, не потраченных на дополнительные рас- ходы субъектом предпринимательства, вызываемых выполнением региональных правил ведения биз- неса, которая может быть получена с вероятностью (1 )pbP− , при условии уклонения предпринимателя от действующих правил ведения бизнеса, и суммы формализованной административной поддержки, которая может быть получена с вероятностью asP , в случае принятия правил ведения бизнеса субъек- том предпринимательства. Взяв первую производную функции по полу- ченному доходу и приравняв ее к нулю, после соот- ветствующих преобразований получим: (1 ) (1 ) (1 ) (1 ) (1 ) 0,pb as as pb as l dEU P P P P P dG = − ⋅ ⋅ − ⋅ − − ⋅ ⋅ ⋅ + ⋅ ⋅ − − − ⋅ ⋅ ⋅ − =ρ η η ρ λ ρ η η ρ λ μ (17) где 1 (1 ) pb as P P − ⋅ = ⋅ ⋅ − μ η ρ λ ; (18); (1 ) (1 ) pb as P P μ ρ η λ ⋅ = − ⋅ ⋅ − ; (19) (1 ) (1 )as pb P P ⋅ − ⋅ ⋅ − = ρ η λ μ ; (20) (1 ) (1 ) pb as P P ⋅ = − ⋅ ⋅ − μ η ρ λ . (21) Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 170 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 Исходя из полученных формул (18-21), появля- ется возможность просчитать параметры функции и границы интервалов для значений показателей η , pbP , asP , λ , ρ , μ , при которых потенциальный доход субъекта предпринимательства при взаимодей- ствии его с органами региональной власти в рамках правил ведения бизнеса, принятых в регионе, будет равен нулю, то есть взаимодействующие стороны будут находиться в положении «безразличия», что будет являться индикатором границ зоны эффектив- ности «правил игры», сформировавшихся в регионе. Таблица 3 Сценарные оценки значений вероятности принятия субъектом предпринимательства правил ведения бизнеса навязываемых региональными органами власти для функции (1 ) (1 )pb asP Pρ η λ μ= ⋅ − ⋅ ⋅ − при η =0.3, λ =0.2, μ =1 asP ρ 0,1 0,2 0,3 0,4 0,5 0,6 0,7 0,8 0,9 1 0,1 0.005 0.012 0.016 0.022 0.028 0.033 0.039 0.044 0.05 0.056 0,2 0.011 0.022 0.033 0.044 0.056 0.067 0.078 0.089 0.1 0.112 0,3 0.016 0.033 0.05 0.067 0.084 0.1 0.117 0.134 0.151 0.168 0,4 0.022 0.044 0.067 0.089 0.112 0.134 0.156 0.179 0.201 0.224 0,5 0.028 0.056 0.084 0.112 0.14 0.168 0.196 0.224 0.252 0.25 0,6 0.033 0.067 0.1 0.134 0.168 0.201 0.235 0.268 0.302 0.336 0,7 0.039 0.078 0.117 0.156 0.196 0.225 0.274 0.313 0.352 0.392 0,8 0.044 0.089 0.134 0.179 0.224 0.268 0.313 0.358 0.403 0.448 0,9 0.05 0.1 0.151 0.201 0.252 0.302 0.352 0.403 0.453 0.504 1 0.056 0.112 0.168 0.224 0.28 0.336 0.392 0.448 0.504 0.56 Развитие данного подхода позволяет выйти на моделирование стратегии бизнеса в зависимости от специфики региональной институциональной среды. Таким образом, перед бизнесом (инвесто- рами) стоит достаточно сложная задача встраивания своей деятельности в общую канву развития терри- тории, определяемую и регулируемую региональ- ными органами власти. В условиях существующего явного доминирования властных структур над дело- вым сообществом при неустойчивости региональ- ной деловой среды субъекты предпринимательства (инвесторы) вынуждены выстраивать свою пред- принимательскую бизнес – траекторию в том или ином регионе с учетом факторов рисков региональ- ной деловой среды и потенциальной доходности проектов. При этом мы исходим из того, что в струк- туре рисков региональной деловой среды в условиях сложившейся модели отношений бизнеса и власти, характеризующейся доминированием администра- тивных факторов регулирования деловой среды, ве- дущую роль занимают административные риски, то есть сочетание вероятности и последствий наступ- ления неблагоприятных событий, вызванных дей- ствием (бездействием) совокупности органов власти различных уровней, осуществляющих функции ре- гулирования и регламентирования предпринима- тельской деятельности в регионе. Показатели рисков деловой среды региона (ко- эффициент дивергенции) свидетельствует о воз- можных параметрах расхождения реальной бизнес- траектории предпринимательского проекта с перво- начально спроектированной, в том числе и в резуль- тате смены правил игры, произведенной по инициа- тиве органов власти, и может быть определен с по- мощью формулы: 1 ( 1) ln (1 )D g K q g g  + −= ⋅  ⋅ ⋅ −  . (22) Коэффициенты q и g вычисляются следую- щим образом: min max min BI q BI BI = − , (23) min min BI g BI BI = − , (24) где q – показатель неустойчивости параметров реа- лизации предпринимательского проекта, g – поро- говое значение зоны риска (в том числе админи- стративного); BI – совокупный предполагаемый эффект реализации предпринимательского проекта; maxBI – максимальный эффект реализации предпри- нимательского проекта (например в условиях мак- симального уровня административного содей- ствия); minBI - минимальный эффект реализации предпринимательского проекта. Совокупный предполагаемый эффект реализа- ции предпринимательского проекта рассчитывается следующим образом: max min(1 )BI w BI w BI= ⋅ + − ⋅ , (25) Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 171 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 где w – специальный показатель для учета не- определенности эффекта, отражающий систему пред- почтений предпринимателя - инвестора в условиях не- определенности, рассчитываемый по формуле: d r R w R = , (26) где dR – уровень доходности до реализации проекта; rR – уровень доходности после реализации проекта. Далее подставив формулу (25) в формулу (24) получим следующее выражение: ( 1) q g w = − , (27) ( 1)q g w= ⋅ − . (28) После соответствующих преобразований фор- мулы (22) с учетом полученных выражений, полу- чаем показатель коэффициента дивергенции: 1 ( 1) 1 ln (1 )D g K g w g g  −= ⋅ − ⋅ + ⋅ ⋅ −    . (29) Полученная формула позволяет определять степень дивергенции проекта с учетом его влияния на уровень потенциальной доходности в условиях сложившегося уровня неопределенности, в зависи- мости от показателя предпочтений предпринима- теля – инвестора и порогового значения зоны адми- нистративного риска. Таблица 4 Значение коэффициента дивергенции DK в зависимости от показателя предпочтений предпри- нимателя w и порогового значения зоны административного риска g w 0.1 0.2 0.3 0.4 0.5 0.6 0.7 0.8 0.9 1.1 0.0005 0.0021 0.005 0.0093 0.0153 0.0233 0.0338 0.0478 0.0669 1.15 0.0007 0.0032 0.0076 0.0143 0.0230 0.0355 0.0508 0.0717 0.1008 1.2 0.0010 0.0042 0.0100 0.0187 0.0306 0.0466 0.0677 0.0956 0.1339 1.25 0.0012 0.0053 0.0126 0.0238 0.0383 0.0592 0.0848 0.1195 0.1680 1.3 0.0015 0.0064 0.0150 0.0280 0.0460 0.0700 0.1016 0.1434 0.2009 1.35 0.0018 0.0075 0.0177 0.0334 0.0536 0.0830 0.1187 0.1673 0.2352 1.4 0.0020 0.0085 0.0201 0.0374 0.0613 0.0933 0.1355 0.1912 0.2678 1.45 0.0023 0.0096 0.0228 0.0429 0.0690 0.1067 0.1526 0.2151 0.3024 1.5 0.025 0.0107 0.0251 0.0467 0.0767 0.1167 0.1694 0.2390 0.3348 Рис. 2. Профили кривых зависимости коэффициента дивергенции DK обусловленные показателями предпочтений предпринимателя w и порогового значения зоны административного риска g Предложенный методический инструментарий позволяет просчитывать зоны институциональных ограничений с точки зрения совокупной полезности деятельности субъектов бизнеса при различных 0 0,05 0,1 0,15 0,2 0,25 0,3 0,35 0,4 1,1 1,15 1,2 1,25 1,3 1,35 1,4 1,45 1,5 D w g Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 172 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 правилах ведения бизнеса в том или ином регионе, а также обосновывать выбор возможных решений субъекта предпринимательства в зависимости от региональных условий осуществления бизнес - проекта, его потенциальной доходности и степени административного риска в процессе его реализа- ции. С точки зрения бизнеса программа содействия малому предпринимательству в регионе должна способствовать тому, чтобы предприниматели с вы- годой для себя и местных сообществ вступали в ци- вилизованные отношения с властью. Организация работы по формированию среды взаимовыгодного партнерства бизнеса и власти в ре- гионе в современных условиях требует принципи- ально нового подхода к управлению социально-эко- номическими процессами на территории. Одним из важнейших факторов успешного развития малого предпринимательства в регионе является сложив- шийся формат взаимодействия бизнеса с органами региональной власти. Именно проектирование кон- фигурации отношений «власть – бизнес», обеспечи- вающей мотивацию предпринимателей на наращи- вание как экономических, так и социальных показа- телей своей деятельности, является ключевой зада- чей современной системы административного со- действия предпринимательству в регионе. Для оценки полезности вложений в взаимовыгодное взаимодействие с властью целесообразно использо- вать функцию прироста прибыли бизнеса (∆ ) по- лучаемой в результате положительного администра- тивного воздействия, к совокупным затратам хозяй- ствующего субъекта на организацию эффективного формата отношений с органами местного само- управления: = ∆ = ∆ ∗ ( − (1 − ) ∗ )∗= ( − 1) ∗ ( 1 − (1 − ) ∗ )∗ , (30) где = ∆ – коэффициент увеличения объ- емов производства продукции с учетом дополни- тельного административного содействия; - коэф- фициент снижения административных издержек в результате дополнительного административного со- действия; - коэффициент сокращения общих из- держек вследствие формирования общего благопри- ятного делового климата в регионе; = – доля из- держек на обеспечение взаимовыгодного формата отношений с региональной властью (например, уве- личение социальных расходов как внутри предпри- ятия, так и по отношению к местным сообществам); = - удельная доля себестоимости в цене про- дукции . Таблица 5 Значения отношения прироста ∆ прибыли к издержкам на административное взаимодействие при – 0,8, - 0,3, -0,15 j v 0 0.1 0.2 0.3 0.4 0.5 0.6 0.7 0.8 0.9 1 1.1 1.145 0.572 0.382 0.286 0.229 0.191 0.163 0.143 0.127 0.114 0.104 1.2 2.290 1.145 0.673 0.572 0.458 0.382 0.327 0.286 0.254 0.229 0.208 1.3 3.435 1.717 1.145 0.858 0.687 0.572 0.480 0.429 0.382 0.343 0.312 1.4 4.580 2.290 1.526 1.145 0.903 0.763 0.654 0.572 0.509 0.458 0.416 1.5 5.725 2.862 1.899 1.431 1.145 0.954 0.817 0.715 0.636 0.572 0.520 1.6 6.870 3.435 2.290 1.717 1.374 1.145 0.981 0.858 0.763 0.687 0.624 1.7 8.015 4.007 2.672 2.003 1.603 1.336 1.145 1.001 0.890 0.801 0.728 1.8 9.160 4.580 3.053 2.290 1.832 1.527 1.308 1.145 1.017 0.916 0.832 1.9 10.305 5.152 3.435 2.576 2.061 1.717 1.472 1.283 1.145 1.030 0.936 2.0 11.450 5.725 3.817 2.862 2.290 1.908 1.635 1.431 1.272 1.145 1.040 2.1 12.595 6.293 4.198 3.148 2.519 2.099 1.799 1.574 1.399 1.259 1.145 Графическое отображение расчетных данных таблицы в виде профилей кривых функции допол- нительных доходов по показателям коэффициента увеличения объемов производства продукции , дает возможность просчитывать эффективность де- ятельности субъекта бизнеса для определенного уровня издержек на взаимодействие с органами ре- гиональной власти. Предложенная методика дает возможность субъектам бизнеса просчитывать параметры эконо- мической полезности взаимовыгодного взаимодей- ствия с органами власти в случае, если органы реги- ональной власти со своей стороны будут также нацелены на данный формат отношений с предпри- нимателями. Рассмотренный подход может стать методиче- ской основой для разработки практических меха- низмов проектирования оптимальных параметров региональных конфигураций деловой среды, спо- собствующих выстраиванию конструктивного диа- лога власти, бизнеса и общества в регионе. Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 173 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 4. Институциональные аспекты сопряжения интересов власти и бизнеса при решении задач социально-экономического развития террито- рий Ставка на развитие малого и среднего бизнеса как экономическую основу муниципальных образо- ваний продолжает оставаться приоритетом эконо- мической политики как региональных, так и мест- ных органов власти. Однако в последнее время за- ряженность на развитие малого и среднего предпри- нимательства, которая активно декларируется, на всех уровнях власти, на местах, все чаще подменя- ется формализованной деятельностью властных структур в отношении делового сообщества, что в некоторых случаях можно объяснить некомпетент- ностью, а иногда и безразличием к данному сег- менту экономики со стороны чиновников, ввиду практического отсутствия, четко определенных эко- номических стимулов содействовать развитию биз- неса. Представляется, что унифицированные под- ходы к развитию малого и среднего предпринима- тельства, которые практикуются в большинстве му- ниципальных образований в настоящее время, не способны принести сколько-нибудь значимых ре- зультатов. По нашему мнению парадигма деятель- ности органов власти направленная на развитие ма- лого и среднего предпринимательства сформиро- вавшаяся на протяжении последних лет практиче- ски исчерпала себя. Такое положение дел привело к тому, что в последние годы в отечественной эконо- мике наметилась определенная стагнация развития сектора малого предпринимательства. По данным НИСИПП динамика развития субъектов малого предпринимательства по показателям количества МП и среднесписочной численности, занятых на МП, фактически прекратилась, что особенно ярко проявляется на примере именно малых предприятий (без микропредприятий). Таблица 6 Динамика основных показателей деятельности субъектов малого предпринимательства Российской Федерации в 2008-2012 гг. Количество МП, тыс. сед. Среднесписочная чис- ленность занятых на МП, тыс. чел. Оборот МП в текущих ценах, млрд руб. Инвестиции в основной капитал на МП в теку- щих ценах, млрд руб. Микро предприя- тия Малые предприя- тия Микро предприя- тия Малые предприя- тия Микро предприя- тия Малые предприя- тия Микро предприя- тия Малые предприя- тия 2008 1052,3 282,7 4149,3 6217,1 8591,3 10093,5 154,9 317,4 2009 1374,6 227,8 4526,9 5727,1 8067,2 8805,9 93,3 252,8 2010 1015,5 226,8 3320 6470,2 5609,2 13324,6 199 321,3 2011 1593,8 242,7 3863,2 6557,6 7027,2 15584,8 149,6 228 2012 1758,9 238,1 4118,6 6362,4 8349,6 15116,3 157,1 364,5 Однако при всем этом именно малый бизнес, многими экспертами рассматривается как сектор экономики, концентрирующий в себе потенциал, грамотно используя который, на местах возможно эффективно и в сравнительно сжатые сроки решать ключевые задачи социально-экономического разви- тия территорий. Для небольших муниципальных об- разований вообще практически не существует эко- номической альтернативы малому предпринима- тельству, что в свою очередь должно обуславливать приоритетное внимание местных властей к эффек- тивной организации деятельности по формирова- нию благоприятных условий для развития бизнеса и снятию имеющихся в сфере предприниматель- ской деятельности административных проблем. В ходе проведенного Общероссийской органи- зации малого и среднего предпринимательства «ОПОРА РОССИИ» исследования «Предпринима- тельский климат в России: индекс ОПОРЫ 2012» в рамках которого было опрошено 6000 владельцев и руководителей малых и средних предприятий из 39 регионов РФ, предприниматели следующим обра- зом определили препятствия для развития бизнеса в Российской Федерации (рис. 3). Согласно данному исследованию, основным препятствием для развития бизнеса является «Низ- кая доступность персонала требуемой квалифика- ции на рынке труда». Данную проблему в качестве одной из самых серьезных назвали 47% малых и средних компаний. Второе место среди причин сдерживающих развитие предпринимательства за- нимают вопросы налогообложения. Высокий уро- вень налогов как фактор ограничивающий деятель- ность бизнеса отметили 36% опрошенных. Третье место занимают проблемы низкой доступности фи- нансовых ресурсов (отмечено 22% респондентов). В целом необходимо отметить, что большая часть проблем отмеченных предпринимателями так или иначе, связаны с неэффективностью системы адми- нистративного регулирования Так, 5-е место зани- мает «Несправедливая конкуренция»: 17% компа- ний отметили в качестве одного из трех наиболее се- рьезных для своего развития барьеров ситуацию, Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 174 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 Рис. 3. Профили кривых значений эффективности вложений в организацию эффективного формата отношений с органами региональной власти в зависимости от доли издержек на административное взаимодействие когда некоторые компании оказываются в приви- легированном положении, а для 8% компаний се- рьезнейшим препятствием является коррупция. Необходимо понимать, что в настоящее время развитие предпринимательства в регионах и муни- ципальных образованиях сдерживается, в том числе разнонаправленными векторами приоритетов дея- тельности органов власти и субъектов бизнеса. В данном случае достаточно сложно рассчитывать на то, что бизнес будет развиваться именно теми тем- пами, на которые рассчитывают органы власти при планировании развития муниципальной экономики. По нашему мнению, при решении вопросов развития малого и среднего предпринимательства необходимо исходить из необходимости управления развитием предпринимательства, то есть организа- ции процесса целенаправленного воздействия субъ- екта управления (органов власти) на объект управ- ления (предпринимательство) для достижения об- щих целей (развития местных сообществ). Исходя из этой логики ключевой задачей содействия разви- тию малого и среднего предпринимательства в му- ниципальных образованиях и регионах в целом яв- ляется не просто финансовая, инфраструктурная и другие виды поддержки малого и среднего бизнеса, формирование благоприятного административного климата, снижение административных барьеров и т.д. Все эти меры будут иметь успех только в том случае, если удастся согласовать интересы власти и бизнеса. Данный фактор зачастую игнорируется при организации работы по содействию развитию пред- принимательства на территории. Следовательно складывается ситуация при которой власть решает свои задачи, бизнес – свои, а заложником данного подхода является общество которое в результате не- организованности не дополучает определенные со- циальные блага. В целом пока малый бизнес на все эти действия государства не раскрылся и продолжает функциони- ровать в двух экономических параллелях – легаль- ной и «теневой». Например, проблема теневизации и «конвертизации» трудовых отношений работни- ков и работодателей является одной из ключевых в вопросах развития малого и среднего бизнеса. А если существует зарплата «в конверте» значит, су- ществует и теневой оборот. И, как показывает прак- тика, субъекты бизнеса не торопятся уходить от этих схем, и значит, деловой климат на территории способствует массовому отказу от данных действий. Все это дает существенные основания полагать, что в настоящее время государственная политика не в полной мере соответствует интересам малого предпринимательства. Здесь конечно сказывается слабость самоорганизации бизнеса на местах, их не- желание участвовать в обсуждении принимаемых региональных и особенно муниципальных про- граммы поддержки и развития малого предприни- мательства, других нормативно-правовых докумен- тов касающихся ведения бизнеса. Но не только это главное. Оказывается, что даже обсужденные и со- гласованные с деловым сообществом нормативно- правовые акты, чем выше поднимаются по государ- ственной законодательной иерархии, тем значи- тельнее откланяются от первоначально спроектиро- ванной траектории закона. Таким образом, встает вопрос, а способна ли власть в настоящее время про- ектировать законы и правила контроля их исполне- ния, которые бы способствовали тому, что бы биз- 0 2 4 6 8 10 12 14 0,1 0,2 0,3 0,4 0,5 0,6 0,7 0,8 0,9 1 1,2 FA j v=1,1 v=1,2 v=1,3 v=1,4 v=1,5 v=1,6 v=1,7 v=1,8 v=1,9 v=2 v=2,1 Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 175 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 нес стремился к законопослушному функциониро- ванию, то есть предпринимателям было гораздо вы- годнее осуществлять свою хозяйственную деятель- ность в лояльном режиме. Говоря о лояльности вла- сти к бизнесу в регионе мы прежде всего должны ис- ходить из того что создавая максимально комфорт- ные условия для бизнеса, власть тем самым рассчи- тывает на соответствующую позитивную взаим- ность со стороны хозяйствующих субъектов. В свою очередь лояльность бизнес-структур к региональной или муниципальной власти характеризуется тем, что предприниматель, принимая активное участие в социально-экономическом развитии территории, рассчитывает не только на то что власть будет функ- ционировать строго в законодательном поле, но и на взаимную поддержку с ее стороны. Естественно, что в таких условиях необходимо формировать ме- ханизмы стимулирующие лояльность как власти, так и бизнеса. Речь может идти о взаимной ответ- ственности перед местным сообществом, как ин- струментарии мотивирующим и поддерживающим лояльное поведение взаимодействующих субъек- тов. Нужно понимать, что без данной конфигурации взаимоотношений добиться максимального вклада и бизнеса и власти в социально-экономическое раз- витие территории не удастся. Таким образом, по нашему мнению лояльность (бизнеса к власти) это категория характеризующая совокупность ин- ституционально-правовых норм и правил рацио- нального поведения бизнеса обеспечивающих ему максимизацию полезности при максимизации об- щественной полезности. Рис. 4. Препятствия для развития малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации (% от числа опрошенных предпринимателей) Лояльность (власти к бизнесу) это категория характеризующая совокупность институцио- нально-правовых норм и правил рационального по- ведения органа власти обеспечивающих максимиза- цию общественной полезности при максимизации полезности бизнеса. Отсюда следует, что, говоря о взаимной лояльности властных и предприниматель- ских структур, мы должны, прежде всего, учитывать взаимную пользу, которую они приносят друг другу, конечной целью чего является обеспечение поступательного социально-экономического разви- тия территории. Следовательно, взаимная лояль- ность это механизм отношений бизнеса и власти обеспечивающий взаимную максимизацию полезно- сти в условиях наличия обоюдной ответственно- сти с целью достижения поступательного соци- ально-экономического развития территории, в рамках институционально – правовых норм. По нашему мнению именно взаимная лояльность лежит в основе реальной партнерской модели взаимодей- ствия бизнес-структур и органов региональной вла- сти, о необходимости которой, так много сейчас го- ворят. При этом говоря о партнерстве бизнеса и вла- сти необходимо исходить из того, что речь должна вестись не о частных (частно-групповых) интересах, отдельных чиновников и бизнес-структур, а о сово- купной общественной выгоде, получаемой в резуль- тате эффективного формата взаимодействия власт- ных и предпринимательских структур в регионе. Если партнерство бизнеса и власти не будет обеспе- чивать постоянный рост социально-экономического развития региона, то такой формат взаимоотноше- ний нельзя будет считать эффективным, так как об- щественная полезность этого взаимодействия будет незначительной. Таким образом, возникновение ло- яльности возможно лишь в ситуации, когда и власть 17 6 1 7 7 8 22 18 36 47 0 10 20 30 40 50 Несправедливая конкуренция Низкая доступность помещений (офисных, производственных, складских, торговых) Преступность (в том числе рейдерство) Неразвитая инфраструктура (энергетика, транспорт) Требования регулирующих органов Коррупция Низкая доступность финансовых ресурсов Общий спад спроса в отрасли Высокий уровень налогов Низкая доступность персонала требуемой квалификации на рынке труда Средний показатель по 39 регионам Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 176 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 и бизнес будут убеждены в том, что нелояльный тип поведения не рационален (ощутимо – убыточен), и что только в условиях реальной поддержки друг друга, осуществляемой в институционально-право- вых координатах, можно добиться максимальной полезности для себя. Для оценки уровня лояльности совокупности субъектов малого и среднего пред- принимательства к властным структурам в муници- пальных образованиях и регионах мы предлагаем базовый подход, в основе которого лежит принцип сопоставления уровня предпринимательского кли- мата в регионе (муниципальном образовании) с де- ловой активностью субъектов малого бизнеса осу- ществляемой в институционально-правовой среде. По нашему мнению данный подход должен базиро- вался на количественных методах с использованием официальной статистической информации, что поз- волит эффективно адаптировать его к практиче- скому применению и успешно использовать для мо- ниторинга и последующей оценки качества взаимо- действия бизнеса и власти в регионах (муниципаль- ных образованиях) Согласно нашему подходу в рос- сийских институциональных реалиях основу пред- принимательского климата в значительной мере формируют и определяют административные ор- ганы управления (напрямую или косвенно), поэтому мы будем исходить из того, что уровень предприни- мательского климата является показателем эффек- тивности деятельности властных структур по созда- нию благоприятных условий для развития предпри- нимательства. Ввиду недостаточной статистиче- ской информации характеризующей развитие ма- лого и среднего предпринимательства в разрезе ре- гионов мы будем использовать ограниченные пока- затели деятельности субъектов малого бизнеса отра- женные в официальной статистической информа- ции. Вследствие определенных трудностей для сбора статистической информации в полной мере количественно характеризующих деятельность ор- ганов власти по развитию малого предприниматель- ства ( лояльность власти к бизнесу), для определе- ния параметров предпринимательского климата мы предлагаем использовать исследование проведен- ное ОПОРОй России в котором на основе опроса предпринимателей определены условия для разви- тия малого бизнеса в регионах (индекс ОПОРы). В дальнейшем при условии увеличения официальной статистической информации, предложенная мето- дика может быть в значительной мере модифициро- вана, путем введения в расчетные данные дополни- тельных показателей отражающих как параметры развития малого бизнеса, так и организацию работы органов власти по формированию благоприятных условий для функционирования субъектов предпри- нимательства, что позволит давать более адекват- ную оценку уровню административной лояльности бизнеса. Таким образом, для расчета показателя деловой активности малого предпринимательства в регионе мы будем использовать индикаторы, рассчитанные на основе темпов роста (снижения) числа малых предприятий (%), числа малых предприятий на 10000 тысяч человек (%), среднесписочной числен- ности работников (%), оборота малых предприятий (%) умноженных на весовые значения, рассчитан- ные экспертным путем. При этом мы исходим из того, что данные по- казатели в определенной мере можно рассматривать как индикаторы лояльности бизнеса к власти, так как они демонстрируют рост объемов деятельности субъектов малого предпринимательства именно в легальных координатах. Например, рост показателя среднесписочной численности работников свиде- тельствует о том, что растет численность работни- ком малых предприятий официально оформивших трудовые отношения с работодателем, а наращива- ние объемов оборота малых предприятий может свидетельствовать не только об улучшении финан- сово-экономического положения субъектов пред- принимательства, но и может являться индикатором увеличения масштабов легальных хозяйственных операций. При определении экспертных весовых значе- ний показателей мы исходили из того, что показа- тель числа субъектов малого и среднего бизнеса в современных институциональных условиях нельзя рассматривать как ключевой критерий оценки уровня развития предпринимательства на террито- рии (некоторые субъекты бизнеса после регистра- ции могут либо не осуществлять предприниматель- скую деятельность, либо вести ее в вялотекущем ре- жиме, например, предоставляя «нулевые» деклара- ции) . На современном этапе развития экономиче- ских отношений важнейшим критерием оценки раз- вития малого предпринимательства становится эф- фективность бизнеса с точки зрения полезности об- ществу (социальных эффектов предприниматель- ской деятельности). С нашей точки зрения наиболее значимым показателем социальных эффектов, из числа принятых нами к расчету, является показатель темпа роста (снижения) среднесписочной численно- сти работников малых предприятий. Таким образом, весовые значения были определены следующим об- разом (табл. 7). Интегральный показатель деловой активности совокупности субъектов малого предприниматель- ства рассчитывается следующим образом: = (31) где – интегральный показатель уровня раз- вития малого бизнеса в регионе за отчетный период (календарный год); Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 177 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 Таблица 7 Весовые значения отдельных показателей деятельности субъектов малого и среднего пред- принимательства, характеризующих деловую активность субъектов малого предприниматель- ства в регионе (муниципальном образовании) Показатель Весовое значение Vj Темп роста (снижения) среднеспи- сочной численности работников в малом предпринимательстве 0,4 Темп роста (снижения) числа субъ- ектов малого предпринимательства 0,2 Темп роста (снижения) числа субъ- ектов малого предпринимательства на 10000 человек 0.2 Темп роста (снижения) оборота субъектов предпринимательства 0.2 – один из показателей характеризующих раз- витие отдельных параметров малого и среднего предпринимательства в регионе; - весовое значение показателя. На основе данного подхода нами проанализи- ровано качество развития малого и среднего пред- принимательства в некоторых регионах Приволж- ского федерального округа за 2012 год и сопостав- лено с данными исследовательского проекта ОПОРы России (табл. 8). В целом мы видим, что по регионам ПФО при- нявшим участие в исследовании ОПОРы, деловая активность малого предпринимательства в опреде- ленной мере соответствуют параметрам условий для развития, однако у некоторых регионов существует серьезные расхождение по оцениваемым крите- риям. Таблица 8 Расчетная таблица уровня административной лояльности малого бизнеса в отдельных регионах ПФО за 2012 год Регион Интегральный показатель развития ма- лого бизнеса в регионе ( ) Место в рейтинге регионов ПФО Индекс условий для развития малого и среднего предприни- мательства ( Индекс ОПОРы) Место в рейтинге регионов ПФО, при- нявших участие в исследовании Республика Башкортостан 16,62 2 2,95 2 Республика Татарстан 7,16 5 2,71 6 Чувашская Республика 4,04 6 2,79 3 Пермский край 0,72 8 2,73 5 Нижегородская область 2,8 7 2,58 8 Оренбургская область 9,42 4 2,79 4 Самарская область 17,64 1 2,96 1 Ульяновская область 12,6 3 2,60 7 Средний показатель по иссле- дованным регионам ПФО 8,87 2,76 Рис. 5. Индикативная карта административной лояльности малого бизнеса в отдельных регионах ПФО за 2012 год 0 2 4 6 8 10 12 14 16 18 20 2,55 2,6 2,65 2,7 2,75 2,8 2,85 2,9 2,95 3 И нт ег ра ль ны й по ка за те ль у ро вн я ра зв ит ия м ал ог о би зн ес а Ai Предпринимательский климат (Индекс ОПОРы) Самарская область Республика Башкортостан Республика Татарстан Нижегороская область Ульяновкая область Оренбургская область Чувашская Республика Пермский край Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 178 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 Как видно из расчетной таблицы наиболее бла- гоприятные условия для развития малого бизнеса созданы в Самарской области, республике Башкор- тостан, Чувашской Республике и Оренбургской об- ласти. Однако если мы посмотрим на индикативную карту мы увидим, что субъекты малого предприни- мательства только Самарской области, Республики Башкортостан и Оренбургской области демонстри- руют высокий (выше среднего по исследованным регионам ПФО) уровень административной лояль- ности. То есть предпринимательство в данных реги- онах достаточно активно «откликается» на положи- тельные тенденции делового климата, которые в ре- шающей мере диктуются органами власти. Сниже- ние уровня деловой активности малого бизнеса, при относительно благоприятных параметрах предпри- нимательского климата, может свидетельствовать о наличии латентных проблем малого предпринима- тельства в регионе (муниципальном образовании) , что может стать основанием для принятия опреде- ленных мер, разнообразного характера, направлен- ных на преодоление негативных параметров, сдер- живающих развитие деловой инициативы. При этом необходимо понимать, что согласова- ние интересов властных структур и совокупности субъектов малого и среднего предпринимательства в муниципальном образовании это очень сложная задача, требующая использование инструментов ин- ституционального проектирования. Необходимо ис- ходить из того, что современная система взаимодей- ствия властных и предпринимательских структур, в том числе на местах характеризуются очень тесным переплетением формальных и неформальных норм и правил, что в значительной мере усложняет дея- тельность по согласованию и оптимизации интере- сов взаимодействующих субъектов.. Взаимоотно- шения бизнеса и власти в России носят весьма слож- ный и отчасти даже запутанный характер. Эта некая «непонятность» или «непрозрачность» взаимоотно- шений в значительной мере снижает продуктив- ность взаимодействия. Всю систему отношений вла- сти и бизнеса в России пронизывает огромное коли- чество различных видимых и не очень связей и вза- имных обязательств, которые по сути деформируют нормальную конкурентную среду и не дает нор- мально развиваться экономике. Очень сложно опре- делить и идентифицировать ту критическую точку взаимоотношений власти и бизнеса где заканчива- ется государственный интерес и начинается интерес бизнеса. Еще сложнее оценить, где у чиновника за- канчивается служение государству и начинается «сугубо личный интерес» в практике отношений с предпринимательскими структурами. По нашему мнению у большинства чиновников имеются лич- ные бизнес – интересы и бизнес-проекты которые они достаточно искусно маскируют – благо действу- ющее законодательство не очень этому и препят- ствует. В своем исследовании мы исходим из того, что в муниципальных образованиях практически весь более менее успешный и эффективный малый и средний бизнес находится под «кураторством» местных, а в некоторых случаях даже региональных чиновников. Это одна из особенностей развития ма- лого и среднего бизнеса в российских регионах, ко- торую необходимо исследовать и учитывать при проектировании системы развития предпринима- тельства. Здесь особенно хотелось бы выделить так называемые депрессивные территории, на которых бизнес в тесном взаимодействии с местными орга- нами власти всячески препятствует вхождению на местные рынки «чужаков». Основная причина таких действий связанна с нежеланием делить ограничен- ный платежеспособный потребительский спрос, ко- торого едва хватает для рентабельной экономиче- ской деятельности местного бизнеса. А.Ю. Чепуренко для характеристики моделей бизнес-деятельности в деловой российской прак- тике, использует понятия производительного, не- производительного и деструктивного предпринима- тельства (в терминах У. Боумола). По его мнению, производительное предпринимательство характери- зуется генерированием инновационной ренты, не- производительное - получением прибыли за счет пе- рераспределения активов, то есть путем приватиза- ции или слияний и поглощений, а деструктивное так называемым «силовым предпринимательством». В условиях, когда административные органы государственного и местного управления по опреде- лению занимают более сильные позиции, чем дело- вые круги, стратегия бизнеса направлена на макси- мизацию своей полезности во взаимоотношениях с властью, в том числе и в рамках неформальных кон- тактов. То есть иными словами в регионе будет до- минировать та модель предпринимательства, кото- рую будет активно поддерживается властью. По аналогии с терминологией характеризующей типы предпринимательского поведения мы предлагаем также классифицировать типы стратегий органов власти по отношению к бизнесу, которые можно назвать соответственно производительной, непроиз- водительной (перераспределительной), деструктив- ной политикой. При этом к производительной (ло- яльной) политике органов власти мы относим мо- дель содействия развитию именно производитель- ного предпринимательства. Непроизводительная политика органов власти, по нашему мнению, это набор стратегий и тактик, получивших обобщающее название «захват бизнеса» обеспечивающих «се- рый» (формально легальный) и теневой (внелегаль- ный) контроль над бизнес-структурами с целью из- влечения административной ренты. Непроизводи- Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 179 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 тельная политика характеризуется тем что, устано- вив контроль над бизнесом, органы власти могут вполне легально оказывать влияние на деятельность предпринимателя, в том числе с использованием ме- ханизмов перераспределения. Это продуцирует раз- нообразные практики органов власти в рамках дан- ной политики, например борьба органов власти за блокирующие или контрольные пакеты акций, уча- стие чиновников в борьбе за собственность на сто- роне «своих» фирм, участие органов власти в искус- ственных банкротствах для перехвата собственно- сти в пользу «своих» фирм («серые» рейдерские за- хваты) . Деструктивная политика органов регио- нальной власти характеризуется поддержкой и ис- пользованием откровенно коррупционных моделей воздействия на предпринимательское сообщество (коррупция, «откаты», поддержка и обеспечение «черных» рейдерских захватов). Проанализировать соотношение предложен- ных стратегий мы предлагаем с использованием ме- тодов теории игр. Как было указано выше в современных усло- виях деловой российской практики различный биз- нес находится в фактическом «подчинении» у орга- нов власти различных уровней. При данном положе- нии дел можно констатировать, что у власти и биз- неса в отдельных регионах и муниципальных обра- зованиях к настоящему времени сложились проти- воположенные интересы. Власть старается по мак- симуму, формально и неформально) «отжать» фи- нансовые и иные ресурсы у бизнеса. Предпринима- тельское сообщество соответственно пытается «по- живится» за счет государства и максимально сэко- номить имеющиеся у него ресурсы за счет формаль- ной и неформальной оптимизации своей деятельно- сти. Таким образом, мы будем рассматривать ва- риант антагонистической игры когда выигрыш од- ного игрока V (власти) равен проигрышу другого иг- рока D (бизнеса). Нам необходимо найти условие оптимальности, при которой игрок V должен полу- чить максимальный выигрыш в случае, если игрок D придерживается своей стратегии, а игрок D дол- жен получить минимальный проигрыш, когда игрок V придерживается своей стратегии. При этом мы по- нимаем, оптимальные стратегии являются устойчи- выми, так как ни одному из игроков не выгодно уклонятся от своей оптимальной стратегии. Обозначим доминирующие стратегии органов власти относительно малого и среднего предприни- мательства в регионе через: - производительная стратегия, -непроизво- дительная стратегия; -деструктивная стратегия. Стратегии бизнеса по отношению к органам власти через: - производительная стратегия; - непроизводительная стратегия; - деструктивная стратегия. Если игрок V выбирает стратегию , а игрок D – стратегию то эти стратегии и определяют исходы игры для игрока V и для игрока D. Так как интересы власти ( игрок V ) и бизнеса (игрок D ) противоположены, то мы будем исполь- зовать только одну матрицу (матрицу игрока V) , то есть на матрицы V и D налагается условие V + D = 0 (или V = - D, = − ) Рассмотрим матрицу игры V = ( ) Здесь ниж- няя цена игры γ = . Это гарантирован- ный выигрыш игрока V при любой стратегии игрока D. Верхняя цена игры δ = . Это гаранти- рованный проигрыш игрока D при любой стратегии игрока V. В случае γ = δ можно говорить о цене игры λ= γ = δ. В данном случае мы можем говорить о со- ответствующей цене игры стратегии как оптималь- ной. Исходя из предложенных нами доминирующих стратегий бизнеса и власти q – регионе допустим мы имеем следующую платежную матрицу игры (табл. 9). Таблица 9 Платежная матрица игры 3 4 2 5 6 3 4 1 2 В данной платежной матрице γ = max (2,3,1), δ = min (5,6,3.). То есть γ = δ = 3. Таким образом, цена игры λ = 3. Следовательно, при данной конфи- гурации платежной матрицы (доходов власти и биз- неса) в q – регионе, для власти оптимальной страте- гией является непроизводительная модель взаимо- действия с бизнесом, а для делового сообщества со- ответственно деструктивная стратегия взаимоотно- шений с властью. Используя данный подход, в условиях ярко вы- раженного (или скрытого) противоположенного ин- тереса бизнеса и власти, в условиях доминирования последней, при наличии необходимых статистиче- ских данных по совокупному (формальному и не- формальному) доходу региональных (муниципаль- ных) администраций и предпринимательства можно идентифицировать основные стратегии органов вла- сти и делового сообщества в регионе или муници- пальном образовании. Идентификация проблемных параметров в доминирующих стратегиях взаимо- действия бизнеса и власти позволит обосновывать инструментарии корректировки деятельности госу- дарственных (муниципальных) органов и предпри- нимательских структур с целью выхода на формат взаимолояльного режима взаимоотношений. Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 180 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 Доминирования власти над малым и средним бизнесом особенно ярко проявляется в тех муници- пальных образованиях, где отсутствуют крупные промышленные предприятия и именно данная кате- гория субъектов предпринимательства попадает в фокус внимания местных властей. Зачастую данное внимание чиновников трансформируется в попытки (как правило успешные) организации над предпри- нимателями формализованного либо неформализо- ванного контроля, при том, что достаточно большое распространение получила практика различных схем «вхождения власти в бизнес», что по сути под- разумевает наличие на территории отдельных кате- горий бизнеса функционирующих в особых (наибо- лее благоприятных) административных условиях. В таких условиях малый и средний бизнес от- носительно формата взаимоотношений с органами власти в муниципальных образованиях можно условно разделить на три категории: прямо аффили- рованный малый (средний) бизнес, условно аффи- лированный малый (средний) бизнес, дистанциро- ванный малый (средний) бизнес (табл. 10). Таблица 10 Категории малого и среднего бизнеса относительно взаимодействия с властными структурами № Категория малого (среднего) биз- неса Краткая характеристика 1. Прямо аффилированный малый (средний) бизнес Представители власти (местной, региональной) имеют прямой экономический интерес в данном бизнесе (бизнес оформлен на родственников, подставных лиц) 2. Условно аффилированный малый (средний) бизнес Представители власти (местной, региональной) имеют косвен- ный экономический интерес в данном бизнесе (бизнесмены дан- ной категории имеют хорошо налаженные связи с ключевыми чиновниками, что позволяет им взаимовыгодно решать возника- ющие проблемы) 3. Дистанцированный малый (сред- ний) бизнес Представители власти взаимодействуют с данной категорией бизнеса в формализованном (законодательно определенном) ре- жиме В предлагаемом нами подходе мы исходим из того, что взаимодействие в данных режимах носят законный характер, то есть в данном случае речь не идет о каких либо неформальных схемах отношений между чиновниками и субъектами бизнеса, то есть все представленные категории бизнеса функциони- руют в институционально-правовом поле. Аффили- рованность к властным структурам в данном случае предполагает эффективное решение проблем биз- неса в рамках закона (или же без нарушений этих за- конов), то есть фактически в условиях оптимального административного климата. Говоря об оптималь- ном административном климате, мы имеем ввиду условия, создаваемые для бизнеса которые по своим характеристикам превышают формализованные условия, за счет более четкого и качественного вы- полнения чиновниками своих должностных обязан- ностей. Представляется, что первые две категории бизнесов в современных российских реалиях будут более успешными, нежели хозяйствующие субъ- екты дистанцированные от власти. В данных усло- виях пока только теоретически можно предполо- жить, что, по сути, первые две категории малого (среднего) бизнеса в случае не нарушения ими пра- вовых норм, прежде всего в сфере антимонополь- ного законодательства, могут стать драйверами ро- ста в муниципальных образованиях и регионах. Бо- лее того именно эти категории субъектов бизнеса можно рассматривать как наиболее эффективных частных партнеров органов власти при реализации социально-экономических проектов в формате гос- ударственно-частного (муниципально – частного) партнерства. Таким образом, в сфере политики содействия и поддержки малого и среднего бизнеса в муници- пальных образованиях и регионах можно говорить о двух подходах: 1. Органы власти формируют равные условия для развития малого и среднего предприниматель- ства, используя формализованные подходы (либе- рально-рыночный механизм); 2. Органы власти концентрируют свои усилия на наиболее перспективных (с экономической точки зрения) бизнесах, при этом для остальных предпри- нимателей формируются условия предполагающие получение определенной государственной под- держки в случае наличия в хозяйственной деятель- ности признаков «экономического прорыва биз- неса» (административно-управленческий меха- низм). Конечно, логика второй стратегии в определен- ной мере противоречит действующему антимоно- польному законодательству и несет в себе наличие признаков коррупционных схем взаимодействия бизнеса и власти, однако по нашему мнению, при должном организационно-экономическом и право- вом обеспечении данный подход может оказаться гораздо более эффективным механизмом развития малого (среднего) бизнеса, чем инструменты, кото- Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 181 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 рые используются в современной практике орга- нами власти. Использование второй стратегии предполагаю- щей управление малым (средним) бизнесом должно гарантировать, что деятельность данных субъектов предпринимательства будет характеризоваться бо- лее высоким уровнем социальных эффектов. Таким образом, можно выйти на теоретиче- скую модель, предполагающую стратегическое со- пряжение интересов власти и наиболее экономиче- ски эффективной части предпринимательства, что позволит выйти на параметры взаимодействия, обеспечивающие оптимальное распределение огра- ниченных ресурсов с точки зрении удовлетворения потребностей общества, власти и бизнеса. Данную модель можно предложить, основыва- ясь на положениях теории игр. Предположим что интересы игроков MV (власть) и DS (бизнес) не яв- ляются противоположенными. В данном случае игра будет биматричной, так как у каждого из игро- ков будет своя платежная матрица. По условиям за- дачи будем исходить из того что каждый их игроков (органы власти и деловое сообщество) используют две стратегии, которые мы охарактеризуем следую- щим образом: - формализованная работа органов власти по развитию малого и среднего предприниматель- ства в муниципальном образовании - управление органами власти развитием малого и среднего предпринимательства, путем кон- центрации усилий и ресурсов на наиболее перспек- тивных (с экономической точки зрения) бизнесах. - формализованное функционирование субъектов бизнеса; - стратегия, предполагающая наличие в де- ловом сообществе муниципального образования значительного количества субъектов бизнеса де- монстрирующих высокий уровень социальных эф- фектов. Таким образом, матрицы игры будут иметь сле- дующий вид: = MV = DS. Ведем в условия нашей игры показатель веро- ятности и припишем стратегиям ( , ) следующие вероятности , 1- и соот- ветственно , 1- . 1 − 1 − ; 1 − 1 − ; В таком случае средний выигрыш игрока MV (власть) будет равен : ( , ) = + ∗ (1 − ) +∗ (1 − ) + ∗ (1 − ) ∗ (1 − ). (32) Средний выигрыш игрока (бизнес) соста- вит: ( , ) = + ∗ (1 − ) +∗ (1 − ) + ∗ (1 − ) ∗ (1 − ). (33) При этом пара чисел ( ) определяет равно- весную ситуацию, если , ≤ , , , ≤ , для всех 0 ≤ , ≤ 1, другими словами отклонение от оптимальной стра- тегии одного из игроков при условии, что другой иг- рок следует своей оптимальной стратегии, умень- шает средний выигрыш отклонившегося игрока. Учитывая, что в современных российских реа- лиях как со стороны органов власти, таки со сто- роны предпринимательских структур доминируют именно указанные выше стратегии поведения в раз- личных вариантах симбиоза представляется, что ис- пользуя предлагаемый подход можно рассчитать оптимальные стратегии экономического поведения и бизнеса и власти. При этом необходимо учиты- вать, что только совпадение экономических интере- сов властных и предпринимательских структур мо- жет служить институциональной платформой на ос- нове, которой можно проектировать параметры дальнейшего успешного социально-экономического развития территории. 5. Методика мониторинга эффективности системы взаимодействия бизнеса и власти в ре- гиональной деловой среде по критериям взаим- ной лояльности Проблема разработки инструментария оценки эффективности взаимодействия властных и пред- принимательских структур на различных уровнях взаимоотношений в настоящее время остается по прежнему актуальной. Несмотря на то, что имеется достаточно большое количество работ в которых предложены различные подходы к измерению сте- пени результативности отношений между деловым сообществом и региональными (муниципальными) органами власти, до сих пор не удается разработать адекватную методику количественной оценки именно параметров взаимодействия с точки зрения взаимной полезности. В большинстве случаев оце- нивая процесс взаимодействия бизнеса с властью практикуют, прежде всего, методы связанные с проведением социологических опросов, а также ме- тоды экспертных оценок. Однако в случае использо- вания данных методик всегда существует вероят- ность субъективного подхода респондентов и экс- пертов, что может в значительной мере снижать адекватность полученного результата реальному по- ложению дел. Также для проведения этих исследо- Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 182 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 ваний требуется большое количество времени и ре- сурсов, что делает невозможным использование данных методов для мониторинга взаимодействия бизнеса и власти, например в муниципальных обра- зованиях региона каждый год. Построение системы мониторинга эффективности взаимодействия власт- ных и предпринимательских структур является важ- нейшим инструментом позволяющим принимать оперативные решения с целью снятия возникающих проблемных параметров в структуре отношений де- лового сообщества с представителями органов вла- сти в регионе. По нашему мнению наиболее адек- ватно оценивать результативность взаимодействия власти и бизнеса можно путем сопоставления уровня взаимных эффектов взаимодействующих сторон, которые можно вычислять используя офи- циальные статистические данные. В предлагаемой нами методике важно оценивать не просто уровень развития предпринимательства, а выявлять пара- метры соотношения внутренней (коммерческой) и внешней (общественной) полезности хозяйственной деятельности субъектов предпринимательства. Со- гласно нашему подходу решение социальных задач развития общества является важнейшей задачей гос- ударства, и получение именно социальных эффек- тов является мерилом эффективности взаимодей- ствия с бизнесом для органов власти. Таким обра- зом, для органов власти ключевыми индикаторами результативности взаимоотношений с предприни- мательским сообществом являются социальные эф- фекты предпринимательской деятельности. При этом под социальными эффектами предпринима- тельства мы подразумеваем результаты деятельно- сти субъектов бизнеса оказывающих прямое или косвенное благоприятное воздействие на развитие местных сообществ (создание рабочих мест, налого- вые отчисления в местный и региональный бюд- жеты и т.д.) Для оценки эффективности взаимодей- ствия бизнес-структур с органами власти мы пред- лагаем использовать показатели в той или иной мере характеризующих уровень деловой активности, что в определенной мере можно трактовать как степень удовлетворенности предпринимательского сообще- ства качеством деловой среды регулируемой орга- нами власти. Соответственно для субъектов пред- принимательства ключевыми индикаторами резуль- тативности взаимоотношений с органами власти яв- ляются экономические эффекты хозяйственной де- ятельности. При этом под экономическими эффек- тами предпринимательства мы подразумеваем ре- зультаты деятельности хозяйствующих субъектов, обеспеченные внешними (качественная деловая среда) и внутренними (например грамотный ме- неджмент) факторами, оказывающие прямое или косвенное благоприятное воздействие на развитие бизнеса ( выручка, прибыль и т.д.). В качестве примера мы предлагаем рассмот- реть методику мониторинга эффективности взаимо- действия власти и бизнеса на примере взаимодей- ствия совокупности субъектов малого предприни- мательства (малый бизнес) и органов региональной власти. В данном случае, к социальным эффектам предпринимательской деятельности мы относим прямые социальные эффекты – численность факти- чески действующих индивидуальных предпринима- телей; численность наемных работников занятых у ИП; средняя численность работников МП; и косвен- ные социальные эффекты – объем налоговых по- ступлений в региональные и местные бюджеты субъектов малого предпринимательства в связи с применением специальных налоговых режимов: по- казатель объема поступлений в бюджет единого налога на вмененный доход (ЕНВД); показатель объема поступлений в бюджет единого сельскохо- зяйственного налога (ЕСХН); показатель поступле- ний в бюджет налогов связанных с применением упрощенной системы налогообложения (УСН) К показателям экономических эффектов, по нашему мнению, целесообразно отнести : показатели числа малых предприятий; оборота малых предприятий; объема выручки ИП; сальдированного финансового результат деятельности МП. Эффективность взаимодействия будет опреде- лятся уровнем расхождения показателей социаль- ных и экономических эффектов предприниматель- ской деятельности. Данные показатели будут вы- числяться путем сопоставления предлагаемых к ана- лизу показателей как по отношению к максималь- ному значению показателя в исследуемой выборке регионов, с учетом динамики их изменений. Показатели социальных эффектов деятель- ности субъектов малого предпринимательства в регионе: Показатель численности фактически действу- ющих индивидуальных предпринимателей: = / , (34) где – численность фактически действующих индивидуальных предпринимателей в −j м реги- оне (ед.); – максимальное значение численность фактически действующих индивидуальных пред- принимателей в регионах Приволжского федераль- ного округа (ед.). Показатель численности наемных работников занятых у ИП: = / , (35) где – численность наемных работников за- нятых у ИП, в −j ом регионе (чел.); – максимальное значение численность наемных работников занятых у ИП в регионах При- волжского федерального округа (чел.). Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 183 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 Показатель средней численности работников МП: = / , (36) где – средняя численность работников МП в −j м регионе (чел.); – максимальная средняя численность работников МП в регионах Приволжского феде- рального округа (чел.). Показатель объема единого налога на вме- ненный доход: = / , (37) где – объем поступлений единого налога на вмененный доход в бюджет в −j м регионе (руб.); – максимальное значение объема по- ступлений единого налога на вмененный доход в бюджет в регионах Приволжского федерального округа (руб.). Показатель объема единого сельскохозяй- ственного налога: = / , (38) где – объем поступлений единого сельско- хозяйственного налога в бюджет в −j м регионе (руб.); – максимальное значение объема по- ступлений единого сельскохозяйственного налога в бюджет в регионах Приволжского федерального округа (руб.). Показатель объема поступлений в бюджет налога взымаемого в связи с применением упрощен- ной системы налогообложения : = / (39) где – объем налога взымаемого в связи с применением упрощенной системы налогообложе- ния в −j м регионе (руб.); – максимальное значение объема по- ступлений в бюджет налога взымаемого в связи с применением упрощенной системы налогообложе- ния в регионах Приволжского федерального округа (руб.). Интегральный индекс социальных эффектов предпринимательской деятельности вычисляется по следующей формуле: = ∙ ∙ ∙ ∙ · (40) Показатели динамики изменения социаль- ных эффектов деятельности субъектов малого предпринимательства в регионе: Показатель динамики изменения численности фактически действующих индивидуальных пред- принимателей: = / , (41) где – индикатор динамики изменения чис- ленности фактически действующих индивидуаль- ных предпринимателей в −j м регионе (%); – максимальное значение индикатора изменения численности фактически действующих индивидуальных предпринимателей в регионах Приволжского федерального округа (%). Показатель динамика изменения численности наемных работников занятых у ИП: = / , (42) где – индикатор динамики изменения чис- ленности наемных работников занятых у ИП, в −j ом регионе (%); – максимальное значение индикатора изменения численности наемных работников заня- тых у ИП в регионах Приволжского федерального округа (%). Показатель динамики изменения средней чис- ленности работников МП: = / , (43) где – индикатор динамики изменения средней численности работников МП в −j м реги- оне (%); – максимальное значение индикатора изменения средняя численность работников МП в регионах Приволжского федерального округа (%); Показатель динамики изменения объема по- ступлений единого налога на вмененный доход в бюджет: = / , (44) где – индикатор динамики изменения объема поступлений единого налога на вмененный доход в бюджет в −j м регионе (%); – максимальное значение индика- тора изменения объема поступления единого налога на вмененный доход в бюджет в регионах Приволж- ского федерального округа (%); Показатель динамики изменения объема по- ступлений единого сельскохозяйственного налога в бюджет: = / , (45) где – индикатор динамики изменения объема поступлений единого сельскохозяйствен- ного налога в бюджет −j м регионе (%); – максимальное значение индикатора объема поступлений единого сельскохозяйствен- ного налога в регионах Приволжского федерального округа (%); Показатель динамики изменения объема по- ступлений в бюджет налога взымаемого в связи с применением упрощенной системы налогообложе- ния: = / , (46) где – индикатор динамики изменения объ- ема поступлений в бюджет налога взымаемого в связи с применением упрощенной системы налого- обложения в −j м регионе (%); Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 184 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 – максимальное значение индикатора изменения объема поступлений в бюджет налога взымаемого в связи с применением упрощенной си- стемы налогообложения в регионах Приволжского федерального округа (%); Интегральный индекс динамики изменения со- циальных эффектов предпринимательской дея- тельности вычисляется по следующей формуле: = ∙ ∙ ∙ ∙· (47) Сводный интегральный индекс социальных эф- фектов предпринимательской деятельности вы- числяется по следующей формуле: = ∙ . (48) Показатели экономических эффектов дея- тельности субъектов малого предприниматель- ства региона: Показатель числа малых предприятий: = / , (49) где – число малых предприятий в −j м ре- гионе; – максимальное значение числа малых предприятий в регионах Приволжского федераль- ного округа (ед.). Показатель оборота малых предприятий: = / , (50) где – оборот малых предприятий, в −j ом регионе (руб.); – максимальное значение оборота ма- лых предприятий в регионах Приволжского феде- рального округа (руб.); Показатель объема выручки ИП: = / , (51) где – объем выручки ИП в −j м регионе (руб.); – максимальное значение объема вы- ручки ИП в регионах Приволжского федерального округа (руб.); Показатель сальдированного финансового ре- зультата деятельности субъектов малого предпри- нимательства = / , (52) где – сальдированный финансовый ре- зультат деятельности субъектов малого предприни- мательства в −j м регионе (руб.); – максимальный показатель сальдиро- ванного финансового результата деятельности субъ- ектов малого предпринимательства в регионах При- волжского федерального округа (руб.); Интегральный индекс экономических эффек- тов предпринимательской деятельности вычисля- ется по следующей формуле: = ∙ ∙ ∙ (53) Показатели динамики изменения экономи- ческих эффектов деятельности субъектов малого предпринимательства региона: Показатель динамики изменения числа малых предприятий: = / , (54) где – индикатор динамики изменения числа малых предприятий в −j м регионе; – максимальное значение индикатора изменения числа малых предприятий в регионах Приволжского федерального округа (ед.). Показатель динамики изменения оборота ма- лых предприятий: = / , (55) где – индикатор динамики изменения оборота малых предприятий, в −j ом регионе (руб.); – максимальное значение индикатора ди- намики изменения оборота малых предприятий в регио- нах Приволжского федерального округа (руб.); Показатель динамики изменения объема вы- ручки ИП: = / , (56) где – индикатор динамики изменения объ- ема выручки ИП в −j м регионе (ед.); – максимальное значение индикатора динамики изменения объема выручки ИП в регио- нах Приволжского федерального округа (ед.). Показатель динамики изменения сальдирован- ного финансового результата деятельности субъек- тов малого предпринимательства = / , (57) где – индикатор динамики изменения сальдированного финансового результата деятель- ности субъектов малого предпринимательства в −j м регионе (ед.); – максимальное значение индикатора динамики изменения сальдированного финансового результата деятельности субъектов малого предпри- нимательства в регионах Приволжского федераль- ного округа (ед.). Интегральный индекс динамики изменения эко- номических эффектов предпринимательской дея- тельности вычисляется по следующей формуле: = ∙ ∙ ∙ (58) Сводный интегральный индекс экономических эффектов предпринимательской деятельности вы- числяется по следующей формуле: = ∙ (59) В дальнейшем вычисляются параметры рас- хождения сводных интегральных индексов социаль- ных и экономических эффектов предприниматель- Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 185 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 Таблица 11 Показатели социальных эффектов деятельности субъектов малого предпринимательства в регионах ПФО Регион ПФО 1 2 3 4 5 6 7 8 Республика Башкортостан 1 0,701 0,853 1 0,636 0,763 0,813 Республика Марий Эл 0,142 0,175 0,14 0,132 0,056 0,178 0,128 Республика Мордовия 0,205 0,318 0,123 0,2 0,184 0,163 0,19 Республика Татарстан 0,93 0,57 0,97 0,939 0,504 1 0,79 Удмуртская Республика 0,326 0,347 0,287 0,263 0,287 0,381 0,312 Чувашская Республика 0,326 0,263 0,256 0,323 0,176 0,288 0,266 Пермский край 0,693 1 0,588 0,553 0,146 0,787 0,543 Кировская область 0,36 0,55 0,364 0,25 0,097 0,475 0,306 Нижегородская область 0,581 0,493 1 0,832 0,222 0,985 0,611 Оренбургская область 0,546 0,361 0,412 0,36 0,331 0,385 0,393 Пензенская область 0,332 0,355 0,351 0,278 0,192 0,365 0,305 Самарская область 0,631 0,47 0,793 0,7 0,315 0,741 0,580 Саратовская область 0,492 0,388 0,374 0,57 1 0,512 0,524 Ульяновская область 0,283 0,258 0,297 0,274 0,253 0,288 0,275 Таблица 12 Показатели динамики изменения социальных эффектов деятельности субъектов малого предпринимательства в регионах ПФО Регион ПФО Республика Башкортостан 0,992 0,613 1 0,927 0,539 1 0,819 Республика Марий Эл 0,893 0,603 0,64 0,910 0,486 0,828 0,708 Республика Мордовия 0,728 1 0,562 0,954 0,493 0,823 0,731 Республика Татарстан 0,921 0,404 0,708 0,967 0,45 0,883 0,682 Удмуртская Республика 0,845 0,526 0,853 0,92 0,917 0,883 0,809 Чувашская Республика 0,807 0,516 0,707 0,936 0,441 0,907 0,692 Пермский край 0,984 0,533 0,579 0,955 0,789 0,88 0,765 Кировская область 0,839 0,515 0,744 0,944 0,572 0,881 0,731 Нижегородская область 0,901 0,468 0,683 0,933 0,366 0,895 0,666 Оренбургская область 1 0,663 0,755 0,919 0,367 0,877 0,727 Пензенская область 0,84 0,65 0,794 1 0,587 0,834 0,772 Самарская область 0,806 0,743 0,697 0,916 0,603 0,89 0,767 Саратовская область 0,734 0,275 0,516 0,912 0,474 0,891 0,585 Ульяновская область 0,88 0,574 0,775 0,931 1 0,867 0,825 Таблица 13 Показатели экономических эффектов деятельности субъектов малого предпринимательства в регионах ПФО Регион ПФО Республика Башкортостан 0,748 0,692 1 0,523 0,721 Республика Марий Эл 0,146 0,111 0,074 0,134 0,112 Республика Мордовия 0,137 0,083 0,118 0,107 0,109 Республика Татарстан 0,921 0,803 0,96 0,935 0,902 Удмуртская Республика 0,377 0,216 0,228 0,296 0,272 Чувашская Республика 0,268 0,17 0,195 0,271 0,221 Пермский край 0,658 0,556 0,87 0,704 0,688 Кировская область 0,383 0,253 0,282 0,216 0,277 Нижегородская область 0,737 1 0,526 0,624 0,701 Оренбургская область 0,347 0,201 0,356 0,166 0,253 Пензенская область 0,332 0,181 0,293 0,388 0,287 Самарская область 1 0,708 0,463 1 0,756 Саратовская область 0,532 0,255 0,282 0,444 0,361 Ульяновская область 0,304 0,218 0,269 0,226 0,251 Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 186 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 Таблица 14 Показатели динамики изменения экономических эффектов деятельности субъектов малого пред- принимательства в регионах ПФО Регион ПФО Республика Башкортостан 0,882 0,805 0,612 0,775 0,761 Республика Марий Эл 0,799 0,795 0,604 0,699 0,719 Республика Мордовия 0,84 0,87 0,707 0,943 0,835 Республика Татарстан 0,767 0,889 0,624 0,913 0,789 Удмуртская Республика 0,722 0,759 0,599 0,836 0,723 Чувашская Республика 0,725 0,866 0,641 0,735 0,734 Пермский край 0,691 0,749 0,627 0,876 0,73 Кировская область 0,826 0,804 0,639 0,648 0,724 Нижегородская область 0,684 0,811 0,627 0,615 0,68 Оренбургская область 0,77 0,852 0,671 0,813 0,773 Пензенская область 1 0,873 0,652 0,862 0,836 Самарская область 0,801 1 0,435 0,996 0,767 Саратовская область 0,871 0,722 0,588 1 0,779 Ульяновская область 0,847 0,868 1 0,592 0,812 Таблица 15 Сводные интегральные индексы социальных и экономических эффектов предпринимательской деятельности в регионах ПФО Регион ПФО Республика Башкортостан 0,813 0,819 0,815 0,721 0,761 0,740 Республика Марий Эл 0,128 0,708 0,301 0,112 0,719 0,283 Республика Мордовия 0,19 0,731 0,372 0,109 0,835 0,301 Республика Татарстан 0,79 0,682 0,734 0,902 0,789 0,843 Удмуртская Республика 0,312 0,809 0,502 0,272 0,723 0,443 Чувашская Республика 0,266 0,692 0,426 0,221 0,734 0,402 Пермский край 0,543 0,765 0,644 0,688 0,73 0,708 Кировская область 0,306 0,731 0,472 0,277 0,724 0,447 Нижегородская область 0,611 0,666 0,637 0,701 0,68 0,69 Оренбургская область 0,393 0,727 0,534 0,253 0,773 0,442 Пензенская область 0,305 0,772 0,485 0,287 0,836 0,489 Самарская область 0,580 0,767 0,667 0,756 0,767 0,761 Саратовская область 0,524 0,585 0,553 0,361 0,779 0,530 Ульяновская область 0,275 0,825 0,476 0,251 0,812 0,451 Таблица 16 Шкала оценки эффективности взаимодействия властных и предпринимательских структур в регионе № Оценочная шкала оценки эффективно- сти взаимодействия властных и пред- принимательских структур Категория оценки эффективности взаимодействия властных и предпринимательских структур 1. 0-0,025 Высокая ++ 2. 0,026-0,05 Высокая + 3. 0,051-0,075 Высокая 4. 0,076-0,100 Средняя++ 5. 0,101-0,150 Средняя+ 6. 0,151-0,175 Средняя 7. 0,176-0,2 Низкая 8. Свыше 0,2 Низкая - ской деятельности и на основе предложенной шкалы определяется категория оценки эффективно- сти взаимодействия властных и предприниматель- ских структур. На основе разработанной методики нами была проведена оценка эффективности взаимодействия органов региональной (муниципальной) власти с субъектами малого предпринимательства в регио- нах Приволжского федерального округа которая вы- явила следующие результаты (табл. 17). Р. И. Маликов, К. Е. Гришин 187 Економічний вісник Донбасу № 2(40), 2015 Таблица 17 Оценка эффективности взаимодействия органов региональной (муниципальной) власти с субъектами малого предпринимательства в регионах Приволжского федерального округа Регион ПФО Диапазон рас- хождения сово- купных инте- гральных индек- сов и Категория оценки эффек- тивности взаи- модействия властных и пред- приниматель- ских структур в регионе Республика Башкортостан 0,815 0,740 0,075 Высокая Республика Марий Эл 0,301 0,283 0,063 Высокая Республика Мордовия 0,372 0,301 0,071 Высокая Республика Татарстан 0,734 0,843 0,109 Средняя+ Удмуртская Республика 0,502 0,443 0,059 Высокая Чувашская Республика 0,426 0,402 0,024 Высокая ++ Пермский край 0,644 0,708 0,064 Высокая Кировская область 0,472 0,447 0,025 Высокая ++ Нижегородская область 0,637 0,69 0,053 Высокая ++ Оренбургская область 0,534 0,442 0,092 Средняя++ Пензенская область 0,485 0,489 0,004 Высокая ++ Самарская область 0,667 0,761 0,094 Средняя++ Саратовская область 0,553 0,530 0,023 Высокая ++ Ульяновская область 0,476 0,451 0,025 Высокая ++ Предложенная методика мониторинга эффек- тивности системы взаимодействия бизнеса и власти в регионе по критериям взаимной лояльности на ос- нове сопоставления эффективности деятельности органов региональной власти по формированию благоприятных условий для развития предпринима- тельства (экономические эффекты для бизнеса) с «ответной реакцией» делового сообщества и сопут- ствующих социальных эффектов их хозяйственной деятельности может быть использована при выра- ботке практических рекомендаций и предложений, направленных на повышение результативности дея- тельности органов власти по оптимизации делового климата в регионах в рамках реализации положений Национальной предпринимательской инициативы. Стаття надійшла до редакції 19.05.2015 Прийнято до друку 07.07.2015
id nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-87867
institution Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
issn 1817-3772
language Russian
last_indexed 2025-12-07T17:20:21Z
publishDate 2015
publisher Інститут економіки промисловості НАН України
record_format dspace
spelling Маликов, Р.И.
Гришин, К.Е.
2015-10-28T16:15:35Z
2015-10-28T16:15:35Z
2015
Проблемы модернизации предпринимательской среды как условие эффективной реализации потенциала региона / Р.И. Маликов, К.Е. Гришин // Економічний вісник Донбасу. — 2015. — № 2 (40). — С. 156-187. — рос.
1817-3772
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/87867
ru
Інститут економіки промисловості НАН України
Економічний вісник Донбасу
Наукові повідомлення
Проблемы модернизации предпринимательской среды как условие эффективной реализации потенциала региона
Article
published earlier
spellingShingle Проблемы модернизации предпринимательской среды как условие эффективной реализации потенциала региона
Маликов, Р.И.
Гришин, К.Е.
Наукові повідомлення
title Проблемы модернизации предпринимательской среды как условие эффективной реализации потенциала региона
title_full Проблемы модернизации предпринимательской среды как условие эффективной реализации потенциала региона
title_fullStr Проблемы модернизации предпринимательской среды как условие эффективной реализации потенциала региона
title_full_unstemmed Проблемы модернизации предпринимательской среды как условие эффективной реализации потенциала региона
title_short Проблемы модернизации предпринимательской среды как условие эффективной реализации потенциала региона
title_sort проблемы модернизации предпринимательской среды как условие эффективной реализации потенциала региона
topic Наукові повідомлення
topic_facet Наукові повідомлення
url https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/87867
work_keys_str_mv AT malikovri problemymodernizaciipredprinimatelʹskoisredykakuslovieéffektivnoirealizaciipotencialaregiona
AT grišinke problemymodernizaciipredprinimatelʹskoisredykakuslovieéffektivnoirealizaciipotencialaregiona

Similar Items