Древние мадьяры Етелькеза: перспективы исследований

В статье рассматривается проблема археологической культуры древних мадьяр ІХ в. времени их пребывания в Северном Причерноморье. У статті розглядається проблема археологічної культури давніх мадяр ІХ ст. часу їх перебування у Північному Причорномор’ї. The paper deals with the Ninth century archaeolo...

Ausführliche Beschreibung

Gespeichert in:

Bibliographische Detailangaben
Veröffentlicht in:	Археологія і давня історія України
Datum:	2011
1. Verfasser:	Комар, А.В.
Format:	Artikel
Sprache:	Russisch
Veröffentlicht:	Інститут археології НАН України 2011
Online Zugang:	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89130
Tags:	Tag hinzufügen Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
Назва журналу:	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Zitieren:	Древние мадьяры Етелькеза: перспективы исследований / А.В. Комар // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2011. — Вип. 7. — С. 21-78. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine

_version_	1859640478642733056
author	Комар, А.В.
author_facet	Комар, А.В.
citation_txt	Древние мадьяры Етелькеза: перспективы исследований / А.В. Комар // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2011. — Вип. 7. — С. 21-78. — рос.
collection	DSpace DC
container_title	Археологія і давня історія України
description	В статье рассматривается проблема археологической культуры древних мадьяр ІХ в. времени их пребывания в Северном Причерноморье. У статті розглядається проблема археологічної культури давніх мадяр ІХ ст. часу їх перебування у Північному Причорномор’ї. The paper deals with the Ninth century archaeological culture of the Old-Magyars during their stay throughout the territories of the Northern area of the Black Sea.
first_indexed	2025-12-07T13:21:00Z
format	Article
fulltext	В статье рассматривается проблема ар- хеологической культуры древних мадьяр ІХ в. времени их пребывания в Северном Причерно- морье. Ключевые слова: древние мадьяры, хоза- ры, Леведия, Этелькез, Субботицкий тип, сал- товская культурно-историческая общность, караякуповская культура. Проблеме происхождения и миграции древних венгров (мадьяр) из Приуралья в карпатскую котловину посвящена весьма обширная венгерская литература (подроб- ные историографические обзоры см.: Toth 2005; Zimonyi 2005; Kovacs, 2005; Lango 2005; Szij 2005; Дьени 2007). отечествен- ные исследования представлены в гораз- до меньшем числе, а наиболее молодой областью изучения в них закономерно яв- ляется археология (см. обзоры: Шушарин 1997; Иванов 1999). количество археологических памят- ников восточной европы, отождествляе- мых с мадьярами эпохи переселения, пока крайне невелико, а оценка их значе- ния кардинально различается в работах венгерских и отечественных исследова- телей. На фоне выраженного скепсиса венгерских ученых (Balint 1989, s. 138; Зимони 2000, с. 11-12; Kovacs 2005, p. 351- 354) археологи постсоветского простран- ства наоборот выражают уверенность в ведущей роли археологии для решения проб лемы даты, исходного региона и пу- тей миграции мадьяр на запад (Иванов 1999; Казаков 2001; Приходнюк 2001 и др.). Причины этого парадокса лежат ча- стично в методологических принципах, а частично – обусловлены ожиданиями самих исследовалей, изначально исходя- щих из разных концептуальных моде- лей переселения мадьяр, важную роль в которых традиционно отводится извест- ным по письменным источникам местам временного проживания мадьяр – «леве- дии», «Этелькезу» и Magna Hungaria. доминирующая в археологической ли- тературе тенденция атрибутировать опре- деленные памятники восточной европы как «древневенгерские» или «мадьяр- ские» закономерно выносит на первый план проблему исторического характера: чего именно следует ожидать археологу от материальной культуры мадьяр эпохи переселения? письменные свидетельства Источники. Современные историче- ские модели происхождения и миграции мадьяр базируются на нескольких лако- ничных блоках письменных источников, вызвавших в процессе изучения неверо- ятное количество разнообразных гипотез 21 удК 903/904 (477):(=511.141:512.19)"05/09" А . В . К о м а р (киев) дрЕвНиЕ Мадьяры ЕТЕЛьКЕЗа: пЕрСпЕКТивы иССЛЕдОваНиЙ (обзоры основных проблем и мнений см.: Kristo 1996; Toth 2005). Наиболее подробным и единственным сохранившимся в оригинале источником являются главы 38-40 произведения «об управлении империей», составленного в 948-952 гг. византийским императором константином багрянородным на основа- нии многочисленных информационных записок дипломатического корпуса (Кон- стантин Багрянородный 1991, с. 158-167). вторым источником выступает сочинение арабского ученого ал-джайхани первой пол. х в., к сожалению, сохранившееся лишь в передаче более поздних арабских географов (подробный критический ана- лиз и публикацию текстов см.: Zimonyi 2006). и третий источник – это собствен- но венгерская историческая традиция, к сожалению, записанная довольно поздно, ок. 1210 г., секретарем короля белы III, известным в отечественной исторической литературе как «венгерский аноним». византийские данные о происхожде- нии мадьяр (называемых греками «тур- ками»), судя по использованию констан- тином славянской лексики («воевода», «закон»), несомненно, получены от славя- ноязычного информатора или посредни- ка, но восходят к мадьярской устной тра- диции. Согласно константину, «старое место поселения / местоположение» ма- дьяр находилось «вблизи / по соседству с хазарией»1 (Константин Багрянородный 1991, с. 158). Эта «местность называлась леведией по имени их первого воеводы». в это время мадьяры состояли из семи племен и именовалось «белыми саварта- ми» (Σα′βαρτοι α′σφαλοι). в течении трех лет мадьяры «жили вместе с хазарами», будучи их союзниками и воюя в их вой- нах, после чего каган хазар дал в жены воеводе леведии хазарку «благородного происхождения», от которой, впрочем, у него не родилось детей. Спустя некоторое время после этого случилась битва печенегов с мадьярами, закончившаяся поражением последних. константин вставляет в повествование уточнение, что событию предшествовало неудачное нападение печенегов на хазар, после чего печенеги «были вынуждены по- кинуть свою землю и населить землю тур- ков». Эта редакторская вставка – несом- ненная ошибка константина, поскольку описанные им события относились уже ко времени арпада, тогда как повествова- ние его источника шло о мадьярах време- ни леведии (точнее, леведи, венг. Lëvedi – этот нюанс позволяет различать название страны и собственное имя воеводы), т.е. о «белых савартах» и «кангарах». обратим внимание, константин дважды подряд специально подчеркивает, что печене- ги тогда назывались «кангар», выдавая «склейку» двух фрагментов. оригиналь- ный источник сообщает, что после по- ражения от кангар саварты раскололись на две части: одна поселилась на востоке в Персии, где они все еще называются «белыми савартами», а вторая, во главе с леведией, переселилась на запад в «ме- ста, называемые ателкузу», которое име- нуется по названиям рек «Этель и кузу» (Константин Багрянородный 1991, с. 158- 165). А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 22 1 к. цукерман, вслед за л. варади, акцентирует внимание на совершенном виде глагола εσχεν, переводимого ими как «овладел» (цукерман 1998, с. 669). Перевод το παλαιον την κατοι′κησιν εσχεν как «овладел старым местом жительства» выглядит контекстуально странным, а у εχω словарями не отмечено значения «захватывать», «овладевать насильственно», напротив, глагол имел оттенок «получать» (Liddle, Scott 1996, p. 749); также можно отметить и редкое значение «приходить, дости- гать» (Lampe 1961, p. 589). Но в вариантах «получил прежнее место жительства», «достиг прежнего места жительства» возникают контекстуальные проблемы, поскольку вместо ясного указания на исходный регион миграции мадьяр, константин сразу же начинает повествование с некоего факта переселения. На наш взгляд, оснований пересматривать традиционное понимание предложения пока недостаточно. Форма «аориста» является одной из наиболее распространенных для глаголов в исторических сочинениях, позволяя авторам говорить о прошедших, ограниченных во времени событиях, без указания точного срока. в нашем случае контекст указывает на обладание прежним местом проживания, позволяя предположить, что употребление константином «аориста» вместо имперфекта всего лишь имело целью подчеркнуть ограниченность во времени эпизода соседства мадьяр с хазарией, с чем полностью согласуется дальнейшее повествование. Этимология названия «ателкузу» как «междуречье» (Константин Багря- нородный 1991, с. 393) повторяется как безальтернативная практически во всех русскоязычных работах. реалии гораз- до сложнее (см.: Kristo 1996, p. 155-157). реконструируемое название «Этелькез» (Etelköz) включает тюрк. компонент Ätil/ Etel («большая река» – Сравнительно- историческая грамматика тюркских языков 2001, с. 90, 798), служивший в рас- сматриваемое время для целого ряда на- родов названием волги, и венг. суффикс -köz, используемый для формирования названий приток, бассейнов рек, про- странства между рекой и её притоками (Zimonyi 2006, s. 203-204). информатор достаточно ясно указал, что первый ком- понент является названием реки «Этель», но в сумме слово означало пространство между двумя реками, откуда византий- цы и произвели название второй реки – «кузу». гипотеза же о том, что древ- ние мадьяры сознательно использовали тюркское слово «Этел» для обозначения любой «большой реки», а не конкретного гидронима, как увидим ниже, не согла- суется с данными средневековых венгер- ских хроник. гипотеза о тождественности «леве- дии» и «ателькузу» также непосредствен- но текстом константина багрянородного не аргументируется – автор прямо разде- ляет их как два хронологически последо- вательные региона проживания мадьяр. локализация этих территорий, пожалуй, одна из ключевых проблем ранней исто- рии мадьяр. мнения о расположении леведии можно сгруппировать по прин- ципу подходов к решению задачи. «кон- текстуальная» локализация опирается на соседство леведии с хазарами и пече- негами, проживавшими в это время за волгой. «речная» локализация исходит из выделения источником как главного ориентира реки «хидмас» или «хингу- лос», отождествляемой с р. ингул. «топо- нимическая» локализация ищет топони- мы с корнем «левед/лебед», традиционно много находя подобных «свидетельств» в восточнославянском ареале. «Синтезная» локализация совмещает данные констан- тина с представлениями о пути мадьяр из венгерского анонима, размещая леве- дию на этом пути в широкой зоне от вол- ги до днепра, но чаще всего, в Подонье. Наконец, различные «спекулятивные» локализации опираются на авторские представления о маршруте и обстоятель- ствах переселения мадьяр. Наиболее распространенная в совре- менной научной литературе «речная» локализация леведии, причиной чему в основном является достаточно правдопо- добная идентификация реки «хингулос» как ингула. Правда, позиция «хингу- лос» после «хидмас» как разъяснения, по всем законам анализа средневекового текста, может рассматриваться как встав- ка, принадлежавшая уже византийскому автору, а не его источнику. Это разъяснение древнего редактора, к тому же, вызывает целый ряд вопро- сов. Почему в случае расположения ле- ведии в Северном Причерноморье выделе- на именно малоприметная р. ингул, а не более крупные реки: днепр, дон, днестр, Южный буг? если же центр леведии рас- полагался так узко в бассейне р. ингул, как леведия граничила с хазарией и, тем более, с печенегами-кангарами? как мог произойти конфликт мадьяр с печенега- ми в Поингулье? где тогда располагался Этелькез, куда мадьяры переселились по- сле леведии, и как хазары поддерживали отношения с ними, если почти вся степная часть Северного Причерноморья уже тогда должна была подвергаться набегам пече- негов? если мадьяры в леведии воевали вместе с хазарами в Северном Причерно- морье в течение трех лет, то против кого были направлены эти войны, не зафикси- рованные другими источниками: визан- тии, болгарии, славян, русов? Наконец, как увидим ниже, собственно венгерская историческая традиция и арабская гео- графическая о мадьярах начинают свое повествование с эпизода проживания ма- дьяр за волгой – неужели о такой важной детали не было бы упомянуто информато- рами константина багрянородного? для локализации Этелькеза обычно используется другой сюжет константина. источник сообщает, что хазары вошли в союзные отношения с узами (огузами) в борьбе с печенегами, и после нанесенного А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 23 союзниками поражения печенеги были вынуждены переселиться в страну ма- дьяр, разбив последних. константином перечисляются главные реки этой тер- ритории – варух (днепр), куву (Южный буг), трулл (днестр), брут (Прут) и Серет, причем детальное описание расселения и маршрутов кочевания печенегов кон- стантином (Константин Багрянородный 1991, с. 156-157, 162-163) не дает никаких оснований исключать из перечня мадьяр- ских земель днепровское левобережье. если описанные земли и составляют Этелькез, то речь идет о Северном При- черноморье в широком смысле – от лево- бережного Поднепровья до Серета. леве- дия несомненно располагалась восточнее, и на этом фоне специальное выделение р. ингул как «главной» реки для локализа- ции региона леведии выглядит совершен- но неестественным. ключом для локализации леведии остается загадочная река «хидмас», кото- рую логичнее всего рассматривать, все же, как главную реку данного региона. об- ратим внимание на разночтения списков константина, где вместо Χιδμα′ς находим формы Χιλμα′ς и Χουμα′ς. особенно инте- ресна последняя форма Χουμα′ς, напоми- нающая название р. кама (идиль, идель арабских источников). «озвученные» версии гидронима («кидма», «кума») по- зволяют вернуться к «контекстуальной» локализации леведии за волгой. Сюжет о бездетности воеводы леведи – несомненный элемент легитимизации династии арпадов. Согласно константи- ну багрянородному, во время прожива- ния в Этелькезе хазарский каган вызвал воеводу леведи к себе для наделения его полномочиями единоличного правителя мадьяр, но тот отказался в пользу алмуца (алмуша) и его сына арпада, избранного на совете правителем. речь леведи перед каганом, отказавшегося принять подоб- ную власть из-за «неспособности повино- ваться» рассматривается историками как начало «хазаро-мадьярских трений». об обострении же отношений свидетельству- ет глава 39, рассказывающая о восстании хазар против центральной власти. Побеж- дённые повстанцы бежали к мадьярам и присоединились к ним, начав называться «каварами» и превратившись в восьмой род мадьярского союза. центральная ад- министрации хазар получила возмож- ность для реванша несколько позже. раз- бив в союзе с огузами печенегов, хазары заставили их переселиться в страну ма- дьяр, вытеснив последних оттуда. арабский блок известий о мадьярах из сочинения ал-джайхани принято от- носить к 70-80-м гг. IX в., поскольку он отражает проживание мадьяр в Север- ном Причерноморье. Но эта информация должна восприниматься очень осторож- но, учитывая, что и сам ал-джайхани, и следующие поколения географов уже были информированы и о расположении современной им венгрии. ибн-русте, гардизи и ал-бакри упоми- нают, что «между землей Печенегов и зем- лей булгар, называемых “аскел” (`.s.k.l) лежит первая граница мадьяр» (Zimonyi 2006, s. 35, 37, 41, 57, 265). арабская ин- формация солидарна с византийской, как минимум, в вопросе первоначального соседства мадьяр с печенегами. второй деталью может выступить отождествле- ние реки «хидмас/хумас» с камой, что приближает и второй ориентир к местам проживания булгарского племени аскел/ эскел. «вторую границу» мадьяр арабские географы располагают над «морем рума». «в это море впадают две реки», между которыми находятся места жительства мадьяр. Названий рек, правда, нет в ис- точниках х в. они появляются впервые у гардизи – «At.l и Duba», реконструируе- мые как «атиль» и «дуна» (Zimonyi 2006, s. 37, 191-210, 265). и. зимони относит данное известие к своду ал-джайхани, но это положение, к сожалению, трудно до- казуемое, учитывая, что подобная инфор- мация повторяется только у автора хII в. ал-марвази и его последователей. Несом- ненно, добавлен у гардизи сюжет о хри- стианском народе N.nd.r, соседящем с ви- зантией и мадьярами, в котором нетрудно узнать дунайских болгар-унногундуров. более уверенный географический ори- ентир для мадьяр IX в. дает описание ибн-русте: «они владеют всей страной в ближайшей округе проживания Saqäliba (славян). они обязывают их платить на- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 24 логи продуктами и продают как рабов», уточняя дальше, что торговля рабами происходит с византийцами в городе K.r.h (Zimonyi 2006, s. 35, 266). Последний чаще всего идентифицирут с керчью (хотя в х в. город упоминается как S.m.k.rš), но существует и не менее веское мнение, что K.r.h могли называть херсон, особенно учитывая то обстоятельство, что он опи- сывается как принадлежащий византии (Zimonyi 2006, s. 240-241). ещё одна воз- можность интерпретации K.r.h – это араб- ское karh – «окруженный стенами город» (Polgar 2004, p. 17-18). Следующая деталь из отношений мадьяр с соседями – это со- держащееся у ибн-русте сообщение: «го- ворят, что раньше хазары окружали себя рвами, чтобы защищаться от мадьяр и других соседних народов» (Zimonyi 2006, s. 35). информация ал-джайхани пересека- ется с изложением константина багря- нородного в нескольких моментах: 1) два региона проживания мадьяр до их пере- селения в карпатскую котловину; 2) пер- воначальное место жительства располага- лось за волгой, по соседству с печенегами; 3) второе место жительства мадьяр распо- лагалось над Черным морем, между дву- мя реками, одна из которых упоминается как «атиль/атель»; 4) мадьяры зачисля- ются к «тюркам». Поздняя венгерская историческая традиция, несмотря на специфический налет латиноязычной средневековой литературы, содержит выразительный оригинальный сюжет, восходящий к уст- ным преданиям венгров. Согласно Gesta Hungarorum секретаря короля белы, ро- диной мадьяр была земля «дентумогер» (Dentumoger) или Скифия (локализиро- ванная над Черным морем), а их первым вождем был избран алмо или алмус (Almo, Almus), сын угека (Ugek) (Rerum Hungaricarum 1849, p. 3, 5, 6). в 884 г. «семь царственных персон, называемых хетумогер (Hetumoger) вышли из земли скифской в сторону запада», в числе кото- рых был и алмус с сыном арпадом. «Прой- дя в течении многих дней через пустын- ные места, и переправившись через реку Этиль (Etyl), по обычаю языческому сидя на tulbou (от тюрк. – «кожаный мешок, подушка, бурдюк»)», далее они прошли незаселенные земли без городов, «пока не пришли в русь, называемой Суздаль (Susudal)». Согласно анониму, на руси мадьяры переправились через днепр и подошли к киеву. киевский князь (dux de Kyev) со своей знатью обратились к семи «вождям куманов (Cumanorum), своим вернейшим союзникам». Половцы приш- ли на помощь русам, но в битве союзники потерпели поражение и были подчинены алмусу, обязавшись выплачивать дань и участвовать в войнах на стороне мадьяр. После заключения мирного договора с ки- евским князем и половцами, алмус повел мадьяр далее в галицию (Galicia) и лодо- мерию (Lodomeria), чтобы занять древ- нюю землю аттилы Паннонию (Rerum Hungaricarum 1849, p. 8-14). аноним не знает имени леведи, но его существование вряд ли должно было быть отраженным в хронике придворного секретаря арпадов, создающего летопись действующей династии королей. замена этнонима «печенеги» на «команы» объ- ясняется территориальными ассоциаци- ями автора конца хII – нач. XIII в., для которого Северное Причерноморье давно уже было землей половцев, хотя и само название «печенеги» ему было знакомо (Picenatis) (Rerum Hungaricarum 1849, p. 25). Противостояние в финальной бит- ве «семи царственных персон» мадьяр семи «вождям команов», перечисленных в тексте поименно, несомненно указыва- ет на существование особого эпического сказания об исходе мадьяр из Северного Причерноморья, использование которого как источника, разумеется, потребовало от автора хIII в. элементов реконструк- ции событий. в глазах анонима, мадьяры противо- стояли сильнейшему государственному образованию восточной европы («руси») и их союзникам («команам»), тогда как в реальной истории на их месте должны фигурировать уже сошедшие с историче- ской арены хазарский каганат и печене- ги. впрочем, параллельное свидетельство о появлении мадьяр под киевом содержит и «Повесть времянных лет» (ПСРЛ 2001, т. 1, ст. 25, 26; ПСРЛ, 2001, т. 2, ст. 17, 18), но оно, к сожалению, с большой до- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 25 лей вероятности может принадлежать к серии т. н. «топографических легенд», учитывая существование в киеве урочи- ща «угорское» и «угорских ворот» (ПСРЛ 2001, т. 2, ст. 428). На последний топоним обратил внима- ние в.к. козюба, считая его параллель- ным карпатским «угорским воротам» в лексическом значении «проход между го- рами» (Козюба 2005). обращенные к югу «угорские ворота», в любом случае, ука- зывают на топоним ещё конца IX в., когда путь из киева на юг действительно вел по направлению к уграм, как справедливо отмечено летописью, в то время, подобно половцам, имевшим кочевой образ жиз- ни. известия анонима о войне мадьяр с русью также можно сравнить с данными ал-джайхани о нападениях мадьяр на славянские племена и обложении их да- нью – эти события вполне могли остаться в памяти венгров и передаваться в устной традиции. а вот пассажи об отношениях алмуса с князьями галиции и лодомерии (галицким и владимир-волынским) тра- диционно рассматриваются как явный «политический заказ» в условиях острой конкуренции венгрии и Польши за зем- ли галицко-волынского княжества в 1-й пол. хIII в. использовавший данные анонима, Шимон из кезы, составивший свою хрони- ку ок. 1283 г., серьезно переработал пред- ысторию мадьяр в русле книжной «гунн- ской традиции» (Simonis de Keza 1999)2. он, в частности, внес некоторые уточне- ния в генеалогию арпадов, отметив, что алмо был сыном Элада (Elad), сына угера (Uger) из рода турул (Turul), возводимого к аттиле (Ethele). Прародиной гуннов и, соответственно, мадьяр, Шимон называ- ет Скифию, соседствующую с запада (sic!) с землей бессов (традиционно отождест- вляются с печенегами) и белых команов (Bessos et Comanos albos), откуда до самой Суздали (Susdalie) располагались только дикие пустынные леса. в Скифии автор выделяет крупнейшие реки Этул (Etul) и тогора (Togora), отмечая ниже, что «река дон в Скифии рождающаяся, называется по-венгерски Этул (Etul)», а река тогора течет в направлении Северного моря (mare Aquilonis). Сама Скифия, по Шимону, со- стояла из трех крупных областей: барса- ции (Barsacia), денции (Dencia) и мого- рии (Mogoria); в двух последних обычно видят «дентумогер» анонима, а Barsacia сравнивают с Bascardia – «башкортия». Начало миграции Шимон относит в 700 г., сообщая, что в пути мадьярам при- шлось пересечь земли «бессов и белых команов», пройти через Суздаль в руси и земли «Черных команов» (Nigrorum Comanorum), несмотря на «враждебность этих народов» (Simonis de Keza 1999, p. 18- 34). Сюжет анонима о победной войне ма- дьяр с русью и команами, очевидно, ввиду неактуальности более «галицкого вопро- са» в конце XIII в., Шимоном выпущен, либо же он действительно обладал пара- лельной версий легендарного источника анонима, где о войне с русью не упоми- налось. географические же уточнения о разделении команов на «черных и белых» относятся более к реалиям XIII в., в т. ч. к таким добавлением после путешествия монаха Юлиана в 1235-37 гг. относят и появление Barsacia или Bascardia (Kristo 1996, p. 94). венгерская историческая традиция хII–XIII вв. имеет довольно много общих моментов с рассмотренными выше дан- ными византийских и арабских источни- ков. исходный регион миграции – «зем- ля дентумогер» – помещается за рекой Этиль (на некотором отдалении от неё). информаторы византийцев называли в этом регионе также реку хидмас/хумас (кама?), а венгерская традиция – реку тогора, текущую в противоположном на- правлении к Этилю (в ближайшей округе такими свойствами обладает только р. бе- лая). вероятно, в пользу такого понима- ния упомянутых гидронимов свидетель- ствует и упоминание венгерских хроник о Суздали как промежуточном пункте на А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 26 2 «гуннская» традиция породила обширную литературу XIX – первой пол. XX в., но наиболь- шую популярность в её русле приобрела гипотеза тождественности угров огурской группе пле- мен. пути мадьяр от волги – этот город распо- ложен приблизительно на одной широте с местами впадения р. белой в каму и са- мой камы в волгу. византийская, арабская и венгер- ская традиции называют в числе юго- вос точных соседей мадьяр кочевников- печенегов, но только византийская говорит о конфликте с печенегами как причину миграции, а также о соседстве мадьяр с хазарией. из числа других сосе- дей мадьяр в земле дентумогер арабские источники называют булгарское племя аскел, а в венгерском Barsacia можно увидеть либо искажение страны баш- кир (Bascardia), либо же землю племени волжских булгар барсилов – барсилию (Barsalia). Подобные различия, впрочем, хорошо объясняются тем, что для визан- тийцев главным ориентиром Поволжско- го региона все-таки выступала хазария, тогда как арабские географы были хоро- шо знакомы и с волжской булгарией. и византийская, и венгерская тради- ции солидарны в вопросе смены названия племенного союза мадьяр после мигра- ции и их разделения на две части, хотя предпочтительнее здесь позиции анони- ма, сообщающего о смене названия союза «дентумогер» («речные (?) мадьяры») на «хетумогер» («семь мадьяр»), тем более, что состав мадьярского союза в Причерно- морье именно из семи племен подтверж- дается данными византийцев. в 1235-1237 гг. венгерский монах Юлиан предпринял два путешествия для поиска оставшихся в Приуралье мадьяр и, согласно отчету, даже преуспел в своих поисках, обнаружив их в волжской бул- гарии недалеко от р. Этиль (Юргевич 1863, с. 998-1002; Зимони 2000, с. 18-20)3. византийская и венгерская версии рассказывают об эпизоде избрания пле- менным советом единого вождя, которым должен был стать алмуш, хотя констан- тин и передает довольно неожиданный сюжет о предпочтении советом сына отцу. относительно пребывания в Этелькезе венгерские и арабские источники сообща- ют о набегах мадьяр на восточных славян и обложении их данью. Наконец, венгер- ские и византийские источники связыва- ют уход мадьяр из Причерноморья с вой- ной с кочевниками-печенегами. Название «Этелькез» для места про- живания мадьяр в Северном Причерномо- рье в свете трактовки Шимона кезаи реки Этель как дона и сообщения арабских ис- точников о впадении этой реки в Черное море, в принципе, допустимо понимать как «земля за доном». Но, все же, источ- ники не дают основания для предполага- емого свободного перенесения мадьярами довольно архаичной тюркской лексемы ätil («большая река») с одного гид ронима на другой. корректнее видеть в исходном «Этелькез» всего лишь широкое понима- ние древними мадьярами «заволжья» («земля за волгой»), искусственно сужен- ное информаторами до междуречья ду- ная и дона по реальным границам рассе- ления мадьяр в сер. IX в. Хронология событий. хронология со- бытий ранней истории мадьяр во многом дискуссионна. Наиболее поздний из рас- смотренных источников – Шимон из кезы – датирует выход мадьяр из «Скифии» 700 г., тогда как его предшественник ано- ним полагал, что в 819 г. мадьяры все ещё находились под властью угека в земле дентумогер, а начало миграции относил к 884 г. хронологические расчеты анони- ма, очевидно, включали информацию о том, что рождение алмуша случилось за 65 лет до переселения мадьяр в Панонию, а этот срок и есть годами жизни алмуша, что, с поправкой на реальную дату пере- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 27 3 Юлиан считал, что обнаружил т. н. Magna Hungaria. Этот термин очень часто используется в историографии для обозначения прародины мадьяр или земли дентумогер, что является несом- ненной ошибкой. Сюжет о двух венгриях, одна из которых расположена у озера меотиды, появля- ется в западноевропейских хрониках с конца XII в. (готфрид из витербо, позже хроники висента белловацента и бартоломея английского) (Дьени 2007, с. 15). Но речь шла не о прародине, а о «па- раллельной венгрии», где все ещё проживали их «сородичи». именно в поисках Magna Hungaria, чтобы найти оставшихся язычниками венгров, и была снаряжена францисканская миссия, до- бравшаяся до волги. селения мадьяр в карпатскую котловину, смещает полученную датировку к диапа- зону 824-831 гг. «ранняя» дата начала миграции ма- дьяр, не связанная с «гунно-оногурской» версией, в венгерской археологии обычно развивается в русле гипотезы о проме- жуточной остановке мадьяр на Северном кавказе (см.: Rona-Tas 1999); в отече- ственной же историографии излюблен- ным фактом является известие «Повести времянных лет» о «белых уграх». Сюжет об уграх – союзниках ираклия (си бо оугры почаша быти при ираклии цри, иже находиша на хоздроӕ црѧ Перь- скаго (ПСРЛ, т. I, ст. 11)), был заимство- ван летописцем «Пвл» из славянского перевода «временника» георгия амар- тола (Истрин 1920, с. 434), в греческом оригинале которого союзники именова- лись иначе – «тюрками», как с IX в. ви- зантийские хронисты называли мадьяр (Baloch 2004). Переводчик георгия амар- тола несомненно следовал византийской традиции IX–XI вв. называть мадьяр «тюрками», не зная о существовании бо- лее древнего племени. Но составитель «Пвл» не остановился на простой кон- статации, упомянув о каком-то захвате именно этими «белыми уграми» (или «белыми тюрками») славянских земель, которое, заметим, автор помещает сразу после прихода булгар на дунай (680 г.), во время, когда авары владели славян- скими племенами, но ранее эпизода о по- лянской дани хазарам (ПСРЛ, т. I, ст. 11; т. II, ст. 9). анализируя это сообщение, мы высказали предположение, что в уст- ной славянской традиции могла сохра- ниться информация о зафиксированном археологически серьезном вторжении кочевников в славянскую лесостепь в по- следней трети VII в., совершенном «тюр- ками» (Комар 2006б, с. 409-411), как в ис- точниках VII–VIII вв. преимущественно называли хазар (Комар 2008, с. 117-119; 2008 б, с. 288-289). Это объясняет с одной стороны, почему в «Пвл» нет информа- ции о хазарском завоевании целого ряда восточнославянских племен (кроме явно поздней, не ранее конца х в., легенды о полянской дани мечами), с другой сторо- ны, становится ясным, почему летописец подчеркивал, что вторжение совершили именно «си бо оугры», которые воевали с ираклием против хосроя, – ведь Феофан четко называет их Του′ρκους ε′κ της ε′ω′ας ου′ς Χα′ζαρεις ο′νμα′ζουσιν (Чичуров 1980, с. 34) – «тюрками с востока, называющимися хазарами». Следует отметить, что последнее выра- жение Феофана породило предположение Й.дарко, поддержанное многими венгер- скими исследователями, что существо- вали и «тюрки с запада», проживавшие западнее хазар, которыми ко времени со- ставления хроники, т. е. ок. 814 г. (Mango, Scott 1997, p. 1: VII), уже были мадьяры. детальный анализ мнений и источников по этому вопросу сделан л.балохом, при- шедшим к выводу, что в хронике Феофана этноним «тюрк» используется только по отношению к реальным тюркам и хазарам (Baloch 2005, p. 187-193). как ещё одну ва- риацию на ту же тему можно упомянуть гипотезу а. рона-таш, заключившего, что упоминание в пространной редакции «армянской географии» (ок. 680 г.) одно- временно хазар и тюрков (Hewsen 1992, p. 55), должно свидетельствовать в пользу тождественности последних мадьярам (Rona-Tas 1997, p. 215-219, 282), не обра- щая внимание на то, что предложение с упоминанием тюрков в Прикубанье и о бегстве аспаруха от хазар принадлежит именно редакторской вставке. Современные научные представления о времени появления мадьяр в Северном Причерноморье базируются на двух дру- гих источниках – т.н. «Продолжателе георгия амартола» и «бертинских анна- лах». византийский источник IX в., вклю- ченный в биографию императора василия I и произведение «Продолжателя георгия амартола», рассказывает о конфликте между болгарией и византией ок. 837 г. Плененные болгарами в македонии жи- тели были расселены на левом берегу ду- ная, для эвакуации которых византийцы послали к дельте дуная флот. болгары позвали на помощь унгров (Ουγγροι), на- зываемых далее по тексту «уннами» и «тюрками». мадьяры предложили ма- кедонцам беспрепятственный проход в обмен на все их имущество. Последние А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 28 отказались, сразившись с «бесконечным множеством» врагов, и вышли победите- лями, обратив мадьяр в бегство (Moravcsik 1961, s. 74-75, 118-119). Франкская хроника «бертинские ан- налы» (Annales Bertiniani) сообщает о посольстве народа рос (Rhos) 839 г. к им- ператору людовику, перенаправленного византийским императором Феофилом. «Поскольку дорога, через которую они прибыли в константинополь, располага- лась среди варварских и исключительной дикости свирепых народов, чтобы слу- чайно не попасть в опасность, он [Фео- фил] не желал возвращения ею» (Annales Bertiniani 1883, p. 19, 20). Это известие часто трактуется как прямое указание, что мадьяры неожиданно преградили обратную дорогу русскому посольству во время пребывания последнего в кон- стантинополе (см. напр.: Новосельцев 1990, с. 206; цукерман 1998, с. 664-666), но Plusquamperfectum использован- ных в предложении глаголов (venerant, habuerant) указывает на действительное состояние уже во время путешествия ру- сов. в то же время, не лишено оснований другое предположение, что именно уча- стие мадьяр в византийско-болгарском конфликте ок. 837 г. действительно могло вызвать реальные опасения византийско- го двора за судьбу посольства на обратном пути. Последняя версия объясняет ещё один важный момент. в модели появ- ления мадьяр в Причерноморье во вре- мя византийско-болгарской войны 836- 838 гг. вызывает закономерные сомнения сама возможность столь быстрого уста- новления политических контактов болгар с новым неизвестным народом. Поэтому дата 836-837 гг. может быть использована лишь как индикатор несомненного при- сутствия мадьяр уже в Причерноморье, а время их выхода из страны дентумогер вряд ли определяется точнее, чем «ок. 830 г.» (Kristo 1996, p. 86-87). Поразитель- но, но эта дата чрезвычайно близка к от- меченному устной венгерской традицией событию, случившемуся «за 65 лет до пе- реселения» в Паннонию (895-896 гг.), т.е. в 830-831 гг. аноним белы, считавший процес переселения мадьяр одноактным, отнес эту дату к событиям жизни алму- ша, но не является ли она в реальности отражением даты исхода мадьяр из стра- ны дентумогер? константин багрянородный сообща- ет, что до переселения в Этелькез мадья- ры «жили вместе с хазарами три года, сражаясь как союзники хазар во всех их вой нах» (Константин Багрянородный 1991, с. 158). Эта информация часто по- нимается буквально, вызывая желание признать её ошибочной и исправить ука- занную цифру лет в модели причерномор- ской локализации леведии (см: цукер- ман 1998, с. 666-667). Но, строго говоря, в следующем предложении повествование говорит о женитьбе леведи на знатной хазарке, и лишь ниже константин пере- ходит к сюжету о войнах мадьяр с пече- негами и савартов с кангарами. Предло- жение о последней войне начинается с αναμεταξυ′, которое в отношении времени данного события максимум можно трак- товать как «между этим», т. е. между же- нитьбой леведии и изгнанием мадьяр ар- пада из Причерноморья, что, собственно, не дает нам ничего конкретного. Попытки прояснить ситуацию, исполь- зуя данные анонима и Шимона кезаи, также пока нельзя признать полностью убедительными, хотя соединение устных традиций, переданных константином и поздними хронистами, действительно по- зволяет создать более насыщенную кар- тину. Согласно венгерской традиции, за 65 лет до переселения, т. е. состоянием ок. 830 г. (824-831 гг.), мадьяры все ещё нахо- дились под властью угека в земле денту- могер. Но если аноним считал его отцом алмуша, Шимон кезаи называет угера (угека) только дедом алмуша, а его от- цом – Элада. история возвышения леве- ди4, таким образом, приходится на период зрелости Элада (о котором даже легендар- ных данных не сохранилось), полностью А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 29 4 в данном случае мы не касаемся вопроса времени и обстоятельств появления у мадьяр «двое- властия» в виде сосуществования должностей kundu и gyula, отмеченных ал-джайхани и кон- подтверждая тезис об отсутствии в это время у мадьяр наследственной власти. героические войны леведи как союзника хазар, его женитьба на хазарке, пораже- ние от кангар и переселение в Этелькез, таким образом, укладываются в довольно узкий и, следует признать, правдоподоб- ный промежуток 824-835 гг. Находясь в земле дентумогер за вол- гой, мадьяры могли быть полезными хаза- рам в войнах с разрозненными угорскими племенами, протобашкирами, но наибо- лее вероятно, что их помощь требовалась хазарам в войне с кангарами (печенега- ми). если союзные войны складывались для мадьяр удачно, самостоятельная бит- ва с кангарами (вероятно, в ходе целена- правленного набега кангар) закончилась поражением, и мадьяры были вынужде- ны искать новое место жительства, для которого хазары выбрали Северное При- черноморье. к. цукерман (цукерман 1998) пред- полагает другую историческую модель, в которой мадьяры не были переселены хазарами, а сами захватили «террито- рию, которая более полутора веков при- надлежала хазарскому каганату», после чего враждебные отношения между ними сохранялись до 889 г., пока хазары при помощи печенегов не нанесли мадьярам решающее поражение и не заключили договор с леведи, закончившийся избра- нием арпада в 890 г. исследователь ис- ходит из локализации страны леведии между дунаем и доном, при этом, анали- зируя сюжет переброски печенегов из за- волжья в Причерноморье, сам отмечает: «две большие реки, волга и дон, а также сотни километров хазарской степи отде- ляли их от страны леведии», констатируя невозможность разбитых хазарами и гу- зами печенегов проделать такой путь са- мостоятельно (цукерман 1998, с. 671). Это замечание вполне применимо и к мадья- рам, которых, заметим, ожидал на пути ещё и самый густо населенный регион хазарского каганата – Подонье, хорошо укрепленный дерево-земляными крепо- стями задолго до постройки здесь кир- пичного Саркела. Но следов триумфаль- ного прорыва мадьяр через всю хазарию, означавшего бы в реальности серьезное военное поражение хазар и значитель- ное опустошение поселений, мы не об- наружим ни в письменных источниках, ни в археологических материалах. Сами мадьяры, напротив, ок. 837 г. потерпели неудачу в столкновении не с регулярной византийской армией, а всего лишь с ма- кедонскими беженцами. Не помогает мо- дели и «гражданская война в хазарии», поскольку её датировка м.и. артамоно- вым 20-30-ми гг. IX в. (Артамонов 2002, с. 346-347) была основана на датировке разгрома Правобережного цимлянского городища, в свете работ С.а. Плетневой и в.С. Флерова (даже несмотря на противо- речия между этими исследователями в части трактовки стратиграфии памятни- ка), случившегося однозначно не ранее постройки Саркела (Плетнева 1995; Фле- ров 1995). Совпадение по времени появления на исторической арене мадьяр, посольства хакана русов в константинополь и ха- зарского посольства к византийцам, по- сле которого в 838-839 гг. была построена крепость Саркел, закономерно вызвало гипотезу о взаимосвязи этих событий и даже о намеренной акции переселения мадьяр для борьбы с русами (Новосельцев 1990, с. 206-210). м.и. артамонов пола- гал, что расположение Саркела не удоб- но для контроля водного пути через дон (что не совсем верно), а функции крепости сводились лишь к контролю сухопутного пути и защите хазарии от врага с запада, которым исследователь считал мадьяр (Артамонов 2002, с. 306-307, 346-347). Эта гипотеза оказала такое сильное влияние на историографию, что постройка Сарке- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 30 стантином багрянородным уже для мадьяр конца IX в. традиционная версия о том, что «воевода» леведи носил титул «дюла», вполне реальна, но она, все же, записана уже во времена утверждения династии арпадов (легитимность которой специально подчеркивается бездетностью леведи) и не объясняет, почему у информатора византийцев предыстория мадьяр настолько ассоциировалась с именем леведи, что им даже называли древние места жительства. ла против мадьяр даже рассматривается историками как «факт», не позволяющий предполагать подчинение мадьяр хаза- рам в 30-х гг. IX в. (Kristo 1996, p. 132). отметим сразу, что проблема обу- стройства системы крепостей на западной границе хазарии, которую м.и. артамо- нов рассматривал как построенную про- тив мадьяр, в исследованиях г.е. афана- сьева (Афанасьев 1987; 1993) приобрела совершенно другой оттенок. Получен- ный хазарами при строительстве Сар- кела фортификационный опыт был ис- пользован для постройки целой серии каменных крепостей на северо-западе хазарии, в лесостепном Подонье, причем одна из таких крепостей – маяцкое го- родище – контролировала донской путь на сотни километров выше по течению от Саркела, где единственным противником хазар выступали русы. в степной части дона таких крепостей оказалось только две – Саркел с Правобережным цимлян- ским и Семикаракорское городище, т. е. уровень опасности в этой части западной границы оценивался как гораздо более низкий. хронология рассмотренных событий такова: 830-836 гг. – переселение мадьяр; 834-837 гг. – посольство хазар в констан- тинополь; ок. 837 г. – конфликт мадьяр и византийцев; 837-838 гг. – посольство ру- сов в константинополь; 838-839 гг. – воз- ведение Саркела. ключевыми событиями из этого переч- ня могут оказаться переселение мадьяр и их неудачное сражение с македонцами. если появление мадьяр в Северном При- черноморье резко меняло соотношение сил в гипотетическом хазаро-русском противостоянии, то вступление мадьяр в болгаро-византийский конфликт на стороне болгар могло уже вызвать не- медленное посольство русов в византию в надежде получить нового союзника. византийцы, оценив ситуацию, именно в 837-838 гг. могли из двух потенциаль- ных союзников избрать более знакомого и, ввиду «мадьярского фактора», более опасного для себя, т.е. хазарию, русское же посольство, дабы выиграть время, было отправлено домой невообразимым «кружным путем», до сих пор поражаю- щим умы исследователей, как русы и ока- зались при дворе франков. Скорее всего, к моменту возвращения русов домой Саркел уже был в основных чертах закончен. После возвращения Пе- троны каматира домой, в 841 г. была соз- дана фема херсона, во главе которой и был поставлен Петрона. Создание фемы сопровождалось значительными терри- ториальными уступками хазар в крыму, прежде всего, к византии на время пере- шла крымская готия (цукерман 1998, с. 672, 678), что весьма прозрачно указы- вает на цену сооружения Саркела. очень важно, что результат этой слож- ной дипломатической комбинации на целых 20 лет стабилизировал ситуацию, а, следовательно, два крупнейших поли- тических игрока – византия и хазария – образованием фемы херсона и соору- жением линии укреплений на западной границе хазарии добились гарантий соб- ственной безопасности. Но всего спустя 20 лет все действующие лица вновь выходят на историческую арену. за это время в хазаро-мадьярских от- ношениях произошли определенные ин- ституциональные изменения. Пребывая в «стране леведии», статус мадьяр опи- сывается константином багрянородным как «союзники», хотя в награду за по- мощь леведи получил в жены всего лишь «знатную хазарку». для сравнения, пра- витель «гуннов» дагестана алп-Эльтебер в 60-х гг. VII в. был вызван в ставку ка- гана и получил в жены дочь кагана одно- временно с титулом эльтебера (Мовсэс Каланкатуаци 1984, с. 127, 128). Прак- тически одновременно, в 664 г. в поход- ную ставку кагана вызвали правителя албании джуаншера, где он был обручен с другой дочерью кагана (Мовсэс Калан- катуаци 1984, с. 102, 103). а в 761 г. дочь кагана была выдана за арабского намест- ника закавказья язида ас-Сулами (Абу Мухаммад ибн А’сам ал-Куфи 1981, с. 63). Похоже, что на раннем этапе хазары не расценивали мадьяр как полновесно- го партнера. Но «малое время прошло» после переселения мадьяр в Этелькез, и аналогичный вызов в ставку кагана по- лучил «первый воевода» мадьяр леведи. Переданная информатором константина А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 31 багрянородного речь кагана и ответ ле- веди (Константин Багрянородный 1991, с. 160-161), несмотря на апокрифичность, не оставляют сомнений, что каган решил применить к мадьярам традиционный институт эльтебера со всеми вытекающи- ми отсюда последствиями – процедурами выражения лояльности и централизаци- ей сбора налогов. леведи якобы отказался от подобной чести, предпочитая уступить титул алмушу, но решение в реальности принимал традиционный совет племенно- го союза хетумогер (правда, под надзором «людей кагана»), избравший эльтебером сына алмуша арпада или же, что более вероятно, учитывая хронологию, самого алмуша5. Новый институт, несомненно, оказал серьёзное централизирующее вли- яние на организацию мадьярского союза, заложив основы будущей королевской династии. в июне 860 г. русы на 200 (или 380) кораблях нападают на окрестности кон- стантинополя. и хотя от самой столицы русы были отброшены, как независимо свидетельствуют Никита Пафлагон и иоанн диакон, им удалось беспрепят- ственно опустошить побережье и острова (Бибиков 2003, с. 95, 106; Назаренко 2003, с. 290, 291). Пространная версия жития констан- тина Философа и латинский текст об об- ретении мощей св. климента (создан ок. 880 г.) рассказывают, что в тот же год по- сольство к византийцам прислали хаза- ры, приглашая «книжного мужа» на ре- лигиозный диспут (Бодянский 1863, с. 12; Житие и перенесение мощей св. Климен- та 1865, с. 327-328). Славянский вариант говорит, что в ответ был направлен с мис- сией константин Философ, а латинский вариант даже уточняет, что император отправил его «совместно с послами теми [хазар] и своими». Сюжет о посольстве, впрочем, считается выдумкой агиогра- фа, поскольку посланный к хазарам кон- стантин столкнулся с другой реальностью – зимой или весной 861 г. к херсону под- ступили хазарские войска: «хазарский же воевода пришел с воинами, обступил христианский город и стал лагерем рядом с ним»6 (Бодянский 1863, с. 12). Состояние военного конфликта под- тверждает и сюжет отбытия константина из ставки кагана – миссионер отказывает- ся от награды и просит выдать ему плен- ных греков, которых и получает в числе 20 человек (Бодянский 1863, с. 21). Эпизод осады херсона хазарами весьма любопы- тен – константин со спутниками из своей дипломатической миссии, «не поленив- шись», идет в лагерь хазар и вступает в переговоры с их предводителем («воево- дой»), который отпускает его, отходит от города и даже обещает креститься. Но на обратном пути в город во время обя- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 32 5 дата события вызвала дискуссию, поскольку ряд исследователей (м.и.артамонов, д.м.данлоп, д.дьерфи, к.Чегледи и др.) увязывали эпизод избрания арпада с поражением мадьяр от печене- гов 889-895 гг., вопреки прямому указанию константина, что печенеги изгнали мадьяр «с архон- том их арпадом» (обзор см.: Kristo 1996, p. 159-166). венгерская традиция о переселении мадьяр из дентумогер связывает его с именем алмуша, а византийская – с его современником леведи. допустив, что к 889-895 гг. оба были живы и дееспособны, придется заключить, что в 30-х гг. IX в. они ещё младенцами возглавляли мадьярские племена. отсутствие сведений об алмуше в Паннонии даже привело автора венгерской хроники XIV в. к заключению, что он «был убит в трансильвании», породившему дискуссию о существовании у мадьяр аналогичного хазарскому обычая «сакрального убийства» царя (Kristo 1996, p. 166). контрольная дата смерти арпада, со- гласно анониму, 907 г. (или, как полагают, венгерские исследователи, на несколько лет раньше), указывает на его рождение уже в Этелькезе, а следовательно, в период 840-860 гг. он едва мог до- стичь полнолетия. Это позволяет заключить, что данные анонима об избрании первым королем именно алмуша действительно верны. 6 в одном из последних русских переводов л.в. мошковой и а.а. турилова «оплетесѧ о немъ» (дословно: «окружился забором рядом с ним») передано как «начал тяжбу о нем», вероятно, на основании какого-то редкого значения. Это создает возможности другой интерпретации действий хазар, но «юридические» мотивы откровенно слабо увязываются с контекстом повествования, ста- вящего в заслугу константину то, что хазары отошли, «никоеӕже пакости сътвори людем тѣмъ» – «не причинив никакого вреда (зла, ущерба, разорения) людям тем». зательной часовой молитвы византийцев обступили «Үгри» (в греческом оригина- ле, скорее всего, этноним фигурировал как «тюрки»), «по-волчьи воя, желая их убить». увидев непоколебимость кон- стантина в завершении службы, мадьяры кланяются ему и отпускают. После этого константин возвращается в город и отбы- вает на корабле к меотскому озеру, т.е., очевидно, в таматарху, откуда уже да- лее к «каспийским воротам» (Бодянский 1863, с. 12). в этом сюжете мадьяры, не- сомненно, находились в авангарде хазар- ской армии у херсона. в русле своей концепции к. цукер- ман предлагает довольно сложную ком- бинацию для объяснения сюжета: пере- правившиеся зимой по льду керченского залива хазары сначала начинают, затем снимают осаду неизвестного «христиан- ского города» из-за приближения враж- дебных им мадьяр, которые нападают на миссионера как вышедшего из враже- ского лагеря (цукерман 1998, с. 675, 677). Сам характер источника не вызывает удивления о наличии в нем стандартных историй о «чудесах». Первое такое чудо – обращение вспять врагов силой слова или молитвы, второе – невредимое возвраще- ние после нападения язычников, из-за чего Ю.м. могаричев вообще счел всю историю выдумкой агиографа (Могаричев 2002, с. 52). Но обратим внимание на то, чего из стандартных фраз нет в житии, а именно, традиционного сюжета о ликова- нии освобожденных жителей и их благо- дарности святому. Наделенный диплома- тическими полномочиями константин провел переговоры с хазарским воеводой, несомненно, озадаченным посольством к самому кагану, и добился неприкосновен- ности города, но действительно ли снятия осады, а не временного отхода? Сюжет помещен в главе, где речь идет только херсоне, поэтому подозревать неизвест- ный «христианский город» нет особых оснований. тот факт, что константин от- плыл к хазарам морем, однозначно сви- детельствует, что миссионер отплыл туда из херсона (другого порта у византии в крыму в это время просто не было, да и по житию константин дожидался снаряже- ния корабля в херсоне). а следовательно, даже из «неизвестного христианского го- рода» (куда, получается, «укрощенные» хазары его не впустили) константин все равно возвращался в херсон, и находился на византийской территории, а не в «ма- дьярской степи». Почему же мадьяры, в свете этого сю- жета, враждебные одновременно визан- тийцам и хазарам, без всяких вопросов отпускают дипломатическую миссию к кагану? Почему мадьяры, «пытающиеся отрезать хазарам пути к возвращению», отрезают их от херсона, а не от керчи (или Перекопа)? вызывает недоумение и сама уверенность исследователя в замер- зании керченского пролива. Это крайне редкое природное явление всегда сопро- вождалось замерзанием всей северной бе- реговой линии Черного моря. Но 30 янва- ря 861 г. константин снаряжает корабль в херсоне, плывет на соседний островок и даже устраивает обширные раскопки в поисках могилы климента (Бодянский 1863, с. 12; Житие и перенесение мощей св. Климента 1865, с. 331-332). Немедлен- но же после переговоров с воеводой кон- стантин «възврати же сѧ ... въ свои поуть» и отплыл морем к хазарам «на меотское езеро», т.е. именно в керченский пролив. все это было возможным только в услови- ях мягкой бесснежной зимы без сильных ветров или же просто весной. Наконец, финальный вопрос: константин спас жи- телей византийского города от хазар, но сам едва спасся от мадьяр; а чем дальше занялась в крыму мадьярская армия, якобы способная напугать даже хазар- ского воеводу, – неужели на неё также по- действовало «укрощение» константина? отбросив налет агиографических штампов, следует зафиксировать факты: константин успешно заключил переми- рие с хазарами, после чего немедленно ре- шил отправиться к кагану; задержавшие его на пути назад в херсон мадьяры бла- гополучно отпустили посольство; из став- ки кагана константин вернулся с «благо- дарственными письмами» императору, означавшими на практике заключение мира и реальные гарантии безопастности херсону. в 862 г. мадьяры (qui Ungri vocantur) неожиданно фиксируются очень дале- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 33 ко от Причерноморья – они участвовали во вторжении в австрию во время усо- бицы между императором луи и его сы- ном карлманом (Annales Bertiniani 1883, p. 60). Следующий зафиксированный ис- точниками эпизод вторжения в австрию случился в 881 г. хроника упоминает под этим годом: «Первая война с унгра- ми под венией. вторая война с коварами под кульмите (cum Cowaris ad Culmite)» (Bresslau 1934, p. 742). Эти факты позво- ляют локализировать восстание кабар против центральной власти хазарии, а также разрыв отношений с мадьярами в промежутке между 861-881 гг. как справедливо отмечено к. цукер- маном, враждебные отношения мадьяр с хазарами фактически отрезали крым- ский полуостров от хазарии. Письмо Фо- тия к архиепископу боспора антонию, рассказывающее о желании последнего крестить евреев, может указывать если не на потерю керчи, то, во всяком случае, на серьезное ослабление там хазарского вли- яния уже к 873 г.7 (цукерман 1998, с. 676, 677; Сорочан 2005, с. 347). Часто, как до- казательство перехода керчи под визан- тийское влияние уже во 2-й пол. IX в., ис- пользуется и информация ал-джайхани о том, что мадьяры продают невольни- ков византийцам в городе K.r.h, но, во- первых, речь могла просто идти только о месте торга8, во-вторых, как указывалось выше, весьма вероятна и его тождествен- ность херсону. кроме того, древнееврей- ские источники (письмо царя иосифа и кембриджский документ) документиру- ют несомненную хазарскую юрисдикцию города в 1-й пол. х в. более информативно, пожалуй, отмеченное археологией про- никновение в керчь последней четверти IX в. византийских строительных тради- ций, хотя и на фоне полного сохранения облика материальной культуры салтов- ского круга (Айбабин 1999, с. 222). любопытно, что известные из пись- менных источников данные о предше- ствующих десятилетиях хазарско-визан- тий ских отношений в крыму никак не располагают к какому-либо усилению роли византии в регионе. Судя по переи- менованию фемы климаты в фему хер- сона, случившемуся не позднее 50-х гг. IX в. (цукерман 1998, с. 678; Айбабин 1999, с. 220-221), византии так и не удалось удер- жать под своим протекторатом готию. важное описание херсона к моменту его посещения константином или вскоре после него передано анастасием библио- текарем в письме к епископу гаудерику 875 г. (ягич 1893, прил. 6; Perels, Laehr 1928, s. 435-438). анастасий ссылался на инфор- мацию митрополита Смирны митрофана, сосланного в херсонес патриархом Фоти- ем (т.е. до 867 г.). херсон (Cersonem), quae Chazarorum terrae vicina est – «который находится в соседстве с землей хазар» (в латинской истории о мощах климента – quae nimirum terrae vicina Cazarorum et contigua est – «который примыкает к со- седней землей хазар»), характеризирует- ся митрофаном в крайне черных тонах. Население города составляют не родив- шиеся здесь, а sit Romani locus imperii et a diversis barbarorum quam maxime nationibus frequentetur – «из различных мест римской империи и преимуществен- но из различных варварских народов стекшиеся во множестве». Сам город при- шел в упадок под давлением «тягостей многих», «место стало опустевшим и обе- злюдевшим, храм разрушен, и вся упо- мянутая часть херсонской области почти покинута, в результате чего епископ хер- сона внутри того города с немногочислен- ным народом остаются на одном месте, и А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 34 7 решающего значения этот факт, к сожалению, не имеет, поскольку, во-первых, намерения епископа не подкреплены действиями, во-вторых, нет ни малейших указаний на «силовой» вари- ант крещения евреев. Скептики могут также отметить, что в условиях насильственного крещения евреев по всей империи в 873 г. антоний, скорее, должен был получить подобный приказ, а не ставить себе в заслугу уже сами намерения. 8 выход мадьяр из-под власти хазар совсем не означал взаимной войны на уничтожение. Ср.: у константина багрянородного отношения русов и печенегов описаны как череда мирных и враждебных периодов, а разорение земель руссов и херсона печенегами не препятствовало торгов- ле с ними из-за её выгодности (Константин Багрянородный 1991, с. 36-43). так, представляется, конечно, являются жителями не столько гражданского горо- да, сколько тюрьмы, из которой не отва- живаются выходить» (Perels, Laehr 1928, s. 436-437). анастасий говорит только о «раз- растании вокруг множества язычни- ков» (crescente circunquaque multitudine paganorum), тогда как латинское сказа- ние о мощах климента упадок херсона объясняет: ob multitudinem incursantium barbarorum – «вследствие многочислен- ных варварских набегов» (Житие и пере- несение мощей св. Климента 1865, с. 329). в 861 г. свидетелем одного из таких втор- жений стал и сам константин. Но после его возвращения от кагана в херсон кон- стантин не только привозит желаемый мир, но и, узнав от архиепископа о со- вершении языческих ритуалов в городе Фулы, вновь отправляется с миссией в хазарию, успешно убеждая язычников срубить священный дуб (Бодянский 1863, с. 21-22), что означает несомненное по- лучение от кагана гарантий беспрепят- ственного распространения христиан- ства в крымской хазарии («и повѣлехомъ крститисѧ своею волею»). именно с усилением позиций христи- анской церкви и можно связать усиление влияния византийской культуры в кры- му. Но ослабление хазарского политиче- ского влияния это не объясняет. как и не объясняет, почему митрофан даже после миссии константина сравнивал жизнь в херсоне с тюрьмой. разъяснение событий, возможно, под- сказывает ещё один источник – житие Стефана Сурожского. многократно ком- ментировавшийся древнерусский перевод жития сообщает, что через некоторое вре- мя после смерти святого пришли из Новго- рода войска князя бравлина (бравлинъ) и захватили земли от херсона до керчи («ѡт корсоунѧ и до корча»), после чего вторг- лись в Сугдею («Соурож») (Ivanov 2006, p. 159-161). армянский перевод того же источника свидетельствует: «Спустя годы некий Пролис (Prolis) из народа жестоко- го и языческого (варварского) пришел с войсками и опустошил керчь и её округу. далее он двинулся к херсону (Shrson), опу- стошая и уводя в плен мужчин, женщин и детей, а остальных предавая мечу. затем он вторгся со своими войсками в Сугдею (Sougda)» (Bozoyan 2006, p. 104-105). Ниже оба перевода пересказывают о чуде, свер- шившемся в церкви Св. Софии, закончив- шемся крещением варваров. Сюжеты о хазарском кагане вирхоре из предшествующих частей армянско- го перевода жития указывают на очень хорошее знакомство авторов с хазарами, что исключает из вероятной даты хазаро- мадьярский поход на херсон 861 г. или более поздние хазарские походы, не гово- ря уже о том, что в случае потери хазара- ми Сугдеи и керчи к тому моменту, они, скорее, стремились бы просто восстано- вить свой контроль на этим регионом, а не устраивали классический грабитель- ский набег. древнерусский переводчик в целом резонно расценил, что этим неиз- вестным языческим народом могли быть русы, произведя не известного летописям новгородского князя. впрочем, ни одна из форм имени, ни реконструируемое из древнерусского и армянского текстов имя Βρουλις – «врул / брул», не похожи и на имена известных из источников ма- дьярских вождей IX в. (хотя в отноше- нии достоверности поздней венгерской традиции о составе вождей семи племен этого периода, не принадлежащих к роду арпада, особого доверия у современных исследователей нет). Соотнести упомяну- тых «язычников» с мадьярами больше вынуждает историческая ситуация. как бы мы не расценивали византийские сви- детельства о крещении русов в 60-70-х гг. IX в. (Бибиков 2003, с. 103-108), они несомненно отражают какие-то удачные попытки византийской дипломатии на- ладить отношения с русью. Не свиде- тельствует в пользу русов, совершавших до 941 г. только походы на кораблях, и характер описанного в житии Стефана Сурожского нападения, затронувшего об- ширную область между херсоном и кер- чью. и хотя о характере государственной юрисдикции Юго-восточного крыма во 2-й пол. IX ст. у нас фактически нет ни- каких источников, больше оснований полагать, что мадьярский набег был на- правлен не против византии, а против подчиненных хазарам областей. А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 35 о наличии следов каких-то потрясений в хазарии во 2-й пол. IX в. красноречиво свидетельствует разгром Правобережного цимлянского городища. то, что события «гражданской войны» затронули в основ- ном западную часть хазарии, маркируют не только отложение мадьяр и присоеди- нение к ним кабар, но и тот факт, что не симпатизировавшие хазарам волжские булгары, тем не менее, были вынуждены подчиняться хазарам ещё и в нач. х в., во время визита ибн-Фадлана. Причины и ход войны остаются загад- кой, но есть указание «кембриджского анонима» на период в истории хазарии, когда «не было царя в земле хазарии, и тот кто одерживал победы в войне, мог возвыситься над ними как предводитель армии». именно таким путем, по мнению анонима, был избран царем потомок ев- рейских беженцев из армении, смешав- шихся с хазарами. узнав о таком факте, «цари македонии» и «цари аравии» в раз- дражении послали к нему посланников с речами против веры евреев, но потерпели неудачу в споре. военачальника-иудея «поставили царем на ними», а KGN стал титулом судьи (Golb, Pritsak 1982, p. 107- 113). упоминание «царей македонии» указывает на македонскую династию им- ператоров византии, датируя события не раньше 867 г., но эта форма могла быть и просто обычной для времени создания па- мятника. более точное хронологическое указание – это упоминание религиозного диспута, случившегося в 861 г. именно после этого диспута иудей, согласно ано- ниму, и стал царем. «Период без царя», т.е. кагана – весьма интересная подроб- ность. учитывая существование огром- ного каганского гарема, прекращение рода кагана (особенно со всеми боковы- ми ветвями) по естественным причинам представляется маловероятным. зафик- сированное же арабскими источниками состояние «двоевластия» у хазар х в., когда «сакральный» выборный каган мог избираться из кандидатов, торгующих на рынке атиля, означало несомненное пре- кращение царствующей династии, скорее всего, её полное уничтожение или низве- дение до рядового слоя общества. «вос- ставшие» против царя кабары, в таком случае, и представляли проигравшую «каганскую партию». древнетюркские формы qabar – «на- дуваться», qapa – «поднятый», «высокий» (Древнетюркский словарь 1969, с. 399, 420), чуваш. «капар» – «нарядный», про- изводные формы имеют оттенок «быть хвастливым, щеголять» (Федотов 1996, с. 225-226), общ. тюрк. qaba – «пышный», qabar – «набухать, важничать, чваниться, гордиться», производные – «опухать, опу- холь» (Этимологический словарь тюрк- ских языков 1997, с. 158, 165, 166). учи- тывая, что «кабарами» себя продолжали называть сами «повстанцы», негативный оттенок «опухоль» вряд ли вероятен, ско- рее, подразумевался лексический ряд «вы- сокий, важный, пышный, гордый». такое наименование вполне подходит именно для группы родов «каганской партии». об- ратим внимание и на свидетельство кон- стантина багрянородного, что после сое- динения с мадьярами кабары, «поскольку в войнах они показали себя самими силь- ными и мужественными из восьми родов и предводительствовали в сражении, про- двинулись в первые роды» (Константин Багрянородный 1991, с. 162). Следуя исторической канве кем- бриджского документа (а также указани- ям письма царя иосифа о принятии иуда- изма его предком, т.е. бегом) мы должны предположить, что в 861 г. принятия иу- даизма каганом хазар не случилось. вну- три знати хазар возникли серьёзнейшие разногласия, закончившиеся усобицей, в которой на первый план вышли «млад- шие» роды партии бега-иудея, тогда как три «старших» рода – «кабары» – высту- пившие на стороне кагана, потерпели сокрушительное поражение и бежали на запад к персональным союзникам по- гибшего кагана – мадьярам арпада (или ещё алмуша)9. заняв одну из лидирую- щих позиций в союзе хетумогер, кабары А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 36 9 Среди историков и даже некоторых археологов довольно распространено мнение об «иудаизме» кабар и, следовательно, о невозможности связи «гражданской войны» с принятием иудаизма на с мадьярами, вполне вероятно, обруши- ваются на владения своих противников в крыму и на Нижнем дону, но пробиться вглубь хазарии оказываются не в силах, что фиксирует на некоторое время состо- яние status quo. На время хазары исчезают из между- народных политических событий. Под 884 г. «Пвл» размещает поход олега на хазарских данников северян, а в следую- щем 885 г. – на радимичей. Поход олег аргументировал именно антихазарской политикой: «не дастъ имъ козаромъ дани платити... азъ имъ противенъ а вамъ не чему» (ПСРЛ 2001, т. 1, ст. 24; ПСРЛ 2001, т. 2, ст. 17). в 886/887 г. эмир дер- бента мухаммед совершил поход на при- надлежавший хазарам г. Шандан, но лишь в 900/901 г. хазарский царь к-са сын б.лджана совершил ответный поход на дербент (Новосельцев 1990, с. 193). за- держку реакции хазар объясняют «степ- ные» события. восходящий к источнику IX в. рассказ ибн-русте сообщает, что «хазары окружа- ли себя рвами, чтобы защищаться от ма- дьяр и других соседних народов», а так- же, что «каждый год хазары ведут войну с печенегами» (Minorsky 1937б, p. 143). кочевники всегда чутко реагировали на ослабление соседних государств, поэтому закономерным выглядит, что ослаблен- ная усобицами хазария подвергалась ежегодным набегам печенегов, и именно они превратились в главную угрозу. хроника регино сообщает, что в 889 г. мадьяры были вынуждены покинуть свои земли под давлением печенегов, а также из-за невозможности прокор- мить накопившуюся там массу народа. отметим сразу, что сведения регино во многом стериотипны, как и сама харак- теристика мадьяр: «Племя венгров (gens Hungarium), свирепее, чем самое жесто- кое животное, прежде, до времени того, неслыханное и не упоминаемое». регино использует довольно большой фрагмент древнего географического описания Скифии, говорит о её перенаселенности и невозможности питать столь многочис- ленные народы, откуда далее выводит причину миграции мадьяр. Этот книж- ный сюжет, также как и упоминание о переселении мадьяр «из Скифии от реки танаис», вряд ли можно считать аутен- тичным. Современная же регино инфор- мация, очевидно, говорит о мадьярах только то, что они «были изгнаны из сво- ей страны ближайшими соседями свои- ми, народом, называемым Пецинаки (Pecinaci)» (Reginonis abbatis Prumiensis chronicon 1890, p. 131-132). впрочем, в событиях дунайского ре- гиона мадьяры появляются только позже – в 892 г. мадьяры воюют на стороне фран- ков против моравии, а в 894 г. – наоборот, на стороне мораван (Kristo 1996, p. 87-88, 175-182). византийские источники об об- стоятельствах конфликта печенегов с мадьярами сообщают более подробно. константин багрянородный рассказыва- ет, что в союзе с огузами хазары наконец разбили атаковавших их печенегов, за- ставив последних переселиться в Север- ное Причерноморье и вытеснить мадьяр (Константин Багрянородный 1991, с. 154- 159). данные константина о том, что зем- лю печенегов за волгой заняли огузы, а оставшиеся за волгой печенеги живут среди гузов, отличаясь от них только укороченной одеждой (Константин Ба- грянородный 1990, с. 156-157), не совсем точны. арабские географы очерчивают границы печенегов в х в. противоречиво, обозначая западными соседями печене- гов хазар, славян и византию, а восточ- ными соседями считая огузов, башкир и кипчаков (Заходер 1967, с. 70-76). и лишь «худуд ал-алам» специально разделяет «хазарских» и «тюркских» печенегов (Ху- дуд ал-Алем 1930, с. 31), правда, опять с не очень ясной локализацией. Соседями «тюркских» печенегов выступают с запа- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 37 основании находок из могильника Челарево в Сербии (Эрдели 1983). Эта нелепая ошибка целиком на совести интерпретаторов этого обычного позднеаварского могильника VIII – нач. IX вв., в слое которого были найдены многочисленные фрагменты римской черепицы III в. с иудейскими граф- фити, совершенно верно датированные и интерпретированные автором раскопок (Burnadžć 1985). да мадьяры и русы, на юге – буртасы, а на востоке – гузы. Соседями «хазарских» печенегов, являющихся частью печенегов «тюркских», переселившихся и захватив- ших новые земли, на юге являются ала- ны, а на восток от них расположена гора хазар, что должно соответствовать меж- дуречью дона и волги, т.е. собственно ха- зарии (Minorsky 1937а, p. 101, 160). впрочем, параллельный сюжет об ов- ладении новой землей есть у ибн-хаукаля и истахри, более уверенно говорящих о проживании этих печенегов «между ха- зарами и румом» (Ibn Haukal 1964, p. 15; Заходер 1967, с. 76). «тюркские» печенеги, в таком случае, это – часть печенежских родов, оставшаяся на своих землях за волгой. Не исключено также, что инфор- мация ибн хаукаля о соседстве печенегов с башкирами (Ibn Haukal 1964, p. 387, 389) отражает смещение огузами этой группы печенегов после 889 г. на север, в зону, ранее служившей южной частью мадьяр- ского ареала. только в 965 г. огузы на- несли заволжским печенегам второе, ре- шающее поражение, заставив последних соединиться со своими родственниками в Причерноморье, а сами развязали вой- ну с обескровленной хазарией. в 968 г. значительно укрепившиеся печенеги, очевидно, подкупленные византийцами, осадили киев. вернувшийся из похода в болгарию Святослав отогнал печенегов в поле, но, считая их по-прежнему «хазар- скими», нанес в 968/969 г. последний со- крушительный удар хазарии. таким образом, в 889 г. хазары не про- сто переселили печенегов в Северное При- черноморье для борьбы с «врагом № 2» – мадьярами, но и обезопасили себя, раз- делив их на две части. ослабленные пе- ченежские роды, даже несмотря на при- сутствие среди них главного рода кангар, не обладали в 889 г. достаточной силой, чтобы немедленно вытеснить мадьяр, что и вызвало наблюдаемую в источниках за- держку, и, скорее, служили «буфером» между мадьярами и хазарией. в историо- графии традиционно предполагается, что с появлением печенегов мадьяры остави- ли левобережье днепра и сконцентриро- вались к западу от днестра или Южного буга, где оказались в относительной безо- пасности. в 895 г., по просьбе византий- ского императора льва VI, мадьяры даже вторгаются в болгарию, заставив болгар подписать мирный договор с византией. Но в ответ болгарский царь Симеон за- ключил союз с печенегами, и объединен- ные силы болгар и печенегов нанесли ма- дьярам решающее поражение, вытеснив их со своих мест проживания (Констан- тин Багрянородный 1991, с. 162-165), а за- тем развязали новую войну с византией. к 896 г. мадьяры уже окончательно пере- селились в карпатскую котловину (Kristo 1996, p. 184-196). таким образом, период пребывания мадьяр в Северном Причерноморье уве- ренно определяется рамками 836-895 гг., с допуском в сторону возможности чуть бо- лее раннего появления (830-831 гг.). 60-65 лет проживания мадьяр в Этелькезе озна- чают, что ни одно из поколений, родив- шихся в стране дентумогер, практически не имело шансов дожить до переселения в карпатскую котловину, а следовательно, прямое перенесение культуры мадьяр из заволжского региона в Подунавье невоз- можно. археологические памятники мадьяр Этелькеза, таким образом, приобретают важнейшее значение «связующего зве- на». рассмотренные выше письменные источники позволяют уверенно выделить следующие ожидаемые критерии архео- логической культуры мадьяр Этелькеза: 1) это памятники Северного Причер- номорья середины – 2-й пол. IX в. (836- 895 гг.); 2) наличие культурных признаков па- мятников 1-й пол. IX в. из региона завол- жья, желательно соседящего с ареалом волжской булгарии; 3) наличие признаков контактов сер. IX в. с салтово-маяцкой кио; 4) наличие признаков контактов сере- дины – 2-й пол. IX в. со славянами и ви- зантийским крымом; 5) сходство базовых признаков погре- бального обряда и материальной культу- ры с ранним пластом (1-я пол. х в.) венгер- ских памятников современной венгрии. А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 38 археология в поисках протовенгров в 1896 г. венгрия готовилась празд- новать тысячелетие обретения родины. Научная общественность отреагировала на это событие всплеском внимания к истории и археологии периода завоева- ния (Lango 2005, p. 191, 202-205). Наибо- лее впечатляющие результаты от этого импульса были достигнуты археологией: если обобщающая монография Й. хампе- ля 1896 г. насчитывала всего 56 могиль- ников эпохи завоевания (Hampel 1896), в работе 1905 г. таких пунктов числилось уже более 80 (Hampel 1905), а в 1907 г. – уже более 100 (Hampel 1907). усилился и интерес к проблеме поиска прародины венгров на востоке. в поисках «кавказской прародины» граф е. зичи за собственный счет организовал серию по- ездок на юг россии и Северный кавказ. во второй экспедиции 1896 г. его сопровож- дал археолог м. возинский, но результа- ты поездки были суммированы молодым исследователем б. Поштой, приглашен- ным графом в следующую экспедицию 1897 г. (Lango 2005, p. 207-208). третья экспедиция охватывала серьезнейшее на то время количество пунктов: варшава, хельсинки, Санкт-Петербург, москва, тверь, киев, одесса, керчь, тифлис, астрахань, Самара, Симбирск, казань, Пермь, екатеринбург, тюмень, тобольск, томск, красноярск и минусинск, в кото- рых б. Пошта имел возможность ознако- миться с коллекциями музеев, литерату- рой и установить контакты с коллегами. результатом поездки стала монография б. Пошты «археологические исследова- ния в русской земле» (Posta 1905), первая часть которой была посвящена проблеме поиска аналогий культуре венгров эпохи завоевания, а вторая – более раннему ма- териалу, поскольку исследователь, в русле представлений е. зичи, начинал историю мадьяр с савиров и оногуров. б. Пошта в качестве ключевых комплексов, обнару- живающих более всего элементов схоже- сти с могильниками венгрии, выделил три: балымерский курган, загребинский могильник и разрушенное погребение из воробьевки (рис. 1). разделенные большим расстоянием, все три памятника не демонстрировали и единый культурный тип. биритуальный (кремационно-ингумационный с кенота- фами) загребинский (Юмский) могиль- ник из бассейна р. вятки привлек вни- мание б. Пошты саблей, напоминающей контруктивные особенности «сабли кар- ла великого». разрушенное ингумацион- ное погребение из воробьевки в Подонье обнаруживало схожесть с загребинскими находками типом сабли и «лотосовид- ным» декором поясных деталей, с венгер- скими же могильниками эпохи завоева- ния обнаруживали сходство стремена и декор щитка пряжки. Наконец, един- ственное погребение, действительно про- исходящее из предполагаемого региона Magna Hungaria – балымерский курган, насыпанный над кремационным погребе- нием, вмещал скандинавский меч х в. и несколько круглых бляшек с розетками и «перевязанным» бордюром, действи- тельно находящим близкие аналогии в венгрии. рассмотренному комплексу признаков исследователь также отметил параллели среди поясных деталей из Се- верного кавказа и волжской булгарии, оружия из киева. б. Пошта не закончил монографию определенными выводами, сохраняя больше стиль отчета, и, вероят- но, расчитывая на продолжение исследо- ваний в россии. Наблюдения б. Пошты были немед- ленно развиты Й. хампелем. уже в сле- дующей монографии он включил раздел «культурные аналогии», где использовал материалы балымерского, загребинского и воробьевского комплексов, часть при- веденных б. Поштой бляшек кавказских и булгарских поясных наборов, а также материалы черноклобукского погребе- ния XI–XII вв., раскопанного в.в. хвой- кой между сс. Новоселки и Черняхов (на юге современной киевской обл.), и меч из киевского погребения на ул. рейтарской (№ 108, по м.к. каргеру) (Hampel 1907, s. 237-274). основное внимание исследо- ватель уделил вопросам генезиса декора- тивных элементов, отметив их вероятные сасанидские и византийские прототипы. а.а. Спицин отреагировал на рабо- ты венгерских исследователей статьей, в А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 39 которой датировал балымерский курган х в. и связал его с торговцами-русами, имевшими контакты с венгрией; вен- герским импортом исследователь счел и удила с резными костяными псалиями из древнерусского кургана под любичем (Спицин 1914, с. 107-110). Ю.в. готье, рассматривая салтовские памятники Подонья, отнес комплекс из воробьевки к салтовской культуре, но- сителей которой отождествил с аланами. По мнению исследователя, мадьяры по- явились в этом регионе в нач. IX в. и на- рушили мир, установленный хазарами. локализируя леведию на юге «недалеко от мест жительств донецких и донских алан», Ю.в. готье предполагал, что часть алан могла быть подчинена мадьярами (Готье 1927, с. 73-74). Следующий этап исследований связан с именем Н. Феттиха. в 1926 г. он посетил СССр, ознакомился с коллекциями мо- сквы. результатом этой поездки Н. Фет- тиха можно считать в равной степени как выход его собственных монографий в 1929 (Fettich 1929) и 1935 г., её второго издания (Fettich 1937), так и совместной монографии а.а. захарова и в.в. аренд- та (Zaharov, Arendt 1935). в приложении к монографии Н. Феттиха также была опуб ликована работа я. Пастернака о крылосских погребениях – «Первые древ- невенгерские погребения севернее кар- пат» (Pasternak 1937). Первая из двух упомянутых книг Н. Феттиха рассматривала раннесредне- вековые бронзовые литые изделия с тер- ритории венгрии в их связи с искусством кочевников евразии. в качестве анало- гий венгерским находкам Н. Феттих при- водил отдельные находки из верхнего Салтова, а комплекс из редикора прямо относил к «искусству древнемадьярской группы памятников» (Fettich 1929, s. 73- 75); также в качестве аналогий рассматри- вались и отдельные кавказские находки, А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 40 рис. 1. Комплекс погребения из воробьевки. но в целом аналогии в книге носили очень поверхностный характер. Следующая монография Н. Феттиха (Fettich 1937) посвящена только одному аспекту культуры венгров эпохи завоева- ния – генезису стиля металлических дета- лей пояса, узды и оружия, но охватывала в реальности гораздо больший спектр проб- лем, на этот раз рассмотренных гораздо основательнее. в поисках аналогий древ- немадьярскому искусству исследователь привлек ряд памятников с территории СССр – верхне-Салтовский могильник из бассейна Северского донца, танкеевский из Поволжья, редикорский могильник из бассейна верхней камы, лядинский могильник из бассейна р. цны, кочевни- ческие материалы из минусинской кот- ловины и алтая, древнерусские и сканди- навские материалы. из степных находок Северного Причерноморья Н. Феттих об- ратил внимание на разрушенное погребе- ние из Новониколаевки, а также привлек материалы крылосских погребений, со- гласившись с я. Пастернаком о возмож- ной связи их появления с путем мадьяр на запад. книга а.а. захарова и в.в. арендта под красноречивым названием «Studia Levedica» (Zaharov, Arendt 1935) появи- лась в 1935 г. одновременно с первым из- данием монографии Н. Феттиха, и, скорее всего, задумывалась как обзор русско- язычной литературы по салтовской проб- лематике в её связи с древнемадьярской проблемой. Несмотря на прошедшие 30 лет после выхода книги б. Пошты, и ин- формационно, и методологически работа а.а. захарова и в.в. арендта казалась не- медленной реакцией на неё с добавлением некоторых новых трудов. Собственно, в книге не только не были отражены новей- шие на то время исследования салтовской проблематики 30-х гг., но и явно недоста- точно учтены дореволюционные работы, касающиеся исследований салтовских памятников степной зоны. развивая идеи о тюркском, степном происхождении основных элементов материальной куль- туры салтовских могильников, исследо- ватели концентрировались всего лишь на трех элементах этой культуры: саблях, деталях наборных поясов и снаряжении коня. усматривая именно в этих трех эле- ментах салтовское влияние на мадьяр эпохи переселения, и выстраивая цепоч- ку связей: танкеевка – лядинский – во- робьевка – верхний Салтов, а.а. захаров и в.в. арендт предложили локализацию «леведии» в лесостепной и лесной полосе от воронежского Подонья до Поволжья, которая на долгие десятилетия стала до- минирующей в венгерской историогра- фии. Начавший в это же время актив- ные археологические раскопки Сарке- ла и других нижнедонских памятников м.и. артамонов отреагировал на публи- кацию резкой рецензией (Артамонов 1935), в которой указал как на несомнен- ные методологические проблемы рабо- ты а.а. захарова и в.в. арендта, так и на игнорирование части источниковой базы. м.и. артамонов считал поиски леведии не только в ареале салтовской культуры, но и вообще – в лесостепной зоне, бесперспективными, считая, что мадьяры переселились непосредственно в Причерноморские степи. такую оценку полностью разделили позже Н.я. мер- перт (Мерперт 1951; 1955) и С.а. Плет- нева (Плетнева 1967, с. 6). в монографии «история хазар» (1962) м.и. артамонов предложил и собственное видение археологической культуры ма- дьяр. исследователь относил появление угорского населения в степях восточной европы ещё к гуннскому времени, выде- ляя в качестве таковых группу огурских племен V–VI вв. (огуры, оногуры, сара- гуры, кутригуры, утигуры) (Артамонов 2002, с. 88-91). Считая, что достоверных мадьярских погребений в Северном При- черноморье пока не найдено, м.и. ар- тамонов обратил внимание на Стерли- тамакский могильник в башкирии как отражающий культуру, по крайней мере, среды угорского населения, из которой и вышли древние мадьяры (Артамонов 2002, с. 342-343). в 40-60-х гг. хх в. проблема мадьяр- ских памятников Этелькеза-леведии ушла на второй план в силу отсутствия нового импульса для её обсуждения. за это время активно накапливались новые салтовские, славянские и древнерусские, А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 41 финно-угорские памятники в лесостеп- ной зоне, а также происходили активные раскопки курганов в степной зоне евро- пейской части СССр. отсутствие на этом фоне новых ярких находок комплексов мадьярского облика постепенно форми- ровало у венгерских археологов пред- ставление о несомненной связи мадьяр Этелькеза-леведии именно с салтовским ареалом Подонья, несмотря на «подозри- тельно» единогласное отрицание подоб- ной возможности советскими исследова- телями10. и. Эрдейи, продолживший традиции б. Пошты и Н. Феттиха в части поездок в россию, в 1961 г. предложил обзор проб- лемы Magna Hungaria в свете новых ар- хеологических исследований в Поволжье и Приуралье (Эрдейи 1961), а также об- ратил внимание на новые аналогии сти- лю венгерских бляшек х в. в комплексах Поднепровья и Поволжья (Erdely 1961). во многом благодаря активности и. Эрдейи в 1972 г. увидел свет и советско- венгерский сборник «Проблемы архео- логии и древней истории угров», обусло- вивший несомненный сдвиг «венгерской» проблемы с мертвой точки в советской ар- хеологии. в частности, в данном сборнике были изданы статьи е.а. халиковой (Ха- ликова 1972) и е.П. казакова (Казаков 1972), посвященные погребальному обря- ду и вещевому комплексу культуры тан- кеевского могильника. упоминавший- ся ранее в.в. арендтом и Н. Феттихом в контексте «венгерских связей» поясных деталей, этот могильник был впервые рассмотрен в комплексе этнических свя- зей, выделены различные его компонен- ты, в т.ч. и древневенгерский (хотя в чуть А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 42 10 Судя по историографическим обзорам, часть венгерских коллег и до сих пор плохо представля- ют себе реалии науки советского периода, списывая многие проблемы на «политический фактор» и порождая утверждения, что исследование и публикация венгерских памятников в СССр были попросту запрещены (Kovacs 2005, p. 354; Lango 2005, p. 240). традиционная «номадофобия» советской историографии в реальности никогда не касалась узких исследований проблем номадов – она возникала только в случае, когда такие исследова- ния касались контактов кочевников со славянами, особенно носящих характер подчинения или войны. Причины были довольно прозрачны. вторая мировая война оставила в сознании целого поколения болезненный шрам. Фашистские идеи о «второсортности» славян, всегда нуждавших- ся для создания государства в «расе господ», вызвали к жизни не менее агрессивное политическое славянофильство (часто безосновательно смешиваемое зарубежными исследователями с «пансла- визмом»). в этой ситуации «славянофильские» направления и работы приобретали статус «иде- ологически верных», тогда как любое не понравившееся положение их оппонентов могло быть объявлено «идеологически вредным». к 1960-м гг. значение подобной аргументации существенно ослабело, но сформированная в 40-50-х гг. хх в. система престижности и приоритетов научных тем в целом сохранялась и далее. «второсортные» кочевнические темы и работы попросту «затирались» в недобросовестной науч- ной конкуренции; от них часто отказывались молодые ученые в надежде заняться более престиж- ной темой, а так и не состоявшиеся на «кочевническом» поприще исследователи обвиняли в своих неудачах систему. Но зато чего стоили имена выдержавших в этих условиях, например, м.и. ар- тамонова, С.а. Плетневой, г.а. Федорова-давыдова, а также их школ! Совсем беспрепятственно развивались исследования кочевников раннего железного века (киммерийцев, скифов, сарматов). «венгерская» и «болгарская» тематика в послевоенный период, особенно после образования блока варшавского договора, также находилась откровенно в более привилегированном положе- нии, по сравнению, скажем, с хазарской, печенежской, половецкой или татарской проблемати- кой. так, например, издание «советско-венгерских сборников» 1972 и 1984 гг. не могло пройти без согласования на уровне методического кабинета цк кПСС, а выход в 1977 и 1981 гг. работ е.а. халиковой, е.П. казакова и а.х. халикова в будапеште без подобной санкции стоил бы, как минимум, работы исследователям! отметим, что статье а.Н. москаленко (Москаленко 1972), посвященной «опасной» теме славяно-венгерских связей, предшествовали исторические работы в.П. Шушарина (Шушарин 1961) и г.и. магнера (Магнер 1969), в которых из информации анони- ма отбрасывались как тенденциозные сведения о подчинении руси, но зато акцентировалось вни- мание на заключении союзного договора киевского князя и алмоша. Наконец, о каком «запрете на венгерскую тематику» могла идти речь, если целая серия публикаций и дискуссия о происхож- дении культуры мадьяр отражены в центральном археологическом периодическом издании – «Со- ветской археологии» (Халикова 1976а; 1976б; 1978; Генинг 1977; Чурилова 1986; Бокий, Плетнева 1988)?! более ранних работах акцент больше де- лался на булгарскую этническую состав- ляющую могильника (Халикова 1971; Казаков 1971)). в этом же сборнике была опубликована и статья а.Н. москален- ко, представившая историографический обзор проблемы Этелькеза-леведии, а также проблемы славяно-мадьярских от- ношений в IX–X вв. (Москаленко 1972). исследователь, вслед за и. Эрдейи, выде- лила только два погребения мадьяр с тер- ритории леведии-Этелькеза: воробьев- ское, а также разрушенное погребение у «с. волошенское» (волосское), предполо- жив также, что поселения мадьяр могут скрываться в выделенной С.а. Плетневой группе салтовских «болгарских» посе- лений Подонья (Москаленко 1972, с. 193- 194). открытие и исследование больше- тиганского могильника в Поволжье (Ха- ликова 1976а) позволило е.а. халиковой предложить новую концепцию проис- хождения и миграции древних мадьяр, ключевую роль в которой отводилось археологическим материалам. группу мадьяр – переселенцев в Поволжье, по мнению е.а. халиковой, репрезенти- ровал больше-тиганский могильник, а также часть погребений танкеевского мо- гильника, отражающего инфильтрацию пришлых мадьяр (связанных по проис- хождению с кушнаренковской и карая- куповской культурами) в среду волжских булгар и местного прикамского населения. в первой пол. IX в. больше-тиганский мо- гильник прекращает свое существование, а дальнейший путь мадьяр на запад фик- сируется погребениями из воробьевки и Новониколаевки, а также, возможно, крылосскими погребениями (Халикова 1976б), т. е. здесь исследователь следовала в русле взглядов Н. Феттиха и с оглядкой на маршрут переселения мадьяр по вен- герскому анониму. одновременно вышла и версия этой статьи на венгерском языке (Halikova 1976). концепция е.а. халиковой вызвала противоречивую реакцию у венгерских исследователей (к тому моменту имев- ших разнообразные собственные пред- ставления о происхождении и миграции мадьяр) и встретила резкую критику со стороны в.Ф. генинга (Генинг 1977). Смысл последней, впрочем, сводился к процедурным моментам, так как увлек- шийся в то время теоретическими вопро- сами археологии, в.Ф. генинг усмотрел в аргументации е.а. халиковой методо- логические недостатки и даже ошибки, главной из которых исследователь видел отсутствие керамики кушнаренковского типа в материалах венгров карпатской котловины х в. (Gening 1978). Не изме- няя своему подходу, е.а. халикова, тем не менее, ответила в дискуссии на факти- ческие замечания в.Ф. генинга (Халико- ва 1978). Параллельно в 1977 г. в будапеште вы- шла публикация танкеевского могильни- ка е.а. халиковой и е.П. казакова, в ко- торой выделялся мадьярский этнический компонент среди волжско-булгарского населения, оставившего данный могиль- ник (Khalikova, Kazakov 1977). а в 1981 г. в будапеште была издана и монография е.а. халиковой и а.х. халикова «древ- няя венгрия на каме и урале», вводившая в научный оборот материалы больше- тиганского могильника (Сhalikova, Chalikov 1981). Эти материалы были в полной мере учтены в новой монографии о миграции древних мадьяр и. Фодором (Fodor 1982), высказавшим мнение, что население, оставившее больше-тиганский могиль- ник, относилось к группе древних венг- ров, не принявшей участия в миграции на запад. Само переселение исследователь относил к нач. VIII в., не уточняя деталь- нее характеристики материальной куль- туры этого раннего периода. в вопросе археологической культуры мадьяр Север- ного Причерноморья книга также не про- двинулась далее историографии 30-х гг. хх в. и дополненного каталога и. Эрдейи. Сам и.Эрдейи попытался внести некото- рое разнообразие в данный вопрос, лока- лизировав «страну дентумогер» анони- ма в Подонье, правда, в археологическом плане опираясь только на воробьевское погребение и недатированный комплекс костяных украшений из буйловки, а от- носительно области Этелькез выссказал предположение, что венгерские погребе- ния сходны по обряду с печенежскими и А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 43 поэтому могут скрываться среди т. н. «пе- ченежских» (Эрдели 1984). в 1987 г. вышел обобщающий том «Финно-угры и балты в эпоху средневе- ковья» из серии «археология СССр», в котором присутствовала глава «венгры в восточной европе», написанная в.в. Се- довым (Седов 1987). Представив историо- графический обзор проблемы, в.в. Седов попыталася учесть в изложении одновре- менно концепции е.а. халиковой, и. Эр- дейи, а.П. москаленко, м.и. артамонова и Н. Феттиха. Процессы происхождения и переселения мадьяр к волге изложены в.в. Седовым в русле взглядов е.а. хали- ковой, затем отражен сюжет о мадьярах Подонья в русле концепции и. Эрдейи (в частности, упомянуты как венгерские комплексы из воробьевки и буйловки), а их контакты со славянами представлены по а.П. москаленко. дальнейшее пере- селение исследователь представлял себе двумя путями: через степь, где отметил погребение из Новониколаевки, и через лесостепь – к карпатским перевалам, отражением чего считал крылосские по- гребения. впрочем, в.в. Седов отметил предварительный рабочий статус этой ги- потезы, которая может быть измененной по мере накопления новых материалов. Но появление новых данных, способ- ных существенно повлиять на действую- щие концепции, происходило крайне медленно. опираясь на находки в крема- ционных погребениях салтовского Сухо- гомольшанского могильника коньковых шумящих подвесок, в.к. михеев предпо- ложил финно-угорскую этническую при- надлежность данного населения (Михеев 1982), связав всю группу кремационных могильников Подонья с «белыми уграми» русской летописи (Михеев 1985, с. 23). в 1983 г. л.л. галкин опубликовал погребение у с. луговское на левобере- жье Нижней волги, отметив паралле- ли инвентарю в больше-тиганском мо- гильнике (Galkin 1983). Чуть раньше е.П. казаков отнес к группе погребений, близких больше-тиганскому могильни- ку, Немчанские погребения и «погребе- ние со 116 км» из Самарского Поволжья (Казаков 1981, с. 128), опубликованных г.и. матвеевой как раннеболгарские (Матвеева 1976; 1977). Сама г.и. матвее- ва позже согласилась с возможностью по- добной интерпретации (Матвеева, Бога- чев 2000, с. 156, 171). Продолживший исследования боль- ше-тиганского могильника а.х. хали- ков в 1980-1981 гг. обнаружил погре- бе ния поздней части некрополя, в частности, п. 65, датированное дирхемом 900 г. чеканки. Это заставило исследова- теля несколько скорректировать концеп- цию е.а. халиковой, предположив, что именно группа мадьяр, продолжавшая существование больше-тиганского мо- гильника и после сер. IX в., маркировала ту самую Magna Hungaria на р. Этиль, которую в 1236 г. обнаружил монах Юли- ан (Халиков 1984). территорию же «древ- ней венгрии» а.х. халиков локализовал по-прежнему от камы до башкирского Приуралья (Chalikov 1986). в 1986 г. л.Н. Чурилова опубликовала разрушенное погребение из манвеловки на левобережье днепра, ключевым эле- ментом для древнемадьярской интерпре- тации которого послужила серебряная погребальная лицевая маска (Чурилова 1986). а в 1988 г. появилась публикация материалов могильника из трех погребе- ний у с. Субботцы (в бассейне ингула), датированного х в. и интерпретирован- ного С.а. Плетневой как принадлежаще- го группе мадьяр, не ушедших в венгрию (Бокий, Плетнева 1988). в венгерской версии статьи выводы были несколько смягчены, не исключалась и датировка концом IX в., а могильник был признан «вторым достоверно венгерским памят- ником» региона после крылосского (Bokij, Pletnyova 1989). в обзорной монографии о кочевниче- ских культурах восточной европы 2-й пол. I тыс. н. э. Ч. балинт уделил внима- ние и вопросу культуры мадьяр к востоку от карпат (Balint 1989). отметив схожесть материальной культуры танкеевского могильника с культурой венгров х в., он, тем менее, акцентировал внимание на её неидентичности. исследователь обратил внимание и на альтернативное мнение об этносе кушнаренковских памятников башкирии, озвученное Н.а. мажитовым. Последний считал комплексы, содержа- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 44 щие аналогии венгерским изделиям х в. из карпатской котловины, синхронными им, а культуру курганов IX–х вв. связы- вал с протобашкирскими племенами (Ма- житов 1981). в то же время, Ч. балинт отметил, что Н.а. мажитов не объяснил само присутствие находок венгерского облика в погребениях башкир. отдель- ное внимание Ч. балинт уделил проблеме салтовской культуры и её восточной гра- ницы. в частности, воробьевское погре- бение исследователь признал обычным салтовским, ничем не выделяющимся из среды этой культуры, но, в то же время, отметил, что ориентировка грунтовых погребений салтовской культуры «степ- ного локального варианта» (головой на запад) отличается от ориентировки степ- ных погребений VI–VII вв., что указыва- ет на приток новой группы населения, а не механическое включение булгар в сре- ду салтовцев, как это постулировалось в советской историграфии. в заключение, Ч. балинт рассмотрел материалы Суббот- цевского могильника. Сравнивая метал- лические изделия с венгерскими х в., он посчитал стиль поясных наборов чуждым венгерскому искусству и характерным для салтовцев IX в., на основании чего отвел наиболее важную роль поиску син- хронных археологических памятников в регионе к западу от дона и южнее киева (Balint 1989, s. 136-142). Поднятая Н.а. мажитовым пробле- ма этнической принадлежности и дати- ровки раннесредневековых памятников башкирии (кушнаренковских и карая- куповских) в конце 80-х – в нач. 90-х гг. вызвала оживленную дискуссию. угор- скую или уже – протомадьярскую – при- надлежность этих памятников активно отстаивал в.а. иванов (Иванов, Кригер 1987; Иванов 1988; 1993), которому не ме- нее активно оппонировал Н.а. мажитов (Мажитов 1987; 1988; 1993). более осторожно к этническим проб- лемам подходил е.П. казаков, рассмат- ривая приуральское влияние среди населения волжской булгарии. исследо- ватель в целом соглашался с аргументами е.а. халиковой относительно угорской (древнемадьярской) принадлежности боль ше-тиганского могильника, но вы- делял и поломско-ломоватовский эле- мент, связанный с местным населением Прикамья. в то же время, под влиянием и. Фодора, е.П. казаков предполагал и некий «южный» импульс, опираясь на наличие «влияния согдийских центров» на торевтику древних мадьяр, а также считая привнесенным, не характерным для приуральских угров, обряд располо- жения костей коня в могиле, который мог быть заимствован у булгар (Казаков 1992, с. 76-83). е.в. круглов наоборот обратил внима- ние именно на способ расположение ко- стей коня в могилах мадьяр (сложенная в ногах «шкура»), в поисках аналогий группе несколько разнородных впускных подкурганных погребений Поволжья «авиловского типа» VII–IX вв., осторож- но отождествленных им с протовенграми в составе хазарского каганата (Круглов 1990). Проблеме поиска угорского компонен- та в салтовской культуре уделил внима- ние и и.а. баранов, высказав гипотезу, что распространение среди салтовцев крымского полуострова погребений в узких деревянных гробах и гробах-рамах было связано с инфильтрацией сюда угров в VIII в. в качестве параллелей в матери- альной культуре приводились также по- ясные детали «приуральского» или «не- волинского» круга (Баранов 1990). Новое разрушенное погребение из кур- гана у с. твердохлебы, атрибутированное как древневенгерское, было опубликова- но в.в. Приймаком и а.б. Супруненко в 1994 г. (Приймак, Супруненко 1994) и переопубликовано с некоторыми допол- нениями позже (Супруненко, Кулатова, Приймак 1999). исследователи отметили его близость Субботцевскому могильни- ку, а также наличие предметов мадьяр- ского облика в материалах роменского Новотроицкого городища. Наблюдения по Новотроицкому городищу в.в. Прий- мак развил далее в гипотезу о разгроме городища мадьярами и об угорском про- исхождении раскопанных на городище кремаций, которое исследователь сравни- вал с салтовскими кремациями Подонья и поломско-ломоватовскими Прикамья, предполагая, что некая группа поломско- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 45 ломоватовского населения взяла участие в миграции мадьяр на запад (Приймак 1997; 1998). Наиболее подробно проблема пути мадьяр на запад по данным археологии была рассмотрена в.а. ивановым. внача- ле исследователь только обозначил часть вероятного пути мадьяр в Поволжье, опираясь на степные погребения из Нем- чанки, «116-го км» и луговского, а также на погребение из воробьевки, определив маршрут движения вдоль границ лесо- степной зоны, с форсированием волги в районе выше сближения волги и дона (Иванов 1995; 1996). а затем детальнее воп рос был рассмотрен в монографиче- ском исследовании (Иванов 1999). основ- ная часть книги посвящена проблемам генезиса караякуповской и кушнарен- ковской культур, их проникновению в Поволжье и связям с соседними культу- рами, в частности, культурой волжской булгарии. Но отдельная глава 3 предла- гает реконструкцию мадьярского пути на запад, где автор попытался продолжить отрезок пути далее волги. Следует отме- тить, что археологическая составляющая гипотезы не отличалась кардинальным образом от предшественников. Наряду с погребениями из воробьевки, Ново- николаевки, манвеловки, твердохлебов и Субботцев, в.а. иванов использовал также материалы трех подкурганных по- гребений из заплавки и Сухогомольшан- ский могильник. Степные погребения Се- верного Причерноморья атрибутированы автором как караякуповские, а сюжет о салтовских кремационных погребениях и воробьевке сведен к традиционным для венгерской историографии историческим размышлениям о местоположении гра- ниц «леведии» по соседству с хазарами. работы в.а. иванова вдохновили це- лый ряд самарских исследователей на «мадьярские» или «угорские» интепрета- ции погребений IX–X вв. региона: Пали- мовского (Перепелкин, Сташенков 1996), лебяжинского (Сташенков, Турецкий 1999), ош-Пандо-Нерь, Подгорское I (Ли- фанов, Седова 2003), а также, под знаком вопроса, Просвет I (Багаутдинов, Бога- чёв, Зубов 2006). отметим сразу, что, хотя во всех работах и цитировалось мнение в.а. иванова о связи самарской группы «мадьярских» погребений с путем древ- них венгров на запад, ни один из исследо- вателей не ограничивал датировку публи- куемых комплексов первой третью IX в., более акцентируя на их связях с угорским этносом (даже несмотря на преобладание монголоидных черт в антропологическом типе некоторых погребенных (Лифанов, Седова 2003, с. 308; Багаутдинов, Бога- чёв, Зубов 2006, с. 402)). Новые данные были учтены е.П. ка- заковым в статье, посвященной пробле- ме локализации мадьяр в IX в. (Казаков 2001). исследователь вновь обратился к материалам погребений Самарского По- волжья и примыкающих к нему обла- стей, умомянув Палимовское, ромашкин- ское, Немчанское, «116 км», луговское, а также добавив к списку к.1 брусян- ского III могильника, локализировав Magna Hungaria в «степной части урало- Поволжья». «вторую остановку» мадьяр е.П. казаков локализировал в Подонье, ориентируясь на воробьевское погребе- ние. именно здесь, по его мнению, распо- лагалась леведия, где в 60-е гг. IX в. был избран вождем арпад. «третью стоянку» мадьяр – ателькузу (Этелькез) – иссле- дователь располагал на Правобережье днеп ра, маркируя регион погребениями из Субботцев, манвеловки (на самом деле, расположенной на левом берегу днепра), Новониколаевки. в обзорной работе 1999 г. П.П. то- лочко высказал мнение, что мадьярские памятники Северного Причерноморья трудно вычленимы по причине того, что их материальная культура, несмотря на ряд отличительных черт, имела салтово- маяцкий облик. как пример мадьярских погребений исследователь привел воро- бьевское, а также погребения из твер- дохлебов и антоновки (атрибутированное при публикации как раннепеченежское) (Толочко 1999, с. 25-33). ряд проблем, связанных с салтовско- угорскими контактами, рассматривались в работах в.С. аксенова. исследователь проанализировал находки шумящих коньковых подвесок в салтовских мо- гильниках Подонья, констатировав факт их наличия в очень различных по обряду А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 46 погребениях: катакомбных, ямных, кре- мационных, что не позволяет рассматри- вать их как этнических признак (Аксенов 1998). в то же время, таковым в.С. аксе- нов счел вариант расположения костей коня в погребениях в ногах погребенно- го, выделив в Нетайловском могильнике «тюрко-угорское» население, связанное им с утигурами (в русле взглядов м.и. ар- тамонова об этносе огурских племен) (Ак- сенов 1997). Позже исследователь к угор- ским элементам отнес также сооружение ниш-подбоев в головах или ногах, отме- чая, что появление угорских элементов обряда объясняется длительными межэт- ническими контактами, начинающимися с гуннского времени (Аксенов, Тортика 2001, с. 202-203). вслед за в.С. аксено- вым, тюрко-угорским признаком считает расположение конечностей и черепа коня в ногах погребенного и в.а. Сарапулкин (Сарапулкин 2006, с. 203-204). Проблема хазарско-мадьярских отно- шений в сер. IX в. была частично затро- нута и нами. анализируя датировку и расположение погребения из Чистяково, нами было высказано предположение о том, что появление салтовских комплек- сов сер. IX в. в степи могло быть связан- ным с присоединением к мадьярам хазар- ского племени кабар; также с событиями восстания кабар против хазар могло быть связанным и прекращение функциониро- вания в сер. IX в. салтовских кремацион- ных могильников в Подонье (Комар 1999, с. 168). к культуре же самих древних мадьяр Этелькеза нами был отнесен ещё один комплекс разрушенного подкурган- ного погребения из бабичей (Комар 1999, с. 120). в 2001 г. вышла полная публикация разрушенного в 1989 г. богатого погребе- ния у с. коробчино в Поднепровье (При- ходнюк, Чурилова 2001), предварительная информация о котором была оператив- но опубликована л.в. Чуриловой еще в 1990 г. (Чурилова 1990), но в силу тезис- ного характера не использовалась иссле- дователями в полной мере. Параллельно комплекс из коробчино, вместе с наход- ками из воробьевки, волосского, манве- ловки, Субботцев, был выделен о.м. При- ходнюком в качестве археологических следов пребывания древних венгров на территории украины (Приходнюк 2000, с. 211-213). Эти же материалы детально рассматривались в обобщающей моно- графии о.м. Приходнюка, где мадьяр- скому вопросу был выделен отдельный подраздел (Приходнюк 2001, с. 101-106). исследователь выделял два этапа древне- венгерских древностей в Северном При- черноморье: конец VII – VIII и Iх–х вв. к раннему пласту он относил погребения из тепсеня и бабичей (пытаясь соотнести с последним комплексом и находку паль- чатой фибулы), а также набор прессован- ных бляшек из хвойкинской коллекции с Пастырского городища. к следующему горизонту погребений о.м. Приходнюк относил комплексы из манвеловки, Суб- ботцев, коробчино, крылоса. Несмот- ря на широкую датировку этой группы Iх–х вв., исследователь считал, что она оставлена именно венграми, ушедшими в конце Iх в. в карпатскую котловину. р.С. орлов в обзорном разделе кол- лективной монографии исходил из поло- жения о том, что мадьяры выделились в IX в. из среды волжской булгарии, пере- селившись в Северное Причерноморье в нач. IX в. Примером мадьярских памят- ников леведии и Этелькеза исследова- тель называл погребения из Субботцев, манвеловки, твердохлебов, коробчино, крылоса, полагая, что уже в конце IX в. эта группа в Северном Причерноморье сменяется печенежскими погребениями (Орлов 2001, с. 1004-1007). иначе представляла историческую ситуацию С.а. Плетнева, также уделив- шая внимание древним мадьярам в сво- ей обобщающей монографии (Плетнева 2003, с. 103-113). анализируя дискуссию относительно происхождения и этни- ческой принадлежности культур, пред- шествовавших мадьярам в Приуралье, С.а. Плетнева считала сложным разо- браться в её деталях, поскольку сравне- ние ни в одном из случаев не проводилось комплексно, а лишь по отдельным эле- ментам материальной культуры. Эталон- ные могильники венгрии х в. позволяют заключить, что их погребальный обряд был близок т. н. «зливкинскому», но в погребениях отмечены и специфические А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 47 детали – расположение костей коня в сло- женном состоянии в ногах погребенного, наличие лицевых покрытий. Этот комп- лекс признаков, по мнению С.а. Плетне- вой, наблюдается и в больше-тиганском и танкеевском могильниках, но сходство их вещевого комплекса с могильниками венгров эпохи завоевания, скорее, указы- вает на их синхронность (впрочем, оба мо- гильника датированы исследовательни- цей IX в.). Случившееся «перенаселение» волго-камья заставило часть мадьяр по- кинуть этот регион и перейти к кочева- нию в более южных районах, соседящих с хазарией. С.а. Плет нева видела взаимоотноше- ния с хазарами напряженными, допу- ская, что поселение на Правобережном цимлянском городище было разгромлено именно мадьярами. Чтобы откупиться от них, мадьярам леведии и были предо- ставлены просторы Северного Причерно- морья. отдельно рассмотрены материалы, отождествляемые с мадьярами Этелькеза. так, в датировке Субботцевского могиль- ника С.а. Плетнева осталась на прежних позициях, датируя погребения на основа- нии бордюра поясных деталей, стремян и высокогорлого кувшина х в. Серединой х в. на основании пояса, близкому поясу из саркельского клада, был датирован и крылосский могильник. лишь для ман- веловского погребения С.а. Плетнева до- пускала датировку IX в. группа мадьяр, оставившая Субботцевский и крылосский могильники, по мнению исследователь- ницы, осталась в Северном Причерномо- рье в х в. по соглашению с печенегами. в работах украинских археологов за- карпатья ключевой обсуждаемой про- блемой по-прежнему остается проблема времени и путей проникновения мадьяр в закарпатье, которая в основном реша- ется в русле очерченного анонимом белы пути мимо киева через карпаты, не менее традиционно маркируемого погребения- ми х в. из крылоса и Судовой вишни (Пе- няк С., Пеняк П. 1998; Балагурі 2000; Ко- тигорошко 2003; Прохненко 2005 и др.). впрочем, обращает на себя внимание тот факт, что наряду с абстрактным движени- ем основной массы мадьяр северным «лес- ным» путем через карпатские перевалы, исследователи вынуждены параллель- но говорить о существовании отдельного степного образования «мадьяр Этельке- за», с которыми и были связаны основные исторические события IX в. Подунавья при участии мадьяр (Прохненко 2005). анализируя современное состояние проблемы поиска археологических па- мятников мадьяр Этелькеза в венгерской и восточноевропейской историографии, л. ковач выделил группы «приемле- мых», «хронологически сомнительных» и «неприемлемых» комплексов, которые соотносятся с древними венграми, отме- тив, что и 5-6 «приемлемых» памятников могут попасть в другие группы в силу от- сутствия пока контраргументов. Сомне- ния венгерских исследователей касаются многих комплексов, в частности, л. ко- вач приводит мнения о датировке Суб- ботцевкого могильника 2-й пол. IX в., а манвеловского погребения – даже ранее – VII–VIII вв.; к х в. относит погребения из крылоса, Судовой вишни и Перемыш- ля, а погребения из Сухой гомольши и воробьевки не видит оснований выделять из основного массива салтовских, по- скольку они не содержат ничего общего с венграми (Kovacs 2005, p. 352-354). иссле- дователь придерживается довольно попу- лярной сейчас позиции поиска археологи- ческой культуры предков венгров, исходя из реконструированных признаков по ма- териалам венгерских могильников х в. как пример приводится «обол мертвых», часто представленный арабскими дирхе- мами, – этот обряд, по мнению л. ковача, не мог возникнуть у венгров в карпатской котловине, а следовательно, его нужно ис- кать восточнее – если его прототипы об- наружатся, это и будут предки венгров. аналогичная логика с могильниками, вмещающими погребения вооруженных всадников с характерными для венгрии признаками обряда, которые обязатель- но должны быть обнаружены к западу от дона в количестве, пропорциональном времени проживания в Этелькезе. как и многие венгерские историки, л. ковач не может смириться с крайней немногочисленностью археологических памятников Этелькеза, поскольку теоре- тические расчеты количества пришедших А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 48 в венгрию мадьяр должны указывать как минимум на десятки тысяч мигрантов. Проблемы, следующие отсюда в выводах венгерского коллеги, несомненно, удивят отечественного исследователя: обсужда- ется вопрос хронологического отделения мадьярских погребений от печенежских из-за редкости погребений с монетами (а также на основании озвученного ещё Ч. балинтом постулата, что печенежские погребения остаются фактически неизу- ченными); утверждается, что в советский период археологические исследования в степной зоне были минимальны, тогда как после распада СССр число раскопок здесь выросло (!); и, пускай и в несколь- ко иронической форме, говорится о «не- проверяемой возможности, что все эти комплексы находок лежат спрятанными в запасниках региональных музеев». Но, к чести л. ковача, «теория заговора» вы- зывает у него все же некоторые сомнения, поскольку после распада СССр и появ- ления «провенгерских исследователей», наблюдаются, тем не менее, только ми- нимальные сдвиги в этой области (Kovacs 2005, p. 352-354). в 2008 г. увидела свет обобщающая монография и. Эрдейи, представляю- щая каталог находок IX–X вв. «венгер- ского» стиля в восточной европе (Erdely 2008). Продолжая традиции б. Пошты и Н. Феттиха, и. Эрдейи включил в ката- лог разновременные и разнокультурные комплексы из степи, Северного кавка- за, лесостепной и лесной зон Поволжья, руси, больше акцентируя внимание не на этногенетических процессах и ар- хеологических культурных типах, а на стилистической трансформации предме- тов элитарной всаднической культуры, по мнению автора, формировавшейся в тесном контакте и под влиянием «вос- точных номадов», а не салтово-маяцкой культурно-исторической общности. С последней и. Эрдейи связывает лишь группу венгерского населения, по его мнению, ещё в VIII в. поселившегося в бассейне р. кубань вместе с булгарами. исследователь отстаивает южный путь миграции мадьяр в европу, подчерки- вая поздний характер Magna Hungaria в Прикамье и сомневаясь в роли баш- кирии как прародины мадьяр. Наличие же отдельных древнерусско-венгерских параллелей в погребальных памятниках киева и Чернигова х в. и. Эрдейи объяс- няет не наследием Этелькеза и контакта- ми русов с мадьярами IX в., а вероятным участием венгров в русской наемной дру- жине х в. его традиционный оппонент и. Фо- дор вновь скептически высказался о воз- можности расселения мадьяр на Север- ном кавказе, отнеся следы возможных контактов аланского населения и древ- них венгров к эпизоду их совместного проживания в рамках салтово-маяцкой культуры хазарского каганата (Фодор 2008). исследователь по-прежнему свя- зывает ранний этап истории мадьяр с «кушнаренковско-караякуповскими» па- мятниками Приуралья (не разделяя эти культуры ни типологически, ни хроноло- гически), а языковые контакты мадьяр и волжских булгар датирует VI–VII вв. и соотносит с соседством древних мадьяр с булгарами – носителями шиловского и новинковского типов в Поволжье (Фодор 2009). Это удревнение необходимо иссле- дователю для аргументации ранней (не позже сер. VIII в.) датировки переселения мадьяр на территорию хазарского кага- ната в леведию. в обзорной популярной монографии и. Фодор вновь локализи- рует леведию абстрактно в «бассейнах дона и донца», заполняя соответствую- щий раздел книги общей характеристи- кой памятников салтовской культурно- исторической общности, тогда как раздел об Этелькезе – древнерусско-венгерскими параллелями х в. (Fodor 2009б). впрочем, на примере сбруйных круглых бляшек с «перевязанным» бордюром исследователь аргументирует и возможность влияния художественного металла венгрии на вос- точных соседей уже в х в., путем его рас- пространения торговыми путями (Fodor 2009а). Суммируя выводы и мнения исто- риографии последнего десятилетия, мы констатируем весьма пеструю картину представлений об истории и развитии ма- териальной культуры древних мадьяр, а также об их взаимодействии с соседними народами. такое разнообразие поддержи- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 49 вается остро дискуссионным состоянием целого комплекса ключевых вопросов. Прежде всего, это вопросы хроноло- гии. дисскусионны даты появления и исчезновения памятников мадьярского круга в Поволжье и Северном Причерно- морье, а также их более узкая хроноло- гия. вторая проблема касается поиска культурной монолитности и противостоя- щего ему мнения о культурном разнообра- зии памятников древних мадьяр региона, откуда следует важная проблема верифи- кации каталога памятников древних ма- дьяр Северного Причерноморья и опреде- ления культурного типа интересующего нас круга памятников. третья проблема, остающаяся актуальной уже более 70-ти лет, – это взаимоотношения культуры мадьяр и салтово-маяцкой культурно- исторической общности (кио). Следую- щая – это использование памятников ма- дьяр Этелькеза для уточнения исходного региона их миграции. Наконец, послед- няя серьезная проблема – это взаимоот- ношения признаков выделенных памят- ников мадьярского круга с культурой венгров х в., вызывающее наибольший интерес у венгерских исследователей. решение данного комплекса вопросов традиционным экстенсивным путем сле- дования давно протоптанными направле- ниями историографии хх в. несомненно потребовало бы весьма объемного крити- ческого текста. другая возможность поя- вилась после 2007-2008 гг. в сезоне 2007 г. были исследованы три впускных погребения с материалами древневенгерского стиля в кургане у с. дмитровка Полтавской обл. (Супруненко, Маєвська 2007; Супруненко 2007) и пар- ное впускное погребение в кургане у с. ка- териновка (орджоникидзевский гок) днепропетровской обл. (Полин, Черных, Дараган, Разумов 2008)11. Параллельно появилась публикация кургана у г. Сло- бодзея в Приднестровье, содержащего могильник с как минимум 14 датирован- ными погребениями интересующего нас хронологического среза, но отнесенными авторами публикации к «булгарскому» варианту салтовской культуры (Щербако- ва, Тащи, Тельнов 2008). а.б. Супруненко в монографической публикации дмитровских погребений представил в заключении обзор других древневенгерских находок Полтавщины, в частности, комплекса из твердохле- бов и находок из Шушваловки. По мне- нию исследователя, наиболее ранним из рассмотренных является погребение из твердохлебов последней четверти Iх в., погребения же из дмитровки и бляшки из Шушваловки чуть позже – рубежа Iх–х вв. Это позволило а.б. Супруненко заключить, что венгерское население пре- бывало в бассейнах Сулы и ворсклы как минимум до этого времени (Супруненко 2007, с. 79-86). Нами проблема древних мадьяр в вос- точной европе рассматривалась в двух кратких обобщающих разделах (Комар 2008; Комар 2009) и докладе (Komar 2009, p. 15-16), где археологические памятники IX в. в степях Северного Причерноморья выделялись в тип Субботцев и отождест- влялись с древними мадьярами периода Этелькеза. таким образом, после открытия Суб- ботцевского, Слободзейского и дмитров- ского могильников, а также погребений из катериновки, в нашем распоряжении появилась целая группа закрытых архео- логических комплексов древневенгерско- го культурного круга, которые впервые позволяют выйти на новый теоретиче- ский уровень осмысления древневенгер- ской проблемы в целом. призрак древних угров на юге Европы в v–viii вв. Огуры. Поиски протовенгров в вос- точноевропейской степи V–VIII в. к запа- ду от волги в венгерской историографии восходят ещё к «гуннской» версии проис- хождения арпадов, озвученной в средне- вековых хрониках. в советской историографии версия о проживании угров в степях имела свое- го союзника в виде одной из наиболее се- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 50 11 Полная публикация комплекса в настоящее время подготовлена к печати. рьезных величин раннесредневековой но- мадистики сер. хх в. – м.и. артамонова. исследователь относил к таковым группу огурских племен V–VI вв., полагая, впро- чем, что позже они были тюркизированы, и не смешивая их с собственно протовенг- рами (Артамонов 2002, с. 88-91). Наличие (или даже доминирование!) «угорского» компонента в составе гуннов, булгар и других кочевников восточной европы после м.и. артамонова безапел- ляционно постулировалась в целом ряде работ историков и археологов, хотя в осно- ве столь определяющей гипотезы лежит всего лишь несложная догадка д. евро- пеуса о том, что компонент «огуры» тож- дественен этнониму «угры». вторым при- тягивающим всеобщее внимание фактом является упоминание «Пвл» о «белых уграх», воевавших при ираклии с хосро- вом, породившее немало отождествлений их с «сарагурами» и «белыми саварта- ми». Сходство этнонимов «огуры (угуры) – угры» и «савиры – саварты» позволило а.х. халикову даже предположить, что «древневенгерский союз» начал оформ- ляться уже во 2-й пол. VI в. под властью тюркского каганата (Chalikov 1986, с. 212- 213). Проблема «угорской версии» состоит в том, что подобные восточноевропейские кочевнические этнонимы с окончанием на -r в тюркологии рассматриваются как признак принадлежности народов к древ- ней западнотюркской языковой группе (т.н. «-r-группа»), современным предста- вителем которой является чувашский язык. «огур» (oγur) – это форма мн. ч. от oγuš – «племя»; в z-группе языков это сло- во приобретает форму oγuz – «огуз», так- же весьма продуктивную в тюркской эт- нонимике (Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков 2001, с. 323). все названия «огурских» племен достаточно уверенно этимологизируюся на западнотюркской основе: оногуры – «он-огур» – «десять племен»; сарагуры – «сар(а)-огур» – «светлые/желтые племе- на»; кутригуры – «курт-огур» – «племе- на [тотема] волка»; утигуры – «ут-огур» – «племена лошади» (или «огненные пле- мена», если греческое ουτ отражает обще- тюркское ōt). Серьезные проблемы создает и проис- хождение самого этнонима «угры», по- скольку данных о том, что его использо- вала как самоназвание какая-то из груп угров, в настоящее время нет. вследствие этого исследователи до сих пор вынужде- ны всерьез рассматривать обратную вер- сию о происхождении этнонима «угры/ унгры» от тюркского «оногур» (Rona-Tas 1997, p. 284; Напольских 2005; Зимони 2000, с. 17; Дьени 2005-2006, с. 81), правда, оставляя загадкой механизм подобного перенесения этнонима северокавказского племени конца V–VI вв. на мадьяр. Наи- более ранние византийская (Ουγγροι) и ла- тинская (Ungri) формы названия мадьяр IX в. отражают западнославянское про- изношение восточнославянского Үгры (ср. польское węgry). в древнерусском языке с XI в. известно также название «Югрия», близкое сохранившемуся в языке коми «йöгра» (служившее названием для се- верных ханты и манси) (Напольских 2005, с. 241). вероятно, именно контакты восточных славян с народами пермской языковой группы и объясняют, каким об- разом к мадьярам перешло это название. за исключением компилятивных позд- несредневековых хроник, письменные ис- точники объективно не дают ар хеологам никаких свидетельств о наличие некоего «угорского компонента» на юге восточ- ной европы в V–VIII вв., заставляя вспом- нить, наконец, что от многократного по- вторения предположение не становится фактом. Современная археология облада- ет довольно большим спектром методов, позволяющих судить о культурных, этни- ческих, экономических, политических, религиозных связях различных групп населения. именно археология постоянно накапливает новые данные, пересматри- вая или подтверждая прежние выводы, поэтому решение современных проблем вполне может обойтись без недоказуемых «исторических аксиом». Проблема поиска археологических памятников собственно протомадьяр ча- сто смешивается с проблемой выделения финно-пермско-угорских групп населе- ния на юге восточной европы V–VIII вв., что является несомненной ошибкой. А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 51 гипотетический облик погребального обряда протомадьяр (на основании при- знаков памятников х в.) подразумевает простую форму могильной ямы, вытяну- тое на спине положение костяка с запад- ной ориентировкой, расположение в мо- гиле (преимущественно слева в области ног) костей коня в виде черепа и нижней части конечностей. выделение в качестве важного признака западной ориентиров- ки автоматически отсекает из нашего анализа восточноевропейские кочевниче- ские памятники 2-й пол. V – первой пол. VII в., в которых полностью доминирова- ла меридиональная (северная) ориенти- ровка (Комар 2004; 2006г; 2008а). меридиональная и широтная ориенти- ровки отражают различные мировоззрен- ческие принципы в системе расположения «земли мертвых», поэтому в археологии вопрос о родственности двух групп на- селения с различной ориентировкой дол- жен всегда ставиться крайне осторожно. между тем, именно в древнемадьярской проблематике наблюдается яркое смеше- ние в историографии кушнаренковской (погребения преимущественно ориенти- рованы в сектор Сз-Св) и караякуповской (погребения преимущественно ориенти- рованы в сектор Сз-Юз) культур (Иванов 1999, с. 57-58), у многих исследователей даже приобретающих гибридную форму – «кушнаренковско-караякуповские па- мятники». в.а. ивановым констатированы и ряд других отличий между этими культурны- ми группами в погребальном обряде, ка- сающиеся преобладания в первом случае подкурганных, во втором бескурганных погребений, расположения костей коня в первом случае в насыпи, а во втором – в насыпи и в могиле, наличие в караяку- повских погребений следов деревянных гробов или настилов (Иванов 1999, с. 57- 60). в раннекушнаренковских могиль- никах следует отметить также очень вы- сокий процент ритуально разрушенных костяков (напр.: такталачук, иманлей- ский, манякский). рассматривая возможность нали- чия «угорского компонента» в степи VI–VII вв., мы в первую очередь должны ориентироваться на кушнаренковский культурный комплекс. контакты куш- наренковцев с кочевниками хорошо ил- люстрируются наличием костяных на- кладок лука «гунно-булгарского» типа в п. 115 и 175 могильника такталачук (Ка- заков 1981, рис. 4). а вот следов обратного влияния (в виде керамики, украшений и т. п.) в степи пока не было выделено. осторожное тезисное предположение е.в. круглова об угорской принадлежно- сти погребений «авиловского типа» (Круг- лов 1990) привлекло, пожалуй, гораздо больше внимания, чем эта гипотеза мог- ла заслуживать. Подбойное погребение в колоде с северной ориентировкой из к.1 авиловского (Синицын 1954) по обряду и способу расположения конечностей и черепа лошади на ступеньке подбоя пол- ностью аналогично п.5 к.9 бородаевки (Синицын 1947), этническую принадлеж- ность которого весьма прозрачно опреде- ляет деформированный череп с монголо- идными признаками. Состав инвентаря из этих двух погребений не менее яркий: деревянное седло, берестяной колчан, на- кладки сложносоставного лука «тюрко- хазарского» или просто «авиловского» типа, деревянное блюдо – все находит ближайшие аналогии в тюркских погре- бениях алтая. в синхронном п. 2 таган- ского могильника из лесостепного Подо- нья картина аналогична – сложенная в ногах шкура лошади сочетается с костя- ными обкладками луками и подпружной пряжкой, а также монголоидным расо- вым типом и кольцевой деформацией че- репа (Матвеев, цыбин 2004, с. 8). более раннее п. 2 к. 66 царева (2-й пол. VI в.) из Нижнего Поволжья, с аналогично рас- положенными костями лошади (Круглов 2005, рис. 4), принадлежало представи- телю монголоидно-европеоидного метис- ного типа (Балабанова 2005, с. 59, 65, 66). данная группа погребений относится к кругу памятников типа Суханово, остав- ленных огурскими или булгарскими пле- менами восточной европы VI–VII вв. (Ко- мар 2008). «авиловский» или «сухановский» об- ряд в комплексе абсолютно чужд для куш- наренковской культуры и в целом – для культур Южного Приуралья, но именно деталь, связанная со способом располо- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 52 жения шкуры коня, в Поволжье хорошо известна в предшествующее время. в би- ритуальном II коминтерновском могиль- нике именьковской культуры (VI в.), от- ражающем включение в именьковскую среду какой-то группы населения степно- го происхождения с гуннскими традиция- ми, череп и фаланги коня укладывались в ногах, иногда со смещением влево или же над ногами погребенного (Казаков 1998, рис. 24; 31; 36; 37). Южнее, в степи, этот обряд зафиксирован в п. 2 к. 36 Покров- ска (конец V – 1-я треть VI в.), а также, в наиболее близком к авиловскому виде, в гуннском п. 12 к. 3 ленинска (1-я треть V в.) (Засецкая 1994, рис. 3: 1, 2), что ука- зывает на определенное сохранение тра- диций гуннского времени в Поволжье. любопытно, что е.П. казаков, гово- ря об «угорских истоках» этого обряда в отношении II коминтерновского мо- гильника (Казаков 1998, с. 101), забывает о собственном наблюдении о месте рас- положения костей коня в приуральских памятниках, связываемых с уграми, а именно – в насыпи кургана (Казаков 1992, с. 76). в.а. иванов также констати- рует редкость искомого обряда, и в каче- стве примера расположения костей коня в могиле приводит п. 2 к. 2 ямаши-тау (1-я треть IX в.) и п. 1 к. 6 лагеревского могильника (х в.) (Иванов 1999, с. 80), а е.П.казаков – п. 2 Чишминского могиль- ника (сер. IX в.), отнесенного самим же автором к единому культурному типу с больше-тиганским могильником, и мря- симовские курганы (х–хI вв.) (Казаков 1992, с. 76). для агументации же «угор- ских истоков» обряда нужны аналогии более ранние, чем гуннское п. 12 к. 3 ле- нинска, т.е. памятники III–IV вв.! как видим, при проверке оснований версии об угорском происхождении об- ряда сложенной в погребении в ногах по- гребенного шкуры лошади мы постоян- но встречаемся с нарушением принципа диахронности, распутывая же системы ссылок, неизменно обнаруживаем, что главным доказательством этого положе- ния является бытование обряда у венгров карпатской котловины х в. Парадокс при- влечения последних состоит в том, что на- ряду с обрядом расположения сложенной шкуры коня слева от ног, у венгров х в. бытовал и характерный для тюркских на- родов обряд растянутой шкуры или чуче- ла (Балинт 1972, с. 180), что указывает на несомненное заимствование тюркских традиций. Потерпев неудачу в поиске среди ко- чевников восточноевропейских степей VI–VII в. угров кушнаренковской тради- ции, мы вряд ли смутим сторонников вер- сии о ранней дате миграции мадьяр, ведь последних следует искать в группе погре- бений с западной ориентировкой. Наиболее ранним кочевническим по- гребением с ориентировкой на запад, пожалуй, является подбойное погребе- ние с разрозненным неполным скелетом коня на перекрытии входной ямы из к. 1 восточно-малайского II могильника в Прикубанье (Лимберис 1987). довольно архаичный набор геральдических дета- лей из комплекса позволяет датировать его концом VI – первой третью VII в. По- хожее впускное подбойное погребение с целым скелетом коня из к. 5 виноград- ного (Орлов, Рассамакин 1996) датирует- ся 2-й пол. VII в. в последней четверти VII в. совершено впускное погребение в простой яме без костей коня из уч-тепе (Иессен 1965). учитывая доминирование в это время в степных погребениях ори- ентировки в сектор Св-Юв, т.е. в сторону восхода солнца (Комар, Кубышев, Орлов 2006, с. 360-363), упомянутые погребения выглядят выплеском традиций восточ- ных групп населения, что подтвержда- ется и находками «восточного» облика в этих комплексах (ламеллярный доспех, бляшка с согдийской (?) надписью, сасса- нидский перстень). Следующий по времени эпизод связан с п. 3 к. 5 заплавки нач. VIII в., совершен- ном в широкой яме и гробовище из коры, перекрытом сверху по диагонали шкурой коня (Ковалёва, Марина, Ромашко 1981, с. 161-162; Шалобудов 1983). Погребение датировано в.а. ивановым на основании восьмеркообразных стремян IX в. (Ива- нов 1999, с. 101-102), но подобная дати- ровка оправдывается разве что неточным рисунком стремени из предварительной публикации (Ковалева, Ромашко, Никул- кин, яремака 1983, рис. 2: 22). Первона- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 53 чально комплекс был соотнесен нами с го- ризонтом галиат-геленовка (Комар 1999, с. 121), основываваясь на схематичности декора бляшек и аналогии мечу в кат. 52 дмитровки. Позже его позиция была пе- ресмотрена, и в модифицированной схе- ме п. 3 к. 5 заплавки заняло уверенное место в периоде IVб или фазе 2 горизонта Шиловки первой четверти VIII в. (Комар 2006а, с. 104, 110-111, 115-118). единствен- ный тип предметов из п. 3 к. 5 заплавки, имеющий аналогии в интересующем нас пласте «древнемадьярских» комплексов, – это круглые уплощенные бляшки, близ- кие которым (но крупнее и объемнее) най- дены в погребении из бабичей (рис. 2: 5). Схожесть здесь совершенно случайная, поскольку небольшая серия близких бля- шек есть в ранненовинковских погребе- ниях горизонта вознесенки (Багаутди- нов, Богачёв, Зубов 1998, табл. VII: 9, 10; LXX: 3), причем в п. 1 к. 2 березовского I могильника, вместе с обломком двулез- вийного меча (Скарбовенко, Сташенков 2000, рис. 5: 14-16). Наиболее же близкие заплавским круглые бляшки найдены в кат. 29 аланского могильника клин-яр (Флеров 2000, рис. 39: 16-18). два других погребения могильника заплавки, отнесенные в.а. ивановым к «мадьярским» (Иванов 1999, с. 99), с п. 3 к. 5 единого хронологического горизон- та не составляют. Погребение 2 к. 3 за- плавки датирует грушевидный бубенчик с крестовидной прорезью (Ковалёва, Ма- рина, Ромашко 1981, рис. 4:11) типа I по г.а. Федорову-давыдову (Федоров-Давы- дов 1966, с. 69), характерный для древ- нерусских и кочевнических комплексов XI–XII вв., а обряд погребения ничем не выделяется из группы печенежско- половецких. Полуразрушенное п. 4 к. 4 (Ковалёва, Марина, Ромашко 1981, рис. 4:11) оснований для узкой датировки не имеет, но расположение справа от погре- бенного фаланг лошади характерно для периода х–XII вв.; раньше в восточноев- ропейской степи такой обряд не известен. По способу расположения шкуры коня п. 3 к. заплавки аналогично п. 5 к. 4 круп- ского (Атавин 1996, табл. 1) и близко п. 11 к. 1 ковалёвки (Ковпаненко, Буня- тян, Гаврилюк 1978), отличаясь, скорее, не от группы погребений типа Сивашов- ки, а от ожидаемого «протомадьярского» стандарта. западная же ориентировка погребения связана либо с той же этниче- ской группой внутри группы рядового на- селения перещепинской культуры, что и п. 3 к.5 виноградного, либо же маркирует начальный этап проникновения носите- лей типа Соколовской балки. Население, оставившее курганы «с квадратными ровиками» типа Соколов- ской балки, в которых доминирует запад- ная ориентировка погребенных, занима- ет степи восточной европы в VIII в., а к нач. IX в. их подкурганные погребения по каким-то причинам исчезают. Парал- лельно в сер. VIII в. в крыму и Подонье возникают грунтовые могильники сал- товской культурно-исторической общно- сти (кио) с западной ориентировкой ко- стяков. Салтовская КИО. данные констан- тина багрянородного о соседстве и союзе древних мадьяр с хазарами автоматиче- ски приковывают внимание археологов, исследующих предысторию венгров, к памятникам салтовской кио. к моменту написания классической монографии С.а. Плетневой 1967 г. (Плет- нева 1967) салтововедение стояло перед важной задачей аналитического осмыс- ления признаков и причин сходства рас- средоточенных на огромной площади от Подонья до крыма, Северного кавказа и Среднего Поволжья, разнородных по по- гребальному обряду и традициям строи- тельства, антропологическому типу на- селения, археологических памятников, которые, тем не менее, связывали между собой традиции гончарства, оформления украшений пояса и убора, предметы туа- лета, вооружения и снаряжения коня. естественный вывод о их принадлеж- ности политическому объединению со сложной этнической структурой, каким действительно был хазарский каганат, ставил, в то же время, вопрос о её составе и об этнической интерпретации конкрет- ных археологических памятников. отталкиваясь от предложенного и.и. ляпушкиным разделения степных и лесостепных памятников Подонья между А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 54 аланами и булгарами (Ляпушкин 1958б), С.а. Плетнева на более масштабном мате- риале создала общую схему этнической идентификации этноса салтовских па- мятников, выражавшуюся простой фор- мулой: лесостепная зона + катакомбные погребения + долихокранный антрополо- гический тип = аланы; степная зона + ям- ные погребения + брахикранный антро- пологический тип = «болгары» (булгары); смешение этих признаков на одном па- мятнике = «алано-болгары». Небольшую к тому времени группу трупосожжений Подонья С.а. Плетнева сравнила с крема- циями хакасов, а также более ранними комплексами из вознесенки и Новогриго- рьевки, выссказав мнение об их принад- лежности группе тюркского населения, связанного с хазарскими гарнизонами. за последующие 40 лет исследований салтовских памятников наши представ- ления об этом явлении серьезным об- разом расширились, заставив говорить уже не о «культуре», а о «культурно- исторической общности». Но и на совре- менном уровне знаний у нас все так же нет оснований пересматривать тезисы м.и. артамонова и С.а. Плетневой в отношении «угорских» проблем салтов- ских памятников. Н. Феттих справедливо выделил в ка- честве салтовских аналогий венгерским украшениям х в. пряжку из воробьевки, а также отдельные бляшки узды из кат. III и п. 3 кат. х верхнего Салтова из рас- копок в.а. бабенко 1911 г. (Fettich 1937, taf. XVI: 7, 10, 11). к этому же кругу при- надлежал наконечник пояса из кат. 43 раскопок а.м. Покровского (Покровский 1905, табл. XXI: 55). Но оптимизм вен- герских ученых, ожидавших увидеть новые подобные находки в салтовских погребениях, так и не оправдался со вре- менем – многие сотни раскопанных по- гребений лишь более ярко подчеркнули уникальность таких предметов для сал- товского ареала. только в 1985 г. в кат. 40 верхнего Салтова вновь были найдены две прессованные копии бляшек с «ми- фологическим» сюжетом стиля Суббот- цев (Аксенов 2001), напомним, по мнению Ч. балинта, чуждого венгерскому искус- ству х в. (Balint 1989, s. 142). Не обнаруживают с последним ника- ких параллелей и основные стили сал- товской торевтики VIII–IX вв. (Фонякова 1986), что, впрочем, является лишь вер- шиной айберга. из основных категорий материальной культуры салтовской кио, в той или иной степени полно отражен- ных во всех регионах влияния хазар- ского каганата VIII–X вв., – украшения пояса и оружия, женские украшения (серьги, браслеты, перстни) и предметы туалета (бусы, амулеты, зеркала и копо- ушки), снаряжение коня (удила, стреме- на, украшения сбруи), вооружение (саб- ли, топоры, наконечники стрел и копий, доспех), гончарная посуда, орудия труда (топоры, серпы, косы, наральники) – в культуре венгров карпатской котлови- ны х в. очевидное продолжение находят исключительно предметы вооружения. весьма странная картина для концепции «салтовской леведии» VIII–IX вв., под- разумевающей полную потерю мадьяра- ми любых отличительных культурных маркеров под влиянием салтовской кио! обратное влияние пока также узко ло- кально. Четыре комплекса с отдельными предметами древнемадьярского стиля происходят из крупнейшего салтовско- го пункта Подонья – верхнего Салтова (аланский катакомбный могильник), но таких находок нет в других салтовских могильниках региона. Погребение из во- робьевки в верхнем Подонье отстоит от верхнего Салтова на сотни километров и пока также не образует даже минималь- ной группы. ещё одна случайная находка бляшки происходит с городища маяки в Степном Подонцовье (Шамрай, Духин 1997, табл. LIX). Эти факты несомненно свидетельствуют об очень кратковремен- ном и слабом контакте салтовского на- селения Подонья с носителями древне- мадьярского культурного комплекса. единственным признаком, позволяю- щим вычленить мадьярские погребения леведии из числа салтовских «зливкин- ского» круга, и. Эрдейи счел положение черепа и конечностей ног лошади в сло- женном состоянии у ног погребенного (Erdelyi 1977). е.П. казаков в качестве собственно мадьярского обряда выделил только продольное расположение чере- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 55 па коня, обращенного в сторону головы погребенного, тогда как поперечное рас- положение черепа счел характерным для волжских булгар или смешанного «тюрко-угорского» населения (Казаков 1984). открытие подкурганного погребе- ния 1-й пол. VIII в. в кабиюке (болгария), сопровождавшегося сложенной у ног шкурой лошади с поперечным располо- жением черепа коня (Рашев 2007, рис. 10), подтвердило характерность именно дан- ной версии обряда для булгарского на- селения VIII–IX в. Но, в то же время, на- личие обряда расположения шкуры коня с обращением черепа носовыми костями к голове погребенного у кочевников вос- точной европы V–VII вв. с несомненны- ми монголоидными антропологическими признаками (см. выше), заставляет, види- мо, предположить не «угорские», а «огур- ские» истоки этой традиции, заимство- ванной мадьярами в процессе контактов с булгарскими племенами Поволжья. Соответствующую модели «леведии» картину смешения предметов «древне- венгерского» и салтовского стилей в на- стоящее время мы наблюдаем только в одном могильнике – больше-тиганском, расположенном не в Подонье, а в Нижнем Прикамье (Сhalikova, Chalikov 1981). все погребения могильника с салтовскими предметами мужские (пп. 3, 6, 13, 14, 22- 24, 28), обязательно сопровождающиеся предметами вооружения, а сами изделия салтовского круга представлены поясами, саблями и стременами, что действитель- но соответствует модели кратковремен- ного военного союза. если в информации константина багрянородного о леведии действительно заложено рациональное зерно, больше-тиганский могильник служит веским аргументом локализации данной страны к востоку от волги. модель «салтовской леведии» заводит нас в откровенный тупик: если памят- ники типа больше-тиганского могиль- ника оставлены мадьярами в процессе миграции, каким образом «полностью потерявшие культурную специфику под давлением салтовской кио» мадьяры леведии все же принесли в карпатскую котловину отдельные приуральские эле- менты культуры круга больших тиган? и как, в таком случае, объяснить нали- чие в Северном Причерноморье практи- чески «рафинированных» приуральских комплексов круга Субботцев, содержа- щих наиболее близкие аналогии больше- тиганскому могильнику? памятники типа Субботцев История исследования. Первый комп лекс рассматриваемого круга был обнаружен в 1899 г. в кургане у с. баби- чи Черкасского уезда киевской губ. (совр. каневский р-н Черкасской обл.). каталог выставки киевского археологического съезда содержал лишь краткое описание предметов из кургана (Каталог выстав- ки XI Археологического съезда в Киеве 1899, с. 81), сбруйный набор из которой был опубликован лишь значительно поз- же в составе каталога «антских древно- стей» г.Ф. корзухиной, с добавлением пальчатой фибулы из соседнего городища (Корзухина 1996, с. 358, табл. 3) (рис. 2). обстоятельств находки не указывалось, по всей видимости, вещи происходили из разрушенного крестьянами кургана в ходе хозяйственной деятельности или же при самовольных раскопках. Следующая по времени находка 1902 г. у с. Новониколаевка екатеринос- лавской губ. (совр. верхнеднепровский р-н днепропетровской обл.) происходила из разрушенного курганного погребения на берегу днепра (Ханенко Б., Ханенко В. 1902, с. 23, табл. XIX, № 640-828). комп- лекс из около 200 серебряных предметов поступил в коллекцию ханенко и был издан вместе с ещё одним комплексом неизвестного происхождения из 16 брон- зовых золоченных предметов сбруйного или поясного набора (Ханенко Б., Ханен- ко В. 1902, с. 39, табл. XIX, № 486-495) (рис. 3). в 1949 г. на берегу днепра в с. волос- ское (днепропетровский р-н и обл.) было разрушено бескурганное погребение с западной ориентировкой, сопровождав- шееся «железным кинжалом» и поясным набором из медных бляшек, покрытых золотым листом, а также двумя «золоты- ми кольцами с несомкнутыми концами» (серьги). из комплекса в 1950 г. а.в. бо- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 56 дянскому передали костяные обкладки колчана и поясную бляшку, опублико- ванные и. Эрдейи (Erdelyi 1961, kep. 6; 2008, s. 65, kep. 36) (рис. 4). в 1951 г. у с. усть-каменка (апосто- ловский р-н днепропетровской обл.) в к. 2 е.в. махно исследовано впускное погребение с костяными обкладками лука и колчана, которое стало первым раскопанным археологом комплексом круга Субботцев (Махно 1960, с. 25-26). Позже, после публикации материалов могильника у г. Слободзея, стало понят- ным происхож дение ещё одного впуск- ного погребения 4 к.1 усть-каменки, сопровождавшегося раннегончарным славянским горшком (Махно 1960, с. 17, рис. 4: 7). в 70-х гг. число памятников попол- нилось разрушенным погребением из с. манвеловки (васильковский р-н днепро- петровской обл.), изданным л.Н. Чури- ловой (Чурилова 1986) (рис. 5), а также разрушенным при строительстве дороги впускным погребением у г. Нововорон- цовка (Кубышев и др., 1979), из которого в школьный музей поступили бронзовое стремя и две золоченные бронзовые пояс- ные бляшки. в 80-х гг. добавились разрушенные погребения из кургана у с. твердохлебы (кобелякский р-н Полтавской обл) (Прий- мак, Супруненко 1994; Супруненко, Кула- това, Приймак 1999) и коробчино (кри- ничанский р-н днепропетровской обл.) (Чурилова, 1990; Приходнюк, Чурилова 2001) (рис. 7), а также Субботцевский мо- гильник. в 1983 г. у с. Субботцы (знаменский р-н кировоградской обл.) было разрушено бескурганное захоронение, материалы из которого поступили в музей кировоград- ского педагогического института. в 1985- 1986 гг. на месте находки Н.м. бокий были заложены раскопы, благодаря кото- рым удалось исследовать ещё два погребе- ния, изданных исследователем в соавтор- стве с С.а. Плетневой (Бокий, Плетнева 1988; Bokij, Pletnyova 1989) (рис. 6). Ю.а. Пуголовок атрибутировал как древневенгерские обнаруженные случай- но детали ордынского пояса XIV–XV вв. из окрестностей с. Шушваловки на Пол- тавщине (Пуголовок, 2003), но позже, в А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 57 рис. 2. Комплекс из бабичей. 2006 г. из того же пункта им были опуб- ликованы еще две «древневенгерские» бляшки, одна из которых вновь оказа- лась ордынской, а вторая действительно относилась к изделиям венгерского круга Iх–х вв. (Пуголовок 2006, рис. 1: 1). и. Фо- дор справедливо обратил внимание на тот факт, что в комплексах круга Субботцев и больше-тиганском могильнике таких на- ходок пока не отмечено, а это должно сви- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 58 рис. 3. погребение из Ново-Николаевки (1-9) и беспаспортный комплекс из коллекции б. ханенко (10-12). детельствовать о появлении данного типа бляшек в х в. (Fodor 2009а, s. 310), что не позволяет пока добавить Шушваловку к пунктам случайных находок круга Суб- ботцев. исследованный в 1994 г. на левобере- жье днестра курган у г. Слободзея (При- днестровская республика, молдова) был монографически издан в 2008 г. (Щерба- кова, Тащи, Тельнов 2008). также моно- графически опубликован и небольшой могильник в кургане у с. дмитровка, ис- следованный в 2007 г. (кременчугский р-н Полтавской обл) (Супруненко, Маєвська 2007; Супруненко 2007). в 2007 г. открыто парное впускное по- гребение в кургане у с. катериновка (Ни- копольский р-н днепропетровской обл.) (Полин, Черных, Дараган, Разумов 2008) (рис. 8), а в 2008 г. ещё одно погребение было разрушено при строительстве в г. кривой рог (днепропетровская обл.), из которого в краеведческий музей поступи- ла бронзовая позолоченная бляшка12. Несмотря на то, что количество пунк- тов с разрушенными погребениями все ещё превышает таковые, исследованные археологами, баланс количества раско- панных погребений за последние десяти- летия заметно ушел в позитив (табл. 1). кажется несколько парадоксальным, но при огромных объемах раскопок кур- ганов в советское время в рамках про- грамм мелиорации степи, их результаты в плане поиска погребений древних венг- ров действительно не могут сравниться с несколькими последними годами. При- чина лежит совершенно не в количестве Таблица 1 погребения Субботцевского типа разрушенные погребения археологические раскопки 1899 – бабичи; 1902 – Новониколаевка; 1949 – волосское; 1951 – усть-каменка (2); 1973 – манвеловка; 1978 – Нововоронцовка; 1983 – Субботцы, п.1; 1985 – твердохлебы; 1985 – Субботцы, п.2; 1986 – Субботцы, п.3; 1989 – коробчино; 1994 – Слободзея (боль- ше 14); 2007 – дмитровка (3); 2007 – катериновка (2). 2008 – кривой рог. всего: 9 всего: 23 работ, и, тем более, не в «идеологических запретах», а в отмеченной в.а. ивановым закономерности тяготения погребений древних мадьяр к наиболее влажной се- верной подзоне степи или границе лесо- степи и степи (Иванов 1999, с. 102-103), где в силу вполне естественных причин (ниже потребность в мелиоративных си- стемах) интенсивность археологических исследований была и остается довольно невысокой (рис. 9). за редким исключением, памятники круга Субботцев введены в научный обо- рот и давно привлекают внимание иссле- дователей древневенгерской проблема- тики. После же рубежа 2007-2008 гг. из разряда единичных и преимущественно случайных находок памятники круга Субботцев автоматически переходят в А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 59 рис. 4. Комплекс из волосского. 12 выражаем признательность за информацию а.а. мельнику. разряд малочисленных, но весьма выра- зительных археологических памятников, нуждающихся в четкой культурной атри- буции. Погребальный обряд. группа памят- ников Субботцевского типа представлена единичными и парными (катериновка) погребениями, а также небольшими мо- гильниками, насчитывающими 2 (усть- каменка), 3 (Субботцы, дмитровка) или больше погребений (Слободзея). точное количество погребений Субботцевского типа в Слободзее определить затрудни- тельно из-за наличия безинвентарных могил. авторы раскопок определяют чис- ло раннесредневековых погребений здесь как 26 (Щербакова, Тащи, Тельнов 2008, с. 53), тогда как инвентарь, позволяющий уверенно или с долей допуска отнести комплекс к горизонту Субботцев, присут- ствует только в 14 погребениях (№№ 10, 16-18, 23, 24, 27, 29, 30, 35-38, 40), кото- рые мы и будем использовать ниже в ха- рактеристике группы (табл. 2). Погребения разделяются на впускные подкурганные и бескурганные. за счет Слободзейского могильника в группе пол- ностью доминируют подкурганные погре- бения, но пример самого могильника из Слободзеи, два погребения которого (№№ 38, 40) располагались на небольшом отда- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 60 Таблица 2 Общая характеристика погребальных комплексов Субботцевского типа 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 Слободзея, п.18 х Сз х х х х х х х х х х м твердохлебы х з x x х х м усть-каменка, к.2, п.2 х з х х х м Слободзея, п.36 х Сз х х к Слободзея, п.37 х Сз х х х х х х ж Новониколаевка х ? ? х х х м Нововоронцовка к.1 п.23 х ? ? х х м? бабичи х ? ? х ? Слободзея, п.16 х з х х х х х х д Слободзея, п.10 х ? х? х к дмитровка, к.1 п.2 х Сз х х х х х х х х м/д катериновка к.32 п.1-1 х Сз х х х х х м катериновка к.32 п.2-2 х Сз х х х х м дмитровка, к.1 п.14 х Сз х х х х х х м/д Слободзея, п.24 х з х х м Слободзея, п.29 х Сз х? х ж Слободзея, п.17 х Сз х х х м? Слободзея, п.23 х Сз х х х? ж Слободзея, п.30 х Сз х х х х д Слободзея, п.35 х Сз х х х д Слободзея, п.27 х з х м? дмитровка, к.1 п.15 х Сз х д усть-каменка, к.1, п.4 х з х д Субботцы, п.2 х з x х х х х х х х х м коробчино х ? x x х х х х м манвеловка х з? x х? х х х х м Субботцы, п.3 х Сз x х х х х м/д Субботцы, п.1 х ? ? х х ж Слободзея, п.38 х Сз х х х х х х м? волосское х з? х х х х м Слободзея, п.40 х Сз х х х х х х м кривой рог х ? х м? 1 – курганное погребение; 2 – бескурганное погребение; 3 – ориентировка погребения; 4 – кости коня; 5 – детали снаряжения коня; 6 – предметы вооружения; 7 – детали пояса; 8 – личные украшения; 9 – сосуд; 10 – жертвенная пища; 11 – нож; 12 – кресало; 13 – сведенные ноги; 14 – органическая подстилка; 15 – астра- галы; 16 – лицевое покрытие; 17 – половозрастная принадлежность: м – мужское, ж – женское, д – детское, к – кенотаф. лении от кургана, ясно свидетельствует о параллельности подкурганного и бескур- ганного обрядов у рассматриваемой груп- пы населения. для подкурганного захоронения вы- бирался обычно относительно небольшой и невысокий курган. в Слободзее все ран- несредневековые погребения занимали юго-западную половину кургана (Щерба- кова, Тащи, Тельнов 2008, рис. 3); анало- гичная картина отмечена и в дмитровке (Супруненко 2007, рис. 4), и в случае с п. 4 к. 1 усть-каменки (Махно 1960, рис. 2). в Св секторе совершено п. 1 к. 32 катеринов- ки (орджоникидзе); п. 23 к. 1 Нововорон- цовки находилось в Юв секторе. в центре насыпи располагались только погребения из твердохлебов, п. 2 к. 2 усть-каменки и п. 17 Слободзеи. таким образом, большин- ство погребений впускались в периферий- ную часть кургана, а в случае с п. 1 к. 32 катериновки, п. 4 к. 1 усть-каменки и п. 23 к. 1 Нововоронцовки следует дополни- тельно отметить расположение могилы в насыпи кургана выше уровня древнего горизонта, что соответствует модели опа- сения потревожить захоронения «хозяев кургана». в маленьких и, по всей видимо- сти, семейных могильниках из Субботцев и дмитровки наблюдается расположение могил в линию; в Слободзее, наоборот, уверенной рядности не прослеживается. Форма могильной ямы всегда простая – подпрямоугольная со скругленными углами (рис. 10). ориентировка погребён- ных стабильная – в Сз секторе. Собствен- но на запад ориентированы только 9 из 25 погребений, преобладает же ориентиров- ка на Сз. Положение тела всегда на спине в вытянутом состоянии; руки преимуще- ственно вытянуты вдоль тела, реже – сло- жены на тазе. в Слободзее преобладают сдвиг тела под левую стенку и поворот го- ловы вправо. в Субботцах, наоборот, тело смещено от центра вправо, а поворот го- ловы – влево; в дмитровке представлены А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 61 рис. 9. памятники типа Субботцев: I – погребения; II – случайные находки круга. 1 – Слободзея; 2 – бабичи; 3 – Пастырское; 4 – Субботцы; 5 – Новониколаевка; 6 – коробчино; 7 – кривой рог; 8 – волосское; 9 – Скеля; 10 – катериновка; 11 – усть-каменка; 12 – Нововоронцовка; 13 – манвеловка; 14 – твердохлебы; 15 – дмитровка; 16 – Шушваловка; 17 – Новотроицкое; 18 – кудеярова гора; 19 – воробьевка; 20 – верхний Салтов; 21 – маяки. оба варианта. вероятно, сторона, с кото- рой опускалось тело в яму, не играла осо- бой роли в погребальном обряде. в пп. 1-2 катериновки и п. 2 к. 2 усть- каменки под скелетами сохранились остатки дерева, причем в первом случае речь, скорее всего, шла об окрашенном в зеленый цвет кузове повозки, использо- ванном в качестве погребального ложа. в п. 2 к. 2 усть-каменки тело перекрыва- лось растительным тленом; подобный тлен прослежен и под телом в п. 37 Слободзеи. в п. 2 к. 1 дмитровки остатки раститель- ной циновки выявлены под головой по- гребенного, где они перекрывали мясную пищу; а в п. 14 того же кургана такую же роль играло кожаное покрытие. в п. 23 Слободзеи под костяком зафиксирована угольная и «меловая» подсыпки, хотя в качестве последней иногда принимаются остатки органического тлена. в 9-ти слу- чаях у погребенных сведены ноги, что мо- жет быть следствием завертывания тела в саван. Половина инвентарных погребений со- провождалась костями лошади или дета- лями снаряжения коня, причем процент таких погребений гораздо выше в группе бескурганных. впрочем, среди подкур- ганных погребений без лошади (или её заменителя в виде деталей снаряжения коня) из 11 погребений с определимыми половозрастными характеристиками 8 принадлежали женщинам и детям. во всех случаях в погребении кости коня представлены черепом и конечностями, сложенными у ног погребенного; череп лошади обращен носовыми костями в сторону головы (рис. 10). исключение – п. 36 Слободзеи, где отсутствовали кости человека, а, следовательно, комплекс был интерпретирован как кенотаф. в этом А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 62 рис. 10. погребения с конем: 1 – п. 2 Субботцев; 2 – п. 3 Субботцев; 3 – п. 18 Слободзеи. комплексе череп и конечности коня рас- тянуты по дну ямы в тюркской традиции, сочетаясь с салтовскими стременами. в то же время, интерпретация комплекса именно как «кенотафа» представляется не безусловной, учитывая, что в угорских кушнаренковской и караякуповской культурах Приуралья практиковалось отдельное захоронение черепа или шкуры лошади в насыпи кургана (Иванов 1999, с. 60-61). остатки мясной жертвенной пищи (ко- сти барана, быка, коня) зафиксированы в 6 случаях. в двух погребениях из дмит- ровки (пп. 2, 14) такая пища располага- лась под головой погребенного, накрытая «подушкой»; в п. 2 Субботцев – в левом углу могилы; в п. 16 Слободзеи – слева от плеча; в п. 18 Слободзеи – справа от голо- вы; а в п. 3 Субботцев – за головой. С обря- дом снабжения покойного напутственной пищей связано и помещение в могилы сосуда (11 погребений). в 4 случаях (ко- робчино, п. 2 Субботцев, п. 18 Слободзеи, п. 1 к. 32 катериновки) сосуд представлен гончарным кувшином; в 2 – серебряной посудой: кувшином (манвеловка), чашей и блюдом (коробчино); в остальных нахо- дились раннегончарные и лепные горш- ки. место сосуда в погребении обычно – слева от головы погребенного; в парном п. 1 к. 32 катериновки кувшин поместили между головами двух погребенных; в п. 4 к. 1 усть-каменки горшок расположи- ли выше над телом (на перекрытии-?) над головой погребенного, а в п. 38 Слободзеи – справа над грудной клеткой. «Полезные» бытовые предметы пред- ставлены ножом (13) и кресалом с крем- нями (5). более распространены «ста- тусные» предметы: пояс и предметы вооружения (сабля, лук, наконечники стрел), личные украшения. браслеты, серьги, перстни отмечены как в женских, так и мужских комплексах, но, очевид- но, специфическим мужским маркером выступали серьги в виде несомкнутых колечек (рис. 12: 5, 6), тогда как в досто- верно женских погребениях серьги пред- ставлены вариантами с овальной дужкой и длинной подвеской (рис. 12: 1-4). также женским признаком выступает ожерелье. в детских п. 3 Субботцев, пп. 30, 35 Сло- бодзеи отмечены астрагалы, но они также присутствовали и в погребениях взрос- лых пп. 38, 40 из той же Слободзеи. в трех погребениях из коробчино, манвеловки и п. 2 к. 1 дмитровки обна- ружены детали погребальных лицевых покрытий. все три разного типа: в ман- веловке – серебряная маска с вырезами для глаз, носа и рта (рис. 5: 2); в коробчи- но – сплошная золотая пластина по фор- ме лица; в дмитровке – четыре золотые пластинки, нашитые на шелковую ткань лицевого покрытия в области глаз, носа и рта. учитывая, что зафиксированный в дмитровке обряд сочетается с поздней хронологической позицией всего комп- лекса, можно допустить эволюцию лице- вых покрытий от маски с прорезями до нашивок. С.а. Плетнева и Н.м. бокий вы- деляли и в п. 2 Субботцев обшитое бляш- ками большое тканевое покрытие, закры- вавшее всю верхнюю половину тела, но расположение бляшек (Бокий, Плетнева 1988, рис. 2: 13) (рис. 10: 1), а также остат- ки кожаных ремешков на шпеньках, ука- зывают на их принадлежность уздечным украшениям (ср.: Мажитов 1981, рис. 15: 12, 13). Простая могильная яма и вытянутое на спине положение костяка с западной ориентировкой для раннего средневеко- вья – один из самых распространенных обрядов. более показательно расположе- ние в могиле костей коня в виде сложен- ных у ног нижней части конечностей и черепа, обращенного носовыми костями в сторону головы погребенного, являющее- ся особенностью могил венгров х в. кар- патской котловины (Балинт 1972), а так- же памятников типа больше-тиганского и танкеевского могильников в Прикамье (Казаков 1984). второй важный элемент – погребальное лицевое покрытие, объ- единяющее памятники Субботцевского типа, с одной стороны, с лицевыми маска- ми танкеевского могильника (Халикова 1972) и, с другой стороны, с нашивками для глаз и рта погребального покрытия венгров х в. (Фодор 1972). единственный важный признак, от- личающий памятники типа Субботцев от погребений венгров карпатской котло- вины, – это преобладание подкурганных А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 63 захоронений, характерное для угорских памятников кушнаренковской и карая- куповской культур Приуралья (Иванов 1999, с. 57-60). Культурная специфика вещевого комплекса. уже в первых публикациях памятников типа Субботцев исследовате- ли акцентировали внимание на аналогии вещевого комплекса в больше-тиганском и танкеевском могильниках, а также караякуповских комплексах башкирии (Чурилова 1986; Бокий, Плетнева 1988). в.а. иванов уверенно отнес к караякупов- ским немногочисленную группу погребе- ний в районе левобережья Среднего По- волжья и больше-тиганский могильник, а также отметил караякуповские черты в северопричерноморских комплексах кру- га Субботцев (Иванов 1999, с. 93-103). к западу от волги пока не зафиксиро- ваны находки характерной лепной посу- ды караякуповского типа. в погребениях Субботцевского типа нет и разнообраз- ных ярких подвесок и литых украше- ний приуральского круга, как и финно- угорского круга в целом. единственная прямая параллель с караякуповскими древностями касается снаряжения коня: стремена из п. 2 Субботцев, п. 18 Слобод- зеи, Нововоронцовки, коробчино (рис. 11: 1-5) и украшения сбруи из п. 1-2 Суббот- цев, бабичей и беспаспортного комплекса из коллецкции ханенко (рис. 2; 3: 10-12; 6: 1-6) не имеют салтовских аналогий и несомненно принесены новой группой на- селения, как минимум соседствующего с караякуповским населением Приуралья (ср.: Мажитов 1981, рис. 13: 12; 15: 1-13; 20: 7, 9: 22; 24: 5; 27: 21; 29: 5; 32: 2; 34: 36; 38: 5; 43: 15; 45: 5; 46: 14; 57: 21; 58: 5, 9, 33, 36, 37; 60: 12-14; 64: 1-6). второй, хотя и менее явной паралле- лью, является снаряжение лучника. в комплексах Субботцевского типа редки концевые накладки сложного лука (п. 2 А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 64 рис. 11. детали снаряжения коня: 1, 2 – п. 18 Слободзеи; 3 – п. 2 Субботцев; 4 – коробчино; 5 – Нововоронцовка; 6 – п.36 Слободзеи; 7 – п. 3 Субботцев. к. 2 усть-каменки), зато отмечены сере- динные (волосское, п. 18, 40 Слободзеи, п.1/1 и 1/2 катериновки) (рис. 4: 1-2), что характерно и для погребений Приура- лья (Иванов 1987, с. 178). в колчанных наборах нет салтовских трехлопастных наконечников, которые заменяют пло- ские ромбовидные и ланцетовидные. а в волосском, п. 2 к. 2 усть-каменки и п. 2 Субботцев колчан украшали костяные пластины (рис. 4: 7), аналогии которым известны у волжских булгар (Генинг, Ха- ликов 1964, табл. XIII: 15, 17, 19-20) и в Приуралье (Мажитов 1981, рис. 13: 19). Список приуральских аналогий рас- ширяют новые находки в могильнике уелги в Южном Приуралье, в частности, именно здесь обнаружены сбруйные и по- ясные детали с «узелковым» бордюром, а также поясные детали «мифологическо- го» стиля (рис. 6: 10-13; 8: 5-7) круга Суб- ботцев (см. статью С.г. боталова в настоя- щем сборнике). более полный набор аналогий вещево- му комплексу памятников Субботцевско- го типа наблюдаем, впрочем, западнее, в прикамском больше-тиганском могиль- нике: поясные наборы с «узелковым» бор- дюром и декором в виде трехлистника или на «мифологическую» тему; приураль- ские бляшки-«лунницы» и сердцевидные; мужские серьги-колечки и женские серь- ги с длинной литой подвеской, имитиру- щей многобусинную; плоские пластин- чатые браслеты; серединные накладки лука без концевых; плоские ромбические и ланцетовидные наконечники стрел; на- шивки лицевого покрытия (Сhalikova, Chalikov 1981, taf. IV: 13-15; V; VII; X–XIII; XVI; XVIII–XX; XXIII; XXIVa; XXVI; XXVIII; XXXI–XXXIV). Но культурный комплекс больше-тиганского могильни- ка сложнее – наряду с караякуповской лепной посудой, здесь присутствуют так- же местные лепные прикамские сосуды и гончарные кувшины волжских булгар; А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 65 рис. 12. Личные украшения: 1 – п. 1 Субботцев; 2 – п. 23 Слободзеи; 4 – п. 29 Слободзеи; 5 – п. 37 Слободзеи; 5, 9 – п. 2 к. 1 дмитровки; 6, 10 – п. 2 Субботцев; 7 – п. 3 Субботцев. А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 66 рис. 13. хронологическая схема салтовской КиО. прикамское влияние хорошо заметно и в женских украшениях, а в вооружении, снаряжении коня и украшениях пояса выделяется и группа предметов салтов- ского круга. в погребениях типа Субботцев соб- ственно прикамское влияние можно предполагать пока лишь по лицевой ма- ске из манвеловки, связывающей данное население с танкеевским могильником. иная ситуация с признаками контактов с волжскими булгарами. гончарный со- суд из п. 18 Слободзеи (горлышко отбито в древности), несмотря на салтовскую се- роглиняную технологию изготовления, по форме близок к типу IIBв сосудов тан- кеевского могильника, по е.П. казакову (Казаков 1992, рис. 45), а кувшин желто- красного обжига из коробчино (рис. 7: 4) принадлежит к группе I (Казаков 1992, рис. 44). как уже указывалось нами ра- нее, к волжско-булгарским изделиям, судя по орнаментации, могут принадле- жать и «салтовские» кувшины из Софи- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 67 рис. 14. хронологическая схема больше-Тиганского могильника. евки и большой кохновки (Комар 2004, с. 91; Комар 2009, с. 127). в п. 1 к. 32 ка- териновки от сероглиняного гончарного кувшина сохранилась только придонная часть, но грубость исполнения также за- ставляет усомниться в его изготовлении салтовскими гончарами. количество предметов собственно сал- товского круга в погребениях Субботцев- ского типа относительно невелико. Это перстень из п. 2 Субботцев (рис. 12: 10), женские серьги из пп. 29 и 37 Слободзеи (рис. 12: 3-4), браслеты из п. 1 Субботцев и п. 37 Слободзеи, серебряная чаша из коробчино (рис. 7: 1), шлем из манвелов- ки (рис. 5: 1) и стремена из п. 36 Слобод- зеи (рис. 11: 6). в синтезном «салтовско- венгерском» стиле выполнен пояс из Новониколаевки (рис. 3: 8-9). тюркское влияние представлено серебряным кув- шином из манвеловки (рис. 5: 4), а кон- такты со Средней азией – серебряным блюдом из коробчино (рис. 7: 3). Наконец, торговлю с крымом или приазовскими городскими центрами отражает высоко- горлый кувшин из п. 2 Субботцев. другой вектор связей маркируют п. 4 к. 1 усть-каменки и пп. 10, 37, 40 Слобод- зеи, в которых обнаружены раннегончар- ные и лепные сосуды славянской куль- туры луки-райковецкой. в кладе из кв. III 2 роменского Новотроицкого городища в качестве ювелирного лома присутство- вали серьги с длинной литой «много- бусинной» подвеской, а также бляшки- «тройнички», а в слое городища найдена сердцевидная бляшка (Ляпушкин 1958а, рис. 15: 3; 17: 4). клад из поясных деталей, аналогичных поясу из п. 2 к. 1 дмитров- ки, найден и на роменском городище ку- деярова гора (енуков 2005, рис. 55; Шпи- лев 2010, рис. 8: 14-17). в то же время, факт глубокого проникновения носителей типа Субботцев в лесостепь маркирует погребе- ние из бабичей в Поросье. целая серия элементов памятников типа Субботцев находит продолжение в культуре венгров карпатской котловины х в.: «узелковый» бордюр и «трилист- ник» сбруйных и поясных бляшек (рис. 3: 3-9; 6: 10-13; 8: 5-8); декор обкладок сабли из коробчино (рис. 7: 2) и костяной на- кладки колчана из волосского (рис. 4: 7); надчеканка фона «кружочками» золо- тых бляшек из п. 2 Субботцев; бляшки- «лунницы» (рис. 6: 4-6); серьги с длин- ной литой «многобусинной» подвеской (рис. 12: 1-2) и мужские серьги-колечки (рис. 12: 5-6); пластинчатые браслеты с каплевидными расширениями на концах (рис. 12: 8); нашивки лицевого покрытия; стремена (рис. 11: 1-4) и др. (The ancient Hungarians 1996, p. 154, fig. 6; p. 185, fig. 5; p. 186, fig. 1; p. 215, fig. 2; p. 217, fig. 2, 3; p. 221, fig. 3; p. 225, fig. 1; p. 268; fig. 26; p. 322, fig. 1, 2; p. 347, fig. 4; p. 350, fig. 2, 3; p. 353, fig. 1; p. 356, fig. 1; p. 375, fig. 1; p. 393, fig. 4). Процес генезиса памятников Суббот- цевского типа представляется в общих чертах следующим: 1) группа кочевого угорского населе- ния, родственного караякуповцам При- уралья, переселилась к границам волж- ской булгарии, где познакомилась с гончарной посудой булгар, но не с тради- циями её производства; 2) на следующем этапе переселения данная группа заняла северную подзону степей Северного Причерноморья, где на короткий промежуток времени попала под влияние салтовской кио в части пре- стижных предметов и вооружения, при ограниченном поступлении салтовской гончарной посуды; 3) установление контактов со славяна- ми способствовало поступлению гончар- ных славянских сосудов к носителям типа Субботцев на Правобережье днепра, тогда как на днепровском левобережье наблю- далось Субботцевское влияние на северян в области женских украшений и пояса; 4) перенесение части Субботцевско- го культурного комплекса в карпатскую котловину. хронология данных изменений в на- стоящий момент только в процессе раз- работки из-за ограниченности комплек- сов с абсолютными реперами. монеты с предметами круга Субботцев сочетаются лишь в кладе из Новотроицкого городи- ща, младшая из них чеканена в 818/819 г. Но в горелом жилище № 1 Новотроицко- го найден пробитый для ношения дир- хем 833 г. чеканки, тогда как сам эпизод разгрома городища относится лишь к последней трети Iх в. (Ляпушкин 1958а, с. 28, 52, 180-192; Комар, Сухобоков 2004, с. 166-169), когда, по всей видимости, был сокрыт и клад на городище кудеярова гора. возможность оценить позиции комп- лексов типа Субботцев в системе салтов- ской хронологии (рис. 13) дают салтов- ские комплексы из воробьевки (рис. 1), кат. III и п. 3 кат. х верхнего Салтова (раскопки в.а. бабенко 1911 г.), а так- же кат. 43 верхнего Салтова из раскопок а.м. Покровского, все – принадлежащие к салтовскому горизонту III. Сочетание салтовских и субботцевских элементов в больше-тиганском могильнике демон- стрирует более широкую картину бытова- ния поясных наборов стиля Субботцев на салтовских этапах III и IV сер. IX – нач. X в. (рис. 14), что не противоречит ни «се- верянскому» terminus post quem в виде монеты 833 г., ни привязке верхней даты находок круга Субботцев на северянских городищах к событиям 80-х гг. IX в. осо- А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 68 бенно показателен факт синхронности появления предметов древневенгерского круга в Северном Причерноморье и боль- ших тиганах, что не позволяет рассмат- ривать собственно больше-тиганский могильник как «промежуточное звено» между субботцевскими и караякуповски- ми памятниками. Происхождение и особенности куль- турных контактов носителей памятников типа Субботцев с окружающими народа- ми идеально совпадают с письменными свидетельствами об этапах переселения мадьяр, тогда как хронология комплек- сов соответствует периоду пребывания мадьяр в Северном Причерноморье (836- 895 гг.). Эти факты позволяют уверенно выделить в качестве археологической культуры древних венгров Этелькеза па- мятники Субботцевского типа, связав дальнейшие перспективы исследования проблемы именно с изучением памятни- ков данного культурного круга. Айбабин 1982 айбабин а.и. Погребения конца VII – первой половины VIII в. в крыму / а.и. айбабин // древности эпохи великого переселения наро- дов. – москва, 1982. Аксенов 1997 аксенов в.С. к вопросу об этнической принад- лежности захоронений с конем Нетайловского могильника / в.С. аксенов // вісник хар ків- ського державного університету. – харків, 1997. – № 396. Аксенов 1998 аксенов в.С. Новые находки коньковых под- весок в салтовских захоронениях на харьков- щине / в.С. аксенов // Finno-Ugrica. – казань, 1998. – № 1. Аксенов 2001 аксенов в.С. редкий тип бляшек-амулетов из верхнесалтовского катакомбного могильника / в.С. аксенов // культуры евразийских степей второй половины і тыс. н. э. (из истории костю- ма). – Самара, 2001. – т.2. Аксёнов, Тортика 2001 аксёнов в.С. Протоболгарские погребения По- донья и Придонечья VIII–х вв.: проблема по- ливариантности обряда и этноисторической интерпретации / аксёнов в.С., тортика а.а. // Степи европы в эпоху средневековья. – донецк, 2001. – т.2. Артамонов 1935 артамонов м.и. рец.: Zakharow A., Arendt W. Studia Levedica: archaeologischer Beitrag zur Geschichte der Altungarn im IX. Jh. Budapest, 1934 / м.и. артамонов // Проблемы истории докапиталистических обществ. – москва- ленинград: изд-во аН СССр, 1935. – вып. 9-10. Артамонов 2002 артамонов м.и. история хазар / м.и. артамо- нов. – Санкт-Петербург, 2002. Атавин 1996 атавин а.г. Погребения VII – начала VIII вв. из восточного Приазовья / а.г. атавин // культу- ры евразийских степей второй половины і ты- сячелетия н.э. – Самара, 1996. Афанасьев, Рунич 2001 афанасьев г.е. мокрая балка / г.е. афанасьев, а.П. рунич. – москва, 2001. – вып.1. Багаутдинов, Богачёв, Зубов 2006 багаутдинов р.С., богачёв а.в., зубов С.Э. Сред- невековые комплексы могильника Просвет I / багаутдинов р.С., богачёв а.в., зубов С.Э. // воп росы археологии Поволжья. – Самара, 2005. – вып.4. Балабанова 2005 балабанова м.а. антропология населения Ниж- него Поволжья (кон. V – 1-я пол. Iх в.) / м.а. ба- лабанова // Степи европы в эпоху средневековья. – донецк: изд-во дон. гу, 2005. – т. 4. Балагурі 2000 балагурі е.а. Старожитності верхнього Потис- ся періоду «віднайдення угорцями батьківщи- ни» (нові аспекти і концепції) / е.а. балагурі // давня і середньовічна історія україни (на по- шану іона винокура з нагоди його 70-річчя). – кам’янець-Подільський, 2000. – С. 219-221. Балинт 1972 балинт Ч. Погребения с конями у венгров в IX–X вв. / Ч. балинт // Проблемы археологии и древней истории угров. – москва: Наука, 1972. Баранов 1990 баранов и.а. таврика в эпоху раннего средне- вековья / и.а. баранов. – киев: Наукова дум- ка, 1990. Бибиков 2003 бибиков м.в. византийские источники / м.в. бибиков // древняя русь в свете зарубеж- ных источников. – москва, 2003. Бодянский 1863 бодянский о. кирилл и мефодий // Чтения в императорском обществе истории и древностей российских при московском университете. – москва, 1863. – кн.2. Бокий, Плетнева 1988 бокий Н.м. захоронение семьи воина-всадника х в. в бассейне ингула / Н.м. бокий, С.а. Плет- нева // Сов. археология. – москва: Наука, 1988. – № 2. Генинг 1977 генинг в.Ф. Проблема происхождения венгров / в.Ф. генинг // Сов. археология. – москва: На- ука, 1977. – № 1. А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 69 Генинг, Халиков 1964 генинг в.Ф. ранние болгары на волге: больше- тарханский могильник / в.Ф. генинг, а.х. ха- ликов. – москва: Наука, 1964. Готье 1927 готье Ю.в. кто были обитатели верхнего Сал- това? // игаимк. – ленинград, 1927. – т. V. Древнетюркский словарь 1969 древнетюркский словарь. – ленинград: Наука, 1969. Дьени 2005-2006 дьени г. восточные венгры, западные венг- ры (к проблеме «Югрия») / г. дьени // Finno- Ugrica. – казань, 2005-2006. – № 9. Дьёни 2007 дьёни г. Протовенгры на урале в первом тыся- челетии нашей эры в российской и венгерской историографии: автореф. … дисс. канд. ист. наук / г. дьёни. – екатеринбург, 2007. енуков 2005 енуков в.в. Славяне до рюриковичей / енуков в.в. – курск: учитель, 2005. Засецкая 1994. засецкая и.П. культура кочевников южнорус- ских степей в гуннскую эпоху (конец IV – V вв.) / и.П. засецкая. – Санкт-Петербург, 1994. Заходер 1962 заходер б.Н. каспийский свод сведений о вос- точной европе: горган и Поволжье в іх–х вв. / б.Н. заходер. – москва, 1962. – т. і. Зимони 2000 зимони и. венгры в волжско-камском бассей- не / и. зимони // Finno-Ugrica. – казань, 2000. – вып.4. Иванов, Пелевина 2001 иванов в. детали литых наборных поясов предсалтовского времени с «перевязанной» пальметтой из болгарии / в. иванов, о. Пе- левина // российская археология. – москва, 2001. – № 3. Иванов 1987 иванов в.а. вооружение средневековых кочев- ников Южного урала и Приуралья (VII–XIV вв.) / в.а. иванов // военное дело древнего населе- ния Северной азии. – Новосибирск, 1987. Иванов 1988 иванов в.а. Magna Hungaria – археологиче- ская реальность? / иванов в.а. // Проблемы древних угров на Южном урале. – уфа, 1988. Иванов 1993 иванов в.а. хронологические комплексы х–XI вв. на Южном урале и в Приуралье / ива- нов в.а. // хронология памятников Южного урала. – уфа, 1993. Иванов 1995 иванов в.а. мадьярский путь на запад / в.а. иванов // культуры степей евразии вто- рой половины I тыс. н. э. – Самара, 1995. Иванов 1996 иванов в.а. урало-Поволжская часть мадьяр- ского пути на запад / в.а. иванов // культуры евразийских степей второй половины I тыс. н. э. – Самара, 1996. Иванов 1999 иванов в.а. древние угро-мадьяры в восточ- ной европе / иванов в.а. – уфа, 1999. Иванов, Кригер 1987 иванов в.а. Проблемы изучения средневеко- вых кочевников Южного урала / в.а. иванов, в.а. кригер // вопросы древней и средневеко- вой истории Южного урала. – уфа, 1987. Иессен 1965 иессен а.а. раскопки большого кургана в уро- чище уч-тепе / а.а. иессен // миа. – москва: Наука, 1965. – № 125. Истрин 1920 истрин в.м. хроника георгия амартола в древ- нем славянорусском переводе / истрин в.м. – Петроград, 1920. – т. I. Житие и перенесение мощей св. Климента 1865 житие и перенесение мощей св. климента // кирилло-мефодиевский сборник. – москва, 1865. Казаков 1971 казаков е.П. Погребальный инвентарь танке- евского могильника / е.П. казаков // вопросы этногенеза тюркоязычных народов Среднего Поволжья. – казань, 1971. Казаков 1972 казаков е.П. о некоторых венгерских анало- гиях в вещевом материале танкеевского мо- гильника / е.П. казаков // Проблемы археоло- гии и древней истории угров. – москва: Наука, 1972. Казаков 1984 казаков е.П. о культе коня в средневековых па- мятниках евразии / е.П. казаков // западная Сибирь в эпоху средневековья. – томск, 1984. Казаков 1992 казаков е.П. культура ранней волжской булгарии / е.П. казаков. – москва: Наука, 1992. Казаков 1997 казаков е.П. об этнокультурных компонентах народов Юго-восточной европы в волжской болгарии (по археологическим материалам) / е.П. казаков // татарская археология. – ка- зань, 1997. – № 1. Казаков 2001 казаков е.П. о локализации мадьяр в IX в. / е.П. казаков // вопросы древней истории волго-камья. – казань, 2001. Казаков 2007 казаков е.П. волжские болгары, угры и фин- ны в IX–XIV вв. / е.П. казаков. – казань, 2007. А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 70 Каталог выставки XI Археологического съезда в Киеве 1899 каталог выставки XI археологического съезда в киеве. – киев, 1899. Ковалёва, Марина, Ромашко 1981 ковалёва и.Ф. отчёт об исследованиях в зоне строительства магдалиновской ороситель- ной системы в 1981 г. / ковалёва и.Ф., мари- на з.П., ромашко в. // На иа НаНу. – Ф.э. – 1981/105. Ковалева, Ромашко, Никулкин, яремака 1983 ковалева и.Ф. могильники эпохи бронзы на р. заплавка в Среднем Приорелье / ковалева и.Ф., ромашко в.а., Никулкин и.в. и др. // древности степного Поднепровья III–I тысяче- летия до нашей эры. – днепропетровск: изд-во дгу, 1983. Ковпаненко, Бунятян, Гаврилюк, 1978 ковпаненко г.т. раскопки курганов у с. кова- лёвка / ковпаненко г.т., бунятян е.П., гаври- люк Н.а. // курганы на Южном буге. – киев: Наукова думка, 1978. Козюба 2005 козюба в. Про локалізацію угорського урочи- ща і угорської брами у давньому києві / в. ко- зюба // історико-географічні дослідження в україні. – київ, 2005. – Ч. 8. Комар 1999 комар а.в. Предсалтовские и раннесалтовский горизонты восточной европы / а.в. комар // Vita Antiqua. – киев, 1999. – № 2. Комар 1999б комар о.в. коментарі до статті: тахтай а.к. Пог ребальный комплекс хазарской эпохи из округи г. Чистяково Сталинской области / а.в. комар // Vita Antiqua. – киев, 1999. – № 2. Комар 2001 комар а.в. Происхождение поясных наборов раннесалтовского типа / а.в. комар // культуры евразийских степей второй половины і тыс. н. э. (из истории костюма). – Самара, 2001. – т. 2. Комар 2004 комар а.в. Салтовская и «салтоидная» культу- ры в Поднепровье / а.в. комар // Причерномо- рье, крым, русь в истории и культуре. – киев- Судак, 2004. – Ч. III–IV. Комар 2006а комар а.в. Перещепинский комплекс в кон- тексте основных проблем истории и культуры кочевников восточной европы VII – начала VIII в. / а.в. комар // Степи европы в эпоху средневековья. – донецк: изд-во дон. Ну, 2006. – т. 5. Комар 2006б комар а.в. Погребение кочевника нач. VIII в. у села журавлиха в Среднем Поднепровье / а.в. комар // Степи европы в эпоху средневе- ковья. – донецк: изд-во дон. Ну, 2006. – т. 5. Комар 2006в комар а.в. Погребение начала VIII в. у села октябрьское в Северо-восточном Приазовье / а.в. комар // Степи европы в эпоху средне- вековья. – донецк: изд-во дон. Ну, 2006. – т. 5. Комар 2006г комар а.в. Погребение номада середины VII в. у с. дмитровка в Южном Побужье / а.в. комар // Степи европы в эпоху средневековья. – до- нецк: изд-во дон. Ну, 2006. – т. 5. Комар 2008а комар а.в. Памятники типа Суханово: к вопро- су о культуре булгар Северного Причерноморья 2-й половины VI – начала VII в. / а.в. комар // Сугдейский сборник. – киев-Судак, 2008. – вып. III. Комар 2008б комар а.в. Наследие западнотюркского кага- ната в восточной европе / а.в. комар // збірка праць на пошану дійсного члена Національної академії наук україни Петра Петровича толоч- ка з нагоди його 70-річчя. – київ: корвін Прес, 2008. Комар 2008 комар а. кочевники восточной европы VI– IX вв. / а.в. комар // тюркское наследие евра- зии VI–VIII вв. – астана, 2008. – С. 191-216. Комар 2008а комар о.в. хозари та уйгури (нотатки до «теле- ської» версії походження хозар) / а.в. комар // Надчорномор’я: студії з історії та археології (з IX ст. до н.е. по хіх ст. н.е.). – київ, 2008. Комар 2009 комар о.в. давні мадяри / а.в. комар // україна: хронологія розвитку. – т. 2: давні слов’яни та київська русь. – київ, 2009. Комар, Кубышев, Орлов 2006 комар а.в. Погребения кочевников VI–VII вв. из Северо-западного Приазовья / а.в. комар, а.и. кубышев, р.С. орлов // Степи европы в эпоху средневековья. – донецк: изд-во дон. Ну, 2006. – т. 5. Комар, Сухобоков 2004 комар а.в. городище «монастырище» и древ- нерусский ромен: проблема преемственности / а.в. комар, о.в. Сухобоков // Стародавній іскоростень і слов’янські гради VIII–х ст. – київ: корвін Прес, 2004. Котигорошко 2003 котигорошко в.г. верхнє Потисся в контексті стародавньої історії карпато-дунайського ареа- лу / в.г. котигорошко. – ужгород, 2003. Круглов 1990 круглов е.в. Памятники авиловского типа и проблема их этнокультурной атрибуции / круг- лов е.в. // вопросы этнической истории волго- донья в эпоху средневековья и проблема бурта- сов. – Пенза, 1990. А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 71 Круглов 2006 круглов е.в. Сложносоставные луки вос- точной европы раннего средневековья / е.в. круглов // Степи европы в эпоху средневеко- вья. – донецк: изд-во дон. Ну, 2006. – т. 4. – С. 73–142. Кубышев, Дорофеев, Симоненко, Полин, Бит- ковский, якунов 1978 кубышев а.и. отчет о работе херсонской археологической экспедиции иа аН уССр. исследования курганной группы «рядовые курганы» в зоне строительства золотобал- ковской о/с. в Нововоронцовском р-не, хер- сонской обл. / кубышев а.и., дорофеев в.в., Симоненко а.в., Полин С.в., битковский о.в., якунов С.а. // На иа НаНу. – Ф.э. – № 1978/17. Лимберис 1987 лимберис Н.Ю. работы краснодарской экспе- диции / лимберис Н.Ю. // ао 1986 г. – москва: Наука, 1987. Лифанов, Седова 2003 лифанов Н.а. Средневековые угорские по- гребения на Самарской луке / Н.а. лифанов, м.С. Седова // археология восточноевропей- ской лесостепи. – Пенза, 2003. Ляпушкин 1958а ляпушкин и.и. Новотроицкое городище: о культуре восточных славян в эпоху сложе- ния киевского государства // миа. – москва- ленинград: изд-во аН СССр, 1958. – № 74. Ляпушкин 1958б ляпушкин и.и. Памятники салтово-маяцкой культуры в бассейне р.дона // миа. – москва- ленинград: изд-во аН СССр, 1958. – № 62. Магнер 1969 магнер г.і. русько-угорський союз іх ст. у світ- лі літописів / магнер г.і. // український істо- ричний журнал. – київ, 1969. – № 7. Мажитов 1987 мажитов Н.а. Некоторые итоги и задачи изу- чения средневековой археологии урала и По- волжья / Н.а. мажитов // вопросы древней и средневековой истории Южного урала. – уфа, 1987. Мажитов 1988 мажитов Н.а. историческая башкирия по данным письменных источников и археологии / Н.а. мажитов // Проблемы древних угров на Южном урале. – уфа, 1988. Мажитов 1993 мажитов Н.а. материалы к хронологии средне- вековых древностей Южного урала (VII–XI вв.) / Н.а. мажитов // хронология памятников Южного урала. – уфа, 1993. Макарова, Плетнёва 1983 макарова т.и. Пояс знатного воина из Саркела / т.и. макарова, С.а. Плетнёва // Сов. археоло- гия. – москва: Наука, 1983. – № 2. Матвеев, цыбин 2004 матвеев Ю.П. таганский грунтовой могильник / Ю.П. матвеев, м.в. цыбин. – воронеж: изд- во вгу, 2004. Матвеева 1976 матвеева г.и. Погребения VIII–IX веков в окрестностях г. куйбышева / г.и. матвеева // очерки истории и культуры Поволжья. – куй- бышев, 1976. – вып. 1. Матвеева 1977 матвеева г.и. Погребения VIII–IX веков у разъ- езда Немчанка / г.и. матвеева // древности волго-камья. – казань, 1977. Матвеева, Богачев 2000 матвеева г.и. Памятники раннеболгарского времени / матвеева г.и., богачев а.в. // исто- рия Самарского Поволжья с древнейших вре- мен до наших дней: ранний железный век и средневековье. – москва, 2000. Махно 1960 махно Є.в. розкопки пам’яток епохи бронзи та сарматського часу в с. усть-кам’янці / Є.в. мах- но // аП урСр. – київ, 1960. – т. іх. Михеев 1982 михеев в.к. коньковые подвески из могильни- ка Сухая гомольша / в.к. михеев // Сов. архео- логия. – москва: Наука, 1982. – № 2. Михеев 1985 михеев в.к. Подонье в составе хазарского ка- ганата / в.к. михеев. – харьков: вища школа, 1985. Могаричев 2002 могаричев Ю.м. к вопросу о политической ситуации в таврике в середине IX в. / могари- чев Ю.м. // Сборник русского исторического общества. – москва, 2002. – № 4 (152). Москаленко 1972 москаленко а.Н. Славяно-венгерские отноше- ния в IX в. и древнерусское население Среднего и верхнего дона / а.Н. москаленко // Пробле- мы археологии и древней истории угров. – мо- сква: Наука, 1972. Назаренко 2003 Назаренко а.в. западноевропейские источни- ки / а.в. Назаренко // древняя русь в свете за- рубежных источников. – москва, 2003. Напольских В.В., 2005 Напольских в.в. Йöгра (ранние обско-угорско- пермские контакты и этнонимия) / а.в. На- польских // антропологический форум. – Санкт-Петербург, 2005. – № 3. Орлов 2001 орлов р.С. культура неслов’янських народів україни IV–VIII ст. / р.С. орлов // історія укра- їнської культури. – київ, 2001. – т. 1. Орлов, Рассамакин 1996 орлов р.С. Новые памятники VI–VII вв. из Приазовья / р.С. орлов, Ю.я. рассамакин // материалы 1 тыс. н. э. по археологии и истории А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 72 украины и венгрии. – киев: Наукова думка, 1996. Перепелкин, Сташенков 1996. Перепелкин С.б. Палимовское погребение / Пе- репелкин С.б., Сташенков д.а. // культуры ев- разийских степей второй половины I тыс. н. э. – Самара, 1996. Пеняк С., Пеняк П. 1998 Пеняк С.і. історія закарпаття з найдавніших часів до приходу угорців в карпатську уло- говину / С.і. Пеняк, П.С. Пеняк. – ужгород, 1998. Плетнёва 2003 Плетнёва С.а. кочевники южнорусских степей в эпоху средневековья IV–XIII века / С.а. Плет- нёва. – воронеж: изд-во вгу, 2003. Покровский 1905 Покровский а.м. верхне-Салтовский могиль- ник / Покровский а.м. // труды хII археоло- гического съезда. – москва: изд. мао, 1905. – т. 1. – С. 465-491. Полин, Черных, Дараган, Разумов 2008 Полин С. исследования курганов эпохи бронзы и скифского периода у г. орджоникидзе (укра- ина) в 2007 г. (предварительное сообщение) / С. Полин, л. Черных, м. дараган, С. разумов // Revista Arheologică. – кишинев, 2008. – Vol. IV. – № 1. Приймак 1997 Приймак в.в. кремационные погребения горо- дища Новотроицкое / в.в. Приймак // культу- ры степей евразии второй половины I тыс. н. э. (вопросы хронологии). – Самара, 1997. Приймак 1998 Приймак в.в. ямні поховання городища Но- вотроїцького / в.в. Приймак // археологія. – київ: Наукова думка, 1998. – № 2. Приймак, Супруненко 1994 Приймак в.в. венгерское погребение в кургане у с. твердохлебы кобелякского района / Прий- мак в.в., Супруненко а.б. // Супруненко а.б. курганы Нижнего Поворсклья. – москва- Полтава: крыниця, 1994. Приходнюк 2000 Приходнюк о.м. болгари та хозари / Приход- нюк о.м. // давня історія україни. – київ: вид. іа НаНу, 2000. – т. 3. Приходнюк 2001 Приходнюк о.м. Степове населення україни та східні слов’яни (друга половина і тис. н. е.) / о.м. Приходнюк. – київ –Чернівці: зелена бу- ковина, 2001. Приходнюк, Чурілова 2001 Приходнюк о.м. коштовності з с. коробчине на дніпропетровщині / о.м. Приходнюк, л.м. Чу- рілова // археологія. – київ, 2001. – № 1. Прохненко 2005 Прохненко і. давні угри у верхньому Потис- сі / і. Прохненко // археологічні досліджен- ня львівського університету. – львів, 2005. – вип. 8. – С. 372-387. ПСРЛ 2001 ПСрл. – москва, 2001. – т. I. ПСрл. – москва, 2001. – т. Iі. Пуголовок 2003 Пуголовок Ю.а. деталі поясного набору доби середньовіччя у збірці кременчугського краєзнавчого музею / Ю.а. Пуголовок // аллу. – Полтава: археологія, 2003. – № 2. Пуголовок 2006 Пуголовок Ю.а. угорські прикраси вузди з око- лиць с.Шушвалівка на Полтавщині / Ю.а. Пу- головок // аллу. – Полтава: археологія, 2006. – № 2. Руденко 2001 руденко к.а. исследование археологических памятников у с.балымери в 1996-1998 гг. / ру- денко к.а. // вопросы древней истории волго- камья. – казань, 2001. Сарапулкин 2006 Сарапулкин в.а. ржевский грунтовый могиль- ник салто-маяцкой культуры (предварительное сообщение) / в.а. Сарапулкин // археологиче- ские памятники восточной европы. – воронеж, 2006. – вып.12. Седов 1987 Седов в.в. венгры в восточной европе / Се- дов в.в. // Финно-угры и балты в эпоху средне- вековья. москва: Наука, 1987. – (археология СССр). Синицын 1947 Синицын и.в. археологические раскопки на территории Нижнего Поволжья / Синицын и.в. // ученые записки Сгу. – 1947. – вып. хVII. Синицын 1954 Синицын и.в. археологические памятники в низовьях реки иловли / Синицын и.в. // уче- ные записки Сгу. – 1954. – вып. 39. Скарбовенко, Сташенков 2000 Скарбовенко в.а. березовский курган и его место в системе раннесредневековых древно- стей Самарского Поволжья / в.а. Скарбовенко, д.а. Сташенков // краеведческие записки. – Самара, 2000. – вып. IX. Спицин 1914 Спицин а.а. венгерские вещи в россии / а.а. Спицин // иак. – Петроград, 1914. – № 53. Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков 2001 Сравнительно-историческая грамматика тюрк- ских языков: лексика. – москва, 2001. Сташенков, Турецкий 1999 Сташенков д.а. Погребение эпохи раннего средневековья у хутора лебяжинка (к вопросу об этнокультурной ситуации в Самарском По- волжье в IX в.) / д.а. Сташенков, м.а. турец- кий // охрана и изучение памятников истории А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 73 и культуры в Самарской области. – Самара, 1999. – вып.1. Супруненко, Кулатова, Приймак 1999 Супруненко а. венгерское погребение с юга Пол- тавщины / а. Супруненко, и. кулатова, в. При- ймак // Finno-Ugrica. – казань, 1999. – № 2. Супруненко, 2007 Супруненко о.б. курган з угорським некро- полем у пониззі Псла. – київ-Полтава: вид. цП НаНу і утоПік, цодПа, 2007. – 110 с. – (Старожитності околиць комсомольська: част. VI). Супруненко, Маєвська 2007 Супруненко о.б. давньоугорське поховання у кургані в пониззі Псла / Супруненко о.б., маєвська С.в. // аллу. – Полтава: археологія, 2007. – № 1-2. Толочко 1999 толочко П.П. кочевые народы степей и киев- ская русь / П.П. толочко. – киев: абрис, 1999. Эрдели 1984 Эрдели и. венгры на дону / и. Эрдели // маяц- кое городище. – москва: Наука, 1984. – (труды советско-болгарско-венгерской экспедиции). Федотов 1996 Федотов м.р. Этимологический словарь чуваш- ского языка. – Чебоксары, 1996. – т. 1. Фодор 1972 Фодор и. к вопросу о погребальном обряде древних венгров / и. Фодор // Проблемы ар- хеологии и древней истории угров. – москва: Наука, 1972. Фодор 2008 Фодор и. древние венгры и Северный кавказ / и. Фодор // Hungaro-Russica III: история и культура евразийской степи. – москва, 2008. – С. 37-52. Фодор 2009 Фодор и. аналогии в археологическом мате- риале древних венгров и волжских болгар и их историческое значение / и. Фодор // материа- лы и исследования по археологии восточной европы. – казань, 2009. – С. 126-129. Фонякова 1986 Фонякова Н.а. лотос в растительном орнамен- те металлических изделий салтово-маяцкой культуры VIII–Iх вв. / Н.а. Фонякова // Сов. археология. – москва: Наука, 1986. – № 3. Халиков 1984 халиков а.х. Новые исследования больше- тиганского могильника (о судьбе венгров, оставшихся на древней родине) / халиков а.х. // Проблемы археологии степей евразии. – ке- мерово, 1984. Халикова 1971 халикова е.а. Погребальный обряд танкеев- ского могильника / е.а. халикова // вопросы этногенеза тюркоязычных народов Среднего Поволжья. – казань, 1971. Халикова 1972 халикова е.а. Погребальный обряд танкеев- ского могильника и его венгерские параллели / е.а. халикова // Проблемы археологии и древ- ней истории угров. – москва: Наука, 1972. Халикова 1976а халикова е.а. больше-тиганский могильник / е.а. халикова // Сов. археология. – москва: Наука, 1976. – № 2. Халикова 1976б халикова е.а. ранневенгерские памятники Нижнего Прикамья и Приуралья / е.а. хали- кова // Сов. археология. – москва: Наука, 1976. – № 3. Халикова 1978 халикова е.а. еще раз о проблеме происхожде- ния венгров / е.а. халикова // Сов. археология. – москва: Наука, 1978. – № 4. Ханенко Б., Ханенко В. 1902 ханенко б., ханенко в. древности Приднепро- вья / ханенко б. и в. – киев, 1902. – вып. V. Чурилова 1986 Чурилова л.Н. Погребение с серебряной ма- ской у села манвеловка на днепропетровщине / л.Н. Чурилова // Сов. археология. – москва: Наука, 1986. – № 4. Чурилова 1990 Чурилова л.в. комплекс предметів з серед- ньовічного поховання поблизу с. коробчино криничанського району дніпропетровської об- ласті / л.Н. Чурилова // охорона та охоронні дослідження пам’яток археології на україні в 1989 р.: тдк. – вінниця, 1990. Шалобудов 1983 Шалобудов в.Н. Погребение кочевника VIII века у с. заплавка / Шалобудов в.Н. // древности степного Поднепровья III–I тысяче- летия до нашей эры. – днепропетровск: изд-во дн. гу, 1983. Шамрай, Духин 1997 Шамрай а.в. Ювелірний центр на Сіверському дінці / Шамрай а.в., духин о.Й. // V міжна- родна археологічна конференція студентів та молодих вчених: Наукові матеріали. – київ, 1997. Швецов 1981 Швецов м.л. Погребения салтово-маяцкой культуры в Поднепровье / м.л. Швецов // древ- ности Среднего Поднепровья. – киев: Наукова думка, 1981. Шпилев 2010 Шпилев а.г. украшения роменского времени из курской области (вторая половина VIII в. – конец х вв.) / а.г. Шпилев // Stratum plus. – кишинев, 2010. – № 5. – С. 221-274. Шушарин 1961 Шушарин в.П. русско-венгерские отношения в IX в. / в.П. Шушарин // международные связи россии до хVII в. – москва, 1961. А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 74 Шушарин 1997 Шушарин в.П. ранний этап этнической исто- рии венгров / в.П. Шушарин. – москва: Наука, 1997. Щербакова, Тащи, Тельнов 2008 Щербакова т.а. кочевнические древности Нижнего Поднестровья (по материалам раско- пок кургана у г. Слободзея) / Щербакова т.а., тащи е.Ф., тельнов Н.П. – кишинев, 2008. Эрдейи 1961 Эрдейи и. «большая венгрия» / и. Эрдейи // Acta archaeologica Academiae Scientiarum Hungaricae. – Budapest, 1961. – 13. Эрдели 1983 Эрдели и. кабары (кавары) в карпатском бас- сейне / и. Эрдели // Сов. археология. – москва: Наука, 1983. – № 4. Этимологический словарь тюркских языков 1997 Этимологический словарь тюркских языков. – москва: Наука, 1997. – т. 5. Юргевич 1863 Юргевич в. рассказ римско-католического мис- сионера доминиканца Юлиана о путешествии в страну приволжских венгерцев, совершенном перед 1235 годом и письма папы бенедикта XII к хану узбеку, его жене тайдолю и сыну джа- нибеку в 1340 году // записки одесского обще- ства истории и древностей российских. – одес- са, 1863. – т. V. ягич 1893 ягич и.в. Новое свидетельство о деятельности константина Философа // Сборник отделения русского языка и словесности императорской академии наук. – Санкт-Петербург, 1893. – т. 54. Annales Bertiniani 1883 Annales Bertiniani. – Hannoverae, 1883. Baloch 2004 Baloch L. The Ugri allies of Heraklius / Baloch L. // Chronica. – Szeged, 2004. Baloch 2005 Baloch L. Notes on the Western Turks in the work of Theophanes Confessor / Baloch L. // Acta Ori- entalia Academiae Scientiarum Hungarica. – Bu- dapest, 2005. – Vol. 58 (2). Bokij, Pletnyova 1989 Bokij N.M. Nomad harkos csalad 10. szazadi sirjai az folyo volgyeben / Bokij N.M., Pletnyova S.A. // Archaeologiai Ertesitő. – Budapest, 1989. – Vol. 116. Bozoyan 2006 Bozoyan A. La Vie Arménienne de Saint Étienne de Sougdaia / A. Bozoyan // La Crimee entre By- zance et le khaganat Khazar. – Paris, 2006. Bresslau 1934 Bresslau H. Annales ex Annalibus Iuvavensibus Antiquis Excerpti / Bresslau H. // Monumenta Germaniae Historica. Scriptorum. – Berlin, 1934. – T.XXX. – P.II. Burnadžć 1985 Burnadžć R. Čelarevo. Risultatti delle ricerche nelle necropoli dell’ alto medioevo / Burnadžć R. – Roma, 1985. Chalikov 1986 Chalikov A.H. Auf der Suche nach “Magna Hungaria” / A.H. Сhalikov // Hungarian Studies. – Budapest, 1986. – Vol. 2. Сhalikova, Chalikov 1981 Сhalikova E.A. Altungarn an der Kama und im Ural (Das Graberfeld von Bolschie Tigani) / E.A. Сhalikova, A.H. Chalikov. – Budapest, 1981. Čilinska 1973 Čilinska Z. Frugmittelalteriches Graberfeld in Želovce / Čilinska Z. – Bratislava, 1973. Daim 2000 Daim F. “Byzantinische” Gürtelgarnituren des 8. Jahrhunderts / Daim F. // Die Awaren am Rand der byzantinischen Welt. – Innsbruck, 2000. Erdelyi 1961 Erdelyi I. Ujabb adatok a tarsolylemezek stilusanak elterjedesehez kelet-europaban / Erdelyi I. // Archaeologiai Ertesitő. – Budapest, 1961. – Vol. 88. Erdelyi 1977 Erdelyi I. Les anciens Hongrois ont-ils ete dans dans la region du Kouban? / Erdelyi I. // Les anciens Hongrois et les ethnies voisines a l’Est. – Budapest, 1977. Fettich 1929 Fettich N. Bronzeguss und Nomadenkunst auf Grund der ungarlandischen Denkmaler / N. Fet- tich. – Prague, 1929. Fettich 1937 Fettich N. Metallkunst der Landnehmenden Ungarn / N. Fettich // Archaeologia Hungarica. – Budapest, 1937. – T.XXI. Fodor 2009a Fodor I. Ein Ungarischer Fund aus dem 10. Jahrhundert in Kasan / Fodor I. // Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hung. – Budapest, 2009. – Vol. 62 (3). – S. 303-313. Fodor 2009б Fodor I. Ostortenet es honfoglalas / Fodor I. – Budapest, 2009. Hewsen 1992 Hewsen R.H. The Geography of Ananias of Širak / Hewsen R.H. – Wiesbaden, 1992. Galkin 1983 Galkin L.L. Nomadischer Grabfund von Jenseits der Volga / Galkin L.L. // Acta Archaeologica Hungaricae. – Budapest, 1983. – T. XXXV. – F. 3-4. Garam 1987 Garam E. Der awarische Fundstoff im Karpaten- becken und seine zeitliche Gliederung / Garam E. А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 75 // Die Volker Sudosteuropas im 6. bis 8 Jahrhun- dert. – Berlin, 1987. Garam 1994-1995 Garam E. Katalog der awarenzeitlischen Gräber in Dunapentele / Garam E. // Archaeologiai Ertesitő. – Budapest, 1994-1995. – Vol. 121-122. Garam 2001 Garam E. Funde byzantinischer Herkunft in der Awarenyeit vom Ende des 6. bis zum Ende des 7. Jahrhunderts / Garam E. – Budapest, 2001. Gening 1978 Gening V.F. Magna Hungaria es a regeszeti emlekanyag / Gening V.F. // Archaeologiai Ertesitő. – Budapest, 1978. – Vol. 105. Goldina 1992 Goldina E.V. Gurtelteile mit Pflanzenornamenten aus dem Kamagebiet / Goldina E.V. // Awarenforschungen. – Wien, 1992. – B. 1. Halikova 1976 Halikova E.A. A ket uttobi cikk tartalma ma- gyar nyelven / Halikova E.A. // Archaeologiai Ertesitő. – Budapest, 1976. – Vol. 103. Hampel 1896 Hampel J. A honfoglalasi kor hazai emlekei / J. Hampel. – Budapest, 1896. Hampel 1905 Hampel J. Alterthumer des Fruhen Mittelalters in Ungarn / J. Hampel. – Braunschweig, l905. – Bd. Iі-ііі. Hampel 1907 Hampel J. Ujabb tanulmanyok a honfoglalasi kor emlekeirol/ J. Hampel. – Budapest, 1907. Hewsen 1992 Hewsen R.H. The Geography of Ananias of Širak / Hewsen R.H. – Wiesbaden, 1992. Ibn Hauqal 1964 Ibn Hauqal. Configuration de la terre / Ibn Hauqal. – Paris, 1964. – T. I. Ivanov 2006 Ivanov S. The Slavonic Life of Saint Stefan of Surozh / Ivanov S. // La Crimee entre Byzance et le khaganat Khazar. – Paris, 2006. Khalikova, Kazakov 1977 Khalikova E.A. Le cimetiere de Tankeevka / Kha- likova E.A., Kazakov E.P. // Les anciens Hongrois et les ethnies voisines a l’Est. – Budapest, 1977. Komar 2009 Komar O. Ancient Hungarians of Etelkoz (archaeological evidence) / Komar O. // Medieval Nomads: Third International Conference on the Medieval History of the Eurasian Steppe. – Miskolc, 2009. – P. 15-16. Kovacs 2005 Kovacs L. Remarks on the archaeological remains of the 9th – 10th century Hungarians / Kovacs L. // Research on the prehistory of the Hungarians: a review. – Budapest, 2005. – (Varia Archaeologica Hungarica, T. XVIII). Kristó 1996 Kristó G. Hungarian history in the 9th century / Kristó G. – Szeged, 1996. Lampe 1961 Lampe G.W.H. A Patristic Greek lexicon / Lampe G.W.H. – Oxford, 1961. Lango 2005 Lango P. Archaeological research on the conquer- ing Hungarians: a review / Lango P. // Research on the prehistory of the Hungarians: a review. – Budapest, 2005. – (Varia Archaeologica Hunga- rica, T. XVIII). Laszlo 1955 Laszlo G. Etudes Archeologiques sur l’ historiae de la societe des Avars / Laszlo G. // Archaeologia Hungarica. – Budapest, 1955. – T. XXXIV. Liddle, Scott 1996 Liddle G.H., Scott R. A English-Greek lexicon / Liddle G.H., Scott R. – Oxford, 1996. Mango, Scott 1997 Mango C., Scott R. The Chronicle of Theophanes Confessor / Mango C., Scott R. – Oxford, 1997. Minorsky 1937a Minorsky V. Hudud al-’Alam: The Regions of the World. A Persian Geography, 372 A.H. – 982 A.D. / Minorsky V. – London, 1937. Minorsky 1937б Minorsky V. The Khazars and the Turks in the Akam al-Marjan / Minorsky V. // Bulletin of the School of Oriental Studies, University of London. – London, 1937. – Vol. 9. – N 1. Moravcsik 1961 Moravcsik G. Sagen und Legenden uber Kaiser Basileios I / Moravcsik G. // Dumbarton Oaks Papers. – 1961. – Vol. 15. Pasternak 1937 Pasternak J. Die ersten altungarischen Grabfunde nördlich der Karpaten / Pasternak J. // Archaeologia Hungarica. – Budapest, 1937. – T. XXI. Perels, Laehr 1928 Perels E. Anastasii Bibliothecarii epistolae sive praefationes / Perels E., Laehr G. // Monumenta Germaniae Historica. Scriptorum. – Berlin, 1928. – T. VII. Polgar 2004 Polgar S. The identification of K.r.h in the passage of Ibn Rusta / Polgar S. // Chronica. – Szeged, 2004. Posta 1905 Posta B. Archaeologishe Studien auf Russischem Boden / Posta B. – Budapest-Leipzig, 1905. – T. 1-2. Reginonis abbatis 1890 Reginonis abbatis Prumiensis chronicon cum continuatione treverensi / Monumenta Germaniae Historica. Scriptores Rerum Germanicarum. – Hannoverae, 1890. А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 76 Rerum Hungaricarum 1849 Rerum Hungaricarum. Monumenta Arpadiana / ed. Endlicher S.L. – Sangalli, 1849. Rona-Tas 1999 Rona-Tas A. Hungarians and Europe in the Early Middle Ages / Rona-Tas A. – Budapest, 1999. Simonis de Keza 1999 Simonis de Keza. Gesta Hungarorum / Simonis de Keza. – Budapest, 1999. Szij 2005 Szij E. Research on the prehistory of the Hungarians and Finno-Ugric studies / Szij E. // Research on the prehistory of the Hungarians: a review. – Budapest, 2005. – (Varia Archaeologica Hungarica, T. XVIII). The ancient Hungarians 1996 The ancient Hungarians. – Budapest, 1996. Toth 2005 Toth S.L. The past and present of the research on the prehistory of the Hungarians. Historiography / Toth S.L. // Research on the prehistory of the Hungarians: a review. – Budapest, 2005. – (Varia Archaeologica Hungarica, T. XVIII). Winter 1997 Winter H. Avarische Grab- und Streufunde aus Ostosterreich / Winter H. – Innsbruck, 1997. Zakharow, Arendt 1934 Zakharow A. Studia Levedica: Archaeologischer Beitrag zur Geschichte der Altungarn im IX. Jh. / Zakharow A., Arendt W. // Archaeologia Hungarica. – Budapest, 1934. – T. XVI. Zimonyi 2005 Zimonyi I. The state of the research on the prehis- tory of the Hungarians. Historiography (Oriental sources, history of the Steppe) // Research on the prehistory of the Hungarians: a review / I. Zi- monyi. – Budapest, 2005. – (Varia Archaeologica Hungarica, T. XVIII). Zimonyi 2006 Zimonyi I., 2006. Muslimische Quellen über die Ungarn vor der Landnahme. Das ungarische Kapitel der Gaihani-Tradition / I. Zimonyi. – Budapest, 2006. Комар О.В. давНІ Мадяри ЕТЕЛьКЕЗу: пЕрСпЕКТиви дОСЛІджЕНь у статті розглядається проблема археологіч- ної культури давніх мадяр іх ст. часу їх пере- бування у Північному Причорномор’ї. Писемні джерела подають три самостійні історії міграції мадяр, але їх порівняльне ви- вчення показує, що всі версії поділяють історію мадяр на два головні періоди: до форсування волги (етель) та після цього, не даючи підстав для локалізації історичної «леведії» на захід від волги. археологічні пам’ятки Північного Причорно- мор’я іх ст. можуть бути виділені у «Суботиць- кий тип». Найбільш виразними його ознаками є наявність поховальних лицевих покрить (ма- сок), знайдених у трьох похованнях. Частина комплексів включає поясні і збруйні деталі прикамського та уральського походження, а та- кож гончарну кераміку волзьких булгар. всі ці обставини помітно відрізняють пам’ятки типу Суботців від салтівської культурно-історичної спільноти, поховань печенігів і огузів, та ви- являють спорідненість до караякуповских пам’я ток Прикам’я-Приуралля й угорських могильників карпатської котловини х ст. це населення почало міграцію на захід не раніше, але й не пізніше сер. іх ст., що дозволяє впевно ототожнити його з історичними мадярами. Пам’ятки типу Суботців дозволяють суттє- во розширити уявлення про ареал і культуру мадяр періоду етелькезу, їх стосунки з сусіда- ми. водночас, вони доводять, що пам’ятки типу больше-тиганського могильника у Прикам’ї з’являються одночасно з причорноморською групою, а тому не можуть маркувати прабать- ківщину давніх мадяр. Ключові слова: давні мадяри, хозари, ле- ведія, етелькез, Суботицький тип, салтівська культурно-історична спільність, караякупів- ська культура. А .V. Komar THe perspeCTives Of THe Old-Magyars Of eTelkOz sTudy The paper deals with the Ninth century ar- chaeological culture of the Old-Magyars during their stay throughout the territories of the North- ern area of the Black Sea. Written sources contain three different sto- ries of Magyar migrations, but comparative study shows that all of them divide the Magyar histo- ry into two periods: before crossing of the Volga (Etel) and thereafter. This gives us opportunity to leave behind searching the ‘Levedia’ towards the West of Volga. It is possible to define the archaeological sites of the Northern area of the Black sea, dated back to the Ninth century, as belonging to the ‘Subotsi type’. In three of the graves are found gold and silver funeral masks, the use of which is the most expressive feature of the Subotsi type burial rite. Some of the grave complexes contain belt orna- ments of Kama basin styles and harness of South Ural types, wheel-made pottery of Volga Bulgari- an origin also. All these elements differ from Sal- tov culture and burials of Petchenegs and Oghuz- es. This marks other population, closely related to Karajakupovo culture of Kama-Ural region, that migrated to Ukrainian steppes not earlier and not later then middle of the Ninth century. А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 77 Written sources give opportunity to attribute these newcomers as the Old-Hungarians (Hetu- moger). As well as the archaeological materials witness the relation of the Subotsі type burials with Magyar culture by the time of the conquest of Hungary. The Subotitsa type burials give information about area of Magyar tribes in Etelkoz, their cul- tural and trade relations with neighbors. Also they prove that Volga-Kama region cemeteries with Magyar elements (Bolshye Tigany, Tan- keevka) appeared at the same time with Subotitsa type burials and therefore cannot mark original homeland of the Old-Magyars. Key words: Old-Magyars, Khazars, Levedia, Etelkez, Subotsy type, Saltov culture and histori- cal community, Karajakupovo culture. Комар Олексій вікторович кандидат історичних наук, старший науковий співробітник відділу давньоруської і середньовічної археології інституту археології НаН україни, відомий фахівець в галузі археології середньовічних кочівників, слов’яно-руської археології e-mail: akomar@mail.ru, тел. +38 044 278-47-80; 279-44-05, +38 050 151-54-88 01025, україна, м. київ-25, вул. володимирська, 3. відділ давньоруської і середньовічної археології інституту археології НаН україни А.В. Комар. древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований 78
id	nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-89130
institution	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
issn	2227-4952
language	Russian
last_indexed	2025-12-07T13:21:00Z
publishDate	2011
publisher	Інститут археології НАН України
record_format	dspace
spelling	Комар, А.В. 2015-12-02T17:23:47Z 2015-12-02T17:23:47Z 2011 Древние мадьяры Етелькеза: перспективы исследований / А.В. Комар // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2011. — Вип. 7. — С. 21-78. — рос. 2227-4952 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89130 903/904 (477):(=511.141:512.19)"05/09" В статье рассматривается проблема археологической культуры древних мадьяр ІХ в. времени их пребывания в Северном Причерноморье. У статті розглядається проблема археологічної культури давніх мадяр ІХ ст. часу їх перебування у Північному Причорномор’ї. The paper deals with the Ninth century archaeological culture of the Old-Magyars during their stay throughout the territories of the Northern area of the Black Sea. ru Інститут археології НАН України Археологія і давня історія України Древние мадьяры Етелькеза: перспективы исследований Давні мадяри Етелькезу: перспективи досліджень The Perspectives of the Old-Magyars of Etelkoz Study Article published earlier
spellingShingle	Древние мадьяры Етелькеза: перспективы исследований Комар, А.В.
title	Древние мадьяры Етелькеза: перспективы исследований
title_alt	Давні мадяри Етелькезу: перспективи досліджень The Perspectives of the Old-Magyars of Etelkoz Study
title_full	Древние мадьяры Етелькеза: перспективы исследований
title_fullStr	Древние мадьяры Етелькеза: перспективы исследований
title_full_unstemmed	Древние мадьяры Етелькеза: перспективы исследований
title_short	Древние мадьяры Етелькеза: перспективы исследований
title_sort	древние мадьяры етелькеза: перспективы исследований
url	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89130
work_keys_str_mv	AT komarav drevniemadʹâryetelʹkezaperspektivyissledovanii AT komarav davnímadârietelʹkezuperspektividoslídženʹ AT komarav theperspectivesoftheoldmagyarsofetelkozstudy

Древние мадьяры Етелькеза: перспективы исследований

Institution

Ähnliche Einträge