Миллениум: социальное время в образах массового сознания
A border-line between the II and III millennia has been discussed not only as chronological and calendar event but as the socio-cultural phenomenon of world-wide scale which stimulates specific processes in mass consciousness. There have been analyzed the social time notion and dynamics, inter-conne...
Saved in:
| Published in: | Социология: теория, методы, маркетинг |
|---|---|
| Date: | 2000 |
| Main Authors: | , |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Iнститут соціології НАН України
2000
|
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89573 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Миллениум: социальное время в образах массового сознания / Е. Злобина, В. Тихонович // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2000. — № 1. — С. 14-33. — Бібліогр.: 20 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860197193634283520 |
|---|---|
| author | Злобина, Е. Тихонович, В. |
| author_facet | Злобина, Е. Тихонович, В. |
| citation_txt | Миллениум: социальное время в образах массового сознания / Е. Злобина, В. Тихонович // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2000. — № 1. — С. 14-33. — Бібліогр.: 20 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Социология: теория, методы, маркетинг |
| description | A border-line between the II and III millennia has been discussed not only as chronological and calendar event but as the socio-cultural phenomenon of world-wide scale which stimulates specific processes in mass consciousness. There have been analyzed the social time notion and dynamics, inter-connections between the past, the present and the future in peopleís views under conditions of long lasting social crisis. There have been presented the data of empirical research on historical memory of population, social and time self-identification of respondents; there was studied statistical dependence of image characteristics related to the future and personal everyday life.
|
| first_indexed | 2025-12-07T18:08:54Z |
| format | Article |
| fulltext |
Елена Злобина, Всеволод Тихонович
Миллениум: социальное время в образах массового сознания
ЕЛЕНА ЗЛОБИНА,
êàíäèäàò ôèëîñîôñêèõ íàóê, ñòàðøèé íàó÷ -
íûé ñîòðóäíèê îòäåëà ñîöèàëüíîé ïñèõîëî -
ãèè Èíñòèòóòà ñîöèîëîãèè ÍÀÍ Óêðàèíû
ВСЕВОЛОД ТИХОНОВИЧ,
êàíäèäàò ôèëîñîôñêèõ íàóê, âåäóùèé íàó÷ -
íûé ñîòðóäíèê îòäåëà ñîöèàëüíîé ïñèõîëî -
ãèè Èíñòèòóòà ñîöèîëîãèè ÍÀÍ Óêðàèíû
Миллениум: социальное время в образах
массового сознания
Abstract
A border-line between the II and III millennia has been discussed not only as chrono -
logical and calendar event but as the socio-cultural phenomenon of world-wide scale
which stimulates specific processes in mass consciousness. There have been analyzed
the social time notion and dynamics, inter-connections between the past, the present
and the future in people’s views under conditions of long lasting social crisis. There
have been presented the data of empirical research on historical memory of popu -
lation, social and time self-identification of respondents; there was studied statistical
dependence of image characteristics related to the future and personal everyday life.
Рубеж тысячелетий, без преувеличения, отмечен поистине плане тар ным
масштабом социально-психологической рефлексии по поводу этого события
в жизни человечества, особой акцентуации индивидуального и массового со -
знания относительно времени человеческой жизни, дина ми ческой взаимо -
связи прошлого, настоящего и будущего. Для социологи ческой науки, где
проблематика социального времени принадлежит к числу приоритетных
направлений исследования, феномен хронологического из ме нения этапов
времени, наступление новой эпохи приобретает особенное значение, учи -
тывая, в частности, то, что в последние годы в адрес “союзной” и украинской
социологии можно констатировать скорее сиюмоментный интерес, нежели
целенаправленный исследовательский поиск на широком фронте. За тя нув -
14 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1
шийся период всеобщего социокультурного кризиса в об ществе не произ -
вольно вызывает соответствующую концентрацию внима ния не только мас -
сового сознания, общественного мнения, но и научной общественности на
дне нынешнем, тем более, что, как и прежде, “покой нам только снится”.
Феномен миллениума можно рассматривать как специальную проб -
лему в контексте общих представлений о социуме в его пространст вен но-
временных координатах. Не претендуя на всестороннее освещение проб -
лемы социального времени, приведем несколько рассуждений, которые по -
могут создать по крайней мере схематический образ “временного рубежа” и
очертить направления его влияния на массовое сознание.
Прежде всего следует заметить, что образ времени формировался вмес -
те с человеком и даже “внутри” человека. Ощущение времени — это до -
статочно позднее приобретение человека по сравнению с ощущением про -
странства. В архаическом сознании “время еще не “отделилось” от событий,
от всего того, что составляет будничные заботы и хлопоты” [1, с.88]. Весьма
постепенно происходила трансформация палеовремени во время исто ри -
ческое, которое “имеет совершенно иную форму и детерминацию своей
ритмики и аритмичности, “рывков” вперед и назад, “провалов” в без вре -
менье смут и иных переходных “интервалов”, что объективно связано с
возрастанием возможностей планирования человеческой деятельности и,
следовательно, значения прогностических функций цивилизационных сис -
тем. От “стянутого в точку” исходное социумное время медленно, но не -
уклонно разворачивается в “стрелу”, “выпущенную” из прошлого — через
настоящее — в будущее” [2, с.65].
Для нас важной является мысль о двух разновидностях времени, кото рые
существуют параллельно и достаточно четко различаются в социаль ных
пред ставлениях. Выясняя этот феномен на примере традиционных обществ,
исследователи отмечают, что, к примеру, у африканцев племени кикуйя
имеется саса, или конкретное микровремя, которое охватывает все пере -
житое, прочувствованное, сохраненное в памяти и ожидаемое в буду щему, и
замани, то есть макровремя, то, что давно прошло, время предков и духов,
легенд и мифов [3]. В социологии концептуальное освещение этой проблемы
находим в феноменологии А.Шюца, который различает “интер субъектив -
ное”, переживаемое человеком “внутри”, и космическое, то есть физическое
или “интеробъективное” время. Согласно Шюцу, “Я” действует одно вре -
менно как бы в двух планах: во внешнем мире и внутри самого себя. В
физическом времени человек выполняет определенные акты, субъек тив но
связывая их с потоком воспоминаний и предвидений, осуществляя пере ход
из субъективного в объективное время. Деятельность субъекта объеди няет
их в единый поток, который Шюц называет “живым настоящим” [4, с.125].
Обратившись к постулатам рамочного анализа Э.Гоффмана, можно
утверж дать, что человек всегда существует в конкретном объеме социаль -
ной действительности, в определенной “полосе”, то есть последова тель -
ности событий (как реальных, так и вымышленных), которые он заносит в
“скобки”, фиксируя временные и пространственные координаты своего
субъек тивного пребывания в мире. События всегда входят в наш внут рен -
ний мир в “скобках” определенных ограничений, способных коренным об -
ра зом изменять реальные пространственно-временные измерения окру -
жаю щего мира, совмещая настоящее с давно минувшим и вообще никогда
не происходившим, принимая желаемое за реальное, и т.д. [5, с.50–52].
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1 15
Миллениум: социальное время в образах массового сознания
Таким образом, на уровне личности различные масштабы времени мо -
гут совпадать. Мы способны переживать время как в пределах личной
жизни, так и в масштабе истории, когда человек ощущает, что исторический
процесс осуществляется также и в его собственном времени и пространстве,
“здесь” и “теперь”. Поэтому в социуме постоянно происходит как объектив -
ное, так и субъективное включение человека в пространственно-временные
координаты общества, причем эти процессы особенно усложняются в об -
ществе “позднего модерна”, где, по мнению Э.Гидденса, сложность социаль -
ного самоопределения усиливается разрывом пространственно-временных
координат и места действия личности. Человек, в отличие от тради цион -
ного общества, существует не только “здесь” и “теперь”, он принадлежит к
глобальному социальному пространству, привнося в свой личностный мир
то, что происходит “там” и “тогда” [6].
Не случайно М.Хайдеггер, осмысливая “бытие” и “время”, поместил
между этими категориями человека. “Времени нет без человека, — писал
он. — Только что означает это “нет без”? — Человек создатель времени или
его получатель? — И если второе, то как человек получает время? ” Отвечая
на эти вопросы, он замечал, что время — это “близость присутствования из
настоящего, осуществившегося и будущего”, ибо “в бытии как присут ство -
вании дает о себе знать такая вещь, как время” [7, с.401].
Именно бытие, воплощаемое в череде разнообразных событий, собст -
венно, и представляет социальное время. Для его описания в социологии
предложены разные модели. Самой распространенной и наиболее при бли -
женной к традиционному пониманию является линейная модель, по кото рой
время разворачивается от прошлого через настоящее к будущему, и это дви -
жение носит непрерывный и необратимый характер. Однако суще ству ют и
другие теоретические представления о социальном времени. Это, на пример,
циклическая модель, которая представляет время как замкнутый круг, в
котором движение осуществляется в направлении от прошлого к будущему и
опять — к прошлому. В модели точечного времени оно скон центрировано
только в настоящем, которое впитывает в себя и прошлое и будущее1. Из -
вестна фазовая модель, основывающаяся на представлении о дискретных,
относительно независимых временных фазах: прошлое, на стоя щее и будущее
способны заменять друг друга в любой последова тель ности [8].
В рамках прогнозирования конкретных социальных процессов ис поль -
зуются современные математические модели социального времени, дока -
зывающие, что различные социальные явления можно спрогнозировать с
помощью определенных социальных моделей. Так, анализ изменений со -
циаль ной удовлетворенности показал, что “течение” социального времени в
оценках респондентов “осуществляется” от будущего через настоящее к
прошлому, причем доминирующая роль в таком взаимодействии при над -
лежит будущему. Это дает основания утверждать, что метод экстраполяции
от прошлого через настоящее к будущему не такой точный, как метод интер -
16 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1
Елена Злобина, Всеволод Тихонович
1
Обзор кон цеп ций так на зы ва е мо го пре зен тиз ма, об услов лен но го, по мне нию по ль -
ских со ци о ло гов, транс фор ма ци он ны ми про цес са ми в об щес твах в пе ре ход ной пе ри од,
см.: По по ва И.М. Пов сед нев ные иде о ло гии. Как они жи вут, ме ня ют ся и ис че за ют. — К.,
2000. — С. 84–96.
поляции, когда ближайшее будущее прогнозируется по прошлому, на стоя -
щему и отдаленному будущему [9, с. 98–101].
Рассматривая эти модели, можно заметить, что время в них все же
преимущественно “течет”, даже в дискретной модели фазы замещают друг
друга. Вместе с тем вниманием исследователей обойден весьма важный
феномен разрывов в пространственно-временных координатах социума.
Хотя само по себе время течет непрерывно, субъективно в массовом со -
знании может царить ощущение “выпадения” из времени. Именно такие
ощущения возможны вследствие соединения в сознании разных временных
масштабов — индивиды, общности, даже страны могут переживать мо -
менты, когда в общественном сознании преобладает ощущение пребывания
вне исторического времени, на обочине мировой цивилизации.
Если подойти к социальному времени с такой точки зрения, можно
заметить, что в определенные исторические периоды в траектории со циаль -
ного процесса случаются разрывы. Это периоды войн, революций, распада
империй, периоды глубоких общественных трансформаций, которые не -
вольно втягивают в водоворот событий массы людей, независимо от их
желания или готовности. Индивидуальная траектория жизни в эти момен -
ты непременно “колеблется” вместе с траекторией жизни общественной, а
нередко и разрывается вместе с ней. При этом социальная система может
по-разному восстанавливаться после периодов разрыва. Она или воз вра ща -
ется к предыдущим формам существования, вытеснив на какой-то период
противоречия, послужившие причиной разрыва, или обновляется, преодо -
лев противоречия, но сохранив при этом основное направление и формы
своего развития, или же коренным образом изменяется, обновив фунда -
ментальные принципы своего существования.
Именно такой необратимый характер носят современные изменения в
постсоветских обществах. Прошлое, в том виде, в каком оно существовало в
советские времена, ушло навсегда. Так же потеряно и будущее, которое
представлялось с позиций прежнего мировосприятия. Вместе с тем сего -
дняшний день не содержит в себе прочной картины будущего. То есть
разрыв траектории социального процесса с учетом временной перспективы
можно было бы, по мнению академика Д.Львова, охарактеризовать как
“безвременье”, которое может длиться десятилетиями, пока не будет выра -
ботано новое общее видение перспектив [10, с. 7].
В социологическом и социально-психологическом плане такое мас со -
вое ощущение пребывания в “безвременье” является результатом неаде -
кватности временных масштабов, применяемых для оценки моментов раз -
ры вов. Что касается пределов страны в целом, то она находится в состоянии
изменений, измеряемых общественным, а не индивидуальным временем.
Согласно характеристике Л.Гордона и Э.Клопова, основной единицей из -
ме рения в этом случае служат не годы, а периоды жизни поколений, крат -
ные десятилетиям; рубежи изменений определяются не конкретными дата -
ми, а более или менее широкими временными полосами [11, с. 8]. Вместе с
тем люди для оценки событий продолжают применять индивидуальный
масштаб, когда будущее ограничено достаточно жесткими временными
рам ками. В этом, кстати, состоит одно из объяснений существенных от -
личий в оценке общественных преобразований со стороны молодежи и
пожилых людей. Ограниченная индивидуальная временная перспектива
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1 17
Миллениум: социальное время в образах массового сознания
людей преклонного возраста усложняет для них восприятие современной
ситуации как потенциально положительной в будущем.
Глубокий социально-экономический и общественно-политический
кри зис, охвативший СССР в конце 80-х — в начале 90-х годов и приведший
к распаду Советского Союза, повлек специфические процессы в общест -
венном сознании, переоценку основоположных советских ценностей, а с
ней — места и роли исторических эпох, событий и персоналий, вызвал
острый дискурс в научной и политической среде относительно оценки со -
вет ского социалистического опыта и его перспектив в будущем. В ситуации
“встречи времен” полузабытые или неактуальные до сих пор исторические
события встали на повестке дня как объекты жестких политических про -
тиво борств. Поэтому в социологической литературе это обстоятельство не
случайно отразилось прежде всего в обращении к историческому времени, в
частности, к исторической памяти как предмету теоретического и эмпи -
рического анализа [12].
Констатируя наличие основательной традиции изучения феномена ис -
то рической памяти в российской историко-социологической литературе
дореволюционного периода, Ж.Тощенко отмечает, что ныне фунда менталь -
ные труды по исторической социологии практически отсутствуют. Кстати
заметим, что и в истории украинской общественной мысли имеется ряд
значительных и известных в европейских научных кругах имен исследова -
телей, в чьем творчестве органически сопряжены исторический и социоло -
гический подходы и чье научное наследие по сей день остается весьма
актуаль ным (В.Антонович, М.Драгоманов, М.Ковалевский, М.Гру шев ский,
В.Липинский и др.). Выяснение феномена исторической памяти в широком
социологическом и социально-психологическом контексте как состав ляю -
щей современных социальных процессов должно углубить наши представ -
ления о детерминантах общественного, в частности массового, сознания и
социального поведения людей, улучшить процесс воспитания нового поко -
ления в системе образовательных учреждений, содействовать формиро ва -
нию социальной солидарности населения различных регионов Украины.
Касаясь теоретических основ концепции исторической памяти, В.По -
лянский различает основные формы, виды и признаки этого явления [13,
с. 17]. Так, со стороны специфических характеристик-признаков истори -
ческая память представляет собой волнообразный, динамический процесс,
обусловленный течением социальных процессов и социальных изменений в
границах настоящего времени. Ей присуща избирательная направленность
в каждый конкретный момент исторического времени, когда одни события
и ситуации приобретают характер действенных мотиваторов, цен ност но-
ориентационных установок поведения, психологических депрессантов или
компенсаторов социального самочувствия, вплоть до стимуляторов поли -
тических кампаний и объектов прагматических спекуляций. Другие же
явления исторического времени, которые для своей эпохи, возможно, были
определяющими, остаются в исторической тени, чтобы снова возникнуть в
общественном сознании при новых, более благоприятных условиях. При -
чем массовому сознанию присуща тенденция к персонификации исто ри -
ческой памяти и редукции исторических явлений по отношению к деятель -
ности тех или иных личностей, которые наделяются чертами своеобразных
символов эпохи, мифологем и т.п. Существуют субъекты — индиви дуаль -
ные и групповые носители исторической памяти. В.Полянский различает
18 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1
Елена Злобина, Всеволод Тихонович
также этнический, социальный, политический, социокультурный, конфес -
сионный виды исторической памяти [см.: 13].
Как и любая типология, приведенная попытка различения харак те рис -
тик явления исторической памяти имеет свои ограничения относительно
предмета и цели исследования. В нашем случае важно под черкнуть роль
исторической памяти при выяснении современных иденти фикационных и
адаптивных процессов в обществе, которые в кризисных условиях ста -
новятся первостепенными. Утрата социальной идентичности субъекта —
определяющая черта социокультурного кризиса в его личност ном из ме -
рении. Рубежный характер текущего периода побуждает к пости жению
длительного временного масштаба общественной и индиви дуаль ной ре -
флексии относительно прошлого, настоящего и будущего в изме рениях
человеческой жизни.
С этой точки зрения продуктивными представляются концепции, кото -
рые формируются на стыке проблематики социального и психологического
времени. Анализируя, в частности, событийную концепцию психологи чес -
ко го времени, Е.Головаха и А.Кроник отмечают, что исходным для нее
является положение, согласно которому особенности психического отра -
жения человеком времени, его скорости, насыщенности, продолжитель -
ности зависят от числа и интенсивности происходящих в жизни событий, —
изменений во внешней среде (природной и социальной), во внутреннем
мире человека (мыслях и чувствах). Объективная хронология времени опо -
средуется социальной значимостью событий, происходящих в данный пе -
риод, что и обусловливает особенности субъективного отношения к опреде -
ленному периоду в жизни и специфику психологического времени лич -
ности [14, с. 14, 29–30].
Приведенная закономерность, вне сомнения, распространяется и на
массовое сознание общества, причем к собственно личностным феноменам
здесь добавляются факторы внутригруппового и межгруппового взаимо -
действия, традиции, социальные и этнические стереотипы, мифологемы,
архетипы и пр. Обращенность в прошлое и взгляд в будущее опосредуются
социетальной актуализацией образов тех или иных социальных, эконо -
мических, политических, культурных ценностей. Феномен 2000 года в этой
связи выступает как общественное событие-образ, фиксирующее разрыв
временной повседневности жизни. Повседневная жизнь, будничный и
обыч ный мир воспринимаются как таковые именно благодаря возможности
их разрыва “упорядоченной суетой” праздников (Э.Дюркгейм). Рубеж ты -
сяче летий в определенной мере символизирует границу между знакомым,
освоенным в исторической памяти миром прошлого и миром будущего,
несущего отпечаток таинственности и непредсказуемости. Но именно на
стыке времен человек оказывается в уникальной ситуации, когда способен
заметить, что “он есть тут вот и сей час, что он попал в историю, что с ним
случилось бытие” [15, с.110].
Это создает особую атмосферу ожидания перемен, которые одно вре -
менно и привлекают и тревожат. Характеризуя такое состояние, Й.Хей зин -
га отмечает: “Идея о том, что наш мир (как бы велик или мал он не был) на -
ходится в опасности, что ему угрожает закат или гибель, живо присутствует
в самые разные эпохи. Как правило, эта идея выражалась в ожидании близя -
щегося “конца света”... ...В той мере, однако, в коей ожидание “конца света” и
“страшного суда” еще оставляло место для земных треволнений, пред чув ст -
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1 19
Миллениум: социальное время в образах массового сознания
вие неизбежной гибели выражало себя в неясном страхе, отчасти изливаю -
щегося ненавистью на те силы, коим приписывалась вина во всех земных
напастях, будь то злые люди вообще либо еретики, ведьмы и колдуны,
богатые, советники короля, аристократы, иезуиты, франкмасоны — смотря
по преобладающей тенденции каждой эпохи” 16, с. 248]. Хейзинга рас -
сматривает разрывы исторического процесса в моменты интенсивных куль -
турных поворотов, которыми считает, к примеру, переход от Древнего мира
к Средневековью, от Средних веков к Новому времени, потом от XVIII к
XIX столетию и, наконец, к столетию ХХ. Совершенно правомерно про -
должить этот ряд переходом от второго к третьему тысячелетию.
Сравнивая такие переходные периоды, Хейзинга пишет о новом, не
известном ранее элементе кризисного сознания современной эпохи. На
смену наивным ожиданиям прекрасного будущего, которое наступит вслед -
ствие молниеносного переворота, пришло убеждение в том, что всякий
кризис является только фазой поступательного и необратимого процесса,
что “нам некуда отступать, мы должны пройти через это” [16, с. 250]. То есть
массовое сознание не просто фиксирует рубежные даты, но и содержит
определенные модели реагирования на ситуации, сложившиеся в течение
исторического времени.
Выяснению эмпирической картины состояния массового сознания в
рам ках очерченного предмета был посвящен всеукраинский опрос насе ле -
ния, проведенный методом стандартизированного интервью по нашей про -
грамме службой “Социс-Гэллап” в 1995, 1998, 1999 годах (выборка ре пре зе -
нтативна по признакам пола, возраста и образования населения Украи ны,
N = 1200; области Украины сгруппированы по регионам — Центр, Восток,
Юг, Запад).
Публикация статьи московского коллеги Л.Гудкова, посвященной
проб лемам исторического времени [17], побудила нас осуществить в пер -
вую очередь сравнительный анализ эмпирической информации в россий -
ском и украинском вариантах. При этом оговоримся: перечень истори чес -
ких событий в российском исследовании является результатом репрезен -
тативного опроса населения России по программе ВЦИОМ 1989–1996
годов (см. табл. 1). Респондентам предлагалось ответить на открытый во -
прос о самых важных событиях в истории России. Поскольку данные опро -
са свидетельствовали, что массовое сознание населения не удерживает ни -
чего исторически содержательного, что выходило бы дальше предрево -
люционных лет, в статье Л.Гудкова приводится наиболее значимая часть
общего рейтинга событий, которым мы воспользовались для сравнения. В
список внесены события советского и постсоветского периодов (наш опрос
проводился в июне 1999 года).
Данные табл. 1 показывают, что, во-первых, в исторической памяти
населения обеих стран содержится сходная конфигурация рейтинга важ -
нейших событий ХХ века, имевших место на территории СССР. Разница
приоритетов, там, где она есть, не превышает одного-двух пунктов. В про -
цент ном соотношении почти тождественным оказалось количество вы бо -
ров таких событий, как гражданская война, коллективизация, репрессии
30-х годов, победа в Великой Отечественной войне, ХХ съезд КПСС. В
России несколько выше оценивают значение Октябрьской революции, по -
лет Ю.Гагарина; в Украине, напротив, большее значение уделяют войне в
Афганистане, “перестроечным” временам, распаду СССР. Отметим также
20 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1
Елена Злобина, Всеволод Тихонович
существенное отличие (Украина — 57%, Россия — 34%) в оценках аварии на
Чернобыльской АЭС как события в масштабах СССР. Именно в этом тер -
ри ториальном контексте такое различие понятно, поскольку чернобыль -
ская беда коснулась сравнительно небольшой части территории России, а
опрос проводился по стране в целом, и в частности в отдаленных ее регионах.
Таблица 1
Какие из названных событий, по Вашему мнению, были самыми
важными в ХХ веке для СССР?
Исторические события
Оценка населе -
нием Украины
Оценка населе -
нием России
% Ранг % Ранг
Октябрьская революция 37 4 49 2
Гражданская война 1918–1920 годов 10 11 11 9
Коллективизация 9 12 8 10
Массовые репрессии 30-х годов 18 8 18 7
Победа в Великой Отечественной войне 77 1 73 1
Создание социалистического лагеря в Европе 6 13 4 14
ХХ съезд КПСС 4 14 5 13
Полет Ю.Гагарина 27 6 32 5
Война в Афганистане 36 5 24 6
Авария на Чернобыльской АЭС 57 3 34 4
Перестройка времен Горбачева 23 7 16 8
Распад СССР 64 2 40 3
Крах социалистического лагеря 17 9 6 11–12
Экономические реформы 90-х годов 13 10 6 11–12
Анализируя с качественной стороны общую картину исторической па -
мяти населения России на основании данных опроса, Л.Гудков отмечает
тенденцию существенного преобладания негативных событий. Важнейшим
элементом положительной коллективной идентификации в России яв ля -
ется победа в Великой Отечественной войне. Это единственная положи -
тельная точка опоры национального самосознания народа, причем истол -
кование последствий этого события в массовом сознании обращено прежде
всего к прошлому (разгром гитлеровской Германии) и мало сориенти рова -
но на результаты, обращенные в современность и будущее.
Победа в Великой Отечественной войне выступает доминантой рей тинга
и в украинском варианте (относительно СССР). Несколько выше по срав -
нению с Россией оцениваются перестройка времен Горбачева и эконо ми чес -
кие реформы 90-х годов. Весомым является отличие оценок распада СССР
(64% и 40% соответственно). Мотивация выбора здесь наверняка по большей
части разная, ведь это событие, в зависимости от политических, геопо ли ти -
ческих, этнонациональных и других ориентаций респондентов можно оцени -
вать и как негативное (распад супердержавы, потеря терри тории, падение
политического авторитета и роли в мире), и как поло житель ное (возмож -
ность обретения государственной независимости бывшими рес публиками
СССР, выхода в качестве субъекта политики на мировую арену и пр.).
Здесь, как и в некоторых других случаях, обнаруживается проблема
истолкования содержания исторического события, его неоднозначности,
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1 21
Миллениум: социальное время в образах массового сознания
связи исторической памяти субъекта с его внутренней, осознаваемой и
неосознаваемой картиной современного мира, а также временной перспек -
тивы относительно будущего. В каждом отдельном случае эта проблема
должна решаться в зависимости от теоретической парадигмы соответ ст -
вую щей науки. С социологических позиций, содержание исторической па -
мяти субъекта, опосредованное, в частности, социально-психологическими
феноменами, предстает в качестве мотиватора социальных ориентаций лю -
дей и их социального поведения.
В свое время (1914–1918 годы) на проблему оценки исторического
значения такого события, как Первая мировая война, обратил внимание
Н.Бердяев [18]. Анализируя характер отражения войны в общественном
мнении России этого периода, Бердяев оценил его как “кризис интел лигент -
ского сознания”, вызванный традиционной привычкой русских интелли -
гентов “все оценивать по своим отвлеченно-социологическим и отвлечен -
но- моралистическим категориям... Для традиционного интеллигентского
сознания существовала ценность добра, справедливости, блага народа,
брат ства народов, но не существовало ценности национальности, за ни маю -
щей совершенно особенное место в иерархии мировых ценностей. Нацио -
нальность представлялась не самоценностью, а чем-то подчиненным дру -
гим отвлеченным ценностям блага... Последовательно проведенная точка
зрения блага людей ведет к отрицанию смысла истории и исторических
ценностей, так как ценности исторические предполагают жертву людским
благам и людскими поколениями во имя того, что выше блага и счастья
людей и их эмпирической жизни” [18, с. 43–45].
Прежде всего обратим в данном случае внимание на специфику упо -
требления Бердяевым понятия “национальность” (в современной пара диг -
ме понятий речь, собственно, идет о нации, русской нации, более того, о
России, с ее, по мнению Бердяева, особенной ролью в мире). “Россия есть
самостоятельная ценность в мире, не растворимая в других ценностях, и эту
ценность России нужно донести до божественной жизни” [18, с. 46]. Отно -
сительно понятия “социологическое” имеется в виду не содержание, вкла -
дываемое в этот термин современной социологической наукой, а вариант
понятий “социальное “ и “общественное”. Квинтэссенция же бердяевской
концепции относительно оценки содержания исторического события как
ценности заключается в ориентации на невозможность рационалисти чес -
кого пояснения этого феномена и необходимость перехода “от исключи -
тельно социологического мироощущения к мироощущению космиче ско -
му” [18, с. 145], собственно, добавим, — символическому.
Дальнейшее углубление в общетеоретический анализ обозначенной
проблемы привело бы к отходу от основной темы статьи, тем более, что речь
идет о фундаментальном феномене теоретико-гносеологического, в част -
ности аксиологического плана, обращении к концепциям ценностей и анти -
ценностей и т.п. Подчеркнем другое: на уровне массового обыденного созна -
ния при восприятии и оценке общественных событий срабатывают и рацио -
налистические факторы памяти (школьное и вузовское образо вание, вос -
питание в семьи, собственный жизненный опыт), и ир ра цио наль но- эмо -
циональные компоненты, социальные стереотипы, символы и пр. Со вре -
менное протекание процессов в массовом сознании свиде тель ст вует о раз -
нообразии и разнонаправленности восприятия и непосредст вен ной ре аль -
ности нашего времени, как и ретроспективных, а также перспективных
22 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1
Елена Злобина, Всеволод Тихонович
сюжетов прошлого и будущего. В рамках социологического анализа проб -
лематики социального времени особо актуальным представляется выяс -
нение корреляционных связей между содержанием исторической памяти
субъекта и его ориентациями относительно современных событий и образа
жизни будущего.
Итак, продолжим анализ эмпирической картины исторической памяти
как феномена массового сознания (см. табл. 2). В данном случае респон -
дентам предлагалось выбрать (не более пяти позиций) в списке важней -
ших событий ХХ века, отразившихся на судьбе Украины (июньский опрос
1999 года).
Приведенный перечень, заданный программой исследования, несколь -
ко отличается от содержащегося в табл. 1, хотя большинство событий сохра -
нено; расширение произошло частично за счет “всесоюзных” событий, кото -
рые, однако, не попали в перечень важнейших в российском опросе (смерть
Сталина, индустриализация страны), дополнительно включены также “соб ст -
венно украинские” события: провозглашение УНР и ЗУНР в 1918 году, го -
лодомор 1932–1933 годов, воссоединение украинских земель в 1939– 1945 го -
дах, провозглашение государственной независимости Украи ны в 1991 году.
Поэтому при сравнении данных обеих таблиц следует иметь в виду скорее
качественную логику выборов респондентов, нежели их коли чественное
соотношение относительно Украины и СССР, хотя и последнее вполне
допустимо.
Таблица 2
Какие из названных событий были самыми важными в ХХ веке
для Украины? (% к общему количеству опрошенных, N = 1200)
Исторические события %
Авария на Чернобыльской АЭС 71
Великая Отечественная война 60
Распад СССР 47
Голодомор 1932–1933 годов 44
Провозглашение государственной независимости Украины в 1991 году 43
Октябрьская революция 20
Перестройка времен Горбачева 18
Массовые репрессии 30-х годов 18
Провозглашение УНР и ЗУНР в 1918 году 15
Воссоединение украинских земель в УССР в 1939–1945 годах 13
Экономические реформы 90-х годов 13
Смерть Сталина 9
Коллективизация 8
Гражданская война 1918–1920 годов 8
Индустриализация 4
ХХ съезд КПСС 2
В табл. 2 обращает на себя внимание, пожалуй, неожиданная, самая вы -
сокая позиция в рейтинге аварии на Чернобыльской АЭС. Она даже “опе -
режает” Великую Отечественную войну (соответственно 71% и 60%). Далее
опять драматические события распада СССР и голодомора 1932–1933 го -
дов. Однако высший блок рейтинга завершает такое позитивное государст -
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1 23
Миллениум: социальное время в образах массового сознания
вен ни ческое (правда, не для всех) событие, как провозглашение госу дарст -
венной независимости Украины.
Остальные события набирают голоса только в пределах второго десят -
ка, а то и меньше процентов выборов. Причем их историческая удаленность
от современности различна, обычный феномен запоминания-забывания
здесь не срабатывает. Поэтому обратимся к анализу связей выборов респон -
дентов и их социо-демографических характеристик.
Прежде всего отметим активную солидарность выборов первых четы -
рех позиций респондентами всех уровней образования — от начального до
высшего. Относительно независимости Украины (пятая позиция) имеется
существенное различие между группой респондентов с начальным и непол -
ным средним образованием (далее для удобства будем называть их “низшая
группа”) и группой опрошенных с высшим образованием (соответственно
39% и 55%). Кстати, подобная зависимость зафиксирована и относительно
провозглашения УНР и ЗУНР (13% и 19%). Остальные позиции рейтинга
оцениваются довольно солидарно. То есть в общем соподчиненность оценок
исторических событий в образовательных группах достаточно типична,
уровень образования не является фактором, обусловливающим существен -
ное различие оценок и их логику.
Преобладают солидарные оценки и в возрастных группах. Исключения
наблюдаем относительно Великой Отечественной войны, менее актуальной
для молодежи в возрасте 18–25 лет (52%, по общей выборке 60%), распада
СССР (соответственно 39% и 47%). В то же время для молодежи важнее
государственнические события: провозглашение УНР и ЗУНР — 23% (вы -
бор ка — 15%), провозглашение государственной независимости Украины —
соответственно 50% и 43%.
Совсем иная ситуация наблюдается в регионально-статистических
груп пах распределений.
Межрегиональная согласованность оценок присуща только событиям
коллективизации, индустриализации страны и ХХ съезда КПСС. Для Вос -
тока и Юга характерна большая значимость событий собственно советской
истории (гражданская и Великая Отечественная войны, смерть Сталина,
распад СССР). Запад, напротив, сориентирован на повышенную оценку
провозглашения УНР и ЗУНР (30%, выборка — 15%), провозглашения
госу дарственной независимости Украины (соответственно 58% и 43%), вос -
соединения украинских земель (22% и 13%). Отметим, что массовые ре -
прес сии 30-х годов, к которым Запад практически не имел отношения или
“захватил” их в самом конце десятилетия, наиболее актуальны именно здесь
(27%, по выборке 18%, на Юге — 9%). Центр Украины преимущественно
занимает “центристскую” позицию и отличается лишь самой низкой оцен -
кой смерти Сталина (5%, по выборке — 9%, на Юге — 20%).
Вызывает обеспокоенность самая низкая оценка на Западе эконо ми -
ческих реформ 90-х годов (7%, по выборке — 13%). Принимая во внимание
общую традиционную сориентированность массового сознания населения
западных областей “на Европу”, в этом факте наглядно отражается разо -
чарование общественного мнения реальными сдвигами в экономике, нереа -
лизованность социальных ожиданий начала 90-х годов, затянувшаяся хо -
зяйственная стагнация.
В приведенных оценках исторических событий ХХ века непо сред ст -
венно не фиксируется феномен личной причастности респондента к исто -
24 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1
Елена Злобина, Всеволод Тихонович
рическому процессу, хотя процесс индивидуальной социализации и само -
идентификации личности невозможно представить без обращения к исто -
рии страны, региона и собственной семьи.
Разнообразие событий общественного и биографического содержания
на уровне индивидуального сознания обусловливает их психологическую
генерализацию (термин С.Рубинштейна) в определенных временных рам -
ках. В контексте нашего исследования мы обратились к персонификации
исторического времени с помощью образа “мое время”, то есть субъек тив -
ного обозначения (выбора) из собственного жизненного пути опреде лен -
ного периода (в данном случае десятилетия жизни), которое можно оценить
как наиболее благоприятное, созвучное личным ориентациям и ожиданиям,
с одной стороны, и наиболее результативное, учитывая условия, способы и
итоги самореализации личности, с другой (вопрос анкеты: “О каком из
перечисленных десятилетий Вы можете сказать: “Это было мое время”. То
есть, о каком из них у Вас самые значимые впечатления? ”). Иными словами,
речь идет о самоидентификации личности относительно определенного
периода собственной жизни, который можно соотнести с отрезком общест -
венного социального времени и событиями, происходившими в этот пе -
риод. Респонденты должны были определиться относительно десятилетий
от тридцатых годов (начала сознательной жизни самых старших из них, их
детства) до общих для всех девяностых (см. гистограмму).
Подчеркнем, что, по определению, восприятие и интерпретация чело -
веком собственного времени жизни — это глубоко индивидуали зиро ван -
ный, неповторимый феномен. В художественной литературе и искусстве
создано огромное количество поэтических образов времени, в которых про -
яв ляется “Я” автора и толкование им и его героями определенной эпохи
(“сороковые роковые” у Д.Самойлова). Однако социологический аспект
проблемы предусматривает выяснение такого образа времени, в котором
концентрируются самые распространенные тенденции и черты восприятия
(или невосприятия), переживания людьми своей эпохи, способ наслоения в
исторической памяти и воспроизведения в ней тех или иных событий, а
также степень акцентуации их в массовом сознании. Причем ход этих про -
цессов существенно зависит от общего социального и психологического
климата в обществе, уровня стабильности или нестабильности системы
общественных отношений и условий жизни в целом.
Гистограмма оценок десятилетий по показателю “мое время”
(% к общему количеству опрошенных, N = 1200)
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1 25
Миллениум: социальное время в образах массового сознания
0
5
10
15
20
25
30
35
40
30-ûå 40-ûå 50-ûå 60-ûå 70-ûå 80-ûå 90-ûå
Тридцатые–пятидесятые годы почти отсутствуют в актуальной памяти
на селения. Более или менее значимый выбор начинается с 60-х (9% всех
опро шенных). Основная нагрузка приходится на 70-е (33%) и 80-е (35%) го -
ды. Девяностые выбрали всего 13% респондентов, 6% опрошенных за труд -
ни лись с ответом. Пятидесятые выбирают 16% среди са мых старших ре -
спон дентов (66 лет и более). Это единственная возрастная группа, которая
ощутимо выделила такой временной отрезок. Заметим, что отно си тельно
всей выборки здесь сказывается и чисто биологический фак тор: дав ность
периода и соответствующие даты рождения в других группах (правда, 5%
респондентов в возрасте 56–65 лет также назвали это десяти летие).
Активизация выборов начинается с 60-х годов (в десяти летних интер -
валах возрастной шкалы от 46-ти до 75-ти лет этот период выбрал каждый
пятый респондент). Пик солидарных выборов в возрастных группах от 36-ти
до 75-ти лет приходится на семидесятые годы (от 41% до 54% выбо ров).
Восьмидесятые годы набирают вес вследствие активности респон дентов в
диапазоне возрастных групп от 18-ти до 35-ти лет, то есть преиму щественно
молодежи, содержательный выбор которой объективно огра ничен еще весь -
ма короткой по времени жизнью, поэтому о прочной вре менной иден ти -
фикации молодежи тут можно говорить только условно. Девяностые годы, за
некоторыми спорадическими исключениями в других группах, выбирает
только молодежь в возрасте 18-25 лет (46% в этой группе, тогда как 15%
респондентов здесь еще не смогли опре делиться).
По признаку образования относительно ориентации на 70-тые годы от -
ли чается низшая образовательная группа (43%, по выборке 33%), а на 80-е —
респонденты с общим средним и средним специальным образо ванием (46% и
44% соответственно; выборка — 35%). Девяностые несколько привлекатель -
нее для представителей средних образовательных групп и людей с высшим
образованием (примерно по 18%) по сравнению с низшей группой (6%).
Какие выводы можно сделать на основании приведенной эмпирической
информации? В рамках проблематики психологического времени уместно
принять во внимание то, что для определенной части респондентов под -
тверждается чисто психологическая закономерность ностальгической ро -
ман тизации детских лет, юности или среднего возраста. Тем не менее наи бо -
лее рельефной представляется картина десятилетий в социологическом и
со циально-психологическом ее аспекте как противопоставление 70-тых
(от час ти 80-тых) и 90-тых годов. С одной стороны, застойно-стабильная,
пред ска зуемая “брежневская” эпоха, с другой — драматически напря жен -
ные, слиш ком противоречивые и непрогнозируемые девяностые. Вре мен -
ная само иден тификация в значительной мере лишена индивидуализи ро -
ванных черт, ко то рые удостоверяли бы реальное расширение пространства
жизни на рубеже веков, возможности самореализации личности, усвоение и
преобразование условий жизни в соответствии с собственными пред почте -
ниями и цен нос тями. Опосредствованно такой выбор является референтом
весьма распро страненного ныне пессимистического социального само чув -
ствия населения.
Ход политических кампаний последних лет в Украине, в частности
избирательной президентской кампании 1999 года, фиксирует наличие в
массовом сознании устоявшихся стереотипных ориентаций кон сер ва тив -
ного и реставрационного содержания. Затянувшийся социокультурный
26 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1
Елена Злобина, Всеволод Тихонович
кри зис обусловливает вынужденное сравнение минувших времен с со вре -
менной ситуацией “стабильной нестабильности”, когда ухудшение мате -
риальных условий жизни переплетено с зыбкостью, непрозрачностью жиз -
ненной перспективы многих людей; торможение социально- эконо ми чес -
ких реформ приводит к потере доверия населения государственным инсти -
тутам, а вместе с ними и к тем новым формам индивидуальной и групповой
инициативы, которые, казалось бы, могли вывести страну и общество на
новые рубежи. Следует учитывать и то, что сегодня, как никогда ранее,
ситуативность социального процесса, динамизм изменений в различных
сферах жизни перегружают и тормозят адекватное восприятие и оценку
хода событий, а вместе с ними и адаптацию рядового гражданина к темпу
времени. Поэтому мотивационная роль прошлого, частота его присутствия
в массовом сознании и в практическом поведении людей заметно выше, чем
можно представить во времена “благополучные”, когда, следуя попу ляр -
ному афоризму, трудность заключается в том, что не успеешь привыкнуть к
лучшим условиям жизни, как они еще более улучшаются.
Первоочередную роль в современных временных ориентациях играет
степень адаптированности-дезадаптированности к существующим усло ви -
ям жизни, интериоризации актуальных жизненных ценностей в психоло -
гии личности. Некоторые содержательные тенденции временной инверсии
и реставрационных установок населения иллюстрирует табл. 3 (вопрос:
“Что из прошлого Вы считали бы необходимым сохранить или вос стано -
вить в современной жизни”?).
Таблица 3
Рейтинг консервативно-реставрационных установок населения Украины
(% к общему количеству опрошенных, N = 1200)
Объекты оценивания 1995 1999
Дружба народов 51 57
Государственная собственность на средства производства 16 23
СССР как единое государство 28 28
Советская власть 8 12
Военное могущество страны 18 26
Руководящая роль коммунистической партии 3 5
Бывшие государственные символы УССР (герб, гимн, флаг) 3 3
Ничего из перечисленного не хотел бы сохранять или восстанавливать 15 13
Затрудняюсь ответить 14 7
Укажем на некоторые общие особенности проведенного мониторинга.
Во-первых, это устойчивость оценок таких объектов, как дружба народов,
СССР, роль коммунистической партии, государственные символы, кото -
рые на протяжении четырех лет практически не изменились, или изме -
нились незначительно. Во-вторых, наблюдаем “полевение” ориентаций, ко -
то рое обнаружилось в более высокой в 1999 году оценке государственной
собственности на средства производства и советской власти. В-третьих,
существенно уменьшилось количество респондентов, которые не смогли
определиться в своем отношении к предложенным объектам (14% в 1995
году против 7% в 1999). Наконец, специфическим объектом оценки явля -
ется военная мощь страны (18% и 26% соответственно), поскольку свиде -
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1 27
Миллениум: социальное время в образах массового сознания
тельствует об усилении идентификационных ориентаций относительно ар -
мии как институциализированного атрибута независимого государства, вы -
нужденного заботиться о собственной безопасности.
Фиксируем также определенную тенденцию к реставрации известного
из советской истории лозунга “советы без коммунистов” и своеобразие
соот ношения оценок таких объектов, как СССР и коммунистическая пар -
тия (крайне низкая оценка гипотетической роли партии и довольно ощути -
мая ориентация на реставрацию СССР). В этой коллизии, вероятно, зафик -
сировано мотивационное ядро, в частности, электорального поведения той
части населения, которая во время выборов ориентируется на кандидатов
КПУ, голосуя не столько собственно за партию, сколько за восстановление
Советского Союза.
Учитывая сказанное, целесообразным представляется опосредованное
сравнение некоторых статистических распределений по позиции “СССР” в
таблицах 2 и 3.
По признаку образования распад СССР как важное событие ХХ века
респонденты оценивают достаточно солидарно (47% всех опрошенных); на
его реставрацию сориентированы 28% всех респондентов, причем по уров -
ню образования различаются полюса: низшая образовательная группа
(32%) и группа высшего образования (23%). По возрастному признаку
имеем такое соотношение: распад СССР наиболее актуален для средних
поколений (в пределах 50%, а для молодежи в возрасте до 26 лет — 39%); на
его восстановление более всего надеются в самой старшей возрастной груп -
пе (43%) при линейном возрастании выборов, начиная с 17% у молодежи.
Следовательно, относительно оценки распада СССР фактором диф -
ференциации выступает возраст (самые высокие оценки у представителей
средних поколений, самые низкие — у молодежи) при нейтральности при -
знака уровня образования. Относительно же его восстановления респон -
денты разъединены и по уровню образования, и по возрасту (наиболее
акцентированы люди самого старшего возраста с самым низким образо -
ванием). Словом, перспектива массовой поддержки восстановления СССР
со стороны населения Украины призрачна.
Что касается остальных объектов, помещенных в табл.3, то устойчивая
массовая ориентация на дружбу народов отчасти как на идеологему совет -
ских времен, а в большинстве своем как на своеобразно интерпре ти ро ванную
в духе “пролетарского интернационализма” общечеловеческую цен ность со -
циальной толерантности и солидарности, представляется за кономерной и
актуальной, учитывая известные ситуации межэтнических конфликтов на
просторах СНГ и, в частности, в России. Не требует особых комментариев и
ситуация в экономической сфере. Она является следствием разочарований в
инновациях 90-х годов, которые оказались псевдо ценнос тями в силу бюро -
кратического их выхолащивания, а то и сознательной дискредитации со
стороны различных ветвей власти и криминальных группировок.
В такой ситуации, разумеется, следовало ожидать специфической ре -
акции массового сознания населения Украины на неординарное событие —
сопряжение веков и тысячелетий. Образ временного рубежа в массовом
сознании обладает свойствами хронотопа, основная харак терис тика ко -
торого — единство и взаимопереход временных и пространственных ха -
ракте ристик. Подобный взаимопереход вообще можно рассматривать как
атрибут человеческой активности. Свойства хронотопа имеет культурно-
28 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1
Елена Злобина, Всеволод Тихонович
ис торическое развитие человечества (социокультурное пространство у
П.Фло ренского, литературно-художественный хронотоп у М.Бахтина).
Сквозь призму этого понятия можно рассматривать и социум. Скажем,
анализируя ситуацию в постсоветских странах, исследователи отмечают,
что она “не столько открывала возможности воспроизводства и усовер -
шенствования социального хронотопа.., сколько скрывала их. Социальное
время и социальное пространство “скукожились” до масштабов локальных
конфликтов.., шоковых событий” [19, с.13]. Признаки хронотопа присущи и
жизнедеятельности конкретного человека. К.Абульханова-Славская рас -
сматривает жизнедеятельность как пространство и масштаб личности, где,
собственно, схватывается ее развитие; жизнедеятельность есть также то
время, в котором изменяется личность, где происходит раздел на “настоя -
щее”, “прошлое” и “будущее” [20].
Рубеж тысячелетий в планетарном его восприятии характеризует опре -
деленный этапный момент в культурно-историческом развитии чело ве -
чест ва, когда временное измерение становится главным системообра зую -
щим компонентом хронотопа. В хронотопах различного уровня в этот мо -
мент происходит переход к единому масштабу времени, возникает уни -
кальная ситуация, когда в массовом сознании различные субъекты жизне -
деятельности — человечество в целом, этническая общность, конкретная
индивидуальность — рассматриваются в едином историческом масштабе.
Индивидуальное будущее осмысливается как составляющая будущего сво -
е го народа, своей страны, цивилизации в целом.
Ситуация сопряжения времен имела место во всех странах, где лето ис -
числение ведется по григорианскому календарю. Тем не менее в силу разных
социальных обстоятельств этот феномен ощущался и переживался людьми
по-разному. В развитых и благополучных странах дату воспри ни мали преж -
де всего как “прерыв повседневности”, как повод для ожи дае мого гран диоз -
ного праздника: тема миллениума живо обсуждалась всеми средствами мас -
совой информации. К этому событию готовились, без пре увеличения, года -
ми. Например, подготовка к празднованиям в Париже продолжалась семь
лет, на площадях города даже установили специальные часы, которые от -
считывали дни, часы и секунды, остававшиеся до наступ ления 2000 года.
Вместе с тем на постсоветском пространстве, и в частности в Украине,
тема нового тысячелетия не вызывала какого-то особенного интереса. Лю -
дей гораздо больше беспокоили и волновали события, актуальные именно
сегодня: президентские выборы, состояние национальной денежной еди -
ницы и т.п. То есть совпадение временных масштабов оказалось достаточно
сильным в ближней индивидуальной и социальной перспективах и невы -
разительным в отношении перспективы общеисторической. Такое миро -
восприятие, когда люди свою собственную жизнь ощущают как неотъем -
лемую составную часть текущих общественных изменений, является ныне
характерной особенностью массового сознания. Причем в нем присутствует
и определенный, по преимуществу негативный, образ ближайшего буду -
щего, в котором перспективы индивидуальной жизни тесно связаны с пер -
спективами нашего общества.
В таких условиях пограничный образ нового тысячелетия, в котором
исторический масштаб жизни отдельного человека и данной страны актуа -
лизируется и сравнивается с историей человечества в целом, призван сыг -
рать определенную положительную роль в формировании образа будущего
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1 29
Миллениум: социальное время в образах массового сознания
в массовом сознании. Хотя реальный положительный эффект такой при -
частности носит ситуативный характер, сам по себе процесс пересмотра
картины мира и осознания новых возможностей жизни в массовом со -
знании происходит непременно.
В социально-психологическом аспекте рубеж тысячелетий надлежит
рассматривать как резонансный феномен, выступающий одновременно и
как событие общественной жизни, и как личностное событие в жизни каж -
дого человека. Основным результатом этого взаимодействия является
пере оценка представлений о возможностях человечества и каждого от дель -
но го человека: они формируются в массовом сознании вследствие пе ре -
осмыс ле ния потенциальных возможностей и восприятия их как реальных.
От да ленные прошлое и будущее актуализируются в настоящем, создавая
новые пространственно-временные перспективы, усиливая ощущение не -
пре рыв нос ти течения времени. Эта актуализация сопровождается фор ми -
ро ва ни ем оценок относительно прогнозируемых изменений жизни.
В эмпирическом исследовании феномена 2000 как факта массового
сознания современного украинского общества нас прежде всего инте ре -
совало то, в какой мере феномен рубежа тысячелетий “вписан” в сознании
людей в исторический контекст, насколько связан он с событиями отда -
ленного исторического прошлого. Респондентов спрашивали, могут ли они
назвать событие, от которого ведется отсчет 2000 года? Ответы распре -
делились почти поровну: 48% респондентов связали эту дату с рождением
Иисуса Христа, 52% не смогли назвать событие или сделали это не пра -
вильно. Еще один вопрос на историческую тему отсылал респондентов к
событиям тысячелетней давности. Их просили мысленно перенестись на
1000 лет назад и представить, какой была наша страна в то время. 29%
респондентов ответили, что это было довольно известное в Европе госу -
дарство, 26% представляли его небольшим, малоизвестным княжеством,
11% ответили, что на этой территории жили только разрозненные племена,
а 35% избрали вариант “не знаю”. Следовательно, реальное осознание исто -
рического контекста, субъективное владение им незначительное. Далекое
историческое прошлое актуализировалось в связи с датой перехода к нов -
ому тысячелетию у меньшинства респондентов. Не лишне сделать ударение
и на отсутствии у них элементарных знаний из школьной программы.
Тем не менее восприятие и переживание исторических событий и
сегодняшнего дня тесно связано не только с опытом прошлого, но и с
ожиданиями относительно будущего. По мере приближения 2000 года эта
дата привлекала к себе все большее внимание. Если в июне 1998 года ее
считали особенной и связывали с ней определенные ожидания 25% опро -
шенных, то в июне 1999 года такую позицию выразили уже 38% респон -
дентов. И хотя почти половина опрошенных (49%) указали, что для них
2000 год ничем не будет отличаться от остальных, это не означает, что
переход через рубеж тысячелетий совсем не влияет на них. Несмотря на
собственные беды и проблемы частной жизни, люди подвержены необ -
ходимости задумываться не только о будущем своих детей и своей страны,
но и о будущем человечества. Об этом свидетельствуют ответы на вопрос:
что, по мнению респондентов, способно наиболее существенно повлиять на
судьбу человечества в ХХІ веке (см. табл. 4, июньский опрос 1999 года).
Сразу же заметим, что количество тех, кто затруднился с ответом, ока за -
лось сравнительно незначительным — всего 13%. Большинство опро шен ных
30 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1
Елена Злобина, Всеволод Тихонович
имеют определенные соображения относительно перспектив чело вечества в
ХХІ веке. Причем самые распространенные ожидания имеют оптимис ти -
ческую направленность. Около половины респондентов (43%) надеются, что
в новом веке судьбу человечества будут определять научные открытия, кото -
рые сделают возможным преодоление тяжелых болезней и существенно уве -
ли чат продолжительность жизни людей. Далее по степени значимости изо -
бретение принципиально новых технологий, способных рас ширить возмож -
ности обеспечения основных потребностей человечества (34%). Ниже рас -
положены наиболее болезненные для массового восприя тия негативные
фак торы. Это прежде всего создание новых видов воору жения, которое будет
угрожать существованию всего человечества (25%) и новых технологий, спо -
собных спровоцировать экологическую катастрофу на планете (25%).
Таблица 4
Рейтинг оценок факторов влияния на судьбу человечества в ХХІ веке
(% к общему количеству опрошенных, N = 1200)
Фактор влияния % Ранг
Научные открытия, которые позволят исцелять тяжелые болезни и
существенно увеличат продолжительность жизни людей 44 1
Изобретение принципиально новых средств, которые увеличат
возможность обеспечения основных потребностей человечества 34 2
Создание новых видов вооружения, несущих угрозу
существованию человечества 25 3–4
Создание технологий, способных спровоцировать экологическую
катастрофу на планете 25 3–4
Политические, религиозные, национальные противостояния,
которые смогут повлечь третью мировую войну 19 5
Принципиально новые возможности и средства образования 16 6
Конец света 12 7
Искусственное изменение биологической природы человека,
животных, растений 11 8
Объединение всех христианских церквей мира 10 9
Создание всемирного правительства 8 10
Таким образом, в массовом сознании положительные ожидания отно -
сительно возможностей человечества разрешать сложные проблемы своего
существования преобладают над ожиданиями негативных ситуаций, кото -
рые будут выдвигать перед обществом новые проблемы.
Вместе с тем данные исследования четко демонстрируют зависимость
ожиданий людей от того, в каких социально-пространственных коор дина -
тах рассматривается определенное временное измерение. То, что в мас -
штабах человечества считается очень важным, порой утрачивает свою ак -
туаль ность применительно к Украине, и наоборот. К примеру, ответы на
вопрос о том, с чем соотносят респонденты свою оценку жизни нового
поколения в Украине в ХХІ веке, свидетельствуют, что почти половина
опрошенных (45%) связывают его с экономическим и социальным подъе -
мом Украины, тогда как вклад в этот процесс достижений науки, техники,
медицины весомым считают всего 30% респондентов. Тем не менее в обще -
человеческом пространстве значимость последнего фактора намного выше
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1 31
Миллениум: социальное время в образах массового сознания
(43%). А вот экологические проблемы имеют, по мнению респондентов,
почти одинаковую актуальность как для человечества в целом (25%), так и
для Украины в частности (28%).
Если рассмотреть переживание будущего в координатах личностной
жизни людей, нетрудно заметить, что оно определенным образом корре ли -
рует с восприятием будущего своей страны и практически не влияет на
восприятие будущего человечества в целом. Данные исследования дока -
зывают, что ныне эмоциональное разнообразие чувств, возникающее у лю -
дей при размышлении о своем будущем, тяготеет к двум полюсам. Поло -
жительные переживания концентрируются вокруг чувства надежды (52%
опрошенных), негативные — вокруг чувства тревоги (51%). Эта палитра
личностных переживаний воссоздается и тогда, когда человек размышляет
о будущем Украины. Среди респондентов, которые с надеждой думают о
сво ем будущем, 84% также с надеждой смотрят в будущее Украины. Вместе
с тем 72% тех, кто с тревогой ожидает свое будущее, так же с тревогой думает
о будущем Украины. 21% оптимистов считают, что жизнь нового поко -
ления, родившегося на рубеже веков в Украине, будет гораздо лучше, чем
теперь. Среди тех, у кого доминирует ощущение тревоги, таких только 11%.
Эти различные доминанты мировосприятия значимо коррелируют с
тем, какие факторы, по мнению респондентов, будут влиять на жизнь нового
поколения украинцев. Если среди респондентов с доминированием на деж -
ды 54% связывают его с экономическим и социальным подъемом Украины,
то среди тех, у кого преобладает чувство тревоги, таких 44%. Люди, надею -
щиеся на улучшение ситуации, в большей мере склонны связывать его с
ростом образованности и профессионального уровня населения (32%), не -
же ли те, кто смотрит в будущее с тревогой (21%).
Широко развернутой в будущее, ярко положительно окрашенной явля -
ется оценка жизни в ХХІ веке молодежью, которая видит себя активным
творцом этого будущего. Молодежь вообще настроена более оптимистично.
Она больше удовлетворена и своей нынешней жизнью. Если в целом по
опросу свою жизнь считают нормальной 12% респондентов, то среди моло -
дежи в возрасте до 25 лет таких 33%. В молодежной среде большинство
демонстрирует активную жизненную позицию. Здесь преобладают люди,
включившиеся в рыночные отношения или ищущие в них свое место (66%)
и гораздо меньше тех, кто не желает приспосабливаться и живет как при -
дется (20%). Среди молодежи самый низкий процент респондентов, кото -
рые не видят для себя в современной жизни ценных возможностей. Моло -
дым не приходится сравнивать, для них настоящее время — это магистраль в
будущее, а не дорога, тянущаяся из прошлого. Чем длиннее у человека
личная дистанция прошлого, тем сложнее видится ему настоящее время, а
следовательно, и перспектива в будущем. Так, среди респондентов в воз -
расте до 35 лет не видят в современной ситуации ценных возможностей 25%
опрошенных, в возрастной группе от 36 до 45 таких уже 36%, среди людей в
возрасте от 46 до 55 — 54%, в возрасте от 56 до 65 лет — 62%, а среди
представителей более преклонного возраста — 71%.
Рубеж тысячелетий для тех, кому сегодня 18–25 лет, не случайно носит
особенный характер. Как необычное воспринимают это событие 42% пред -
ставителей данной возрастной группы. Для молодежи это зримый образ того,
что начинается ее время, ведь он реально означает будущее, которое, согласно
крылатому выражению, возводить молодым. Новая эпоха, новые надежды,
32 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1
Елена Злобина, Всеволод Тихонович
ощу щение того, что именно молодежь закладывает основы жизни в ХХІ веке —
все это порождает особое восприятие временной границы в молодежной
среде. Поэтому не удивительно, что молодые люди гораздо чаще представи -
телей остальных возрастных групп связывают свою оценку жизни в гряду -
щем веке с достижениями науки, техники, медицины и пре обладают среди
уверенных в том, что поколение родившихся на рубеже веков будет жить луч -
ше, чем сами они сейчас. Сами они также надеются жить лучше, искать
возможности улучшать жизнь и находить их, брать на себя ответст венность
за собственную жизнь и стремиться улучшать жизнь сограждан.
Литература
1. Иорданский В.Б. Хаос и гармония. — М., 1981.
2. Андреев И.Л. Связь пространственно-временных представлений с генезисом
собственности и власти // Вопросы философии. — 1999. — № 4.
3. Mbiti I.S. African Religions and Philоsophy. — New York; Washington, 1970.
4. Григорьев Л.Г. “Социология повседневности” Альфреда Шюца // Социо логи -
ческие исследования. — 1988. — № 2.
5. См.: Кравченко Е.И. Эрвин Гоффман. Социология лицедейства. — М., 1997.
6. Giddens A. Modernity and Self Identity. Self and Society in late modern age. —
Cambridge, 1991.
7. Хайдеггер М. Время и бытие. — М., 1993.
8. Frazer J.T. Time: The familiar stranger. — Amherst., 1987; Loizou A. The reality of
time. — Brookfield, 1986; Vergote A. Le temes psychologigue // Temps et devenir. — Lou -
vain-de-Neuve, 1984.
9. Давыдов А.А. Модель социального времени // Социологические исследования.—
1998. — № 4. — С. 98–102.
10. Львов Д.С. Образ новой России — истоки формирования // Вопросы филосо -
фии. — 1998. — № 4.
11. Гордон Л.В., Клопов Э.В. Современные общественно-политические преобразо -
вания в масштабе социального времени // Социологические исследования. — 1998. —
№ 1. — С. 8–9.
12. Ханаху Р.А., Цветков О.М. Исторический феномен в современном преломлении
// Социологические исследования. – 1995. – № 11. – С. 59—62; Тощенко Ж.Т. Исто -
рическая память и социология // Социологические исследования. – 1998. – № 5. –
С. 3–6; Романовский Н.В. Историческая социология: опыт ретроспективного анализа //
Социологические исследования. – 1998. – № 5. – С. 7–13; Полянский В.С. Историчес -
кая память в этническом самосознании народов // Социологические исследования. –
1999. – № 3. – С. 11–20.
13. Полянский В.С. Историческая память в этническом самосознании народов //
Социологические исследования. – 1999. – № 3. — С. 11–20.
14. Головаха Е.И., Кроник А.А. Психологическое время личности. – К., 1984.
15. “Бытие и время” Мартина Хайдеггера в философии ХХ века. Материалы обсуж -
дения // Вопросы философии. — 1998. — № 1. — С. 110–121.
16. Хейзинга Й. Homo ludens. В тени завтрашнего дня. — М., 1992.
17. Гудков Л. Перемога у війні: до соціології одного національного символу //
Соціологія: теорія, методи, маркетинг. – 1998. — № 3. — С. 33–48.
18. Бердяев Н.А. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности. —
М., 1990.
19. Кемеров В.Е. Концепция радикальной социальности // Вопросы философии. —
1999. — № 7. — С. 3–15.
20. Абульханова-Славская К.А. О путях построения типологии личности // Психо -
логический журнал. — 1983. — Т.4. — № 1.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 1 33
Миллениум: социальное время в образах массового сознания
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-89573 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1563-4426 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T18:08:54Z |
| publishDate | 2000 |
| publisher | Iнститут соціології НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Злобина, Е. Тихонович, В. 2015-12-16T15:09:34Z 2015-12-16T15:09:34Z 2000 Миллениум: социальное время в образах массового сознания / Е. Злобина, В. Тихонович // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2000. — № 1. — С. 14-33. — Бібліогр.: 20 назв. — рос. 1563-4426 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89573 A border-line between the II and III millennia has been discussed not only as chronological and calendar event but as the socio-cultural phenomenon of world-wide scale which stimulates specific processes in mass consciousness. There have been analyzed the social time notion and dynamics, inter-connections between the past, the present and the future in peopleís views under conditions of long lasting social crisis. There have been presented the data of empirical research on historical memory of population, social and time self-identification of respondents; there was studied statistical dependence of image characteristics related to the future and personal everyday life. ru Iнститут соціології НАН України Социология: теория, методы, маркетинг Миллениум: социальное время в образах массового сознания Article published earlier |
| spellingShingle | Миллениум: социальное время в образах массового сознания Злобина, Е. Тихонович, В. |
| title | Миллениум: социальное время в образах массового сознания |
| title_full | Миллениум: социальное время в образах массового сознания |
| title_fullStr | Миллениум: социальное время в образах массового сознания |
| title_full_unstemmed | Миллениум: социальное время в образах массового сознания |
| title_short | Миллениум: социальное время в образах массового сознания |
| title_sort | миллениум: социальное время в образах массового сознания |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89573 |
| work_keys_str_mv | AT zlobinae milleniumsocialʹnoevremâvobrazahmassovogosoznaniâ AT tihonovičv milleniumsocialʹnoevremâvobrazahmassovogosoznaniâ |