Рец.: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог
Рецензия на книгу: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог. Paris: ACHByz, 2012. — 367 с.
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Археологія і давня історія України |
|---|---|
| Datum: | 2014 |
| Hauptverfasser: | , |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russisch |
| Veröffentlicht: |
Інститут археології НАН України
2014
|
| Schlagworte: | |
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89611 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Рец.: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог / А.В. Комар, Н.В. Хамайко // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2014. — Вип. 1 (12). — С. 188-197. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859716959796461568 |
|---|---|
| author | Комар, А.В. Хамайко, Н.В. |
| author_facet | Комар, А.В. Хамайко, Н.В. |
| citation_txt | Рец.: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог / А.В. Комар, Н.В. Хамайко // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2014. — Вип. 1 (12). — С. 188-197. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Археологія і давня історія України |
| description | Рецензия на книгу: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог. Paris: ACHByz, 2012. — 367 с.
|
| first_indexed | 2025-12-01T08:12:52Z |
| format | Article |
| fulltext |
188 ISSN 2227-4952. Археологія і давня історія України, 2014, вип. 1 (12)
а н д р о щ у к Ф., з о ц е н к о в.
СКАНДиНАВСКиЕ ДРЕВНОСТи
южНОЙ РуСи: КАТАЛОГ
Paris: ACHByz, 2012. — 367 с.
рецензії
Рецензируемая книга принадлежит к разряду
давно ожидаемых результатов международного
научного проекта «Скандинавские древности на
территории Руси. VIII—XIII вв.», посвященного
сбору и каталогизации предметов скандинавско-
го круга с древнерусских археологических памят-
ников или найденных в ареале политического и
культурного влияния Древней Руси.
перед нами фактически первая работа, в кото-
рой ставится и решается путем создания каталога
проблема выделения скандинавских древностей
Южной Руси, традиционно остро актуальная в
контексте противостояния историографических на-
правлений «норманизма» и «антинорманизма», а
следовательно, книге гарантировано чрезвычайно
пристальное и даже придирчивое внимание со сто-
роны представителей обоих лагерей. Особенно важ-
на работа для исследователей археологии Древней
Руси IX—X вв., позволяя оценить количественный
и качественный состав потенциальных «северных»
элементов как составляющей в формировании
древнерусской археологической культуры. Именно
на этих аспектах книги, отраженных в её названии,
уже успели акцентировать внимание авторы опера-
тивно появившихся рецензий [плавинский, 2012;
плавінскі, 2012; Ясновська, 2013]. Данный обзор
преследует другую цель — рассмотреть содержание
книги, в первую очередь, как каталога.
в отличие от каталогов музейных выставок,
привлекающих внимание преимущественно ка-
чественными фотографиями, но не всегда точ-
ностью описаний, тематические каталоги, со-
ставленные специалистами в узких проблемах,
пользуются особой популярностью среди архе-
ологов в качестве настольных справочников. К
таким, безусловно, со временем должна попасть
и рецензируемая книга, что вызывает закономер-
ный практический вопрос о полноте и точности
каталожных статей, адекватности атрибуций и
датировок. Интерес авторов тем более предметен,
поскольку значительную часть позиций каталога
составляют предметы из НФ ИА НАН Украины.
Каталог построен и структурирован по геогра-
фическому принципу, он состоит из 7 основных
частей: введения (Ф.А. Андрощук) и 6 разделов
(Ф.А. Андрощук и в.Н. зоценко), охватывающих
зоны правобережного Среднего поднепровья (I),
территории к западу (IV) и востоку (V) от Днепра,
Нижнего поднепровья (II) и Крыма (II), а также
район Среднего поднепровья без точного места на-© А.в. КОМАР, Н.в. ХАМАЙКО, 2014
комар А.в., хамайко Н.в. Рец.: Ф. Андрощук, в. зоценко. Скандинавские древности Юга Руси: Каталог
189ISSN 2227-4952. Археологія і давня історія України, 2014, вип. 1 (12)
ходки (VI). Каталог сопровождается двумя прило-
жениями с публикацией новых находок из Шесто-
вицкого могильника (в.п. Коваленко, А.п. Моця,
Ю.Н. Сытый) и поселения (в.М. Скороход), впер-
вые вводимых в научный оборот. Как отмечается
во введении, решение о публикации отдельного
каталога скандинавских древностей с террито-
рии современной Украины было принято после
задержки в подготовке российской части проекта,
чем и объясняется некоторое географическое несо-
ответствие содержания каталога границам Южной
Руси. внутри разделов предметы сгруппированы
по памятникам и комплексам, а не по категориям
находок. Авторы каталога часто дают краткое опи-
сание контекста находки в конкретном комплексе,
чего не скажешь о самих памятниках и местона-
хождениях — принцип справочника в данном ас-
пекте выдержан не до конца.
введение посвящено формулировке критериев
определения «скандинавских древностей» Юж-
ной Руси, отобранных для каталога, с краткой ха-
рактеристикой их специфики. впрочем, довольно
быстро мы убеждаемся, что термин «скандинав-
ский» для авторов является условным (с. 29), а
главным критерием отбора предметов для ката-
лога является наличие параллелей форме и со-
ответствий стилистическим и технологическим
традициям в материальной культуре всего Севе-
ра Европы (с. 36). Это предполагает значительно
более широкий круг аналогий, а также неизбеж-
но поднимает проблему центров производства и
соотношения оригинала — копии — подражания,
с выделением специфических «местных» вариан-
тов, не представленных вне Руси.
последняя проблема уже обсуждалась в лите-
ратуре на примере наконечников ножен мечей
[Ениосова, 1994; Каинов, 2009]. Так, наиболее
распространенные на юге Руси наконечники но-
жен типа I-2 по п. паульсену или группы в по
Н.в. Ениосовой (кат. № 93; 118, 120; 156; 166; 189;
208) не содержат специфически скандинавского де-
кора и относятся к технологически простым, доступ-
ным для изготовления любому ювелиру. Анализ же
«щитообразных» подвесок позволил выделить две
четкие группы, находки которых концентрируются
соответственно в Швеции и Руси [Новикова, 1998,
рис. 4]. подобные предметы проблематично считать
импортом или продукцией скандинавских масте-
ров на Руси — корректнее говорить о «предметах
скандинавского круга влияния». На Гнёздовском
поселении зафиксированы остатки производства
на месте древнерусскими мастерами фибул, подве-
сок, амулетов и т.д. и без заметных видоизменений,
с сохранением исходных «скандинавских» призна-
ков [Ениосова, 1998; 2001].
К сожалению, лаконизм вступительной части и
отсутствие каких-либо выводов или заключения в
конце книги не позволяют непосредственно из тек-
ста понять позицию авторов каталога по данному
вопросу. проблема копирования, подражания и
местной доработки импортных предметов подни-
мается только для мечей «каролингского типа» в
самой Скандинавии, с выводом о возможности из-
готовления рукоятей части мечей скандинавскими
мастерами уже на территории Руси (с. 25—29). Но в
каталоге, например, фигурирует клинок из котло-
вана плотины Днепростроя (кат. № 79) вообще без
рукояти с европейским клеймом в виде костыльно-
го креста, дату которого Ф.А. Андрощук называет
неопределенной (с. 124). Т.е. фактически в катало-
ге просто собраны все известные авторам южнорус-
ские мечи Х — начала XI в., невзирая на наличие
или отсутствие собственно скандинавских черт.
продукцией скандинавских кузнецов Ф.А. Анд-
рощук считает предметы, выполненные в технике
трехслойного пакетирования (с. 31—32), правда,
занося непосредственно в каталог только ножи
из погребений Шестовицы (кат. № 123; 124; 156;
176; 177; 196; 206). Для такой осторожности дейс-
твительно есть основания, ведь специалисты по
древнерусскому железоделательному ремеслу счи-
тают скандинавской (или «североевропейской») по
происхождению технологическую традицию трех-
слойного пакета, а не все изготовленные таким
способом предметы [вознесенская, 2010, с. 90—91].
Об исключительной монополии Севера на трех-
слойный пакет речь также не идет — например,
данный технологический прием использовался
салтовскими кузнецами VIII—IX вв. для орудий
труда, хотя не для ножей; хорошо знакомым им
было и фосфористое железо [Толмачева, 1990].
У славян Днепровского Левобережья ножи, изго-
товленные трехслойным пакетированием, появля-
ются еще в волынцевской культуре VIII — начала
IX в., о чем свидетельствует находка из жилища на
поселении волынцево, а на роменском этапе доля
предметов в этой технике уже достигала 19—21 %
[вознесенская, 1990, с. 390—392; рис. 85; Терехова,
Розанова, завьялов, Толмачева, 1997, с. 208—213;
рис. 8]. выше показатели, чем в материалах Шес-
товицы (31 %), по данным Г.А. вознесенской, для
юга в X—XI вв. демонстрируют материалы выш-
города и Старокиевской горы Киева (41 %). На
севере же Руси в X—XI вв. трехслойный пакет во-
обще относится к доминирующей технологии [Ро-
занова, 1990, с. 94—95], т. е. предположение о её
использовании только кузнецами — скандинава-
ми влечет сомнительный вывод о существовании
некой «этнической монополии» на профессию. по-
казательно также присутствие в Гнёздове, Киеве
и вышгороде заготовок из трехслойного пакета и
отдельно — из твердой стали [вознесенская, Не-
допако, паньков, 1996, с. 130; Розанова, пушкина,
2001, с. 81]. Более уверенно об импортном характе-
ре предметов свидетельствует редкая технология
пятислойного пакета, наблюдаемая на ножах со
Старокиевской горы [вознесенская, 1981, с. 273;
2005, с. 101—102], впрочем, в рецензируемом ка-
талоге не представленных.
Из кузнечных изделий Ф.А. Андрощук и
в.Н. зоценко отнесли к «скандинавским древнос-
тям» только пакетные ножи и предметы вооруже-
ния (мечи, наконечники копий и стрел, умбоны
и миниатюрный топорик), тогда как в приложе-
ниях других авторов каталога фигурируют же-
лезная «вилка», топор, лодейные заклепки (кат.
№ 255; 258; 274; 275; 280—282). Спектр подобных
железных находок, относимых в литературе к
р е ц е н з і ї
190 ISSN 2227-4952. Археологія і давня історія України, 2014, вип. 1 (12)
«скандинавским», конечно же, гораздо шире, что
справедливо отмечено во введении (с. 32).
Избирательность наблюдаем в каталоге и с це-
лым рядом других категорий предметов, но уже без
разъяснения её принципов. Например, в случае с
подковообразными фибулами. Несмотря на неха-
рактерность данного типа украшений для восточ-
нославянских культур VIII—IX вв. южнорусского
ареала, в каталог внесены только три фибулы с зоо-
морфными окончаниями (кат. № 41; 73; 96) и одна с
полиэдрами на концах (кат. № 193). Если фибулы с
простым декором отбирались только достоверно из
комплексов Х в., то, скажем, почему в каталоге не
нашлось места фибулам из погребений 110 и 123
Киева [Каргер, 1958, табл. XVI, 7; XXVII], чернигов-
ского кургана Гульбище или захоронений Седнева
[Самоквасов, 1916, рис. 56, № 3194; 66, № 3509; 68,
№ 3542]? Аналогичная ситуация с серебряными бу-
синами из рубленого дрота — в каталоге фигуриру-
ет лишь одна (кат. № 198).
Авторы используют из коллекции Ханенко под-
ковообразную фибулу из Сахновки (кат. № 73), но
не кольцевую фибулу с медвежьими головками
с того же памятника [Ханенко, Ханенко, 1902,
табл. XVIII, № 304]. Из комплекса жилища 1 на
селище Монастирёк в каталоге фигурирует лан-
цетовидный наконечник стрелы (кат. № 69), но не
блеснообразная застежка [Максимов, петрашен-
ко, 1988, рис. 54, 3]. Стоило бы также поместить
в работе обоснование отбора в качестве «сканди-
навских» лишь части известных южнорусских
гребней Х в. и роговых острий (кочедыков) с окон-
чаниями в виде головок животных.
в каталоге нет сканной фибулы типа «Терслев»
из Седнева [Самоквасов, 1916, рис. 61, № 3446], зато
в качестве матрицы для такой фибулы интерпрети-
рована и внесена в перечень матрица из «Княжей
горы» (кат. № 72). Низкий рельеф данной матрицы
свидетельствует, что она предназначена для оттис-
ка бляшек из тонкой золотой и серебряной фольги,
а происходит она из набора [Ханенко, Ханенко,
1902, № 270—172], аналогичного более яркому на-
бору матриц конца XII — первой половины XIII в.
из Чернигова [Моця, Казаков, 2011, с. 151—156]. О
чистой случайности сходства говорит полное отсутс-
твие фибул типа «Терслев» с прессованным декором
основы среди находок Южной Руси, то есть продук-
ции этой гипотетической мастерской, реконструи-
рованной в. Дучко [Duczko, 2004, p. 226—227].
Критерии отбора оселков для каталога не ого-
вариваются, поэтому читателю остается непо-
нятным, что же является характерным «сканди-
навским» признаком: морфология, конструкция,
материал? Так, в подборку вошли два оселка с
металлическим кольцом из Монастырька и к. 12
Шестовицы (кат. № 67; 122), но в каталоге отсутс-
твуют аналогичные оселки из Черной могилы и
Седнева [Самоквасов, 1916, рис. 27, № 3319, 3320;
64, № 3481]; есть «полосатые оселки» Х в. без коль-
ца из п. 125 Киева (кат. № 13) и к. 98 Шестовицы
(кат. № 197), а также из объектов XII в. Киева
и Лескового (кат. № 37; 231), но нет «полосатого
оселка» из черниговского кургана Безымянный
[Самоквасов, 1916, рис. 60, № 3236].
Если в случае с «полосатыми оселками» авторы,
очевидно, разделяют представление о скандинав-
ском происхождении их материала — «полосатого
сланца» 1, единственным основанием отнесения
именно к «скандинавским древностям» вполне ор-
динарных оселков из Шестовицких захоронений
(кат. № 157; 259; 260) может служить разве что их
находка в комплексе с другими предметами скан-
динавского круга, хотя такой принцип отбора не
афиширован во введении.
Для гнёздовских оселков было действительно
проведено специальное исследование с определе-
нием пород камней, их состава и происхождения,
трасологии и функционального назначения, позво-
лившее предполагать скандинавский импорт части
предметов [Бычкова, Ениосова, Нилус, пушкина,
2008], но даже научного геологического определе-
ния минерала южнорусских точильных камней,
как и фрагмента каменной сосуда (кат. № 3), авто-
ры рецензируемого каталога не приводят.
На примере комплекса знаменитой Черной Мо-
гилы видим, что в каталог внесены два меча (кат.
№ 218; 219), но не скрамасакс и наконечники копий
[Самоквасов, 1916, рис. 8, 30], нет гребня, а из набо-
ра для скандинавской игры hnefatafl присутствует
лишь фигурка «короля» (кат. № 220) без костяных
«пешек» и игральных костей [Самоквасов, 1916,
рис. 36, № 3391, 3403; 42, № 3424, 3425, 3430, 3431].
приходится только догадываться, что это является
следствием «раскола» проекта, в котором катало-
гизация материалов из коллекции ГИМ (Москва)
иначально возлагалась на других исследователей.
вопрос присутствия среди древностей юга Руси
упомянутых выше наборов для игры hnefatafl (др.-
русс. «тавлеи») авторами каталога обходится. воз-
можно, такая позиция обусловлена нерешеннос-
тью самой проблемы происхождения игры, или же
проблемой центров производства игральных фигу-
рок, подавляющее большинство которых для Х в.
изготовлены из стекла. впрочем, контекст подоб-
ных находок игральных наборов в древнерусских
комплексах, сопровождавшихся обычно торговым
и военным инвентарем, как и их широкая рас-
пространенность в скандинавском регионе, всё же
свидетельствуют о необходимости рассмотрения
данной категории артефактов в контексте куль-
турных маркеров североевропейского круга. в ис-
следуемом регионе наборы для hnefatafl присутс-
твуют в богатых мужских погребениях Х в.: п. 108
Киева [Каргер, 1958, с. 171, табл. XIV], Чёрной Мо-
гиле [Самоквасов, 1916, с. 32—33, рис. 38, № 3415;
42, № 3424, 3425, 3429—3431], к. 24, 33, 98 Шес-
товицы [Смоличев, 1926, л. 1об. — 2; Станкевич,
1962, с. 24—25; Бліфельд, 1977, с. 123—124, 127],
Седневе [Бранденбург, 1908, с. 198, № 310; Само-
квасов, 1908, с. 204, № 3567; 1916, с. 58, рис. 69],
причем, кроме стеклянных фишек, представлены
фигурки из кости и камня. Ещё более уверенно о
скандинавском происхождении игральных прина-
1. весь сланец на границах пластов обычно «поло-
сатый» с прожилками; главное же отличие таких
предметов состоит в способе разрезания заготовки
поперек пласта, а не вдоль.
комар А.в., хамайко Н.в. Рец.: Ф. Андрощук, в. зоценко. Скандинавские древности Юга Руси: Каталог
191ISSN 2227-4952. Археологія і давня історія України, 2014, вип. 1 (12)
длежностей можно говорить в случае с фигурками
«луковичной» и «грушевидной» формы и костя-
ми, из моржового клыка, происходящими из слоя
XII в. Киевского подола [Сагайдак, Хамайко, вер-
гун, 2008, с. 137—145].
Отдельной сложной проблемой каталога явля-
ются «анахроничные» предметы из древнерусских
кладов горизонта монгольского погрома Руси
1238—1240 гг. (кат. № 47—54, 222, 223) и кладов
XI—XII вв. (кат. № 106, 107).
Г.Ф. Корзухина справедливо сравнила позо-
лоченные серебряные крестообразные подвески
(кат. № 47—53) из киевского клада 1903 г. на
территории Михайловского монастыря [Ханенко,
Ханенко, 1907, с. 36—39] с золотыми подвесками
клада из Хидденсе (конец Х в.) и аналогичными
из кладов Готланда первой половины XI в. [Кор-
зухина, 1954, с. 66; рис. 13], но предположению об
использовании михайловских подвесок 150—200
лет решительно противоречит их хорошее состоя-
ние сохранности. паяные серебряные украшения
с зернью за такой долгий промежуток были бы
многократно деформированы, сломаны или поте-
ряли бы часть зерни, как это и наблюдается в кла-
дах Готланда XI в. [Stenberger, 1947, abb. 174, 10;
181, 2; 185, 3; 192, 3; 223, 2; 1958, abb. 47, 10, 11].
Хорошо знали о ломкости михайловских украше-
ний и их владельцы — все крестообразные под-
вески из данного комплекса усилены специально
напаянными с тыльной стороны пластинами.
Такая бережливость выглядит странной для
статусных предметов убора, поскольку двухсто-
летнее (если не дольше!) ношение одних и тех же
украшений вряд ли добавляло роду престижа. Ин-
тересно, что подвесок стиля Хидденсе нет в древ-
нерусских кладах X—XI вв., а близкая подвеска с
мордовского п. 6 Ефаевского могильника происхо-
дит из комплекса конца XIII — XIV вв. [Беговат-
кин, 2010, с. 10; рис. 1, 1], т. е. михайловский клад
1903 г. не является исключением. происхождение
украшений данного типа подсказывает набор ви-
зантийских подвесок из Египта, украшавший ли-
тургическую утварь [Benazeth, 1992, p. 287]. Не
исключено, что присутствие подвесок стиля Хид-
денсе в кладе середины XIII в. также связано не
с неожиданной реанимацией скандинавской моды
рубежа X—XI вв., а скорее с другим способом их ис-
пользования в Руси, соответствующим собственно
византийской церковной традиции.
Иная ситуация с древнерусскими браслетами
и гривнами XI—XIII вв., выполнеными в русле
схем плетения, заданных ещё североевропейским
образцами X—XI вв. Браслет со схематическими
звериными головками на концах из клада 1841 г.
с Михайловской горы Киева (кат. № 54) явля-
ется уже крайне отдаленным «родственником»
готландских XI в. [Stenberger, 1947, abb. 242;
247, 1; 250, 30; Наследие …, 1996, с. 69—70], за-
метно отличаясь от них способом плетения (ис-
ключение — замкнутый браслет из Клинца:
[Stenberger, 1947, abb. 407]) и отсутствием любых
орнаментальных мотивов в оформлении головок-
окончаний. Готландским действительно близки
браслеты c Княжей горы [Черненко, 2007, рис. 20,
3] и из Кремлевского клада [Наследие ..., 1996,
с. 108, 116], причём последний включал и ряд
других предметов, имеющих аналогии в кладах
Х — первой половины XI в. Но, например, три
браслета из клада в Женнье в венгрии, украшен-
ные на концах головками львов, считаются южно-
русской продукцией [The Ancient ..., 1996, p. 378],
т. е. речь всё же идет о заимствовании формы и
технологии, их адаптации и успешном дальней-
шем развитии древнерусскими ювелирами.
Браслет из Михайловского клада 1997 г. [Ivakin,
2007, fig. 19, 4] ближе по технике плетения скан-
динавским, чем браслет клада 1841 г. (кат. № 54),
при этом он декорирован концах плоскими звери-
ными головками, подобными завершениям цепи
из польского клада в Боруцине [Rauhut, 1955,
tab. XI]. последняя также приводилась как анало-
гия скандинавским [Stenberger, 1958, abb. 49; 50],
но характерный растительный декор окончаний
с мотивом трилистника все же относит изделие к
кругу серебряной торевтики юга восточной Евро-
пы, формировавшейся под византийским влияни-
ем; об этом же свидетельствует и сам тип предмета
(плетеная цепь), имеющий римско-византийские
корни, в противовес традиционному украшению
Севера — гривне. плоские звериные головки
окончаний цепей в стиле Боруцинского клада
представлены в кладе XI—XII вв. из Мироновско-
го фольварка (с. владимировка, Мироновский р-н
Киевской обл.) [Гущин, 1936, табл. Х, 7] и Киевс-
ком кладе 1876 г. из усадьбы Лескова горизонта
погрома 1240 г. [Кондаков, 1896, рис. 76]. Головки
на концах цепи из клада нач. XII в. из Альменни-
ге [Наследие ..., 1996, с. 63] являются ближайшей
аналогии цепи из черниговского клада 1883 г., фи-
гурирующей в качестве «скандинавского» изделия
в рецензируемом каталоге (кат. № 222), но ювели-
ры севера Европы в каждом случае модифицируют
«звериные» окончания цепей под местные вкусы.
Из трех упомянутых в каталоге поздних кладов:
киевских 1841 и 1903 гг. и черниговского 1883 г.,
только последний может принадлежать к концу
XII — началу XIII в., тогда как дата кладов с тер-
ритории Михайловского монастыря несомненно
привязана к событиям 1240 г., когда киевляне
массово пытались найти последний приют в мо-
настыре и Десятинной церкви, закапывая свои ук-
рашения и деньги вблизи храмов. Изъятие из та-
ких закрытых комплексов отдельных украшений
на основании аналогий XI в. методологически не
оправдано, корректнее говорить не о 200-летнем
использовании предметов, а о долгом бытовании
и воспроизведении отдельных типов. Для ответа
же на вопрос: имели ли отношение к изготовле-
нию украшений кат. № 47—54, 106—108, 222, 223
непосредственно скандинавские мастера, или же
речь идет только о повторении распространенных
северных типов русскими ювелирами, безуслов-
но, необходимы глубокие технологические иссле-
дования артефактов.
Некоторые позиции (кат. № 74, 121, 258, 283)
вообще вызывают сомнения в целесообразности их
появления в данном каталоге. Круглая подвеска
из Сахновки (кат. № 74) с симметричным изобра-
р е ц е н з і ї
192 ISSN 2227-4952. Археологія і давня історія України, 2014, вип. 1 (12)
жением переплетенных хвостами грифонов [Ха-
ненко, Ханенко, 1902, с. 35; табл. VII, № 374) ско-
рее относится ко времени романских влияний на
Руси (XII в.). пирофиллитовое пряслице XII в. из
звенигорода (кат. № 121) с надписью «SIXRID» в
стиле «руники» печально известных прильвиць-
ких идолов удивило Е.А. Мельникову невозмож-
ным для XI—XII вв. использованием руны стар-
шего алфавита [Мельникова, 2001, с. 209—212].
Несмотря на уникальность подобной находки в
контексте региона и даты комплекса, у авторов
каталога никаких предостережений на её счет не
возникает. К сожалению, археолог всегда должен
учитывать фактор «студенческих шуток», одним
из наиболее распространённых среди которых яв-
ляется царапание знаков и надписей, в т. ч. и на
только что найденных артефактах.
Топор (кат. № 258) в каталоге, очевидно, фигу-
рирует не более чем в качестве сопутствующего
инвентаря из шестовицкого погребения, посколь-
ку его скандинавское происхождение обосновать
откровенно сложно. А вот пластинчатый браслет
с расширенными концами и надчеканкой в стиле
«волчий зуб» (кат. № 283) явно не имеет отноше-
ния к изделиям севера Европы, где полностью
доминировала форма браслетов с зауженными
концами. Тип браслета с расширенными конца-
ми в более ранней версии с прокованным ребром
и декором мелкой надчеканкой был основным на
Левобережье Днепра в VIII—IX вв., а в X—XI вв.
аналогичные шестовицкому плоские пластинча-
тые браслеты с различными видами надчеканки
особенно популярны у радимичей [Богомольни-
ков, 2004, рис. 20, 15—17].
Наконец, наиболее серьезной проблемой ком-
плектации каталога следует признать наличие
предметов из «частных коллекций». все позиции
(кат. № 75—77, 95, 96, 98, 99, 108, 109, 115—118,
225, 226, 228, 229, 232, 233, 236, 237, 242) внесены
Ф.А. Андрощуком, не объясняющим в книге ни
принципов работы с такими артефактами (личное
изучение предмета, знакомство по фотографии?),
ни источник для локализации находки (коллек-
ционеры, грабители, другие информаторы?).
«Частные коллекции» каталога всегда анонимны
(указан только город), что прозрачно говорит об
их комплектации незаконным способом. Номера
же каталога № 232, 233, 236, 242 и вовсе заимс-
твованы из интернет-аукционов. Такие номера
не выделены в отдельный раздел и не даже зане-
сены в раздел VI к находкам с неопределенным
местом находки, а разбросаны между реальными
археологическими артефактами и музейными эк-
спонатами, т. е. фактически приравнены к ним в
научном смысле.
Кроме неизбежного вопроса о профессиональ-
ной этике археолога, который во всем мире обязан
категорически избегать сотрудничества с грабите-
лями археологических памятников и коллекцио-
нерами с сомнительной репутацией, возникает и
чисто научная проблема: какова степень достовер-
ность представленной информации? Уверенность,
с которой автор без кавычек и замечаний повторя-
ет в каталоге «легенды» грабителей, просто пора-
жает! Учитывая сознательное сокрытие «рыбных
мест» грабителями от своих же «коллег по цеху»
и археологов, а также распространное перемеще-
ние находок из одного региона в другой, где они
более редкие, для повышения цены на черном
рынке, как можно проверить, действительно ли
предмет происходит из указанного пункта? Или
что он вообще найден на территории Украины?
Какая часть таких предметов проверена автором
на предмет подлиности и каким именно методом?
И наконец, как быть с общенаучным принципом
проверяемости результатов исследования, если
предмет никогда не исследовался и хранится не-
известно где? Или автор данных статей каталога,
по пресловутому примеру отдельных экс-коллег,
видит будущее археологии лишь в издании фото-
графий с грабительских сайтов?
Минимум для трети предметов авторами не
установлено место хранения, причем это почему-
то касается и экспонатов из тех учреждений, кол-
лекции которых хорошо описаны, и обрабатыва-
лись для каталога: НФ ИА НАНУ (Киев), ЧОИМ
им. в.в. Тарновского (Чернигов), ГИМ (Москва),
ДНИМ им. Д.И. Яворницкого (Днепропетровск);
часть названий учреждений указаны неточно. в
тексте каталога авторами так и не был исправ-
лен целый ряд ошибочных инвентарных номе-
ров предметов из Научных фондов ИА НАНУ
(кат. № 124, 147, 214, 161, 173, 206, 208), хотя их
перечень предоставлялся редакции в процессе
подготовки издания книги. Удивление вызыва-
ет также формулировка «временно до передачи
в музей [какой?] — Фонды Института археологии
НАН Украины». за около 80 лет существования
фондов ИА НАНУ право академического институ-
та формировать научные коллекции по профилю
специализации, насколько нам известно, никогда
официально не подвергалось сомнению. Что же
непосредственно касается внесенных в каталог
предметов из Научных фондов ИА НАНУ, то все
они переданы именно на постоянное хранение.
Библиография в статьях каталога крайне ла-
конична, учтены преимущественно новые публи-
кации, а сами ссылки не всегда выверены. Недо-
статок ссылок на первоисточники приводит даже
к ситуации утверждения о первой публикации
предмета (кат. № 74), изданного более века назад
[Ханенко, Ханенко, 1902, с. 35; табл. VII, № 374].
Для целого ряда предметов (кат. № 5, 9, 10,
13, 16, 17, 54, 97, 102, 103, 149, 156, 161, 171, 174,
194—198, 203, 205, 211, 213, 215, 217, 221—225,
232—234, 236, 237, 245, 256—261) не приведены
размеры, порой без объективных на то причин.
Учитывая, что на фотографиях каталога нет мас-
штабов, а подгонка «1 : 1» весьма приблизитель-
на, размеры целесообразно было бы указать даже
для фрагментов вещей.
Определение материала предметов в катало-
ге исключительно визуальное, причем термин
«бронза» у авторов покрывает также медь и лату-
ни, а «железо» — пакетные изделия из железа и
стали. Остается только догадываться, как именно
определен материал предметов нелегальных ин-
тернет-аукционов.
комар А.в., хамайко Н.в. Рец.: Ф. Андрощук, в. зоценко. Скандинавские древности Юга Руси: Каталог
193ISSN 2227-4952. Археологія і давня історія України, 2014, вип. 1 (12)
Больше всего проблем с локализацией нахо-
док в каталоге, как это ни странно, приходится
на Киев. в частности, не слишком удачной идеей
выглядит попытка привязать захоронения древ-
нерусского могильника II на плато и террасах к
современным домам подольской ул. Кирилловс-
кой (кат. № 5—14). Кроме неточности целого ряда
номеров, механическое перенесение таких пунк-
тов на карту приводит к ошибочной локализации
курганов у подножия горы (с. 33; рис. 7, 1; такая
же проблема: [Ивакин, 2011, рис. 3]).
Меч (кат. № 15), отнесенный А.М. Кирпичнико-
вым к п. 117 по М.К. Каргеру [Каргер, 1958, с. 190—
191; Кирпичников, 1966, с. 80—81; № 51; рис. 6,
2], представлен в каталоге с неточной ссылкой как
случайная находка на могильнике II. Фибулы (кат.
№ 16, 17) из находки 1936 г. «у т. н. Боричева спус-
ка» [Каргер, 1958, с. 218] локализованы в каталоге
возле Андреевского спуска, тогда как в 1930-е гг.,
до выхода статьи Д.И. Блифельда [Бліфельд, 1948],
«Боричевым» традиционно считали Михайловский
спуск. Именно здесь, в усадьбе взорванной Трехсвя-
тительской церкви (а не возле Андреевского спуска),
в 1936 г. действительно проводились масштабные
земляные и строительные работы, которые и могли
привести к разрушению могил Х в. при локализа-
ции п. 112 (с. 66) авторами повторяется ошибочная
информация М.К. Каргера о его расположении на
северо-запад от Десятинной церкви [Каргер, 1958,
с. 178], тогда как указанное камерное захоронение
находилось на северо-восток от церкви, и даже за
«восточным» дворцом, примыкая к его фундамен-
там с востока (см.: [Михайлов, Ёлшин, 2004, рис. 2]).
Усадьба Кривцова (кат. № 41) располагалась не по
адресу «ул. Большая Житомирская, 2», а на углу вла-
димирской и Десятинной улиц (бывшие Десятинная
и Трехсвятительская) [Хойновский, 1893, рис. 1] на
месте современного д. № 1 ул. владимирской; усадь-
ба же Сикорских (с. 101) на самом деле находилась
по адресу ул. Ярославов вал, 15-Б. На карте катало-
га неточно обозначены не только указанные пункты,
но и ряд других позиций (рис. 7, 13—15).
Судя по тексту статей (кат. № 70—72), авторы
каталога воспринимают коллекцию «Княжая гора»
из собрания Ханенко (сейчас в НМИУ) букваль-
но как происходящую с древнерусского городища
у с. пекари, тогда как на самом деле речь идет о
разновременных материалах от эпохи бронзы до
позднего средневековья из Среднего поднепровья,
которые только продавались коллекционерам под
маркой «Княжей горы». в достоверных коллек-
циях из раскопок и разведок на самом городище
отсутствуют не только предметы скандинавского
круга, но и вообще материалы Х в.
Близкая ситуация с коллекцией священника
с. вишенки Остерского уезда Ф.п. Яновского (в
каталоге — кат. № 238), части которой сейчас хра-
нятся в НМИУ (Киев), ГИМ (Москва) и фондах
ИА НАНУ. пункт находок традиционно привя-
зывается непосредственно к самому с. вишенки,
хотя Ф.п. Яновский был крупнейшим коллекци-
онером всей округи, а слабую конкуренцию ему
в собирании древностей здесь составлял только
Н.Ф. Беляшевский.
Бывшее с. Монастырёк совсем не тождественно
с. Луковица (с. 110), а археологический памятник
«городище Монастырёк» на данный момент рас-
положен на территории Государственного истори-
ко-культурного заповедника «Трахтемиров». Для
отнесения места находки булавки (кат. № 84) к
звонецкому порогу нет никаких оснований, оче-
видно, она искусственно объединена с финской
коньковой подвеской № 299 каталога коллек-
ции А.Н. поля [Мельник, 1893, с. 96, 99; табл. Х,
№ 299]. Курган «Игорева могила» находится не в
г. Коростень (с. 155), а к востоку от с. Немировка
Коростенского района.
в передаче контекста предметов авторы катало-
га почему-то не различают разрушенные погребе-
ния, подъемный материал, незаконные раскопки
и скупку предметов коллекционерами, покрывая
все термином «случайная находка». Информация
об обстоятельствах находок также часто включает
моменты, не соответствующие действительности.
Так, мечи из котлована плотины Днепрогэса
(кат. № 79—83) найдены в 1928 г. не под правым
берегом Днепра возле колонии Кичкас (с. 124), а
между о. Черным и левым берегом Днепра, при-
надлежавшим тогда к землям с. вознесенки. в
качестве контекста находки передан ошибочный
перечень из публикации Н.А. Чернышева [Чер-
нышев, 1963, с. 211], не соотвествующий дневни-
кам в.А. Гринченко, производившим археологи-
ческое наблюдение за строительством. Не лишне
было бы указать также, что в настоящее время это
территория г. запорожье, а один из мечей (кат.
№ 79) сохранился в фондах ДНИМ им. Д.И. Явор-
ницкого (Днепропетровск).
пинцет и браслет (кат. № 28, 29), по катало-
гу, происходят из раскопок Десятинной церкви
Д.в. Милеева 1907 г., тогда как раскопки им были
начаты лишь в 1908 г., а в 1907 г. велись работы
в.в. Хвойки на усадьбе петровского. Фрагмент
рогового изделия с резьбой (кат. № 27) из новых
раскопок на усадьбе Десятинной церкви (2006 г.)
на самом деле происходит не из кремации (с. 70),
а из подкурганной угольной прослойки над ин-
гумационным погребением. Наконечник копья
(кат. № 30) не «депаспортизирован» (с. 73), а, со-
гласно публикации, происходит из материалов
раскопок 1936 г. Ф.Н. Мовчановского [Церква …,
1996, с. 189]. Если у авторов имеется другая ин-
формация, это следовало бы оговорить.
в соответствии с каталогом, меч с инкрустиро-
ванной рукоятью (кат. № 66) найден в Днепре во
время строительства Московского моста в 1976 г.,
хотя в этом году мост уже был введен в эксплуа-
тацию, а в публикации п.п. Толочко, которая
почему-то не упоминается Ф.А. Андрощуком,
приводятся совсем другие данные: меч обнару-
жен в 1971 г. на Оболони во время геологического
бурения по трассе метрополитена [Толочко, 1980,
с. 29]. Если упомянутая в каталоге привязка к
Московскому мосту имеет какой-то смысл, то речь
идет о районе современной станции м. петровка.
Ребро с изображением дракона (кат. № 239), об-
стоятельства находки которого авторам не извест-
ны (с. 307), происходит из раскопок в.Е. Козловской
р е ц е н з і ї
194 ISSN 2227-4952. Археологія і давня історія України, 2014, вип. 1 (12)
1910 г. роменско-древнерусского городища у оз. Бу-
ромка вблизи Сосницы [Козловская, 1912, с. 141].
Кресаловидная подвеска (кат. № 240) приписана к
раскопкам в.М. Щербаковским курганного могиль-
ника у с. Денисы (с. 308), тогда как возле с. Денисы
нет курганного могильника, а в 1914 г. в.М. Щер-
баковский производил работы на Леплявском кур-
ганном могильнике. возле же с. Большой Букрин
на самом деле нет городищ (с. 348).
Атрибуция предметов и приведенные анало-
гии в большинстве случаев корректны, но все же
к ряду номеров каталога возникают замечания.
Крестообразная накладка сумочки из михайлов-
ского п. 49/1999 г. в Киеве (кат. № 46) сравнивается
в каталоге с подвесками-крестиками типов 1.2.2 и
1.2.6 по Й. Штекеру (с. 92), хотя с типом 1.2.6 её во-
обще ничего не связывает, а с типом 1.2.2 — лишь
форма равностороннего креста. Схема декора на-
кладки с выделенной центральной осью креста
и её обрамлением позолоченной псевдозернью
скорее заставляет обратить внимание на литые
крестики типа 1.4.3 [Staecker, 1999, s. 110—116],
более известные в древнерусских материалах как
«крестообразные подвески скандинавского типа»
[Фехнер, 1968]. Один из таких крестиков присутс-
твует и в самом п. 49/1999 г. [Ivakin, 2007, fig. 10,
21; pl. 6], а ближайшим по схеме декора к наклад-
ке является крестик из клада 1993 г. в Гнёздове
[пушкина, 1996, рис. IV, 1]. Крестообразная под-
веска из к. 78 Шестовицы (кат. № 182) также не
имеет ничего общего с типом 1.2.2 — в каталоге
Й. Штекера ей близки (но не аналогичны) только
подвески типа 1.2.4 [Staecker, 1999, s. 98—101].
пинцет из Киева (кат. № 28) совсем не являет-
ся аналогией пинцету из п. 860B Бирки (с. 72) —
последний представлен типом с ровной ниж-
ней частью и изогнутой верхней [Arbman, 1940,
taf. 171, 11], известным, в частности, и в Шесто-
вице [Коваленко, Моця, Сытый, 2003 рис. 11, 32].
втульчатое тесло из к. 36 Шестовицы (кат. № 141)
с шириной рабочей части в 7,5 см в каталоге оши-
бочно интерпретировано как «зубило», то есть как
металлобрабатывающий инструмент, а походный
набор кузнечных инструментов (клещи, напиль-
ник, молоток с наковаленкой — кат. № 142—145)
превратился в «набор ювелирных инструментов»
(с. 192—193). «Железная гривна» из к. 138 Шесто-
вицы (кат. № 207) диметром всего 6 см, безуслов-
но, является браслетом.
Нечищеный обломок железного изделия из вала
городища Шестовицы (кат. № 276) атрибутировать
вообще сложно, но если это действительно амулет
скандинавского круга, то его подвеску проблема-
тично считать «копьем» (с. 354). по соотношению
размеров подвески с кольцом и способу ее крепле-
ния, данный предмет скорее можно сравнить с ми-
ниатюрными железными имитациями кос [Arbman,
1940, taf. 108, 3; Новикова, 1991, рис. 5, 1].
Т. н. «полосатые оселки» (кат. № 13; 37; 197;
231), согласно исследованию гнёздовских образ-
цов, не пригодны к использованию в качестве
точильных камней из-за неоднородной структу-
ры, включающей прослойки различной твердо-
сти [Бычкова, Ениосова, Нилус, пушкина, 2008,
с. 313], поэтому полировка поверхности таких
предметов и их функциональное предназначение
нуждаются в ином объяснении. по наличию коль-
ца или отверстия для подвешивания, до установ-
ления их реальной функции, данные предметы
корректнее называть «привесками».
Бронзовая золоченая статуетка из Чёрной мо-
гилы (кат. № 220) атрибутирована в каталоге как
«фигурка бога Тора» (с. 289), хотя изображение
человека здесь весьма детальное (кафтан, пояс), а
найдена она в комплексе с костяными игральны-
ми фигурками и костями. Аналогичные фигурки
присутствуют и в ряде скандинавских комплек-
сов с игральными принадлежностями. Это выре-
занный из китовой кости сидящий человечек из
Бальдурсхеймура (Исландия), янтарная полуфи-
гура человечка из Рохолте (Дания), вырезанный
из моржового клыка сидящий человечек из Лунда
(Швеция) [Les Vikings, 1992, p. 387, cat. n° 71, 602,
p. 203, fig. 3] и др. во всех случаях персонажи изоб-
ражены сидящими, иногда, как в случае с фигур-
кой из Лунда, на декорированном стуле (троне?),
и все они держат в руках собственную бороду, за-
плетенную в одну или две косы. Этот образ близок
средневековым изображениям шахматных коро-
лей Северной Европы, а для комлексов эпохи ви-
кингов фигурки уверенно интерпретируется как
«короли» наборов игры hnefatafl [Les Vikings, 1992,
cat. n° 71, 77, 602; Whittaker, 2006, p. 107—108;
Graham-Campball, 1980, n° 99—101, р. 513, n° 99].
Учитывая, что на территории Южной Руси извес-
тны и другие находки атропоморфных фигурок в
коммплексах с игральными принадлежностями
(см.: [Хамайко, 2012]), есть все основания отнес-
ти и черниговскую находку никак не предметам
скандинавского культа, а к «королям» популярной
в «дружинной» среде русов Х в. настольной игре
скандинавского происхождения, наглядно демонс-
трирующей былинные «тавлеи золоченые».
Целая серия наконечников стрел из каталога
(кат. № 87, 89, 91, 129—134), отнесенная к «ланце-
товидным» [Wegraeus, 1986, s. 21—44], однознач-
но таковыми не являются — это бронебойные че-
тырехгранные или «шиловидные» наконечники.
Наконечники копий из Коростеня (кат. № 101) и
курганов 41, 58 Шестовицы (кат. № 164, 151) от-
несены к типу Е по Я. петерсону, хотя главным
типообразующим признаком типа Е сам Я. пе-
терсен называл короткую втулку [Petersen, 1919,
s. 26]. показывая сходство по длине их втулки
с типом К, а по соотношению длины втулки и
пера — с типом М, такие наконечники просто не
вписываются в типологию Я. петерсена. Анало-
гично с наконечником из Бондарей (кат. № 235),
который отличается от типа G [Petersen, 1919,
fig. 17; 18] листовидной формой пера.
Меч из Черкасс (кат. № 78) по форме навер-
шия не может принадлежать к типу V по Я. пе-
терсену — ему ближе всего тип W [Petersen, 1919,
s. 156—158]. Меч из Бичевой (кат. № 114) отно-
сится к типу в по А.М. Кирпичникову [Кирпич-
ников, 1966, с. 26], и, скорее, к типу С по Я. петер-
сену, поскольку последний выделяет два похожих
типа в и С с различными пропорциями навершия
комар А.в., хамайко Н.в. Рец.: Ф. Андрощук, в. зоценко. Скандинавские древности Юга Руси: Каталог
195ISSN 2227-4952. Археологія і давня історія України, 2014, вип. 1 (12)
[Petersen, 1919, s. 61—63, 66—70]. Меч из к. 83
Шестовицы (кат. № 184) отличается от типа Н в
направлении типа I по Я. петерсену узкой ниж-
ней частью навершия; одновременно его верхняя
часть не подтреугольная в плане, а сглаженная,
подобно типу U особому по А.М. Кирпичникову
[Кирпичников, 1966, с. 32—33]. принадлежность
к типу Н нереставрированного меча из камерного
захоронения 2006 г. в Шестовице (кат. № 253) на
данный момент не может быть установленой.
Киевская круглая фибула из п. 124 (кат. № 8)
сравнивается в каталоге со щитком кольца из
Норвегии (с. 50), но последний лишь выполнен
в стиле сканных фибул с четырьмя симметрич-
ными медвежьими головками, представленных
в т. ч. и в Руси экземпляром из камерного п. I
пскова [Jakovleva, 2004, p. 19]. Литые копии фи-
бул данной группы из Бирки И. Янссон выделил
в группу II [Jansson, 1984, fig. 8, 2], киевский же
экземпляр, судя по потери четкой личины медве-
дя, выполнен как cканная имитация.
Другая фибула (кат. № 26) с переплетенным
сканным декором из п. 122 Киева не относится
к группе I литых круглых фибул по И. Янссону
(с. 69), а должна быть отнесена в его типологии к
группе V сканных [Jansson, 1984, s. 65]. правда,
логика авторов в последнем случае понятна — су-
ществующие типологии круглых фибул не уни-
версальны, и не учитывают то обстоятельство, что
литые фибулы во многих случаях являются лишь
дешевыми копиями дорогих сканных изделий, а
сама схема декора повторяется еще и на подвесках
с ушком. Ярким примером последнего является пе-
ренос названия «тип Терслев» на фибулы [Duczko,
1985, p. 82; Ениосова, 2008], хотя в самом кладе из
Терслева присутствуют только золотые подвески,
аналогичные серебряным подвескам Гнёздовского
клада 1867 г. [Гущин, 1936, табл. IV, 19—25]. Не-
смотря на уже устоявшуюся историографическую
традицию, корректнее все же говорить не о «типе»,
а о «стиле Терслев» в котором декорированы функ-
ционально различные предметы: подвески и круг-
лые фибулы, а также их литые подражания.
в отличие от фибулы из п. 122, маленькие
сканные киевские фибулы стиля «Терслев» (кат.
№ 43, 44) с подобными литыми из Бирки (груп-
па IV, тип А2) авторами каталога не сравнивают-
ся, зато в приложении ближайшей аналогии им
почему-то называется литая фибула из Шесто-
вицы (кат. № 262) (с. 347). последняя к сканным
типа «Терслев», отношения не имеет и объединяет
элементы фибул вариантов IIА-B по И. Янссону
[Jansson, 1984, fig. 8, 2], представленных каталоге
экземплярами из Шестовицкого могильника (кат.
№ 163, 175). Ошибочно определена и техника из-
готовления двух фибул из новых исследований в
Шестовице (кат. № 261, 262), обе выполнены ли-
тьем — на них нет ни тиснения, ни зерни, ни ска-
ни, как это утверждается авторами приложений
(с. 346, 347). К стилю «Терслев» зато следовало
бы отнести сканную подвеску из к. 78 Шестовицы
(кат. № 179) (ср.: [Duczko, 1985, fig. 23; 25; 26]).
подвеска из к. 7 черниговского могильника
«в Березках» (кат. № 221), декорированная шес-
тью сканными волютами, сравнивается автора-
ми каталога с 4-х волютним вариантом из Бирки
(с. 290). Литую версию такой подвески из п. 119
Бирки И. Кальмер выделил в тип «Сёдерби», тог-
да как литую версию с 6-ти волютним декором из
п. 967 — в отдельный тип «Бирка 967» [Callmer,
1989, s. 22]. Утверждение авторов приложения о
принадлежности литых подвесок из Шестовиц-
кого погребения 2011 г. (кат. № 263—266) к типу
«Сёдерби» (с. 348) ошибочно — подвески имити-
руют 6—ти волютну схему декора типа «Бирка
967», отличаясь от них только направлением за-
витков снизу вверх. Аналогичная «перевернутая»
сканная версия 6-ти волютной подвески известна
из раскопок владимирских курганов [Спицын,
1905, рис. 173] — не исключено, что такая моди-
фикация присуща только территории Руси.
Более уверенно о древнерусском характере ук-
рашения можно говорить в случае с подвеской из
раскопок Шестовицкого городища (кат. № 277).
Отсутствие умбоновидного выступа, и даже просто
выделения центра надчеканкой, не позволяют на-
зывать её обычной «щитообразной» (с. 355). в отли-
чие от скандинавских подвесок, мотив «сегнерова
колеса» здесь в зеркальном отображении, подоб-
но подвескам васьково и Максимовки [Новикова,
1998, рис. 2, 15, 16], а двухрядная круговая надче-
канка узким инструментом вообще не характерна
для щитообразных подвесок — создается впечат-
ление, что в качестве заготовки для данной имита-
ции был взят уже готовый монетовидный кружок
с надчеканкой. Остатки кустарного производства
щитообразных подвесок прослежены, в частности,
на Гнёздовском поселении [Ениосова, 2001, с. 134].
К локальным, характерным пока только для тер-
ритории Руси, изделиям принадлежит также на-
конечник меча из Шестовицкого камерного захо-
ронения 2006 г. (кат. № 252) варианта А-2-3а по
Н.в. Ениосовой или типа Гн-III-2 по С.Ю. Каинову
[Каинов, 2009, с. 97]. впрочем, как уже отмечалось
выше, проблема «вещей-гибридов» авторами ката-
лога обходится, а каталогизированию подвергнут
широкий спектр предметов североевропейского
культурного круга влияния.
Каталог хорошо иллюстрирован; при его со-
ставлении использованы как новые фотографии
предметов, так и заимствованные из публикаций
и архивов фото и рисунки, но при этом не всегда
понятно, почему для части сохранившихся пред-
метов предпочтение отдаётся старым изображе-
ниям невысокого качества. Несколько фотогра-
фий неудачно обрезаны при верстке (кат. № 21,
32), но в каталоге наблюдаем и целый блок более
серьёзных ошибок, допущенных при иллюстриро-
вании находок из Шестовицкого могильника.
Напильник (кат. № 142) — фото не соответс-
твует рисунку [Черненко, 2007, рис. 37, 4]; на
нем лишь обломок напильника, искусственно
увеличенный до общих размеров всего пред-
мета, тогда как масштаб молотка (кат. № 144),
наоборот, уменьшен. вместо изображения нако-
нечника стрелы из п. 2 кургана 38 (кат. № 147)
представлено фото стрелы из землянки 1 горо-
дища (кат. № 213). Фото «а» рогового острия (кат.
р е ц е н з і ї
196 ISSN 2227-4952. Археологія і давня історія України, 2014, вип. 1 (12)
№ 158) — зеркальное изображение; на рис. 19 ле-
вое изображение скрамасакса (кат. № 251) также
зеркальное; на фото шила (кат. № 172) — оши-
бочный масштаб обоих изображений (см.: [Бли-
фельд 1977, табл. XVII, 12]); ножи кат. № 176 и
177 — перепутаны фото. На рис. 6 приложения I
к деталям сбруи добавлен ремешок с наконечни-
ком, принадлежавший сумочке (с. 325), а к рис. 9
подпись с опечаткой, меняющей смысл: «Решмы
упряжки» (вместо «упряжи»); хотя, впрочем, судя
по находке седла в комплексе, речь шла о сбруе
совсем не упряжного, а верхового коня.
Недоработки и досадные неточности в катало-
ге, очевидно, разочаруют читателя, надеявшегося
получить готовый подручный справочник. Одна-
ко мы не будем спешить с резкой оценкой, зная,
какие сложности ожидали авторов и редакторов
каталога на длинном пути подготовки издания.
Следует учесть, что к работе над книгой были
привлечены специалисты с различными подхо-
дами и видением проблемы, объединить которых
единой целью уже было непростой задачей.
К величайшему сожалению, одному из основ-
ных авторов — в.Н. зоценко, так и не судилось
принять участие в финальной стадии формиро-
вания, доработки и редактирования книги, что
привнесло дополнительные проблемы и эмоци-
ональную составляющую. Ещё одним фактором,
повлиявшим на восприятие каталога, стало его
издание ранее публикации анонсированных обоб-
щающих монографий в.Н. зоценко и Ф.А. Андро-
щука, посвященных древнерусско-скандинавским
проблемам, в которых многие спорные или непо-
нятные моменты авторских взглядов и интерпре-
таций, вероятно, были бы подробно прояснены.
Отдавая должное французским коллегам за
нелёгкий труд издания русскоязычной книги в
париже, нельзя не заметить, что каталог, по су-
ществу, остаётся малодоступным для широкой
заинтересованной аудитории на родине авторов.
поэтому выражаем надежду, что данная рецен-
зия лишь послужит дополнительным стимулом к
подготовке второго, исправленного издания столь
актуальной и нужной работы.
А.в. коМАр, Н.в. хАМАйко
Беговаткин А.А. О некоторых атрибутах дружинной
среды второй половины X — первой половины XI в.
в западной части Среднего поволжья // Научный
Татарстан. — 2010. — № 4. — С. 10—18.
Бліфельд Д.І. До питання про Боричів узвіз старо-
давнього Києва // Археологія. — 1948. — Т. ІІ. —
С. 130—144.
Бліфельд Д.І. Давньоруські пам’ятки Шестовиці. —
К., 1977. — 235 с.
Богомольников в.в. Радимичи: по материалам кур-
ганов X—XII вв. — Гомель, 2004. — 226 с.
Бранденбург Н.Е. Журнал раскопок Н.Е. Бранден-
бурга 1888—1902 гг. — Спб., 1908. — 225 с.
Бычкова я.в., Ениосова Н.в., Нилус и.М., Пушки-
на т.А. Точильные камни под микроскопом: новые
данные об использовании и происхождении осел-
ков из Гнездова // Тр. II (XVIII) всеросс. АС. — М.,
2008. — Т. 2. — С. 312—314.
вознесенская Г.А. Кузнечное ремесло // Новое в ар-
хеологии Киева. — Киев, 1981. — С. 267—284.
вознесенская Г.А. Кузнечное ремесло // Славяне
Юго-восточной Европы в предгосударственный пе-
риод. — Киев, 1990. — С. 382—393.
вознесенская Г.А. Железообработка на поселении
в Шестовице. Технологические традиции // Архео-
логия и естественнонаучные методы. — М., 2005. —
С. 101—113.
вознесенская Г.А. Археометаллография в изучении
кузнечного производства Южной Руси // проблеми
давньоруської та середньовічної археології. — К.,
2010. — С. 88—93 (АДІУ. — вип. 1).
вознесенська Г.о., Недопако Д.П., Паньков С.П.
Чорна металургія та металообробка населення схід-
ноєвропейського лісостепу за доби ранніх слов’ян і
Київської Русі. — К., 1996. — 188 с.
Гущин А.С. памятники художественного ремесла
древней Руси 10—13 вв. — Л., 1936. — 112 с.
Ениосова Н.в. Ажурные наконечники ножен ме-
чей X—XI вв. на территории восточной Европы //
История и эволюция древних вещей. — М., 1994. —
С. 100—121.
Ениосова Н.в. Литейные формы Гнёздова // Исто-
рическая археология. Традиции и перспективы (к
80-летию со дня рождения Д.А. Авдусина). — М.,
1998. — С. 67—81.
Ениосова Н.в. О производстве скандинавских подве-
сок-амулетов в Гнёздове // XIV конф. по изуч. Скан-
динавс. стран и Финляндии. Тезисы. — Москва; Ар-
хангельск, 2001. — С. 133—135.
Ениосова Н.в. Фибулы типа «Терслев» на терри-
тории Древней Руси // XVI конф. по изуч. Сканди-
навс. стран и Финляндии. — Москва; Архангельск,
2008. — Ч. I. — С. 193—196.
каинов С.Ю. Наконечники ножен мечей из Гнездо-
ва // Acta Militaria Mediaevalia. — Krakow; Sanok,
2009. — Vol. V. — S. 79—110.
каргер М.к. Древний Киев. — М.; Л., 1958. — Т. 1. —
580 с.
кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. — М.; Л.,
1966. — вып. 1: Мечи и сабли IX—XIII вв. (САИ. —
вып. Е1—36). — 176 c.
коваленко в., Моця А., Сытый Ю. Археологические
исследования Шестовицкого комплекса в 1998—
2002 гг. // Дружинні старожитності Центрально-
Східної європи VІІІ—ХІ ст. — Чернігів, 2003. —
С. 51—83.
козловская в. Остатки славянскаго городища и
дюнная стоянка неолитической эпохи на озере Бу-
ромке, Черниговской губ., Сосницкаго уезда // ИТУ-
АК. — 1912. — Т. 47. — С. 135—151.
кондаков Н. Русские клады. Исследование древнос-
тей великокняжеского периода. — Спб., 1896. —
Т. 1. — 214 с.
корзухина Г.Ф. Русские клады ІХ — ХІІІ вв. — М.,
1954. — 230 с.
Максимов Е.в., Петрашенко в.А. Славянские па-
мятники у с. Монастырек на Среднем Днепре. —
Киев, 1988. — 146 с.
Мельник к. Каталог коллекции древностей А.Н. по-
ля, в Екатеринославе. — Киев, 1893. — вып. 1. —
217 с.
Мельникова Е.А. Скандинавские рунические над-
писи: Новые находки и интерпретации. Тексты, пе-
ревод, комментарий. — М., 2001. — 496 с.
Михайлов к.А., Ёлшин Д.Д. Новые архивные ма-
териалы по археологическому изучению древнего
Киева // Археологические вести. — Спб., 2004 —
№ 11. — С. 226—232.
комар А.в., хамайко Н.в. Рец.: Ф. Андрощук, в. зоценко. Скандинавские древности Юга Руси: Каталог
197ISSN 2227-4952. Археологія і давня історія України, 2014, вип. 1 (12)
Моця о., казаков А. Давньоруський Чернігів. — К.,
2011. — 314 с.
Наследие варягов. Диалог культур. — М., 1996. —
120 c.
Новикова Г.л. Скандинавские амулеты из Гнёздо-
ва // Смоленск и Гнёздово (к истории древнерусского
города). — М., 1991. — C. 175—199.
Новикова Г.л. Щитообразные подвески из Северной
и восточной Европы // Историческая археология: Тра-
диции и перспективы. — М., 1998. — С. 165—174.
Плавинский Н. [Рец.]: Андрощук Ф.А., зоценко в.
Н. Скандинавские древности Южной Руси (Paris:
Ukrainian National Committee for Byzantine Studies,
2012), 368 с. // Ruthenica. — Киев, 2012. — Т. XI. —
С. 218—221.
Плавінскі М. Навуковы каталог «Скандынаўскія
старажытнасці паўднёвай Русі»: Андрощук Ф.А.,
зоценко в.Н. Скандинавские древности Южной
Руси. Paris, 2012. 368 с. // Acta Archaeologica Albaru-
thenica. — Мінск, 2012. — Vol. VIII. — С. 123—128.
Пушкина т.А. Новый гнёздовский клад // Древней-
шие государства восточной Европы. 1994. Новое в
нумизматике. — М., 1996. — C. 171—186.
розанова л.С. Своеобразие технологии кузнечно-
го производства Южной и Северной Руси в домон-
гольский период // проблемы археологии Южной
Руси. — Киев, 1990. — С. 92—96.
розанова л.С., Пушкина т.А. производственные тра-
диции в железообрабатывающем ремесле Гнездова //
Археол. сб. Гнездово. 125 лет исследования памятни-
ка. — М., 2001. — С. 77—82 (Тр. ГИМ. — вып. 124).
Сагайдак М.А., хамайко Н.в., вергун о.и. Новые
находки древнерусских игральних фигурок из Кие-
ва // Стародавній Іскоростень і слов’янські гради. —
Коростень, 2008. — Т. 2. — С. 137—145.
Самоквасов Д.я. Могильные древности Северянс-
кой Черниговщины. — М., 1916. — 101 с.
Смолічев П.І. Реестр вещей, найденных при раскоп-
ках северянских могил возле с. Шестовицы в июле—
августе 1926 г. // НА ІА НАНУ. — Ф. 6. — № 31.
Спицын А.А. владимирские Курганы // Изв. ИАК. —
Спб., 1905. — вып. 15. — C. 84—172.
Станкевич я.в. Шестовицкое поселение и могиль-
ник по материалам раскопок 1946 года // КСИА. —
1962. — вып. 87. — С. 6—30.
терехова Н.Н., розанова л.С., Завьялов в.и., толма-
чева М.М. Очерки по истории древней железообра-
ботки в восточной Европе. — М., 1997. — 315 с.
толмачева М.М. Обработка черного металла в Ха-
зарском каганате: (по материалам памятников меж-
дуречья Дона и Северного Донца): Автореф. дисс. …
канд. ист. наук. — М., 1990. — 19 с.
толочко П.П. Новые археологические исследования
Киева (1963—1978 гг.) // Новое в археологии Кие-
ва. — Киев, 1981. — С. 7—36.
Фехнер М.в. Крестовидные привески «скандинавско-
го» типа // Славяне и Русь. — М., 1968. — С. 210—214.
хамайко Н.в. Тавлейные короли Х в. // Славяне
восточной Европы накануне образования Древне-
русского государства. Материалы междунар. конф.,
посвящ. 110-й годовщине со дня рожд. И.И. Ляпуш-
кина. — Спб., 2012. — С. 284—288.
ханенко Б., ханенко в. Древности приднепровья. —
Киев, 1902. — вып. V. — 104 с.
ханенко Б., ханенко в. Древности приднепро-
вья и побережья Черного моря. — Киев, 1907. —
вып. VI. — 86 с.
хойновский и.А. Раскопки великокняжеского дво-
ра древнего града Киева, произведенные весной
1892 года. — Киев, 1893. — 111 с.
церква Богородицi Десятинна в Києвi. — К., 1996. —
223 с.
Черненко о. Археологiчна колекцiя Чернiгiвського
iсторичного музею iменi в.в. Тарновського (1896—
1948 рр.) // Скарбниця української культури. — Чер-
нiгiв, 2007. — вип. 9 (спецвип. 1). — 135 с.
Чернышев Н.А. О технике и происхождении «франк-
ских» мечей, найденных на Днепрострое в 1928 г. //
Скандинавский сборник. — Таллин, 1963. —
Т. VI. — С. 211—226.
ясновська л.в. [Рец.]: Андрощук Ф., зоценко в. Скан-
динавские древности Южной Руси. Каталог. — Paris,
2012. — 368 p. — (Occasional Monographs — 3) // Архе-
ологія. — 2013. — № 2. — С. 126—131.
Arbman H. Birka I: Untersuchungen und Studien.
Die Gräber: Taffeln. — Uppsala; Stockholm, 1940. —
282 S.
Arbman H. Birka I: Untersuchungen und Studien. Die
Gräber: Text. — Uppsala; Stockholm, 1943. — 529 S.
Benazeth D. L’art du métal au début de l’ère chrétien-
ne. — Paris, 1992. — 304 p.
Callmer J. Gegossene Schmuckhänger mit nordischer
ornamentik // Birka II: 3. Systematische Analysen der
Gräberfunde. — Stockholm, 1989. — P. 19—42.
Duczko W. The Filigree and Granulation Work of
the Viking Period: an Analysis of the Material from
Björkö. — Stockholm, 1985. — 118 p.
Duczko W. Runde Silberblachanhanger mit punzier-
tem Muster // Birka II: 3. Systematische Analysen der
Gräberfunde. — Stockholm, 1989. — S. 9—18.
Duczko W. Viking Rus: Studies on the Presence of
Scandinavians in Eastern Europe. — Leiden; Boston,
2004 — 290 p.
Graham-Campbell J. Viking Artefacts. — London,
1980. — 312 p.
Ivakin H. Excavations at St. Michael Golden Domes
Monastery in Kiev // Kiev — Cherson — Constanti-
nople: Ukrainian Papers at the XXth Internat. Congr.
of Byzantine Studies (19—25 August 2001, Paris). —
Kiev; Simferopol; Paris, 2007. — P. 177—220.
Jansson I. Kleine Rundnspangen // Birka II: 1. Sys-
tematische Analysen der Gräberfunde. — Stockholm,
1984. — S. 58—74.
Jakovleva Je.A. New Burial Finds in Central Pskov
from the Time of Princess Olga // Olga & Ingegerd —
Vikingarfurstinor i öst. — (Historiska nyheter. Spes.
Num. 2004—2005). — Stockholm, 2004. — P. 19—20.
Les Vikings. Les Scandinaves et l’Europe 800—1200. —
Paris, 1992. — 428 p.
Petersen J. De Norske Vikingesverd. — Kristiania,
1919. — 231 s.
Rauhut L. Wczesnośredniowieczny skarb ze wsi Boru-
cin, pow. Aleksandrów Kujawski // Wiadomości archeo-
logiczne. — 1955. — T. XXII, 1. — S. 55—64.
Staecker J. Rex regum et dominus dominorum: die
wikingerzeitlichen Kreuz- und Kruzifixanhänger als
Ausdruck der Mission in Altdänemark und Schwe-
den. — Lund, 1999. — 621 s.
Stenberger M. Die Schatzfunde Gotlands der Wikin-
gerzeit. I. — Stockholm, 1958. — 418 s.
Stenberger M. Die Schatzfunde Gotlands der Wikinger-
zeit. II. — Lund, 1947. — 383 s.
The Ancient Hungarians. — Budapest, 1996. — 477 p.
Wegraeus E. Die Pfeilspitzen von Birka // Birka II:
2. Systematische Analysen der Gräberfunde. — Stock-
holm, 1986. — S. 21—34.
Whittaker H. Game-boards and Gaming-pieces in the
Northern European Iron Age // Nordlit. — 2006. —
№ 20. — P. 103—112.
одержано 11.10.2013
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-89611 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 2227-4952 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-01T08:12:52Z |
| publishDate | 2014 |
| publisher | Інститут археології НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Комар, А.В. Хамайко, Н.В. 2015-12-16T16:17:18Z 2015-12-16T16:17:18Z 2014 Рец.: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог / А.В. Комар, Н.В. Хамайко // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2014. — Вип. 1 (12). — С. 188-197. — рос. 2227-4952 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89611 Рецензия на книгу: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог. Paris: ACHByz, 2012. — 367 с. ru Інститут археології НАН України Археологія і давня історія України Рецензії Рец.: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог Revew: Androshchuk F., Zotsenko V. Scandinavian Antiquities in Southern Rus: Catalogue Article published earlier |
| spellingShingle | Рец.: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог Комар, А.В. Хамайко, Н.В. Рецензії |
| title | Рец.: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог |
| title_alt | Revew: Androshchuk F., Zotsenko V. Scandinavian Antiquities in Southern Rus: Catalogue |
| title_full | Рец.: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог |
| title_fullStr | Рец.: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог |
| title_full_unstemmed | Рец.: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог |
| title_short | Рец.: Андрощук Ф., Зоценко В . Скандинавские древности Юга Руси: Каталог |
| title_sort | рец.: андрощук ф., зоценко в . скандинавские древности юга руси: каталог |
| topic | Рецензії |
| topic_facet | Рецензії |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89611 |
| work_keys_str_mv | AT komarav recandroŝukfzocenkovskandinavskiedrevnostiûgarusikatalog AT hamaikonv recandroŝukfzocenkovskandinavskiedrevnostiûgarusikatalog AT komarav revewandroshchukfzotsenkovscandinavianantiquitiesinsouthernruscatalogue AT hamaikonv revewandroshchukfzotsenkovscandinavianantiquitiesinsouthernruscatalogue |