Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ

The article presents analysis of the entrepreneurship stereotypes in the mass consciousness of Ukrainians. There are discussed the pattern of women’s life represented in soviet and post-soviet public discourse, as well as the anti-feminist myths typical in the mass media. The subjective feminine i...

Full description

Saved in:

Bibliographic Details
Published in:	Социология: теория, методы, маркетинг
Date:	2001
Main Author:	Суковатая, В.
Format:	Article
Language:	Russian
Published:	Iнститут соціології НАН України 2001
Subjects:	Мнение эксперта
Online Access:	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89706
Tags:	Add Tag No Tags, Be the first to tag this record!
Journal Title:	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Cite this:	Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ / В. Суковатая // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 2. — С. 131–143. — Бібліогр.: 13 назв. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine

_version_	1859643429369151488
author	Суковатая, В.
author_facet	Суковатая, В.
citation_txt	Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ / В. Суковатая // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 2. — С. 131–143. — Бібліогр.: 13 назв. — рос.
collection	DSpace DC
container_title	Социология: теория, методы, маркетинг
description	The article presents analysis of the entrepreneurship stereotypes in the mass consciousness of Ukrainians. There are discussed the pattern of women’s life represented in soviet and post-soviet public discourse, as well as the anti-feminist myths typical in the mass media. The subjective feminine images constructed by women in order to interpret their lives, professional, family and marriage status are described. As a result, the author concludes that many businesswomen consider their self-realization in business as the ‘cultural trans-regression’ form and way to overcoming gender borders.
first_indexed	2025-12-07T13:24:23Z
format	Article
fulltext	Виктория Суковатая Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ ВИКТОРИЯ СУКОВАТАЯ, êàíäèäàò ôèëîñîôñêèõ íàóê, äîöåíò êà ôåä - ðû òåîðèè êóëüòóðû è ôèëîñîôèè íàóêè Õàðü êîâñêîãî ãîñóäàðñòâåííîãî óíèâåð ñè - òå òà èì. Â.Êàðàçèíà Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ Abstract The article presents analysis of the entrepreneurship stereotypes in the mass con - sciousness of Ukrainians. There are discussed the pattern of women’s life represented in soviet and post-soviet public discourse, as well as the anti-feminist myths typical in the mass media. The subjective feminine images constructed by women in order to interpret their lives, professional, family and marriage status are described. As a result, the author concludes that many businesswomen consider their self-realization in business as the ‘cultural trans-regression’ form and way to overcoming gender borders. Феномен постсоветского предпринимательства уже нашел своего ис - сле дователя и в России [1], и в Украине [2]. Вместе с тем можно выделить ряд проблем, связанных с формированием дискурса данного иссле дова - тельского направления. Во-первых, его основными персонажами стано - вятся мужчины. Во-вторых, результаты анализа, проведенного без учета гендерной специфики, можно рассматривать как научные мета-нарративы, которые еще нуждаются в гендерной интерпретации с точки зрения выра - жен ности гендерных стереотипов, идеалов и ожиданий у самих иссле дова - телей и у представителей средств массовой информации, тиражирующей эти идеалы. Еще менее сформированным является дискурс исследований о феномене “женского предпринимательства” в Украине, в отличие от, напри - мер, анализа “женской безработицы” или “бедности” [3]. Обратим внимание на тот факт, что распределение материала на TV и в прессе оказалось к настоящему времени в значительной степени “гендеризированным”: в про - граммах, посвященных успешным бизнесменам, фигурируют преиму щест - венно мужские имена, тогда как в нарративах о безработице, социальной Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 131 незащищенности, растерянности в условиях кризиса — преобладают жен - ские. Этот подход воспроизводит в пространстве бизнеса традиционную патриархатную мифологему о мужчине в образе “ковбоя-мачо” и женщине, занимающей в этой структуре отношений традиционный локус “жертвы”. В течение многих столетий женская “успешность” понималась совер - шенно однозначно: брак оценивался как главная социальная цель, дости - жение которой и составляло смысл “женских амбиций”, “женской карьеры”, позволяющей женщине артикулировать себя в культуре хотя бы в роли “жены” (или “дочери”, “матери”) такого-то мужчины. Такое положение бы - ло обусловлено экономической и политической несамостоятельностью жен ского субъекта и переадресовыванием мужчине всех функций эко номи - ческого влияния и политической власти. Этому соответствовала патриар - хатная модель семьи — с мужем в роли “добытчика” и “судьи” и женой, всегда “виноватой” и всегда “жертвой”. Авторитарная семья с мак си маль - ной силой воплощала принцип мужского доминирования и женской дис - кри ми на ции. Поэтому особенно важным и информативным представляется изучение жизненных историй тех украинок, кто идентифицирует себя с категорий “финансово успешных” предпринимательниц, выявление их цен - ностных и гендерных моделей достижения “успеха”, взаимозависимостей между брачным статусом и достижениями в бизнесе, влияния типа брачной модели — эгалитарной, патриархатной или смешанной — на самооценку женщиной своих достижений в сфере бизнеса. В своей работе мы пытаемся выявить, какую из брачных моделей, представленных культурной тра ди - цией, выбирает “успешная” женщина-предприниматель; в какой степени брачный статус влияет на гендерную и социальную идентичность биз нес- леди, включается в массив ее “основной биографии”, определяет удовле - творенность жизнью; и наконец, какие факторы способствуют преодолению ими гендерно обусловленных проблем в ведении собственного дела. На наш взгляд, три момента культурно-идеологического содержания ограничивают развитие женского предпринимательства в постсоветских государствах: 1) к настоящему времени не сформирован позитивный образ “деловой” женщины как варианта гендерной идентичности; гендерная не - тер пимость к предпринимательству характерна для большинства насе ле - ния независимо от пола; 2) в современном обществе отсутствует модель “успешной женщины”, которая бы не перекрывалась парадигмой “удачного замужества”, причем масс-медиа поддерживают эту концепцию; 3) в укра - ин ской культуре нет традиций эгалитарной семьи, предполагающих право на личностную, профессиональную (финансовую, политическую) само стоя - тельность для женщины, высокую оценку женской значимости вне зави - симости от ее семейного положения и реализованности функций дето - производительницы. Призыв эпохи “перестройки” — вернуть женщин к “домашнему очагу и их природному предназначению!” — можно считать началом постсоветского домостроя, препятствующего в конечном итоге идеям женского предпринимательства, тесно связанного с принципами граж дан ской и политической свободы. Внедрение в массы образа “богатого мужа” как панацеи от всех невзгод оттесняло женщин от перераспределения финансов, власти и собственности. Однако, согласно ряду данных [4], к категории “обеспеченных” граждан, то есть способных содержать детей и неработающую жену, в Украине себя относит только 2% населения. Учи ты - 132 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Виктория Суковатая вая эти цифры, можно заметить, что вряд ли средняя украинка должна рас - считывать на “мужа-миллионера”, куда надежнее — на собственные силы. Другой тезис, широко растиражированный современной прессой и в не меньшей степени препятствующий предпринимательской активности жен - щин, направлен на утверждение в сознании общества идеи о роли женщины как хранительницы духовного и душевного здоровья нации — “берегини”, “воспроизводительницы рода”, из чего как бы логически следует ее от стра - нение от распределения экономических влияний. На самом же деле, пре - под несение женщине исключительно “духовной власти” в сфере на ци о - наль ных, культурных ценностей отнюдь не безобидно и происходит в обмен на устранение ее как конкурента из сферы бизнеса и политики. В ситуации всеобщего рынка избежать включенности в иерархию его ценностей невоз - можно: являясь экономическим субъектом, женщина, если не выступает в роли предпринимателя, дающего собственный капитал, то пребывает в ста - тусе наемного (бюджетного) работника, чья финансовая независимость значительно ниже; если же она реализует свою экономическую субъект - ность исключительно в качестве потребителя — товаров, услуг и т.д., то степень ее социальной уязвимости возрастает, степень влиятельности па - дает, управлять ею, в том числе для власти, становится значительно легче. Из субъекта она превращается в статистическую единицу, в расчете на кошелек которой выстроена рекламная пропаганда, навязывающая в ка - честве “незаменимой, главной” покупки ту вещь или услугу, которую в данный момент желает сбыть предприниматель. И, наконец, в ситуации экономической зависимости женщина может терять свою субъектность, сама превращаясь в товар, объект купли-продажи в качестве источника сексуальности, услуг по уходу или деторождению (в случае устранения ее из сферы производства, финансов и материальных благ). Перед женщинами, которые в своих финансовых амбициях выходят за пределы исключительно сферы потребления и имеют свой целью создание собственного дела, стоит проблема соотнесения жизненного сценария, на - ло женного на предпринимательскую деятельность, и гендерной иден тич - ности, модели которой в приложении к бизнесу до сих пор не разработаны. Женщины, профессионально занятые в бизнесе и добившиеся в нем высот, вынуждены интерпретировать свою идентичность: 1) либо “подстраивая” ее под патриархатные образцы идеологизированного прошлого (“берегиня”, мать-хранительница); 2) либо через модернизацию социалистических кон - структов (“активистка”, “туристка”, “горит на работе” и т.д.); 3) либо в со - ответствии с моделями западной поп-культуры, перенесенными на пост со - ветскую почву; 4) либо изобретая собственные формы саморепре зен та ции, состоящие из обломков гендерных стереотипов прошлого и настоящего. Сфокусированность постсоветских стереотипов на фигуре пред при - нимателя-мужчины лишний раз доказывает глубинный сексизм массового сознания, его и сентиментальную преданность патриархату, поощряющему такие псевдо-“женские” комплексы, как “боязнь успеха”, чувство “ген дер - ной вины” и несамодостаточности, а в конечном счете, социальную викт и - мизацию женщин. Какие паттерны женского жизненного пути репрезентированы в со - ветском и постсоветском публичном дискурсе? Исследователи совре мен - ной прессы отмечают, что общество традиционно, по инерции продолжает поддерживать приоритет мужчин. Хороший результат, достигаемый муж - Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 133 Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ чиной в профессии, приписывается его способностям, в то же время успех женщины относят на счет случайности или трактуют как результат чрез - мерных усилий [5, с. 112]. По количеству знаков внимания со стороны прессы лидируют “актрисы, проститутки и жертвы криминала... затем с большим отрывом идут “жены”, за ними — “униженные и оскорбленные” ... значительно меньшим вниманием пользуются деловые леди ... на по след - нем месте находятся женщины, проявляющие себя в науке и общественной деятельности” [6, с. 289]. Каково основное содержание распространенных в постсоветских масс- медиа антифеминистских мифов относительно “деловых женщин”? Миф 1 — “бизнес — не женское дело” — широко бытующее предубеж - дение о том, что “бизнес — это грязная вещь”, то, к чему ни одна “нор - мальная” женщина не может стремиться, Именно такова позиция, декла - рируемая патриархатной концепцией “женственности”, согласно которой выработка таких качеств, как агрессивность, авантюризм, дискретность дея - тельности, конкурентный стиль поведения и подавление интересов других людей ради достижения собственных целей, совершенно неизбежно для ведения “успешного бизнеса”, но не совместимо с ролью жены и матери. Посылки, лежащие в основе этого мифа, являются гендерными “симу - лякрами”. Почему принято считать, что к успеху в бизнесе ведет только один, “гипермаскулинный” стиль поведения, апеллирующий к бинарной ультимативности “или–или”: или ты победитель, или ты побежденный; или ты выиграл, или ты проиграл? Почему игнорируются гендерные различия в способах достижения успеха, отвергается сама возможность любой иной, кроме агрессивно-конкурентной, стратегии предпринимательства? В западном мире гораздо более продуктивным принято считать прин цип ведения бизнеса, рассчитанный на длительные и взаимовыгодные отно ше - ния согласно формуле “и–и”, означающей, что в результате совместной фи - нансовой операции “мы оба”, “и ты, и я” выигрываем и рассматриваем наше партнерство как динамичную, а не статичную иерархию неравных ролей. Деконструкцию мифологемы о том, что “бизнес — грязное дело”, и потому женщине “лучше им не заниматься” (кстати, чрезвычайно широко внедренной и в умы молодежи, о чем свидетельствуют опросы студентов, проведенные автором), следует начать с вопроса: “для кого лучше?”. Для патриархатной власти, нейтрализующей потенциальных конкуренток, или для женщин, теряющих шанс достичь экономического процветания и дело - вой самореализации? Миф 2 — “медико-биологический”, согласно которому, вступая в кон - курентную борьбу, женщина вынуждена идти против своего “природного” предназначения, ее здоровье якобы ухудшается, способности к зачатию, вынашиванию и рождению детей падают. Этот “миф”, чрезвычайно попу - ляр ный среди врачей (особенно гинекологов), восходит к идее “кара тель - но- регламентирующей” медицины, предмета исследования Мишеля Фуко [7]. Согласно этой идее, “воспроизводство населения” в виде рождения детей является гражданским долгом женщины (подобно присяге на вер - ность родине), а не актом свободного выбора личности. Миф о “мате ринст - ве” как основе общественного статуса и авторитета женщины делает воз - можной обструкцию в отношении тех представительниц женского пола, ко - торые предпочли профессиональную, политическую карьеру либо не име - ют детей по другим причинам. Бессознательная установка масс на трак тов - 134 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Виктория Суковатая ку этих женщин как “неполноценных” либо не исполнивших свой “долг” авто матически переводит их “жизненный путь” в категорию “неуспешных”, “не удачных”, вне зависимости от их собственного самоощущения и со ци - аль ной реализованности. Внедряясь в сферу приватного и лишая женщину частного пространства, такое убеждение в имплицитной форме де мон ст ри - рует практику “огосударствления” женского тела в русле любой дискри - минационной практики — от менструальных табу до запретов на аборты. Утверждая, что для “истинной” женщины альтернативы, равноценной вос - производству потомства, не существует, власть тем самым, стремится свес - ти “все женское” исключительно к биоидному. Продолжая линию М.Фуко по деконструкции сексистских стереотипов в медицине, Татьяна Кли мен - ко ва указывает на разницу в составлении медицинских опросников для муж чин и для женщин. Например, женские жалобы чаще всего трактуются как “психосоматические”, в то время как “мужские” в глазах врачей имеют большую объективность [8, с. 27]. Диагностические критерии истерии, психоневрологических нарушений демонстрируют традиционную сексист - скую идеологию, так как в список тестирования включается ряд признаков, присущих только или в основном женщинам (например, большинство вра - чей при осмотре обязательно задают вопрос: о количестве родов и абортов и нарушениях менструального цикла, но никогда не спрашивают, не вызвана ли женская депрессия тем, что субъекта “обошли” при повышении). В ката - лог “мужских” диагностических опросников нельзя включить вопрос о характере месячного цикла, однако чем меньше специфических “женских” критериев включается в диагностический набор, тем больше выявляется мужчин, больных истерией и другими психоневротическими рас стройст - вами, которые принято относить к специфически “женским”. При этом тот факт, что вследствие занятий бизнесом мужчина подвергается постоянному стрессу и переживает эмоциональные срывы, депрессии и т.п., что приводит к снижению потенции и способности к оплодотворению, в медицинском дискурсе либо не получает освещения вовсе, либо снисходительно “оправ - дывается” — при параллельном пристальном внимании к детородным функ циям женщины. Анализ показывает, что миф о “медицинских про ти - вопоказаниях” имеет явно сексистскую природу: либо бизнес равно вреден для здоровья обоих полов, либо его “вредность” преувеличена и вполне сопоставима с рисками любой другой профессиональной занятости. Миф 3, “художественно-публицистический”, исходит из свойст вен - ного еще разночинцам и воплощенного И.Тургеневым в образе Кукшиной (“Отцы и дети”) иронического скепсиса по поводу “дам-эмансипе”. Со - гласно этому мифу, любого рода активное делание карьеры, особенно в бизнесе, лишает женщину ее “женственности”, ее сексуальной аттрак тив - ности. Выше уже говорилось об отсутствии в постсоветском публичном дискурсе позитивных образов “карьеристок”. Напомним в связи с этим тезис Мари Дали о том, что в патриархатном обществе “женственность” формируется через “садо-мазохистский ритуал”, включающий в себя ряд “дисциплинирующих” мер, калечащих женщину не только морально, но и физически (индийский ритуал сати, африканская клитероктомия и т.п.). В традиционном обществе репрезентацией женственности часто становится “дискурс жертвы” [9]. “Быть женственной” и “предъявлять гендерный набор женственности” в формулах, привычных для общества, — не одно и то же. Так, в отношении женщин-предпринимательниц можно говорить об осво - Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 135 Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ бождении от “виктимизирующей женственности” и перемещении гендер - ной репрезентации на качественно новый уровень. Миф 4, “психологический” воспроизводит патриархатный страх перед тем, что “деловая женщина”, став экономически независимой, должна повы - сить требования к избраннику, что, пожалуй, звучит вполне резонно. Од нако, само утверждение о том, что женщиной в бизнесе движут исклю чи тельно эгоизм и тщеславие, выглядит откровенно дискриминационным, при ни жаю - щим достоинства женщин и вовсе не стимулирующим актив ность мужчин. Если даже опустить фактическую несостоятельность этого тезиса (часто женщина приходит в бизнес вынужденно, от финансовой безысходности), то критику вызывает сама претензия со стороны сторон ников патриархатного брака на сохранение “льготной” планки требований к мужчине при по сто - янном повышении уровня ожиданий в отношении к предполагаемой избран - нице. Почему, пугаясь экономической незави си мос ти женщины как источ - ника ее потенциального доминирования в семье, патриархатная власть умал - чивает о возможностях оказания моральной, эмоциональной, наконец, хо зяй - ст венной поддержки жене со стороны мужа, о том, что мужские функции в семье должны быть более “разноплановы”, чем только роль “судьи” и “до - бытчика”. Сама асимметрия привилегий, оправдывающая и даже куль тиви - рующая “мужской” эгоизм и осуждающая “женский”, еще раз подтверждает тот факт, что слабое развитие женского предпринимательства обусловлено не столько экономическими, сколько “гендерно-политическими” причина - ми — принципами распределения влас ти в обществе. Миф 5, развивая тему женского “эгоизма” и “самопожертвования”, по - вторяет бытующую еще с советских времен идею о противостоянии сфер семьи и работы и необходимости для женщины выбора между ними. При этом обходят молчанием вопрос о том, что перед мужчиной общественное мнение никогда подобных ультиматумов не ставило и что ни один “нор - мальный” мужчина никогда не станет противопоставлять одно другому. Стремясь, напротив, совмещать приватную и публичную сферы жизни как разные аспекты реализации своей личности. Что же касается женских воз - можностей реализации, то ограничение всего спектра социальных ипоста - сей женщины набором из двух ролей — либо “мать” (жена, любовница), либо “товарищ” (начальница, сотрудница) — свидетельствует, что маскулинная культура стремится сформировать у женщины комплекс вины в том случае, если в центре своего жизненного пространства женщина, паче чаяния, за - хочет установить не фрейдовскую “зависть к Фаллосу”, а … саму себя! Миф 6, “эвристический”, утверждает, что женщина от природы не спо - собна к принятию быстрых решений в экстремальных ситуациях, ко торые якобы “естественны” в сфере бизнеса. Тем самым делается попытка ген де - ризации профессий (и доходов) через романтизацию пред прини ма тельства как “военной”, а значит — маскулинной формы деятельности, про тиво по - ставляемой якобы “мирному” труду служащих по найму. Интер претируя бизнес в рамках модели “каждодневного подвига”, кризиса. Бес конечного риска, сторонники этой версии тем самым напрочь отвергают идею эко - номического планирования и “подготовленного продвижения” и переводят эту, достаточно древнюю и широко распространенную дея тель ность в кате - горию почти “стихийных”, почти “явлений природы”, недо ступных челове - ческому управлению. Вернее, общество приемлет мужчину в роли “поко - рителя стихии”, “укротителя” природы, но отвергает женщину в этой роли. 136 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Виктория Суковатая Что же касается интеллектуального и творческого потенциала, то ис - следования петербургских психологов на протяжении последних десяти лет позволяют говорить о социальной зависимости творческих спо соб нос - тей, что означает возможность их развития или затухания в соот ветствии со степенью общественного благоприятствования. Заслуживает внимания и тот факт, что при сопоставлении эвристических тактик муж чин и женщин в роли руководителя было выявлено, что процесс принятия решения жен - щинами является более “полифоничным”, поскольку жен щи ны чаще муж - чин включают в собственные суждения другие точки зрения и при фор ми - ровании окончательного решения учитывают мысли и чувства окру жаю - щих людей, в том числе и подчиненных [10]; в то же время муж чины более склонны к захвату монополии на ответственность и интер пре тированию рабочей дискуссии по выработке оптимального плана действий в терминах “самоутверждения” — сохранения власти или отказа от нее. На наш взгляд, этот факт, свидетельствующий о большей толерантности жен щин-руко - водителей, чьи колебания вызваны не “неспособностью к быст рому мыш - лению, а стремлением к более комплексному подходу к проблеме и учету “человеческого фактора”. “Женское”, более “медленное” решение может оказаться менее травматичным для участников ситуации и эффек тивным в течение более длительного времени. Миф 7 гласит, что путь в бизнес для женщины лежит только через интимную сферу, не упоминая при этом о точно таких же, “сексуальных путях”, используемых мужчинами для достижения успеха в карьере, биз несе, политике. При этом энергетически волевой потенциал женщины при ни - жается и деиндивидуализируется как якобы несущественный на фоне сек - суальных достоинств. Вместе с тем сексуальность, выступающая в ка честве предмета торга, оказывается обезличенной и не может рассмат ри ваться как качество, репрезентирующее специфику субъекта. На этом фоне об на ру - живает себя то, что “женщинам в бизнесе” в равной степени вме ня ется “в вину” как чрезмерная жесткость, так и эмоциональная чувстви тельность. Обвинения в сексуальных контактах ради карьеры имеют ту же природу: женская сексуальность, подвергаемая оценкам со стороны пат ри ар хатного общества, вызывает нарекания и в случае ее отсутствия — “су шеная вобла!”, и в случае ее наличия. При этом, обвиняя женщин в карье ризме “через по - стель”, сторонники патриархата “деликатно” умалчивают о сексуальных при - тязаниях на работе, в политике, бизнесе. Такое, “идео ло ги ческое” мани пу - лирование темой женской сексуальности позволяет сделать вывод о ее не реальной, не “телесной” представленности в ситуации нега тив ного/по зи - тивного апеллирования к ней, а исключительно знаковой функ ции, мар - кирующей личное и приватное, в противовес универсальному и публичному. Маскулинная логика западного дуализма полов под разу мевает, что про фес - сиональная карьера, пролегающая в пространстве пуб личного, должна быть свободна от сексуальности, только тогда она оцени вается как “истинная”, “правильная”, “достойная уважения”. Однако феми нистские иссле дова тель - ницы конца XX века [11], стремясь привлечь вни мание к жизни тела, убе - дительно показали, что ни одна общественная дея тельность — профес сио - нальная, социальная, политическая — не является исключительно продуктом духа и рациональности, сексуальность незримо и неосознанно пронизывает все человеческие сферы репрезентации, и отказ признавать это сводится в принципе к желанию скрыть этот факт. В пат риар хатном мире тело пре - Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 137 Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ вращалось в объект интеллектуальных репрессий и приобретало “меновую стоимость” в борьбе за должности, награды, кон тракты. Признание сек суаль - ности в качестве важной составляющей со циаль ных отношений и вовле - чения ее влияния в публичную сферу озна чало бы высвобождение нового источника энергии и вдохновения в про цессе гармонизации личности. Предлагаем рассмотреть конкретные жизненные истории украинских женщин-предпринимателей, добившихся успеха: с точки зрения гендерных ресурсов конструирования идентичности, причин прихода в бизнес, отно - шении с мужчинами, осознания гендерного статуса и репрезентации типа интерпретативных стратегий. Наше исследование позволяет увидеть, как женщины-предпри нима те - ли “вписывают” в свой жизненный сценарий реальность бизнеса и соб ст - венного профессионального финансового “успеха”. В качестве методологии выбран текстуальный анализ конкретных жизненных историй, пред став - ляющих различные модели утверждения феминной “успешности”, не пере - крываемые брачным/семейным статусом. Данные нарративы выражают индивидуальные стратегии, однако их сопоставление позволяет за локаль - ными случаями увидеть некие схемы, если и не универсальные, то позво - ляю щие выявить нечто типичное в процессах жизнеустройства и жизне - утверждения, характерное для нынешнего поколения женщин от 25 до 45 лет, занятых в бизнесе и признающих себя “успешными”. Согласно социологическим исследованиям [12], причины начала пред - принимательской активности женщин можно разделить на 3 группы. К первой принадлежат предпринимательницы “по убеждению”, в основе мо - ти вации которых лежит интерес именно к этому виду деятельности, осо - знанное намерение добиться успеха, профессиональная идентификация с предпринимательством. Ко второй, наиболее многочисленной группе, от - носят тех, кто пришел в бизнес “по случаю”. Выбор этой сферы деятель - ности был сделан либо спонтанно, либо под влиянием сложившихся об сто - ятельств, по совету, примеру, предложению друзей, благодаря неожиданно возникшим благоприятным перспективам и т.д. Третью группу составляют женщины, первоначально пришедшие в бизнес “поневоле”, будучи вы нуж - дены открыть свое дело в силу различных причин, казалось бы, неблаго - приятных, но объективно стимулировавших их деловую активность. Это: реальная или скрытая безработица, необходимость обеспечивать семью, детей в условиях потери работы (дохода) супруга, родителей; угроза лише - ния привычного уровня жизни, социального, интеллектуального комфорта. О конкретных причинах прихода в бизнес женщины, уже добившиеся успеха, говорят следующее: 1) “Хотелось обеспечить себе (своей семье) современную, респектабельную жизнь”; 2) “Хотелось сделать жизнь более стабильной (насыщенной)”; 3) “Хотелось достичь более высокого круга общения”; 4) “Установка на карьеру”; 5) “Надеялась расширить круг зна - комых, устроить личную жизнь с приличным человеком”; 6) “Возможность поездки за границу”; 7) “Не могу сидеть на одном месте, уже все пере - пробовала, и тем, и тем занималась”; 8) “Хочу резко изменить свою жизнь”; 9) “Хочу чего-то добиться, надоело быть на вторых ролях”; 10) “Хочу быть независимой”; 11) “Хочу быть рядом с мужем” (если муж — бизнесмен), “не отставать от мужа”; 12) “Хотелось проверить свои способности… потому, что считала себя не хуже других”; 13) “Всегда завидовала сильным жен - щинам, которые сами своей судьбой управляют”; 14) “Не хочу быть бедной”; 138 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Виктория Суковатая 15) “В то время прошел сериал “Просто Мария”. Все его смотрели, а мне мама говорит: “Ты заметила, как в этом кино показали систему труда”. Ведь эта Мария из такой бедности вышла. Одна воспитывала сына, и в конце концов так высоко поднялась!..” Я тогда впервые над собой задумалась потому, что тоже из бедной семьи”; 16) “После развода с мужем хотелось что-то изменить в своей жизни, кардинально”; 17) “Ничем другим зани - маться не умела”; 18) “Всегда мечтала о собственной школе или лицее, где бы я воспитывала детей, как я считаю нужным, и могла пригласить тех преподавателей, кого хочу”; 19) “Попались хорошие люди, которые могли чему-то научить”; 20) “Все родственники вокруг так делали”; 21) “Мне тогда не на что жить было, если бы не начала торговать — вообще бы с голоду умерла”; 22) “На тот момент это дело для меня было самым безопасным и приемлемым”; 23) “Шить не умела, как официантка я брезгую, оставалось одно — в торговлю”; 24) “Еще когда спортом занималась, привыкла первые места брать, так и в бизнес пошла”; 25) “А у меня это лучше всего полу ча - ется” (“всегда хорошо получалось”)”; 26) “Хотелось иметь свое дело, са мой все решать, у меня бабушка еще этим до революции занималась”; 27) “Уве - рена была, что у меня получится”; 28) “У меня шить хорошо получалось, знакомые сказали: а почему бы тебе не открыть свое дело? — попробовала, понравилось”; 29) “Думала, что хуже, чем сейчас, уже не будет, а что-то толковое может получиться”; 30) “Я всю жизнь в торговле проработала. У меня навык хороший. Связи, знание людей, когда свобода пришла, я ни минуты не сомневалась — открыла свое дело”; 31) “Я еще при советской власти понемногу товар возила, спекулировала по тем понятиям, но тогда это как бы запрещалось, а сейчас, оказывается, мы все правильно делали, и называется это предприимчивость”; 32) “У меня соседка (“сестра мужа”, “жена брата” и т.п.) ездила в Турцию, и меня с собой взяла”; 33) “У меня муж тогда “загулял”, я решила: что ж мне, себя хоронить? Взяла у его друга денег на “раскрутку”, и пошло-поехало… Муж потом назад просился — я не пусти - ла. Хватит, надоел!”; 34) “Я очень контактная, мне легко с людьми ладить, договариваться… я стала клиентов для своего бизнеса искать”; 35) “У меня сын тогда проиграл крупную сумму, включили “счетчик”, я все продала: участок, квартиру, мебель… Ну, а потом как-то надо было подниматься”; 36) “Приехала одноклассница в гости. Попросила помочь ей сбыть товар, ну а дал ьше — втянулась, сама начала этим заниматься”; 37) “У меня хороший вкус, я умею людей убеждать, решила использовать свои таланты”. Представленные нарративы принадлежат женщинам-пред при ни ма те - лям, чей бизнес достаточно стабилен в течение 1–5 лет. Слова их обнару жи - вают те культурные, моральные, семейные и личностные ресурсы, кото рые обусловили приход женщин в бизнес, их профессиональную иденти фика - цию и, в конечном счете, удовлетворение от этой деятельности. Само описа - ния субъектов показывают, что для многих открытие своего дела было след - ствием давних, глубинных, психологических мотиваций и потреб нос тей, от - части проявлением духовного развития, потребности в росте, иден тифи ка - ции себя в новом качестве. Даже те из женщин, кто в числе причин называл неблагоприятные факторы (безработицу, развод, растрату, угрозу со стороны криминальных структур и др.), подтолкнувшие их к занятию бизнесом, тем не менее оказались психологически подготовленными к этой деятельности предшествующим опытом жизни, семейным воспитанием. Их профес сио - нальный сценарий включал опору на некую традицию, новая деятельность Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 139 Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ представала не как принципиально иная, скорее как про дол жение прошлых событий и достижений. С одной стороны, данную ситуа цию можно интер пре - тировать как поиск гендерных ресурсов “вне себя”, бессознательную по пыт ку ссылкой на прошлое, на прецедент леги тими ро вать свой “успех” в на сто я - щем; с другой стороны, выбор подобной стратегии может означать от каз женщины от дискретного видения своего жизненного и профессио наль ного пути, стрем ление упорядочить уже известные со бытия таким обра зом, чтобы уста новить и означить между ними некую связь, даже в случае их вир ту аль - ной взаимозависимости. Особенно это заметно в тех примерах, где начало собст венного дела обосновывается при чинами не из фи нан со во- ма те ри аль - ной сферы, и даже не стремлением к престижу, власти, славе, твор ческой реали зации, а соображениями ду хов но- психологического характера: “хо те - лось все изменить”, “фильм на толк нул” (не на “идею бизнеса”, а на идею “себя в бизнесе”), “бабушка так делала” (ссылка на авторитет, наиболее близкий к духовному самоощущению ге рои ни, интенциональности данной женщины). Следует отметить зазор, существующий между событиями, которые ре - ально предшествовали и обусловили открытие своего дела, и модели рова ни ем позитивного образа “себя в бизнесе”, которое может основываться на сим во ли - ческих фактах, “воображаемой” (в терминологии Ж.Лакана), лич ной и семей - ной истории. В этом контексте заслуживает внимания, что: 1) почти по ловина интервьюируемых имели “семейную легенду”, главным дейст вую щим лицом которой выступал предок женского пола, то есть жен щины имели (либо кон - струировали) позитивную модель о женской про фес сиональной (социальной) активности; 2) часто упоминался факт собст вен ной неор ди нар ности, непо хо - жести на других, замеченный еще в детстве (речь идет о бо лее мощном интел - лекте, либо о более волевом характере, либо об экстра сен сорных способностях, либо о творческих талантах, отсут ствовав ших у сверст ниц; 3) все без исклю че - ния опрошенные обладали вы со кой самооценкой и ссылались на разного рода достижения в своем про шлом — в спорте, в искус стве или художественной деятельности, в смежном бизнесе, что облегчало им принятие своей “успеш - ности” в пред прини ма тельстве; 4) ни особое “гендер ное” тщеславие, ни про ти - во поставление себя мужчинам (супругу) не харак тер ны для социально - го/брач ного сценария этих женщин, хотя в ряде случаев именно супружеские (романтические) неудачи под толкнули их к тому, что бы открыть свой бизнес; в этих случаях деловая занятость выполняла функ ции стратегии не только эконо ми че ского, но и морально-психологического “выживания”. В жизненных исто риях, вклю чающих экстремальность раз ры ва, развода, обмана, дискурс бо ли и страда ния обычно обозначен лишь пунк тирно (“Сколько я тогда пере - жила!”; “Я сама подавала на развод и сама пла ти ла за все — он три раза в суд не являлся! Потом полгода вообще не могла встре чаться с мужчинами”). Струк - тура речи не апеллирует к жалости, однако выражен “дискурс пре одоления” (“Я с этим справилась!”; “На психо тера пев тов у меня тогда денег не было, сама себя за волосы вытаскивала; ну еще по дружки помогали”). В тех случаях, когда респондентка состояла в браке — за конном или граж данском, по отношению к мужчинам/супругу проявлялась значительная степень толерантности, да же если мужчина не обеспечивал се мью мате риально; высоко оценивалась мо - ральная, эмоциональная, хо зяй ст венная поддержка с его стороны. Сек суаль - ность получала отражение в кате гориях “здоровья”, “семьи”, “любви”, собст - венно “любовника”, “романа”, “же ла ния” (“Я его сама первая за хо те ла!”), од - нако практически никогда не вы дви галась на первое место. 140 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Виктория Суковатая Доминирующими в биографиях респонденток оказались: а) “дискурс силы”, самоутверждения (“Я могу!”; “Я это сделала” и т.п.); б) дискурс трудного, но постоянного “преодоления” препятствий, “победы в результате собственного упорного труда” (“Сначала ничего не получалось, а потом — раз! — и получилось!”), при этом тщательно подчеркивалаcь самостоя тель - ность, а не наличие покровителей; в) дискурс моделирования отношений в близком окружении, принятие своей роли делового лидера и вследствие этого “переформулирование” типа связей с родителями, детьми, подчи нен - ными, новыми знакомыми, друзьями из прошлого, чиновниками. Обращает на себя внимание повышенное чувство ответственности большинства рес - пон денток по отношению к родителям, близким друзьям, как бы с целью создания “тихой пристани” в рамках своей частной жизни, настойчиво обе - регаемой от проникновения “чужих” (“Наконец-то я себе построила такую жизнь, какую хотела!”); при этом выражено стремление сохранить личную автономию; г) достаточно представленным оказался “дискурс бедности”, то есть разнообразные и выразительные описания того, как трудно она (ее семья) жила в детстве, как долго она поднималась к своему нынешнему положению и как, наконец, достигла желаемого. Можно утверждать, что, с одной стороны, внесение мотива “заслуженного успеха”, а не “случайной удачи” в свой жизненный сценарий является одним из способов культурной легитимации предпринимательства в глазах общественности; сама полу - сказочная ситуация “бедности” как бы “оправдывает” желание “добиться успеха” и, таким образом, нейтрализует комплекс “гендерной вины” за нару - шение гендерных стандартов социоролевого поведения. С другой стороны, тема бедности, характеризующая начало многих историй об успехе с дис - кур сивным пропуском целого ряда ситуаций, лежащих между “бедностью” и нынешним “богатством”, может указывать на то, что такая репре зента - тивность является чисто знаковой, как бы “списанной” с западных моделей успеха, мифологизирующих истории о том, как, скажем, чистильщик сапог становится миллионером. Представленность их в женском постсоветском сознании свидетельствует не только о влиянии масс-медиа на форми рова - ние моделей профессиональной идентичности, но и о том, что, интер пре - тируя свою успешную предпринимательскую биографию, женщины не на - хо дят адекватных конструктов среди национальных архетипов и конта - минируют “советские” реалии с американскими мифологемами. Семейный статус нарраторов распределялся следующим образом: око - ло половины респонденток состояли в законном браке, часть начали зани - маться бизнесом еще до замужества, часть — позже, скачка разводов в связи с повышением материального уровня и изменением самоощущения не на - блю далось. Около 25% женщин состояли в гражданском браке; нежелание регистрировать отношения могло исходить как от женщины, так и быть взаимным: “Нам сейчас некогда этим заниматься”; “На меня сейчас заказы посыпались, когда тут замуж выходить!”. Так как уровень ожиданий в отно - шении партнера действительно повышался, то патриархатная (тради цион - ная) модель брака оказывалась неприемлемой: а) либо сохранялась ее внеш - няя “видимость”, “патриархатная” оболочка при достаточно феминистской сути; б) либо брак трансформировался в смешанную эгалитарную модель (если не был таковым изначально). Замечено, что истинно патриархатный брак не стимулировал предпринимательской активности женщин либо в результате “распадался”. Однако в большинстве случаев это не изменяло Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 141 Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ самооценки женщины как “успешной”, “состоявшейся”, так как источником ее формирования служила уже не одна-единственная сфера — брачная, а также — и по преимуществу — социальная, профессиональная, финансовая. В морально-психологическом плане бизнес-леди демонстрировали более высокую, по сравнению с другими женщинами их возраста и биогра фи че - ского типажа степень защищенности, внутренней стабильности и “склон - ности к культурной трансгрессии” — как поэтизации свободы. Под “куль - турной трансгрессией” женщин-предпринимателей мы понимаем их явле н - ные попытки преодоления культурных границ и табу, одной из форм кото - рых являются гендерные стереотипы. Потребность в “культурном транс - грес сировании”, врожденная или приобретенная (развитая) с опытом, озна - чала для них постоянное нарушение “как бы” утвержденных норм жиз - ненных практик, осознание своего статуса как маргинального: как заявила одна из опрошенных, “женщина-предприниматель уже не вполне женщина (то есть не традиционная женщина, нарушившая “правила для женщин” ), еще не совсем предприниматель (то есть не легитимирована культурным сознанием в качестве профессионала и женщины одновременно)”. В жизненных историях женщин-предпринимателей, представляющих своего рода Case Studies, выявляется тот субъективный образ феминности, ко торый конструирует женщина в качестве интерпретации собственной судь бы, профессионального, семейного, брачного статуса. Наблюдения по ка - зывают, что присущие женщинам содержательные стратегии достижения ус - пеха в бизнесе могут существенно отличаться от мужских, опираться на иную иерархию ценностей, картину мира и этику. Мотивы само утверж де ния, са - мореализации, комфорта и финансовой независимости в боль шинст ве слу ча - ев являются ведущими, однако женщины-предпринимательницы иначе вос - принимают саму структуру бизнеса и свое место в нем, делая акцент на дол - говременном планировании через установление эффек тив ных отношений. В своих семьях женщины-предприниматели реализуют смешанную или эгалитарную модель; в ряде случаев, осуществляя свою волю внутри семьи, они последовательно стремятся сохранить видимость “мужского доми ни - ро вания”, как финансового, так и эмоционально-волевого. Современная украинская масс-культура (и постсоветская в целом) ти - ра жи рованием феминных моделей патриархатного типа отнюдь не способ - ствует созданию благоприятных моральных условий для развития и куль - ти вирования “сценариев успеха” в женском предпринимательстве. Чем ши - ре и гибче внутренняя модель допускаемых ролей в спектре феминности, тем выше шансы женщины на достижение успеха. Наибольшая ста биль - ность женщины-предпринимателя в браке возможна с мужчиной толе рант - ного (или феминистского) типа, с достаточно высокой само оцен кой, кото - рая бы не подавлялась высокой самооценкой и профессио наль ными (фи - нансовыми) достижениями партнерши. Достижения женщины в бизнесе (как впрочем, и в любой другой сфере деятельности) во многом обусловлены ее настроенностью на успех, иден - тификацией себя с образом “Я–успешности”, “Я–компетентности”. Часто именно внутренне позитивное восприятие себя как активного, деятельного члена общества, возможно, осознание своей духовности, граж данствен нос - ти, неординарности стимулирует приход женщин в бизнес. Для многих женщин реализация себя в бизнесе может являться формой “культурной 142 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Виктория Суковатая трансгрессии”, преодоления гендерных границ и, в такой форме, утверж - дения своего права на гендерную свободу. В ситуациях “высокой неопределенности”, риска, экстремальности на ря - ду с маскулинной стратегией конкурентного лидерства [13], женщины вы - бирают более продуктивные и толерантные стратегии “сотрудничества” и “компромисса”. Женщины-предприниматели более толерантны и в отно ше - нии не легитимных в культуре способов получения знания, основанных не на логике и рациональности, а на интуиции, сенсорике и т.п., что также можно интерпретировать как “трансгрессивный культурный прагматизм”. С точки зрения женщины, бизнес не экстремален; он непредсказуем, так как в его основе — не принципы, знаки и категории, а связи и контакты между людьми (продавец/покупатель, клиент/поставщик, заказчик/произ води тель, нани - ма тель/служащий). Человеческие отношения никогда нельзя спла ни ровать путем жесткой бинарной логики, однако их можно строить, развивать, нала - живать, и в этой позиции женщина эффективно реализует культивируемые воспитанием навыки общения и обаяния, нередко доби ваясь результатов более высоких, чем мужчина, путем требования и вну шений. Успех в бизнесе способен укрепить женскую идентичность и в других сферах, в частности, в личной и семейной, а также способствовать удовле - тво ренности жизнью. Формирование делового истеблишмента — непременное условие раз - вития цивилизованного социума, приход женщин в эту сферу общест вен - ной/профессиональной деятельности можно считать залогом истинной де - мо кратии и политической стабильности в Украине. Литература 1. См., напр.: Наумова Т.В. Становление среднего класса в реформированной Рос - сии // Социально-гуманитарные знания. — 1999. — № 4; Зенович М. Этика предпри - нимательства: модно ли блефовать в бизнесе? // Деловой мир. — 1992. — № 173. 2. Буря П., Карпов В., Шаповалов А. Ситуация занятости в Украине и тенденции ее развития // Экономика Украины. — 1993. — № 10. 3. Напр.: Васильченко В. Масове безробіття, його можливі наслідки і заходи щодо запобігання // Україна: аспекти праці. — 1996. — № 1; Саєнко Ю. Феномен і особливості бідності в Україні // Україна: аспекти праці. — 1997. — №7. 4. См.: Лавриненко Н.В. Женщина: самореализация в семье и обществе (гендерный аспект). — Киев,1999. 5. Образы женщин в современной российской журналистике. — 1997–1998. — М., 1998. 6. Ротаенко Г. Знаки внимания без признаков понимания // Гендерные исследо - вания. — Харьков, 1999. — № 2. 7. Фуко М. История безумия в классическую эпоху. — СПб., 1998. 8. Клименкова Т. Женщина как феномен культуры. Взгляд из России. — М., 1996. 9. Daly M. Gyn/ecology. Methaethics of Radical Feminism. — Boston, 1986. 10. Грошев И. Мужчины и женщины как руководители: различия в принятии реше - ний // Проблемы теории и практики управления. — 1998. — № 8. 11. См.: Bell Hooks. Teaching to Transgress. Education as the Practice of Freedom. — New York; London, 1994. 12. См.: Корель Л.В. Бизнес-леди. Новые возможности или новые ограничения? // ЭКО. — 1998. — № 7; Чирикова А.Е. Психологические особенности личности российского предпринимателя // Психологический журнал. — 1998. — Т.19. — № 1. 13. См.: Скотт Дж. Конфликты и пути их преодоления. — Киев, 1991. Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 143 Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ
id	nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-89706
institution	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
issn	1563-4426
language	Russian
last_indexed	2025-12-07T13:24:23Z
publishDate	2001
publisher	Iнститут соціології НАН України
record_format	dspace
spelling	Суковатая, В. 2015-12-19T18:32:18Z 2015-12-19T18:32:18Z 2001 Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ / В. Суковатая // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 2. — С. 131–143. — Бібліогр.: 13 назв. — рос. 1563-4426 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89706 The article presents analysis of the entrepreneurship stereotypes in the mass consciousness of Ukrainians. There are discussed the pattern of women’s life represented in soviet and post-soviet public discourse, as well as the anti-feminist myths typical in the mass media. The subjective feminine images constructed by women in order to interpret their lives, professional, family and marriage status are described. As a result, the author concludes that many businesswomen consider their self-realization in business as the ‘cultural trans-regression’ form and way to overcoming gender borders. ru Iнститут соціології НАН України Социология: теория, методы, маркетинг Мнение эксперта Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ Article published earlier
spellingShingle	Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ Суковатая, В. Мнение эксперта
title	Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ
title_full	Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ
title_fullStr	Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ
title_full_unstemmed	Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ
title_short	Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ
title_sort	стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ
topic	Мнение эксперта
topic_facet	Мнение эксперта
url	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89706
work_keys_str_mv	AT sukovataâv stereotipypredprinimatelʹstvavmassovomsoznaniigendernyianaliz

Стереотипы предпринимательства в массовом сознании: гендерный анализ

Institution

Similar Items