Круглый стол "Реструктурация личности в нестабильном обществе: изменение жизненных миров, разрушение идентичностей, маргинализация"
On June 16, 2000, Institute of Sociology of the NAS of Ukraine organized and
 conducted round table “The Restructuration of Personality in Unstable Society:
 Changing of Living Worlds, Destruction of Identities, Marginalisation” where leading
 Ukrainian sociologists discussed...
Saved in:
| Published in: | Социология: теория, методы, маркетинг |
|---|---|
| Date: | 2000 |
| Main Authors: | , , , , , , , , , , , |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Iнститут соціології НАН України
2000
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89746 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Круглый стол "Реструктурация личности в нестабильном обществе: изменение жизненных миров, разрушение идентичностей, маргинализация" / Н. Шульга, С. Макеев, Е. Злобина, Л. Бевзенко, Т. Рудницкая, Р. Ануфриева, Л. Сохань, И. Мартынюк, Н. Соболева, Н. Бойко, А. Резник, Н. Ходоровская // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2000. — № 3. — С. 158–195. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860114453433942016 |
|---|---|
| author | Шульга, Н. Макеев, С. Злобина, Е. Бевзенко, Л. Рудницкая, Т. Ануфриева, Р. Мартынюк, И. Соболева, Н. Резник, А. Ходоровская, Н. Сохань, Л. Бойко, Н. |
| author_facet | Шульга, Н. Макеев, С. Злобина, Е. Бевзенко, Л. Рудницкая, Т. Ануфриева, Р. Мартынюк, И. Соболева, Н. Резник, А. Ходоровская, Н. Сохань, Л. Бойко, Н. |
| citation_txt | Круглый стол "Реструктурация личности в нестабильном обществе: изменение жизненных миров, разрушение идентичностей, маргинализация" / Н. Шульга, С. Макеев, Е. Злобина, Л. Бевзенко, Т. Рудницкая, Р. Ануфриева, Л. Сохань, И. Мартынюк, Н. Соболева, Н. Бойко, А. Резник, Н. Ходоровская // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2000. — № 3. — С. 158–195. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Социология: теория, методы, маркетинг |
| description | On June 16, 2000, Institute of Sociology of the NAS of Ukraine organized and
conducted round table “The Restructuration of Personality in Unstable Society:
Changing of Living Worlds, Destruction of Identities, Marginalisation” where leading
Ukrainian sociologists discussed current situation and trends of Ukrainian society
concerning the problem of changing the personal social practics, particularly, the
question of marginalisation in unstable social conditions.
|
| first_indexed | 2025-12-07T17:35:43Z |
| format | Article |
| fulltext |
Круглый стол
Круглый стол
ÍÀÓ×ÍÀß ÆÈÇÍÜ
ÊÐÓÃËÛÉ ÑÒÎË “Ðåñòðóêòóðàöèÿ ëè÷íîñòè â
íåñòàáèëüíîì îáùåñòâå: èçìåíåíèå æèçíåííûõ ìèðîâ,
ðàçðóøåíèå èäåíòè÷íîñòåé, ìàðãèíàëèçàöèÿ”
16 èþíÿ 2000 ãîäà, Êèåâ, Èíñòèòóò ñîöèîëîãèè ÍÀÍ Óêðàèíû
Abstract
On June 16, 2000, Institute of Sociology of the NAS of Ukraine organized and
conducted round table “The Restructuration of Personality in Unstable Society:
Changing of Living Worlds, Destruction of Identities, Marginalisation” where leading
Ukrainian sociologists discussed current situation and trends of Ukrainian society
concerning the problem of changing the personal social practics, particularly, the
question of marginalisation in unstable social conditions.
Вступительное слово
Уважаемые коллеги!
В работе нашего круглого стола любезно согласились принять участие пред -
ставители нескольких научно-исследовательских организаций: кроме сотрудников
Института социологии НАН Украины здесь присутствуют преподаватели факуль -
тета социологии и психологии Киевского национального университета имени Та -
раса Шевченко, Института психологии АПН, Института социальных исследо ва -
ний, Института этнологии, фольклористики и искусствоведения им. М.Рыльского,
Харьковского государственного университета.
Задача, которую ставят организаторы круглого стола, состоит в том, чтобы
профессионально обсудить темы, обозначенные в его названии, выдвинуть новые
идеи, провести квалифицированную дискуссию, углубить теоретическое пони ма -
ние изучаемых явлений.
Вряд ли кто-то станет отрицать тот факт, что общество переживает особый
социальный период, обобщенно называемый трансформацией, пере ход ным этапом
и т.п. Общество пребывает в состоянии интенсивных изменений, при чем речь идет,
прежде всего, о базовых изменениях. Ревизии подвергнуты фунда ментальные цен -
ности: мировоззренческие, культурные, духовные, политические, идеологические,
моральные и другие. Одновременно общество вошло в полосу затяжного со ци аль -
но-экономического кризиса, проявляющегося для большинства людей в том, что
жизненная ситуация для них также является кризисной и пре вратилась в ситуацию
выживания. Главной задачей, которую повседневно решает личность, является
задача, как выжить, как обеспечить хотя бы самое элементарное качество жизни для
детей, семьи. В рамках социологии мы больше внимания уде ляем вопросам, свя -
занным с трансформацией социальной структуры, с изме нения ми в больших со -
циальных группах, анализируем макросоциальные процессы, из у ча ем явления,
158 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
про исходящие в малых группах. На сегодняшнем круглом столе мы предлагаем в
центр внимания поставить личность и посмотреть, что с ней проис ходит в этих
обстоятельствах? Причем более детально обсудить те проблемы, кото рые касаются
внутреннего мира, сферы сознания, а не внешне фиксируемого пове дения человека.
Процесс выживания подразумевает не только воспроизводство физической жизни
человека, но и воспроизводство личности в ее духовно- пси хи ческих параметрах,
воспроизводство собственной самоопределенности. Последний аспект для чело -
века не менее важен, чем первый, да и вообще их бессмысленно противопоставлять.
Их можно разводить лишь в теоретическом плане.
Вот и сегодня мы предлагаем сосредоточиться на обсуждении проблем вос -
производства и производства внутреннего мира личности в нынешних условиях,
проблем изменений в ее внутреннем пространстве. Поэтому и в название круглого
стола вынесли тему реструктурации сознания личности. Может возникнуть вопрос,
почему предложено латинизированное слово “реструктурация”, а не “изменение”,
“перестройка”. Во-первых, потому, что мы хотели подчеркнуть особый тип изме -
нений в личностном сознании, происходящий именно сейчас, поскольку вообще
изменения сознания личности происходят всегда. Здесь же предлагается обсудить
изменения в личностном сознании, характерные для условий длительной социаль -
ной неустойчивости, размытости общественных целей, расшатанности социальных
норм и ведущие к изменению идентичности личности, к изменению композиции,
конфигурации элементов личности, образующих ее ядро. Нам следует поставить в
центр дискуссии такие преобразования элементов личностного сознания, которые
означают смену базовых ценностей — мировоззрения, смысложизненных уста но -
вок, политических и идеологических ориентаций, нравственных норм. В результате
этих преобразований меняется мироотношение личности, выстраивается новая
кар тина мира.
Таким образом, посредством слова “реструктурация” мы пытаемся привлечь
внимание не просто к изменениям, а к качественным изменениям в личностном
сознании. Что же касается слова “перестройка”, то от него мы отказались по той
причине, что в последние годы оно приобрело особый политический и поли то -
логический оттенок, связанный с обозначением известного периода в нашей оте -
чественной истории.
Чтобы понять структурные изменения в личностном сознании, следует про -
анализировать логическую цепь:
а) какие кардинальные изменения происходят в обществе, в системе его
отношений, особенно в той их части, в которую непосредственно
вовлечена личность;
б) какие вызовы бросает общество личности;
в) какие процессы происходят в личностном сознании в этой ситуации.
Характеризуя системные изменения в обществе, мы сегодня воспользуемся
результатами исследований в этом направлении — как своими собственными, так и
наших коллег — политологов, экономистов, психологов, правоведов, этнологов. Их
разработки не будут предметом наших споров. Мы их примем как данность, и они
послужат для нас отправной точкой в дискуссии относительно того, какие сферы
личностного сознания сейчас наиболее актуализированы и претерпевают кар ди -
нальные трансформации; каков результат этих трансформаций, если уже можно
говорить о результате, а не только о процессе; на чем удерживается идентичность
личности; в каких категориях и понятиях мы можем теоретически отразить эти
процессы и явления?
Важно учесть влияние на личность таких масштабных социально-полити чес -
ких факторов, как распад Советского Союза, официально провозглашаемая госу -
дарством смена мировоззренческих, политических, геополитических, идео логи чес -
ких ориентиров и одновременное признание мировоззренческого и политико-идео -
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 159
Круглый стол
логического плюрализма, разгосударствление и смена форм собственности, дина -
мичная во времени и резкая по статусам социальная поляризация, длительный
социально-экономический кризис.
Как все это повлияло на уровни притязаний различных социальных групп и
социальных типов личности? Каковы возможности реализации этих притязаний?
Каковы самооценки собственной компетентности в разных сферах социальной
жизни?
Какова структура жизненных мотиваций личности, какие типы ее мотиваций
можно выделить? Какова динамика внешнего и внутреннего локуса контроля лич -
ности? В ком человек усматривает причины своих невзгод — в себе или в обществе?
Как происходит адаптация личности к социальным изменениям, к современной
жизненной ситуации? В чем ее смысл? Каков ее результат? Какие появились спо -
собы адаптации личности к длительной неустойчивой ситуации? Может ли адап -
тация к неустойчивой ситуации быть полной? Или это своеобразная реакция на
постоянно изменяющиеся условия? Но тогда возникает вопрос — а что происходит с
ядром личности, которое предполагает существование устойчивых базовых цен -
ностей и норм, других фундаментальных жизненных смыслов, стабильной жиз -
ненной среды? Какие конструктивные и неконструктивные способы социальной
адаптации личности получили распространение в наше время?
Отсутствие условий для адаптации личности к изменениям ведет к разд воен -
ности, а то и плюрализации бытия личности. Неприятие человеком сегодняшних
общественных реалий обусловливает фрагментированное восприятие собственной
жизни — жизненный путь, жизненный мир личности расщепляется на две полови -
ны — “до того” и “после”. Это становится причиной распада личности на сублич нос -
ти. Потеря ценностных и нормативных опор ведет к аномии, маргинализации лич -
ности. Как различить маргинальную ситуацию, в которой оказалась личность, от
маргинальной личности? Каковы пути выхода из маргинального состояния? Како -
вы механизмы смены личностью социальных идентитетов и референтных групп?
Чтобы ответить на эти вопросы, нужны не только эмпирические исследования,
но и разработка новых теоретических объяснительных схем. Социальная практика
нуждается в научном объяснении и прогнозировании последствий эмпирически
фиксируемых феноменов травмирования личностного сознания безуспешными,
затянувшимися реформами. Синдром реформационного истощения выражается в
социально-психологической усталости, проявляющейся в беспокойстве, раздра -
жительности, агрессивности, тревожности, утомляемости, тоске, апатии, состоянии
подавленности, депрессии, перерастающих во всплески подозрительности, беспри -
чинной тревоги, гнева, ярости, в импульсивные разряжения аффектов, в поиск
врагов, виновников случившегося. В условиях резкого снижения жизненного уров -
ня большей части населения у личности сформировалось ощущение покинутости,
заброшенности властью, полного безразличия государства к ее судьбе. У нее прояв -
ляется трансференция — перенос аффекта на социальные организации, обвинение
их во всех бедах. В общественном сознании получает распространение образ госу -
дарства- грабителя (которое меня ограбило и сделало нищим), государства- про -
тивника (которое постоянно воспроизводит некие акции, направленные против
меня — не выдает зарплату, пенсию, стипендию, повышает цены на коммунальные
услуги, связь, электроэнергию, транспорт, хлеб и т.п.). А ведь субъектом, иниции -
рующим такие ущемляющие интересы личности акты, зачастую бывает не само
государство, а отдельные инстанции. Однако большая часть негативных эмоций со
стороны рядовых граждан выплескивается именно на государство.
От социальной дезорганизации общество удерживается лишь благодаря нали -
чию такого социально-психологического явления, как терпение, долготерпение и
даже сверхтерпение. Какова его социокультурная природа? Запас или потенциал
терпения основывается на представлениях людей о возможных условиях жизни, на
160 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
их жизненных притязаниях, на представлениях о возможных формах реакции на
неудовлетворенность жизнью. Эти представления в значительной мере базируются
на моделях соответствующего поведения, укорененных в данной культуре. В исто -
рической памяти народа хранятся примеры долготерпения, но в ней же хранятся и
образцы слепых от ярости и безысходности бунтов. Какие из этих образцов могут
актуализироваться и при каких обстоятельствах?
Многие из вышеназванных проблем обусловлены столкновением достаточно
солидного жизненного опыта личности с новой действительностью, противо ре -
чащей ему (что проявляется как некомпетентность личности в современных жиз -
ненных обстоятельствах). Это вызывает новые проблемы: ненужность опыта ставит
под сомнение смысл жизни, по крайней мере, по отношению к прожитой жизни.
Такое восприятие прошлого подрывает уверенность в необходимости выработки
ориентаций на будущее. Личность утрачивает способность к взвешиванию аль -
тернатив, к проработке будущего. Обстоятельства подводят ее к формуле: жить по
принципу “здесь и сейчас”, не думать о будущем (своего рода компенсаторный
психологический механизм, реакция на безысходность).
А что происходит с молодым поколением, которое входило в социальную жизнь
в последнее десятилетие, то есть в период кардинальных изменений? Личный
непосредственный опыт молодых не обременен прошлым. Их социализация, ста -
нов ление личностных качеств почти не расшифрованы наукой.
Но было бы неправильно все свое внимание сосредоточивать только на про яв -
лениях негативных реакций на происходящее в обществе. Важно увидеть и показать
и другие формы реакции, иные состояния личности. Ведь появились же какие-то
компенсаторные механизмы и средства, позволяющие людям приспосабливаться к
новым условиям и выживать, сохранять себя как индивидуальность, оставаться
самими собою, пытаться видеть для себя в этих обстоятельствах цели и пер спек -
тивы, находить в жизни новые смыслы и значения. Какова роль веры (не обя за -
тельно религиозной) в способность личности противостоять жизненным не взго -
дам? А что означает для личности в этих условиях умение совладать с собой?
Наивно предполагать, что на одном заседании круглого стола можно ответить
на все поставленные вопросы, а тем более на те, что еще будут поставлены как
выступающими, так и к выступающим. Поэтому положительным результатом бу -
дем считать не только предложенные ответы на поставленные вопросы, но и сами
поставленные вопросы, особенно корректно, точно и профессионально сформу -
лированные. Несомненно, эти вопросы станут важным стимулом для всех участ -
ников круглого стола в их исследовательской работе.
Николай Шульга
Социологический анализ идентичности
C
Сергей Макеев, доктор социологических наук, заведующий отделом
социальных структур Института социологии НАН Украины
Представление о том, что идентичность есть нечто, принадлежащее к сфере
субъективной реальности (что бы ни понималось под “субъективной” реаль -
ностью), в социальной науке имеет едва ли не аксиоматический характер. После
выполненных Джоном Тернером и Генри Теджфелом в Бристоле исследований
принято различать персональную и коллективную идентичности. Причем под кол -
лективной имеют в виду групповую, собственно социологическую идентичность:
способность относить себя к общности и осознание принадлежности к ней. Но и в
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 161
Круглый стол
этом случае подразумевается интернализованная идентичность, элемент субъек -
тивной реальности.
Между тем, собственно социологическая традиция извещает нас о несколько
ином подходе. По Дюркгейму и Моссу (в работе “Примитивная классификация”) в
сфере коллективных представлений бытуют формы классификации мира людей,
представляющие собой все возможные матрицы классификации вещей. Сегодня мы
сказали бы о них как о формах символических идентичностей. Питер Бергер и
Томас Лукман, отнеся идентичность к сфере субъективного, типы идентичности,
тем не менее, помещают вовне индивидов. Для них они являются неотменяемыми
условиями распознавания, присвоения и понимания идентичностей как самими
индивидами, так и внешними наблюдателями: типы должны быть в мире, иначе
“идентичность остается непонятной”.
Если следовать “социологизму” в социологии, то следует признать, что иден -
тичности являют собой интерсубъективный феномен. И не только в том смысле, что
они не “в индивидах”, но “между” — между личностью и ее возможными партнерами
по взаимодействию (другие личности, группа, организации, институты). Они ин -
тер субъективны по происхождению, являясь интенциональным и в равной степени
не планируемым результатом разнообразных социальных интеракций. Не подвер -
гается сомнению и то, что идентичности являются продуктом как признания, так и
непризнания (Ч.Тейлор) со стороны “значимых других” (Дж.Мид).
Пребывающие в этом интерсубъективном пространстве идентичности (про -
странстве “между” социальными акторами) по мере изменения общественно-исто -
рической ситуации подвержены, разумеется, изменениям, они осуществляют здесь
весьма сложные движения. Но в характеристике подобных изменений и движений
вряд ли уместны аналогии, привлеченные из области случающегося с мате риаль -
ными вещами, типа “разрушение” или “распад”. Социально-культурные образо ва -
ния, к которым, безусловно, принадлежат идентичности, ничему такому не подвер -
жены. То, что с ними происходит, в самом общем плане описывается парой оппо -
зиций: “актуализация — деактуализация”, “легитимация — делегитимация”.
Иначе говоря, идентичности то выдвигаются на авансцену социальных интер -
акций (актуализируются, обретают легитимность), то отходят на дальнюю пери -
ферию взаимодействий между различными субъектами (деактуализируются, утра -
чивают легитимность), обслуживая, тем не менее, определенные анклавы отно -
шений между индивидами и группами индивидов: имеет место циркуляция иден -
тичностей в социуме. Метафора актуального и виртуального пространств столь же
неудовлетворительно, как и “разрушение”, описывает подобную мобильность иден -
тичностей. Быть может, следует говорить о маргинализации, отнюдь, впрочем, не
радикальной, идентичностей. “Раб” вовсе не виртуальная идентичность — в этом
легко убедиться, узнавая о фактах торговли женщинами (страны СНГ) или тор -
говли людьми в Чечне. Идентичности “козак” (в Украине) и “казак” (в России)
актуализированы и легитимизированы (демаргинализированы), поскольку обрели
наглядную фактичность и оформились в движения и организации.
Идентичности, следовательно, предшествуют конкретному индивиду, они ему
предложены для присвоения и последующего воспроизводства в процессе взаимо -
действия с разнообразными социальными партнерами. Они одновременно явля ют -
ся полномочными представителями той реальности, что признана интерсубъектив -
но значимой. На такую значимую реальность индивиды преимущественно ориен -
тированы, именно ее они инкорпорируют в процессе социализации, становясь носи -
телями некоего конечного множества идентичностей. И только контекст взаимо -
действия определит, какая из идентичностей будет предъявляться в качестве эле -
мента управления впечатлением о себе (Гоффман), элемента, подвергаемого во
взаимодействии заметным модификациям в зависимости от развития ситуации.
162 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
Взаимодействие между социальными акторами, в котором идентичности не
просто предъявляются, но уточняются, оспариваются, модифицируются, а также
вводятся впервые, и находится в фокусе внимания социолога. Твердые и незыб -
лемые идентичности имеют косвенное отношение к миру, именуемому совре мен -
ным. В последнем нормой являются идентичности, в весьма сжатые сроки насти -
гаемые проблематизацией (актуализацией — деактуализацией); и чрезвычайно вы -
со ка вероятность появления новых идентичностей, делегитимация одних конвен -
ций относительно идентичности и утверждения других.
Нечто подобное наблюдаемо и в трансформирующемся, или же кризисном,
обществе. Тут резко расширяется сфера неподтверждаемых и неприсваиваемых
идентичностей (в Украине не подтверждаются многие профессиональные иден -
тичности, гражданская идентичность; не присваивается идентичность, основанная
на предпринимательской деятельности). Одновременно весьма массово, во-первых,
начинают предъявляться отдельные негативные идентичности: например, фикси -
руемая социологическими опросами самоидентификация респондентами себя в
качестве “бедных”. Во-вторых, увеличивается количество латентных, не предъяв -
ляемых идентичностей: “вознаграждаемые профессиональные идентичности” в те -
не вой экономике не предъявляются ни в социологических опросах (о подработках
сообщает незначительный процент опрошенных), ни в налоговой инспекции.
И в кризисном социуме, конечно же, разворачиваются дискуссии об иден -
тичности. Причем обе стороны сохраняют небезразличие к конечному определению
идентичности, поскольку для них как защищенная и признанная идентичность, так
и навязанная и предписанная всегда выступают основанием последующего дейст -
вия, основанием выработки тактики и стратегии отношения к партнеру по взаимо -
действию (это справедливо и для социолога, расспрашивающего респондента о его
групповой, классовой и прочих идентичностях). Кризис же проявляет себя в том,
что стороны все реже достигают согласия относительно определений идентичности,
замыкаясь в собственных классификациях. Причиной такого развертывания собы -
тий оказывается глубокий дефицит ресурсов и возможностей подтверждения и
присвоения позитивных идентичностей. Идентичность повседневных взаимо -
дейст вий (чаще всего латентная) уже очевидно не совпадает с публично пред -
писанной, а их противопоставление широко используется и рядовыми гражданами
и средствами массовой коммуникации (парламентариев называют бездельниками;
работников государственных предприятий — бюджетниками, что отчетливо про -
читывается как “иждивенцы”; чиновников — коррупционерами).
Намерения участников дискурса об идентичности подлежат экспликации.
Мож но допустить, что в этом дискурсе стороны достаточно компетентны, то есть
отдают отчет в том, с какой целью и каким образом наиболее эффективно кон -
курировать за определения идентичности. Но в такой экспликации состоит лишь
одна из задач социолога. Не менее настоятельной является и другая: взаимо дейст -
вие сторон по поводу идентичности помимо намеренных имеет и ненамеренные
результаты (ненамеренные идентичности), которые и подлежат установлению.
Кроме того, воля к определению идентичности в любом обществе, а тем более в
кризисном, весьма ограничена. З.Бауман, уточняя знаменитую формулировку У.То -
маса и следуя в этом П.Бергеру и Т.Лукману, говорит, что определения ситуа ции
обладают потенциалом самоосуществления. То же самое приложимо к иден тичности.
Социальные институты весьма осторожны в идентификациях, ведь при знать бедной
категорию людей с доходом ниже определенной черты, значит принять обязательства
по предоставлению им материальной помощи, льгот, развернуть ра бо ту целевых
служб, то есть предпринять весьма масштабные действия. Иден тичности, в осо -
бенности публично вынесенные негативные, весьма небезопасны, поскольку требуют
вложения ресурсов и практических дел. Потому запаздывание с идентификацией со
стороны институтов и организаций всегда присуще кризисному обществу.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 163
Круглый стол
Проблема самоопределения личности
в координатах кризисного социума
C
Елена Злобина, кандидат философских наук, старший научный
сотрудник отдела социальной психологии Института социологии НАН
Украины
Если обратиться к современным социологическим теориям, например к транс -
формационной модели социального действия Р.Бхагскара, теории структурации
Э.Гидденса или морфогенетичному подходу М.Арчер, увидим, что агентами со -
циальной практики выступают люди, воссоздающие или изменяющие общество.
Согласно Р.Бхагскару, социальная практика вообще является реструктурацией
социума. Однако непосредственно субъектами эта реструктурация не осознается
как таковая, она рождается в результате сложного переплетения миллионов от -
дельных практик, в ходе которых люди создают не общество, а свою жизнь. Как
справедливо замечает М.Арчер в работе “Реализм и морфогенез”, структура сохра -
няется не благодаря намерениям людей и не вследствие интенциональности их
действий тут и теперь. Она не зависит от адекватного понимания, тем не менее
весьма существенно зависит от понимания неадекватного. К тому же, структурам
свойственна только относительная продолжительность, тогда как деятельность не -
прерывна. Поэтому, по мнению Арчер, “нынешнее общество является продуктом
людей, живущих в данное время, не более, чем будущее общество будет продуктом
деятельности наших наследников”. Это утверждение, совершенно справедливое на
уровне метатеории, не всегда справедливо в конкретной точке исторической пер -
спек тивы. Такой подход делает невозможным представление протекания процессов
в обществах, находящихся на “рубеже эпох”, когда новое общество рождается бук -
вально “на глазах” современников.
В кризисном обществе, то есть в момент коренной перестройки социальных
структур, ситуация реструктурации приобретает для людей личностный характер.
Они осознают, что непосредственно вовлечены в процесс преобразований. В этом —
одновременно и преимущества, и опасность. Если осознание преобразований в
обществе приобретает неадекватный характер, социальным структурам угрожает не
обновление, а распад. Вместе с тем, в результате сознательного поворота со циаль -
ных практик в сторону преобразований происходит актуализация скрытого потен -
циала, хранящегося в культуре, но не задействованного ранее. Для современной
Украины, например, подобная направленность социальной активности на “раз -
витие государства” наблюдается в той части общества, которая исповедует “на -
циональную идею”.
Итак, в кризисном обществе одновременно наблюдаются два процесса: ре -
струк турация социума и реструктурация картины этого социума в сознании людей.
Последнее совершается благодаря формированию новых смыслов вследствие пере -
осмысления реальности. Нам представляется правильным мнение А.Ахиезера о
том, что осознание осмысления как переосмысления можно рассматривать как важ -
нейший ответ на усложнение человеческой реальности. При этом акцент пере -
мещается с экстраполяции на интерпретацию: вместо перенесения старых смыслов
на новые явления имеет место использование старых смыслов для создания необ -
ходимых новых смыслов. Обратившись к идее М.Бахтина о возникновении смысла
между смыслами, А.Ахиезер предлагает понимание человеческой реальности как
сферы “МЕЖДУ”. То есть между личностными мирами на грани субкультур проис -
ходит фрагментация культуры как целостного явления, отражающая разные “ра -
курсы” осмысления ее субъектами. Вне этих границ культура существует лишь как
потенциальная, воплощенная в знаках, книгах, результатах человеческой деятель -
164 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
ности. И только субъект превращает ее в живую культуру, когда результаты осмыс -
ления становятся содержанием его деятельности.
Такой подход помогает понять роль субъектов в формировании социального
пространства. Если обратиться к трактовке социального пространства П.Бурдье, то
агенты и группы агентов определяются по их относительным позициям в социаль -
ном пространстве. Причем эти обобщенные позиции отражают позиции агентов в
различных субполях — экономическом, политическом, культурном. Таким образом,
субъекты существуют в социальном пространстве, борются между собой за гос -
подство над этим пространством, однако они скорее присваивают, а не создают
пространство как таковое. По нашему мнению, возможен и другой взгляд на роль
субъектов в социальном пространстве. Они не только осваивают пространство, но и
преображают потенциальное в реальное, именно в их взаимодействиях про странст -
во “оживает”. При этом социальное пространство можно представить не как сово -
купность позиций агентов, а как систему взаимосвязанных жизненных миров.
При этом происходит следующее. Представим социальный мир в виде объек -
тивной и субъективной социальных реальностей, которые синхронно развора чи ва -
ются в социально-пространственном и социально-временном измерении. В объек -
тивной социальной реальности образуются и действуют различные cоставляющие
социальной структуры: политические партии, экономические группы, нацио наль -
ные и культурные движения и т.п., а также осуществляются конкретные взаимо -
действия и взаимовлияния различных социальных субъектов. Субъективная со -
циаль ная реальность — это такая сфера общественного сознания, в которой содер -
жатся представления об этом мире: ценностно-нормативная система, социальные
стереотипы и т.п. На пересечении этих пространств возникает жизненный мир
личности, существующий одновременно как внешняя и как внутренняя реальность,
то есть как пространство реальной жизнедеятельности индивида и как субъек -
тивная картина его жизненного мира.
Вследствие общественных трансформаций коренным образом изменяется
преж де всего объективная социальная реальность, исчезают и появляются раз лич -
ные социальные организации, изменяется характер общественных взаимо дейст вий
и т.п. Соответственно реструктурируется и субъективная социальная реальность,
разрушаются устоявшиеся нормы, переосмысливаются ранее непоколебимые
ориен тиры, происходит переоценка ценностей. Все эти процессы отражаются в
индивидуальном сознании, которое, собственно, и представляет сферу “МЕЖДУ”
не только в пространственном, но и во временном измерении, когда реструктурация
выступает как движение от прошлого к будущему. Именно “тут” и “теперь”, на
уровне субъективной картины мира человека, формируются новые ориентиры,
вырабатываются социальные представления о новом “желаемом” социальном мире,
то есть происходит “переосмысление” реальности, которое служит почвой для но -
вых социальных практик. В итоге стабилизируется как внутренний, так и внешний
жизненный мир людей, а ориентиры, приобретающие массовое распространение,
становятся системообразующими компонентами обновленной субъективной ре -
аль ности общественного мира.
Личность выстраивает свой жизненный мир путем освоения определенной
части социальной реальности, которую она осмысливает и переосмысливает. Бли -
жайшее социальное пространство охватывает актуальную жизненную ситуацию
субъекта, его конкретные действия или взаимодействия “тут” и “теперь”. Он по -
стоян но перемещается в границах реального жизненного пространства, охва ты ваю -
щего освоенную субъектом часть социальной реальности. Это пространство по -
вседневной жизни, в котором люди работают, отдыхают, воспитывают детей, об -
щаются с друзьями и т.п. В этом пространстве разворачиваются их социальные
практики, образующие определенным образом направленное поведение людей: эко -
номическое, электоральное и др. Реальное жизненное пространство, в свою очередь,
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 165
Круглый стол
находится внутри пространства потенциального, являющегося резервом для освое -
ния, источником разнообразных культурных смыслов. Наконец, за пределами по -
тен циального пространства разворачивается пространство глобальное, мир людей в
целом, существующий как таковой, однако в реальности по ряду причин вообще не
попадающий в поле мировосприятия конкретного человека.
Поскольку жизненный мир человека достаточно динамичен, про стра нствен -
ные границы постоянно изменяются под действием трех основных факторов: изме -
нений, происходящих в социальном пространстве в целом, изменений, обуслов -
ленных сознательными или неосознанными действиями самого человека, и изме -
нений, являющихся результатом “переосмысления” общей картины мира или же
отдельных ее фрагментов. Реструктурация картины мира в ходе общественных
трансформаций ведет, в первую очередь, к обновлению реального жизненного про -
странства соответственно изменениям объективной социальной реальности. Вслед -
ствие этого изменяются координаты личностного мира в социальном пространстве
в целом. Данное изменение координат отражает как объективную социальную
мобильность, то есть перераспределение субъектов между разными социальными
груп па ми и, соответственно, изменение их статусов и идентичностей, так и осмыс -
ление этих изменений людьми, их субъективные оценки новых позиций в обществе.
Причем ухудшение социального положения большинства людей в результате об -
щественных трансформаций оказалось для них фактом независимо от субъек тив -
ных желаний, поэтому повлекло тотальный рост неудовлетворенности. Вместе с тем
значительная масса людей старается восстановить утраченное и улучшить свои
социальные позиции. Именно такое направление социальных практик способст -
вует обновлению социальной реальности, то есть, определяя новые координаты
своего жизненного мира, личность выступает реальным субъектом общественных
трансформаций.
Маргинальность как кризис идентичности
C
Николай Шульга, доктор социологических наук, заведующий отделом
социальной психологии Института социологии НАН Украины, президент
Социологической ассоциации Украины
Одним из проявлений реструктурации сознания личности в условиях неста -
бильного общества является ее маргинализация. В своем выступлении мы сосредо -
точим свое внимание на маргинальности личности как обратной стороне кризиса ее
идентичности. Мы не будем здесь касаться многочисленных проблем, связанных с
определением понятий “маргинал”, “маргинальность”, “маргинализация”. Отметим
лишь, что в настоящее время эти понятия употребляются достаточно нестрого и
расширительно. Этими терминами определяют внешне подобные социальные фак -
ты, но являющиеся нередко по своей сути совершенно разнопорядковыми. Скажем,
как отличить маргинализацию личности от ее адаптации к новым условиям? Ведь
если их не различать, то все мы постоянно находимся в состоянии маргинальности
и, практически, всю жизнь являемся маргиналами. Но если так расширительно
толковать понятие маргинальности, оно теряет свою специфику. А значит — и
смысл. Впрочем, некоторые авторы именно так расширительно и используют это
понятие. Скажем, В.М.Розин в своей статье “Мистические и эзотерические учения и
практики в средствах массовой информации” пишет, что “соединение эзотери -
ческого отношения к жизни с неукорененностью или, как сегодня говорят социо -
логи, “маргинальностью”, пожалуй, еще одна особенность российского мента лите -
та. В России со второй половины XIX столетия всегда было много неукорененных
166 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
(оторвавшихся от своего сословия и культурной почвы) людей, но самое грустное,
что неукоренен был и значительный слой образованного общества. Еще Гоголь
писал о недообразованности и беспочвенности русского человека, о том, что нигде
не видно настоящего гражданина. Декабристы, хотя и выказали образец граж данст -
венности, но были и не с дворянством, и не с народом. А много позже, когда
сформировалась, так сказать, чеховская интеллигенция, она также в значительной
мере оказалась неукорененным слоем общества. Русский интеллигент до сих пор
отчасти предпочитает жить в мире книг, идей, размышлений, духовной работы, где,
конечно же, приятнее, чем в серой, а порой и страшной российской действитель -
ности. Социалистическая революция во сто крат усилила процесс маргинализации
российского населения: миллионы крестьян переселились в города, миллионы го -
ро жан, проживающих до того в малых городах, переехали в большие; к тому же
большевики зачеркнули традиции и ценности, которые складывались много веков,
навязав народу искусственный социалистический образ жизни. Все это не могло не
способствовать массовой и многомерной маргинализации российского населения”.
Действительно, события российской истории неоднократно выступали детер ми -
нантой маргинализации личностей, но было бы некоторым упрощением записывать
в категорию маргиналов целые социальные группы, скажем, декабристов или ин -
тел лигенцию, по той лишь причине, что одни из них, находясь в одном социальном
слое, заботились о другом, а вторым больше нравилось жить в виртуальном мире
идей, чем в неустроенной повседневности.
Мы придерживаемся той точки зрения, что маргинальность — это прежде всего
состояние личностного сознания, а не объективный показатель социального локуса,
занимаемого личностью. В чем состоит специфика такого состояния личностного
сознания, рассмотрим чуть ниже, прежде остановившись на определении понятия
“идентичность личности”. По отношению к последнему существует проблема, по -
доб ная проблеме определения маргинальности. Термин “идентичность”, как и “мар -
гинальность”, в последние годы стал ходовым, популярным и не всегда строго
употребляемым. По нашему мнению, понятие идентичности относится к само -
определению личности именно как целостности, а не к отдельным сферам ее лич -
ностного сознания, скажем, таких, как профессиональная, этническая, гражданская,
социальная, классовая, территориальная и т.п. самоопределенность. Идентичность
личности — это результат длительного процесса ее социокультурного форми рова -
ния, который не осознается ею, и тем более не контролируется. Это, кстати, ставит
под сомнение рассуждения о конструировании личностью своей идентичности. В
таком контексте процесс формирования идентичности предполагается как волюн -
таристский акт, свободное творение личностью самой себя. Это противоречит не
столько демократическим условиям самореализации личности в обществе, и даже
не социально-экономическим возможностям, сколько самой природе личностной
психологии. Пожалуй, с этим можно согласиться лишь в том смысле, что совре -
менные технологии действительно предоставляют личности возможность творить
собственные утопические жизненные миры в виртуальном пространстве. Однако
это уже другая тема.
Для передачи определенного аспекта, среза личностной идентичности сущест -
вует понятие “идентитет”. Идентичность личности включает все ее идентитеты — и
разнообразные их виды по сферам проявления и направленностям, и приоритетные,
и менее значимые, и актуализированные, и “спящие” (или потенциальные). По -
этому можно говорить о неповторимой индивидуальной структуре идентитетов,
присущей каждой отдельной личности. Эта неповторимая композиция идентитетов
и есть идентичность личности, а ее осознание есть самоидентичность личности.
Идентичность как композиция идентитетов претерпевает серьезные изменения
в периоды масштабных и глубинных социальных трансформаций. Отдельные иден -
титеты личности передвигаются на периферию сознания, а некоторые из тех, что
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 167
Круглый стол
были на периферии сознания, актуализируются и передвигаются в его центр, ста -
новятся его самыми актуализированными элементами. Например, еще пятнадцать
лет назад для подавляющего большинства людей идентификация со своим рабочим
коллективом воспринималась в том смысле, что это было не только место, где
человек зарабатывал средства на жизнь, но и место, где находились его друзья, это
было место самореализации и самоутверждения личности — как в профес сио наль -
ном, так и в социально-психологическом, нравственном аспектах. Через рабо чее
место человек самореализовывал себя в обществе. По этому поводу можно сколько
угодно иронизировать, но для большинства людей рабочее место представляло
нечто большее, нежели место приложения труда. Теперь рабочее место, даже если
оно и есть у человека, потеряло для него прежний смысл, оно приобрело более
частный статус. Изменилась вся структура общественных отношений (не только
производственных, но и политических, идеологических, имущественных). Сейчас
мало кого интересует, какие идеи может высказать работник по поводу произ вод ст -
венного процесса. Даже если это и заинтересует хозяина или руководителя госу -
дарственного предприятия, то данное личностное проявление останется частным
делом и не станет событием в коллективе, а тем более — в широком социальном
пространстве. Трудовой коллектив как социально-психологическая группа изме -
нился качественно, теперь он имеет совершенно иной социальный смысл, функции
и цели. Естественно, идентификация личности с коллективом, то есть данный,
конкретный ее идентитет, тоже приобретает другой смысл в структуре личности.
Маргинализация личности — это всегда отрыв, отход ее от какого-то со циаль -
ного локуса — статуса, позиции, норм, ценностей, стиля жизни. Необходимо разли -
чать две особенности процесса маргинализации: процесс смены идентичностей
личности под влиянием ее внутреннего развития в условиях стабильного общества
и смену идентичностей личности, обусловленную динамикой внешних по отно -
шению к личности социальных изменений. Первый случай — это добровольный
выход из норм поведения, намеренное изменение стиля жизни, выход из этих
определенностей как собственный выбор личности, и второй случай — при нуди -
тельное выталкивание личности объективными обстоятельствами за пределы ее
социального статуса, принятых ею норм поведения, стиля жизни. В первом случае
личность готовится к выходу, ставит собственную цель выхода за пределы норм и
выходит из них, получая душевное успокоение, удовлетворение от достижения
желаемого, то есть это становится ее новой личной нормой. Смена идентитетов
через планирование жизненных целей, достижение статусов создает психологи -
ческую готовность к принятию новых ролей и социальных позиций.
Во втором случае выталкивание происходит принудительно. Здесь психо логи -
ческое состояние личности приобретает совсем иной характер, чем в первом случае.
В этом случае личность воспринимает и переживает происходящее с ней как нава -
лившиеся на нее несчастья, невзгоды. Здесь внешние перемены врываются в жиз -
нен ный мир личности неожиданно, нежеланно.
Самые массовые процессы маргинализации происходят тогда, когда раз руша -
ется социальный порядок, когда общество кардинально меняет принципы своего
устройства в целом (революция) либо происходят кардинальные преобразования
отдельных его сфер: религиозной — массовая смена веры (например, принятие
христианства на Руси); политической — смена политического строя общества и
соответственно смена общественно-политических ценностей; культурно-циви ли -
за цион ной — захват страны чужеземцами и насаждение другой культуры, веры,
языка и т.п. Такие изменения воспринимаются личностью как грандиозное не -
счастье, как выпавшее на ее долю испытание, как давление, насилие. Она вынуждена
принимать эти изменения как данность, как судьбу.
Изменения в постсоветских трансформирующихся обществах, в том числе и в
Украине, сопровождаются массовым обнищанием, растущей безработицей, резкой
168 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
социальной поляризацией населения по уровню доходов, моральной деградацией,
деформацией многих общественных институтов. Ранее существовавшая система
социальной стратификации расшатывается, размягчается, размывается. Очертания
социальных групп теряют ясность и определенность, человеку трудно определиться
со своим общественным положением. Социально-оценочные критерии теряют бы -
лую определенность, ранее принятые нормы и представления подвергаются то -
тальн ому пересмотру. Личность лишается важнейших опор и ориентиров для свое -
го социального поведения. Ее положение в обществе становится неустойчивым. Ее
прежние идентитеты начинают “давать сбой”. Попытки инерционного воспроиз -
водства прежнего стиля жизни пробуксовывают, проваливаются. Личность ли ша -
ется множества средств (как объективных, так и субъективных) для воспроиз -
водства собственной идентичности.
Кризис и разрушение идентитетов личности представляет собой сложный и
болезненный для личности процесс. Иногда он может достигать такого драматизма,
когда самой личности начинает казаться, что она разрушается как данность, как
самость. Это означает, что она находится в состоянии идентификационного кри -
зиса. Осознание личностью того, что какой-либо ее идентитет находится в кри зис -
ном состоянии или уже разрушен, происходит тогда, когда она наталкивается на
проблему своей неопределенности в социальном пространстве, в системе своих
социальных отношений. Перед личностью возникают огромные трудности обре -
тения нового идентитета. Неадаптированная к происходящим с ней кардинальным
изменениям личность превращается в маргинала.
Особенно тяжело переносят свою ненужность обществу люди образованные и
талантливые — инженерно-технические работники, работники сферы культуры,
образования, науки. В прежние годы в обществе существовал авторитет их про -
фессий, а лица творческих профессий воспринимались в общественном сознании
через устойчивый стереотип престижности, необычности их возвышенных занятий.
В СМИ этих людей наделяли высокими социальными оценками, к ним относились
с глубоким уважением. Теперь многие из них без работы, а те, кто работает, полу -
чают такую мизерную зарплату, что сами добровольно уезжают из страны. При дав -
ленные жизненными проблемами, они соглашаются на любую работу за рубежом.
Не лучше психологическое состояние и у тех, кто остался на родине. Скажем,
недавняя певица государственной филармонии прочно заняла место “вокалистки” в
подземном переходе на Крещатике. “Выступая” там ежедневно, она вряд ли ощу -
щает себя той прежней любимицей публики, которая самоутверждалась, реализо -
вывала себя в престижных концертных залах. Потеряв работу, она теряет и себя,
свою идентичность, начинает маргинализироваться.
Если у человека существует устойчивая дисгармония между объективным ста ту -
сом и самооценкой, социальной позицией и притязаниями, образовательно- про фес -
сиональным потенциалом и родом занятий, то он находится в маргинальном со -
стоянии. Такая личность постоянно ощущает состояние своей транзитности, не -
определенности. Это состояние между прошлым и будущим, это неудовле тво рен -
ность нынешним статусом. Иногда это состояние включает в себя построение пла нов
на будущее, основанных на надежде и вере на возврат в старый статус или на дости -
жение нового, приемлемого из возможных в данной ситуации статусов. В подобном
положении неопределенности, или маргинальности, личность может на хо диться до -
статочно долго. Кстати, проблема маргинальности в координатах лич ностного вре -
мени изучена недостаточно. Когда заканчивается состояние марги наль ности? Ка -
ковы признаки завершения этого состояния? Что происходит с лич ностью, с ее
сознанием, внутренним миром, если состояние маргинальности за тягивается?
По нашему мнению, маргинальная ситуация для личности наступает тогда,
когда она под влиянием различных причин адаптируется к своему статусу, при -
нимает свои социальные роли, когда у нее происходит ролевое поглощение, когда
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 169
Круглый стол
личность вырабатывает свой стиль жизни в данных жизненных обстоятельствах.
Причем не важно, о каком статусе и о каких ролях идет речь. Ролевое поглощение
может произойти и у вчерашнего сотрудника проектного института, ставшего ло -
точ ником, и у того, кто выпал из социальных ниш и признался себе, что он теперь
нищий и его удел — сидеть с протянутой рукой.
Этот вывод показывает, что неверно отождествлять понятия маргиналов и
люмпенов, андеркласса. В маргинальном состоянии может оказаться выходец из
любого социального слоя. В то же время представители социального дна не обя -
зательно маргиналы. Маргиналом является лишь та личность, которая переживает
кризис идентичности.
Вопрос. Маргинальность — это оценочный феномен. Как вы считаете, можно
ли говорить о маргинальности с позиции личности, группы и социума в целом?
Ответ. Да, действительно, явление маргинальности — это такой феномен,
смысл которого состоит в соотнесении с нормативностью. Выход за рамки нормы
(или, согласно первоначальному смыслу слова, — на маргинес, на поле, на край,) и
означает маргинальность. А вот сама норма всегда связана с социокультурным
пространством и временем, в котором она возникла. Поэтому то, что вчера было
отклонением от нормы, сегодня может стать нормой. А вчерашнее нормативное
сегодня будет выглядеть маргинальным. Возьмите, например, христианство. Ран -
нее христианство было маргинальностью по отношению к нормам, верованиям
римского общества, а позже — по отношению к верованиям восточных славян.
Сегодня же поклонение восточнославянским идолам выглядит как марги наль ность.
Маргинализация в переходном обществе.
Связь с социальным успехом
C
Любовь Бевзенко, кандидат социологических наук, докторант
Института социологии НАН Украины
Темой моего выступления будет процесс маргинализации и его связь с со -
циальной неуспешностью. Но прежде чем начать обсуждение этого вопроса, я бы
хотела в нескольких словах коснуться проблемы методологического плана, связан -
ной с самими понятиями маргинальности и маргинализации и теми разночтениями,
которые возникают при их употреблении.
Мне кажется, что избежать неопределенности в осмыслении маргинальности и
процессов маргинализации позволит разведение чисто социологического и со ци -
аль но- психологического аспектов их рассмотрения.
В таком случае, исходя из этимологии слова “маргинал” как пребывающий на
краю, под социальной маргинальностью мы будем понимать пребывание в социаль -
ных слоях, которые могут быть отнесены к социальной окраине. Понятие марги -
нальности в этом случае может коррелировать с представлениями о “социальном
дне”, “социальных низах”.
В случае социально-психологического подхода в фокусе внимания мы будем
иметь прежде всего личностное пространство норм, ценностей, социальных смыс -
лов и представлений. То есть, маргинальность правильнее понимать в том смысле,
который вкладывал в нее Парк, вводя это понятие, — пребывание на грани двух
нормативных, ценностных, смысловых миров.
170 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
Одним из понятий, позволяющих выстроить отношения между двумя таким
образом определенными типами маргинальности, может быть понятие социальной
неуспешности (или социального успеха).
В случае социальной маргинальности можно сказать, что процесс маргина ли -
зации, его направление скорее всего совпадают с вектором нисходящей социальной
мобильности, ведущей в сторону, противоположную позициям, отмеченным со -
циальной успешностью. И элитные социальные слои будут определенным анти -
подом слоям маргинальным.
В случае же социально-психологической маргинальности ситуация выглядит
не так однозначно, и здесь к маргиналам может быть отнесен тот, кто объективно
принадлежит к достаточно благополучному слою. И говорить нужно скорее о восхо -
дящей мобильности, стремлении к социальному успеху, движению от социальной
маргинальности. Но нередко, избежав маргинальности социальной, человек попа -
дает в ситуацию, обозначаемую вторым из введенной пары понятий — в ситуацию
маргинальности психологической. Главным критерием в этом случае будет уже не
объективно фиксируемая успешность или неуспешность (по некоторым социально
усредненным представлениям), а конфликтность личностного смыслового про -
странст ва, характеризующегося неоднозначностью многих смысловых кодов, в том
числе и неоднозначностью понимания успеха.
Именно эта внутренняя конфликтность становится источником характерных
для маргинальной личности установок по отношению к социальному окружению,
отмеченных чувством одиночества, отчужденности, агрессивности, тревожности.
Следует сказать, что понятия социальной и социально-психологической марги -
нальности указывают на разные феномены, причем объекты соответствующих ис -
сле дований далеко не всегда совпадают. Можно быть социальным маргиналом, но
не иметь признаков маргинальности социально-психологической. (Яркий пример
тому — цыгане. Хотя мы с достаточным основанием можем относить их к группе,
занимающей социально маргинальные позиции, зачастую признаков социально-
психологической маргинальности у представителей этой группы не наблюдается.)
Но возможна и обратная ситуация — достаточно преуспевающий в социальном
плане человек, принадлежащий отнюдь не к нижним слоям в социальной иерархии,
при внимательном рассмотрении оказывается носителем психологических черт,
сопутствующих маргинальности социально-психологической.
Мне хотелось бы чуть больше внимания уделить второму типу маргинальности,
тем более что под этот критерий подпадает, с моей точки зрения, значительное число
наших сограждан.
Почвой для социально-психологической маргинализации не в последнюю оче -
редь является та подвижность и хаотичность нашего современного культурного
пространства, которая сопутствует хаотичности политических и экономических
процессов.
И здесь нет необходимости в детальном анализе наших социокультурных реа -
лий. Достаточно рассмотреть социально-психологические феномены, возникаю -
щие на линии встречи нашей прежней культурной ситуации с теми культурными
потоками, которые сопутствуют капитализации экономики и приходят к нам вместе
с “духом капитализма”. В плане значительного смыслового расхождения этих двух
систем мироосмысления я хочу обратить внимание на разницу в понимании успеха,
задаваемую этими двумя культурными установками.
Многими авторами не раз отмечалось, что культура, в которой мы длительное
время пребывали, по многим параметрам была традиционной культурой, хотя и с
некоторым “коммунистическим коэффициентом”. Основным признаком тради ци он -
ной культуры является наличие сакрального измерения в системе ее миро опи саний.
Мне кажется, что наша советская культура считалась атеистической по недо разу ме -
нию. Она не была христианской, монотеистической, но она была поли теистической и
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 171
Круглый стол
в некотором смысле — языческой. На пьедестал сакральных объек тов возносились
такие, в общем-то, светские элементы, как труд, партия, наука. Высказывания типа
“алтарь науки”, “служение партии”, “праздник труда” — немно гие тому подтвержде -
ния. А потому и понимание успеха в рамках той культуры во многом определялось
этими сакральными объектами. Один из моих знакомых рассказывал, как в бытность
его студентом философского факультета в коридоре к ним с женой подошел кто-то из
преподавателей и, обращаясь к его жене, восклик нул: “Как Вы могли выйти за него
замуж, ведь он не знает “Капитала” Маркса!”. И это вовсе не смешно. Для того
времени это было действительно правильно с точки зрения прогноза социальной
успешности молодого мужа. Он, студент-философ, без знания Маркса вряд ли мог
рассчитывать на социальный успех. Другими признаками характерного для того
времени понимания успеха следует считать слабую его связь с деньгами, богатством, а
также предпочтение успеха коллективного успеху индивидуальному. При всей ва -
риа тив ности сущест вовавших представлений основные параметры понимания успе -
ха были тогда имен но такими.
Активно экспансирующая в наше культурное пространство культура модерна,
по крайней мере в бытующем на данный момент варианте, в части понимания успеха
дает во многом противоположные критерии. Основной мерой успешности жизни
становится наличие денег, способность их заработать. Успех индивидуальный с
безусловностью предпочитается успеху коллективному.
Я не хочу сопровождать эти констатации какими-то оценочными суждениями.
Предметом моего интереса являются социально-психологические состояния, чувст -
ва и переживания того, кто оказывается на грани двух смысловых про странств.
Выбор в пользу одного из них мог бы избавить человека от внутренней конфликт -
ности и маргинальности, но сделать это не так просто. Подобный выбор не является
чисто рациональным, он связан с ментальностью, психологической уко ренен но -
стью и инерцией прежних смысловых рядов.
С моей точки зрения, в этом плане к маргинальным личностям в определенной
мере может быть отнесено большинство внешне довольно благополучного насе -
ления страны. Социология такой маргинальности скорее всего будет связана с
возрастом, поселенческими признаками, профессиональной принадлежностью.
Наи более уязвимыми здесь являются городские жители старше 30-ти лет, имеющие
достаточно высокое образование. Хотя такое предположение требует эмпирической
проверки, неспециальные наблюдения за многими людьми из моего окружения,
резко изменившими в последнее время образ жизни и принявшими во внешних
проявлениях ценности и смыслы новой культурной тенденции, показывают, что
они далеки от психологического комфорта. Высказывания типа: “Я избежал ни -
щеты, но не избежал одиночества” — довольно типичны, если беседа носит доста -
точно откровенный характер. (На социологическом языке мы бы назвали это глу -
бин ным интервью.) Можно с достаточным основанием говорить о ситуации уда ле -
ния от маргинальности социальной, но приближения к маргинальности со циаль -
но- психологической.
Возвращаясь к разведению социальной и социально-психологической марги -
нальности, замечу, что на первый взгляд социальная маргинализация представ ля -
ется более опасным социальным явлением и более актуальной проблемой. Но это в
том случае, когда мы исходим скорее из озабоченности правами человека, со обра -
жениями гуманизма. Существующая традиция связывать это явление с проблемой
социальной напряженности представляется мне необоснованной. По крайней мере,
при выстраивании прямой связи. Эти социальные слои могут стать социальной
базой для разного рода проявлений напряженности, однако они ее не инициируют.
История знает, что революции не делали бомжи и нищие. Чаще всего различные
движения социального протеста, приводившие к революционным изменениям,
172 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
ини циировали и стимулировали как раз представители разночинцев — по сути
своей маргиналы в социально-психологическом понимании этого слова.
Вопрос. Как Вы считаете, где проявляется маргинальность, является ли она
частью интерсубъективного пространства?
Ответ. Я не могу сказать, что достаточно хорошо владею понятием интер -
субъективности. Если иметь в виду ту часть личностной структуры, которая связана
с наличием Другого, общением и коммуникацией, то, думаю, — это так. Если бы
человек не пребывал в социальной среде, постоянно не соотносил себя с другими, ни
о маргинальности, ни об идентичности мы бы не говорили.
Этнокультурная маргинальность в Украине:
исторические корни, факторы и тенденции
C
Татьяна Рудницкая, доктор социологических наук, ведущий научный
сотрудник Центра этносоциологических исследований Института
социологии НАН Украины
Почти десятилетний период становления украинского государства, во время
которого удалось избежать острых межэтнических конфликтов, в настоящее время
омрачается как недавними львовскими событиями, так и попытками администра -
тивного регулирования в сфере языка и культуры.
Форсированная дерусификация вызывает противоречивую оценку не только у
русского населения Украины. В ситуации бикультурализма, который в силу кон -
кретных исторических обстоятельств стал реальностью социальной и повсе днев -
но- бытовой жизни в большинстве регионов Украины, усиление давления в этно -
культурной и языковой сферах ведет к возрастанию психологической напря жен -
ности, способствует расширению культурной и языковой маргинализации больших
групп украинского социума. Причем эта маргинализация затрагивает не только
этнические меньшинства, но и значительную часть представителей титульного
этноса — русскоязычных украинцев.
Следует учитывать, что, по данным последней переписи, 4,5 млн. украинцев (а
это 12,2 % всего украинского населения) назвали родным языком русский. В настоя -
щее время по оценкам специалистов к русскоязычным причисляет себя 8–9% участ -
вующих в опросах украинцев. В действительности их доля достигает 30–35% . Такая
разница, скорее всего, отражает маргинальное состояние этой группы “обрусев -
шего” украинского населения, в сознании которого происходит конфликт между
должным (идеальным) и вынужденным (реальным) языковым поведением.
Явление этнокультурной маргинальности в современном мире под влиянием
целенаправленной культурной экспансии, массовых миграций, а также изменения
геополитической карты мира приобретает все большее распространение. Под этно -
культурной маргинальностью подразумевается такое состояние человека, при кото -
ром его личность одновременно пребывает в двух или более этнокультурных изме -
рениях.
Этнокультурная маргинальность рассматривается как феномен, проявляю -
щий ся на двух основных уровнях; при этом каждому из уровней соответствуют
определенная форма проявления этнокультурной маргинальности и определенные
особенности ее влияния на межэтнические установки. Первый уровень этно куль -
турной маргинальности характеризуется наличием объективной двойственности
внешних атрибутов этнокультуры (языка, традиций, стереотипов поведения и т. д.)
и не сопровождается субъективным ощущением кризиса этнической идентичности.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 173
Круглый стол
Второй уровень проявляется в разнообразных формах психологической раз двоен -
ности, признаком которой является наличие субъективного переживания противо -
речия этнокультурной принадлежности.
Маргинальность имеет различные причины: человек может происходить из
этнически смешанной семьи (а таких в Украине каждый год образуется 27–30% от
всех заключенных браков) или же семья проживает в чужом этническом окру же -
нии. В этом случае состояние маргинальности сопровождает человека с момента его
рождения. В ином случае приобретение маргинального статуса связано с изм ене -
нием жизненной ситуации: миграцией в иноэтническую среду или коренной транс -
формацией политических, социальных и культурных условий жизни чело ве ка. Та -
кие процессы сопровождаются, как правило, изменением личностных ориен та ций в
этнокультурной и языковой сферах, определенной реструктурацией со знания.
В исследованиях этнокультурной маргинальности выделяют два основных на -
прав ления — изучение ее проявлений на уровне индивидуального этнического
сознания и на уровне группового сознания.
Исследования маргинальности как социально-психологического явления на
уровне индивидуального сознания наиболее полно отражены в работах западных
психологов Э.Стоунквиста, Дж.Берри, К.Меркадо и др. Эти исследования пока -
зывают, что условием маргинальности обычно является состояние внутреннего
конфликта. Так, если ценности и стандарты двух или более социальных (например,
этнокультурных) групп входят в противоречие, то человек, стремящийся иден ти -
фицировать себя с этими группами, переживает острый личностный конфликт —
его идентичность становится амбивалентной, двойственной или даже тройст вен -
ной. Разноплановость этнокультурных ориентаций может привести к ощущению
раздвоенности личности или же к потере выраженной этнокультурной иден тич -
ности, духовному обеднению человека.
Для этнических маргиналов характерны два основных типа преодоления этно -
психологической раздвоенности: “националистическое поведение” и “посред ниче -
ское поведение”. Первый тип предполагает жесткость межэтнических установок, их
негативную эмоциональную окраску. Маргиналы с таким типом поведения часто
берут на себя роль основных носителей этнического сознания и более активно
проявляют себя в ситуациях межэтнического взаимодействия. Второй тип марги -
нального поведения направлен на усвоение норм и ценностей обеих этнических
общностей, налаживание взаимосвязи в межэтнических отношениях.
Нужно отметить, что объективный маргинальный статус не обязательно влечет
за собой внутреннюю (субъективную) маргинальность, ведет к психологическому
конфликту. Существование на пограничье этнических культур может обогащать
человека, расширять его культурное пространство. Исследования Э.Стоунквиста
подтверждают, что маргинальному человеку часто присущи позитивные качества:
потенциал адаптивности, инноваций, лидерства. Отмечается важная роль марги -
налов в межэтнических отношениях, их “посредническая” позиция, связанная с
опытом этнокультурного поведения разных этнических групп.
Исследования этнокультурной маргинальности на групповом уровне показало,
что одним из главных факторов, определяющих ее содержание, является “куль -
турная дистанция”, то есть степень культурных различий между этническими груп -
пами. Велико также влияние эмоциональных отношений, исторически сложив -
шихся между контактирующими этногруппами.
Проблемы этнической маргинальности получили развитие в работах украин -
ских социологов Н.Шульги, Т.Тоичкиной и др. со второй половины 90-х годов,
когда под влиянием кардинальных политических изменений, связанных с образо -
ванием и становлением независимого украинского государства, начались сущест -
венные трансформации в этнонациональном пространстве Украины и в этно куль -
турной сфере в частности. Исследования показывают, что сегодня украинский
174 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
социум испытывает ломку привычных этнокультурных ориентаций и реального
языкового поведения. Во многом эта ситуация касается русскоязычных украинцев,
для которых все более характерным становится этномаргинальное состояние.
Очевидно, что в основе явления этнической маргинальности лежит кризис
самоидентификации как на личностном, так и на групповом уровнях. Так, инди -
видуальная этническая самоидентификация людей с разными этническими кор -
нями определяется траекторией и условиями жизни каждой конкретной семьи:
местом проживания, этническим окружением, языком внутрисемейного общения,
семейными традициями и культурными приоритетами. Групповая же этническая
самоидентификация в значительной степени обусловлена социально-полити чес -
ким контекстом, корни которого уходят в историю.
Украинский исследователь Л.Нагорная имеет все основания утверждать, что
“...украинский социум переживает сегодня острый кризис самоидентификации. Он
не чувствует себя украинским”. Это утверждение подкрепляется анализом исто -
рической обусловленности украинской этнической маргинальности, одной из глав -
ных причин которой явилась безгосударственность украинского этноса, необходи -
мость адаптироваться к чужой этнической среде: литовской, польской, австро- вен -
герской, русской. Следствием такой ситуации стали периодические кризисы этни -
ческой самоидентификации украинцев, среди которых можно выделить четыре
основных, самых глубоких кризиса.
Первый, вызванный включением украинской этнической территории в состав
Польши в ХVІ веке, продолжался до середины ХVІІ столетия и проявился в раз -
двоении самосознаниия украинцев между осознанием своей принадлежности к
“народу руському” и вхождением в польскую политическую нацию.
Второй кризис связан с присоединением украинских земель к России, госу -
дарст венная политика которой была направлена на деэтнизацию украинцев путем
вытеснения украинского языка и культуры из городского обихода в сферу сельской
культуры, фольклора. Выход из этого кризиса нашел свою реализацию уже в совет -
ское время в объективно назревшей политике коренизации 20-х — начала 30-х годов.
Третий кризис самоидентификации украинцев начался после свертывания по -
ли тики коренизации и был вызван двойными стандартами советской национальной
доктрины, когда с одной стороны декларировался расцвет наций и национальных
культур, а с другой — жестоко преследовался так называемый “украинский буржу -
азный национализм”. Такая политика привела к усилению и распространению
ситуативности этнической идентификации.
В независимой Украине не удалось избежать нового, четвертого кризиса этни -
ческой самоидентификации. Нереализованность социальных ожиданий стиму ли -
ро вала внутреннюю неуверенность, амбивалентность ценностных ориентаций. В
результате сегодня в Украине все отчетливее проявляется сложность и противо -
речивость процессов, происходящих в этнонациональной сфере — в украинском
социуме этнические группы не совпадают с языковыми, а культурно-ориен та цион -
ные не тождественны этническим или языковым группам.
По мнению Е.И.Головахи и Н.В.Паниной, в том, что для значительной доли
населения Украины этническая принадлежность не совпадает с языковой иденти -
фикацией и реальным языковым поведением, заложены определенные источники
возникновения проблемных ситуаций. О распространенности этнокультурной мар -
ги нальности свидетельствуют данные мониторинговых опросов, проведенных Ин -
ститутом социологии НАН Украины в 1992–2000 годах, которые выявили сущест -
венное противоречие между языковой и этнической самоидентификацией и прак -
тикой повседневного общения. Так, если доля населения, называющая родным
украинский язык, в 2000 году по сравнению с 1992 выросла с 62,0% до 63,8%, то
удельный вес людей, общающихся в семье только на русском языке, увеличился с
29,1% до 36,0%, в частности, среди молодежи до 22 лет — на 17,5%. Доля билингвов,
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 175
Круглый стол
использующих в общении оба языка, за этот период сократилась более чем на 7% (с
32,0% до 24,8%). При этом следует учитывать, что если по данным последней
переписи к этническим украинцам причисляло себя 72,9 % населения, то на сего -
дняшний день их будет гораздо больше.
Приведенная выше динамика этнолингвистических процессов в Украине про -
являет определенные сдвиги в сторону расширения поля украинской языковой
самоидентификации. Однако следует учитывать, что языковые процессы обладают
значительной инерционностью, могут иметь “откатный” характер, поскольку на них
оказывают определяющее влияние, наряду с политическими и социально-эконо ми -
ческими, культурные и психологические условия жизни людей. Можно конста ти -
ровать, что расширение поля функционирования русского языка является следст -
вием формирующего воздействия (наряду с другими факторами) русскоязычных
средств массовой информации, работающих на более высоком профессиональном
уровне. Нельзя элиминировать и естественный интерес населения Украины к род -
ст венной и мощной российской культуре, а также к событиям, происходящим на
территории восточного соседа. Кроме того, возможна и ответная реакция на попыт -
ки административного регулирования в сфере языка и культуры.
Как представляется, потенциал роста украинской языковой и культурной само -
идентификации русскоязычных украинцев заложен в сфере билингвизма и би куль -
турализма. Именно эта сфера служит резервом для формирования нацио наль ной
идентичности, понимаемой как эмоционально-ценностный аспект ориентаций на
личностном или групповом уровне, на создание консолидированной украинской
политической нации с единым государственным языком. Очевидно, что процесс
преодоления состояния этноязыковой и этнокультурной маргинальности будет до -
вольно длительным и нелинейным. Поэтому ожидать положительных резуль та тов от
административного давления или националистических эксцессов не при ходится.
Думается, что только реальные политические и социально-экономические
успе хи украинского государства, серьезные достижения в области культуры смогут
укрепить этническую основу национальной самоидентификации украинцев, а так -
же способствовать формированию украинской нации как политической поли этни -
ческой общности.
Вопрос. Не считаете ли Вы, что без применения административных мер сфера
действия государственного языка будет все более сужаться?
Ответ. Я думаю, что административные меры сами по себе неэффективны. Они
будут только способствовать маргинализации, усилению психологической напря -
женности, разделению общества. До тех пор, пока украиноязычие как реальное
языковое поведение (как деловое, так и повседневно-бытовое) не станет эконо ми -
чески выгодным и престижным, не произойдет психологической переориентации
русскоязычных украинцев и других русскоязычных этнических групп. Очевидно,
что это возможно только при условии экономического подъема страны.
Маргинальная личность: характерные черты
C
Римма Ануфриева, кандидат философских наук, ведущий научный
сотрудник отдела социальной психологии Института социологии НАН
Украины
В своем выступлении я остановлюсь на краткой характеристике марги наль ности
как социальном явлении, а также социально-психологических особенностях марги -
нальной личности, на тех изменениях, которые претерпевает ее внутренний мир.
176 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
Маргинальность как социальное явление приобрела широкое распро стра не ние.
Урбанизация, массовые миграции, интенсивное взаимодействие, взаимо влия ние
различных этнокультурных, религиозных традиций, а главное — ухудшение,
снижение уровня жизни, утрата положения, ценностей жизни — все это привело к
тому, что маргинальность стала нормой существования миллионов людей. Такая
массовость приобретения статуса маргиналов объясняется рядом причин: разру -
шением привычного уклада жизни, существовавшей ранее социальной структуры,
несформированностью основ гражданского общества, его институтов, кризисом,
поразившим общество в целом. Развитие новых форм собственности, изменения в
структуре общества активизируют проявление двух тенденций. С одной стороны,
радикальные изменения в формах собственности, затрагивающие коренные инте -
ресы трудящихся, дают определенную свободу деятельности, содействуют прояв -
лению потенций личности, расширяют границы выбора, а с другой — усиливают ее
социальное отчуждение, превращая ее в товар, выброшенный на рынок с жестокой
конкуренцией. Все это сопровождается такими явлениями, как безработица, обни -
ща ние широких слоев населения, деградацией моральных устоев в области поли -
тики, экономики. Система стратификации утрачивает былую жесткость и одно -
значность: размываются границы между группами, слоями в результате чего возни -
кает много прмежуточных, маргинальных групп, которые ни с кем себя не иден ти -
фицируют. Трудно дать четкое определение этих групп, поскольку состав их разно -
образный, связи с обществом разрушены, утрачены традиционные механизмы регу -
ля ции поведения. Отсутствие форм и методов социальной организации препятст -
вует осознанию своей общности, единства интересов. Люди утратили социальные
стереотипы, привычные нормы, представления, существовавшие ранее, и пытаются
усвоить новые, неопределенные и неизвестные им. Все это вместе и составляет
процесс маргинализации (хотя и временной) широких масс населения. Сейчас
маргинальный статус для большинства населения — не исключение, а норма су ще -
ствования, поскольку в разряд маргиналов попадают люди “обездоленные”, являю -
щиеся своеобразным продуктом распада общества, пораженного кризисом. Марги -
нальность — это не состояние добровольной обособленности, это не добровольный
выбор личности, это ее вынужденное, “навязанное” общественными обстоя тельст -
вами положение на краю, на обочине социальной жизни. Характеристика личности
достаточно сложна и многозначна. Ситуация, в которой оказывается маргинал,
возникает на стыке различных, отличных от других, форм социокультурного опыта,
и ему трудно адекватно разрешить эту ситуацию, найти выход из нее. Сущест вен -
ным моментом поведения маргинальной личности становится девиация, аномия,
характеризующие типично маргинальный комплекс сознания. Маргинальная си -
туа ция стимулирует появление у личности признаков невроза, утраты само конт -
роля и дисциплины, ведет к деморализации, к индивидуальным и групповым фор -
мам протеста. Все это усиливает процесс атомизации, разрушения социальных
связей, отчуждения от социальной среды. Утратив “корни” привычного окружения,
человеческое “Я” распыляется, мотивы поведения начинают формироваться вне
ценностной структуры, моральные ориентиры слабеют. Отсутствие четких мораль -
ных ориентиров, целостной системы ценностей разрушает и структуру мотивации,
зачастую делая поступки непредсказуемыми (“немотивированная жестокость”).
Происходит, так сказать, “расстыковка”, фрагментация социальных установок лич -
ности: когнитивный уровень сознания может диссонировать с аффективным и
поведенческим уровнями.
Такая фрагментация сознания маргинальной личности является следствием
разрушения обычной социокультурной среды и весьма медленного формирования
новой. Возникает своеобразная болезнь духа, поражающая личность, вызывающая
протест и нежелание принимать новое. Результатом подобного культурного “скре -
щивания” становится расщепление сознания и психический разлад, поскольку
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 177
Круглый стол
марги нальной личности непросто порвать со своим прошлым, привычной средой.
Вхождение в новую среду становится проблематичным, поскольку маргинал — это
личность двух культур. Правда, Э.Стоунквист в свое время сделал оптими сти -
ческий прогноз, считая, что социокультурные процессы новой среды будут содейст -
вовать развитию адаптационных процессов и маргинальная личность будет хорошо
себя чувствовать в новых условиях.
Если на маргинальную личность влияют новые условия жизни, являющиеся
для нее необычными или противоречащими тому, что было принято и усвоено ранее
и составляло стойкое содержание внутреннего мира, тогда происходит нарушение
равновесия структуры ценностей личности. Чтобы равновесие закрепилось, необ -
ходимо усвоение этого содержания, включение его в существующую систему со -
циаль ных ценностей личности или его отторжение, неприятие. В результате столк -
новения этих двух направлений — прежних взглядов, мыслей, убеждений и нового
содержания, противостоящего прежнему, социальные установки пере сматри вают -
ся, перестраиваются, вследствие чего происходит внутренняя реорганизация струк -
туры социальных представлений личности. Сам процесс перестройки социальных
установок личности и его результат зависят от того, каким образом, в какой мере
затрагиваются эти установки. Ведь одни из них могут быть ситуативными, случай -
ными, поверхностными, другие — выступать сущностными характеристиками со -
зна ния и самосознания, отражая основную жизненную позицию. Этот критический
момент изменения внутреннего мира личности часто связан с определенными эмо -
циональными переживаниями.
В зависимости от того, насколько значимы для личности ценности, установки,
убеждения, подлежащие переосмыслению, происходят различного рода глубинные
изменения в системе ранее усвоенных понятий и отношений. Если они незначимы
для личности, то последствия этих изменений будут малозаметными и не приведут
к значительным изменениям самой личности. И наоборот, если изменения касаются
тех взглядов и убеждений, которые относятся к довольно стойким ценностям лич -
ности, в ее внутреннем мире происходят существенные изменения.
Таким образом, процесс приспособления маргинальной личности к новым
усло виям жизнедеятельности — отнюдь не самопроизвольная ее активность. Это
своеобразный ответ на требования общества. Осмысливая новые условия существо -
вания, она стремится к самообновлению, изменению, воспитанию в себе тех качеств,
которые считает необходимыми для успешной адаптации. В этом случае, видимо,
следует говорить о так называемой вторичной социализации, поскольку она, как
утверждает А.Ковалева в книге “Социализация личности: норма и отклонение”,
“представляет собой процесс интеграции индивида в общество, различные типы
социальных общностей (группу, социальный институт, социальную организацию)
посредством усвоения им элементов культуры, социальных норм и ценностей, на
основе которых формируются социально значимые черты личности”. Личность
должна проявлять определенную активность, стимулируя процесс адаптации к
новым условиям существования.
Эта активность личности, направленная на согласование своего внутреннего
мира с требованиями общества, непосредственного ее окружения, по своей сущ -
ности составляет процесс самовоспитания, саморегуляции поведения. Такая актив -
ность личности содействует адекватной самооценке, определяет надлежащие спо -
собы саморазвития, формирует определенный уровень социальной идентичности.
Адаптация маргинальной личности к новым условиям существования в неста -
бильном обществе происходит очень медленно и болезненно, что усугубляется
отсутствием стабильных форм жизни, нарушением социальной структуры, углуб -
лением поляризации общества, разрушением лучших образцов моральных норм.
В заключение хочу заметить, что наиболее маргинализированной частью на -
шего общества ныне стала молодежь, пребывающая в двояко экстремальном поло -
178 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
жении: изменение социально-экономических условий сопровождается сокруши -
тельным кризисом ценностей сознания. Поэтому не удивительно, что социологи
фиксируют углубление упаднических настроений в молодежной среде, считающей
себя потерянным поколением. Проблемы молодежи, ее маргинализация — это осо -
бая и большая тема, требующая детального исследования и всестороннего об суж -
дения.
Психологические яды жизни
C
Лидия Сохань, член-корреспондент НАН Украины, доктор философских
наук, профессор, консультант Института социологии НАН Украины
“Спросят — как перейти жизнь? Отвечайте — как по струне бездну — красиво,
бережно и стремительно”, — учит Агни Йога. Действительно, мы очень обеспокоены
качеством пищи, воды, воздуха — всей экологической ситуацией в нашем обществе,
на планете, перенасыщенной разного рода ядовитыми веществами биологического
и химического происхождения. И это естественно, поскольку все это сказывается на
качестве нашей жизни. Но существуют и психологические яды, которые отравляют
жизнь, вызывают страдания. В периоды исторических изломов, когда коренные
изменения затрагивают глубинные пласты жизни, круто меняя основы жизне уст -
ройст ва и систему жизненных ценностей, в такие периоды социальных транс фор -
маций, связанных с глобальными разрушительными процессами, особенно интен -
сивно идет накопление в обществе психологических ядов, отравляющих его ду -
ховно- нравственную ауру.
Яд, в интерпретации Д.К.Ушакова, — вещество, причиняющее страдание,
смерть, а в переносном значении — это то, что приносит неприятности, отравляет.
Психологические яды — это негативные психологические феномены, ко -
торые являются вредными, зачастую губительными для человека. Их можно
было бы условно объединить в три блока:
— негативные качества психологического склада личности, разрушительно
влияю щие на личность, ее психологическую структуру, жизненный мир: яд
сомнения, страх, малодушие, скука, печаль и пр.;
— качества, проявляющиеся в сфере межличностных отношений и ока зываю -
щие на них отрицательное, а то и пагубное воздействие: зависть, недобро -
желательность, зло, ненависть и др.;
— психологические феномены, относящиеся к сфере личностного миро от но -
шения: пессимизм, неверие, пресыщение жизнью и т.д.
Каждый из этих ядов имеет свою характеристику и свой механизм воздействия
на человеческую психологию и человеческую жизнь. Эти яды обладают само отрав -
ляющим эффектом. Они разрушают того, кто является их носителем (например,
зависть); разъедают душу, портят настроение, деформируют систему отношений
между людьми, лишая их гармонии, естественности, целительной силы, портят
человеку жизнь: она теряет красочность и радость, становится зыбкой, беспо кой -
ной, мрачной.
Все эти психологические образования взаимосвязаны, а их вычленение и пред -
ложенное структурирование носят условный характер.
Грандиозный маскарад зла, разыгрывающийся сегодня на социальном плац -
дарме нашей жизни, попирает элементарные законы порядочности, человеколюбия,
извращает, коверкает все этические понятия и нормы. Это отравляет воздух по -
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 179
Круглый стол
вседневного человеческого существования. Зло, по законам психологического за -
ражения, плодит, множит зло.
Разгул преступности, коррупция в институтах власти, дефицит толерантности
во взаимоотношениях политических сил — все это отравляет атмосферу нашего
общества. Вместе с тем, эскалация враждебности и зла в обществе идет также за счет
преобладания репрессивно-карательной направленности законотворческой и су -
деб ной практики. Обращая на это внимание и указывая, что в данной сфере защита
человека, его прав, чести, достоинства пребывает на втором плане, Л.Кучма, вы -
ступая на заседании Верховной Рады 22 февраля 2000 года, сослался на такие
цифры: сейчас в Украине из каждых ста осужденных 36 направляются в места
лишения свободы. Для сравнения приведены данные по Германии: там к 83% осуж -
денных применяется такая форма наказания, как имущественные взыскания.
Однако человеческая жизнь по своей метафизической сущности соткана из
перепутанных нитей: добро и зло соседствуют в ней. Как замечает итальянский
философ Николо Аббаньяно в книге “Мудрость жизни”, надежда и страх, любовь и
ненависть, экзальтация и депрессия, сострадание и жестокость, ярость и изне мо -
жение во всех своих бесчисленных градациях и формах сегодня обычно считаются
состояниями, к которым ведут жизненные перипетии, и, следовательно, со стояния -
ми жизни, которые нельзя опустить. В силу этого искусство жизни предполагает
способность противостоять, противодействовать губительному действию нега тив -
ных феноменов жизни, психологических ядов, актуализируя проблему жизненной
компетенции личности.
Компетентность (от лат. сompeto, competentio — соответствую, подхожу) пони -
мается как осведомленность, знание, опыт, традиционно соотносится с тем или
иным видом или сферой деятельности. Соответственно, компетентным признается
человек осведомленный, являющийся авторитетом в той или иной области. Однако
это понятие может быть продуктивно использовано применительно к жизни как
целостности. В таком случае оно трансформируется в понятие жизненной компе -
тентности.
Вводя понятие “жизненная компетентность”, полагаем: подобно тому, как
профессиональная компетентность является одним из непременных условий про -
дук тивности любой деятельности, компетентность необходима и для такой ее фор -
мы, как жизнетворчество, то есть для деятельности по сознательному и твор -
ческому построению и осуществлению личностью своей индивидуальной жизни.
Жизненная компетентность — это осведомленность, знание, умение, жизнен -
ный опыт личности, необходимые для творческого решения жизненных задач и
осуществления жизни как индивидуального жизненного пути личности.
Жизненная компетентность предполагает:
— умение ориентироваться в социальных ситуациях;
— способность выбирать адекватные и эффективные способы решения жиз -
ненных задач, находить нестандартные решения, вносить новизну в жизнь;
— знание своих личностных особенностей, достоинств и недостатков;
— способность к совершенствованию и самоизменению;
— способность понимать и правильно оценивать других людей, устанавливать
с ними адекватные способы общения;
— умение управлять собой и обстоятельствами своей жизни.
Для того, чтобы осуществлять разумное, социально зрелое, психологически,
социально и нравственно здоровое поведение, человек должен знать мир, в котором
он живет, и общество, частью которого он является. Но исторические условия в
нашем обществе сложились таким образом, что нам недостает способности полу -
чать объективную картину относительно себя и своей жизни и давать миру неис -
кривленную информацию о себе. Данную ситуацию Лина Костенко в своем эссе
“Гуманитарная аура нации, или дефект головного зеркала” называет дефектом
180 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
головного мозга. Она ставит вопрос о необходимости создания гуманитарной ауры
Украины. Причем особую роль в этом вполне обосновано отводит человеку. “Демо -
кратия тем и хороша, что при демократии не государство разрушает человека, а
человек строит государство, и самого себя, и свою достойную жизнь и гумани -
тарную ауру своей жизни”, — пишет она.
Исторический опыт и данные психологических и социологических иссле до -
ваний показывают, что психологические яды в человеке накапливаются, если он “не
нашел себя”, не удовлетворен собой и своей жизнью. Самоактуализирующаяся
личность, которая обрела свое призвание и реализует его, менее подвержена опас -
ности в этом отношении. Кроме того, обладая жизненной энергией и активностью,
она способна очищать свой жизненный мир от сорняков, если они начинают произ -
растать на этой почве.
В отношениях между людьми психологические яды накапливаются из-за жиз -
ненных коллизий и перипетий, из-за низкой коммуникативной культуры людей,
слабого развития у них качества толерантности, способности понимать других и
конструктивно сотрудничать.
В ткани индивидуальной жизни личности психологические яды накап ли вают -
ся при несовершенных социальных порядках со слабым индексом гуманизации, а
также при неспособности человека создать для себя достойную жизнь, что порой
обрекает его на горемычное существование, лишенное радостей и полное невзгод.
В условиях трансформирующегося украинского общества особое значение
при о бре тает формирование у человека новых жизненных стратегий, усиление гиб -
кости и мобильности социального поведения.
Данные социологических исследований показывают, что модель поведения,
стержнем которой является “установка на себя”, наиболее характерна для молодой
генерации. В мониторинговом исследовании тенденций украинского общества в
1994–99 годах на вопрос “Как Вы считаете, от кого в большей степени зависит то, как
складывается Ваша жизнь?” 62% опрошенных ответили: “Больше от внешних об -
стоятельств”, 14% — “В большей мере от меня, нежели от внешних обстоятельств”,
то есть в целом ответственность за то, как складывается жизнь, перекладывается с
себя на общество, на внешние обстоятельства. Однако при анализе позиций респон -
дентов с учетом их возраста картина выглядит несколько иначе. Считают, что жизнь
зависит главным образом от человека: 24% опрошенных в возрасте до 30 лет; 13% — в
возрасте от 30 до 54 лет; 10% тех, кому 55 лет и больше.
Формирование жизненной компетентности, овладение искусством жизни в
новых условиях выступает предпосылкой самоосуществления личности в соот -
ветствии с требованиями и духом своего времени.
Доверие как социопсихический феномен
C
Игорь Мартынюк, доктор социологических наук, ведущий научный
сотрудник отдела социальной психологии Института социологии НАН
Украины
Отдавая должное важности вопросов самоидентификации личности, хотелось
бы вернуться к рассмотрению главной темы круглого стола — переструктурации
сознания личности. Несмотря на слегка отпугивающий своей рычащестью термин
“переструктурация”, сущность происходящих в коллективном и индивидуальном
сознании перемен вполне очевидна. Для нашего общества она заключается в уси -
лении иррационального и, соответственно, в некотором ослаблении рационального
компонентов сознания. Изменения в социальной практике, произошедшие в по -
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 181
Круглый стол
следнее десятилетие, не могли не сказаться на характере функционирования и
содержании общественных и индивидуальных норм, убеждений, идеалов и прочих
рациональных в своей основе саморегуляторов жизнедеятельности личности и
социума. Широкое распространение в обществе явления аномии, когда многие
социальные нормы оказались разрушенными или стали анахронизмом, а новые еще
не успели выкристаллизоваться или достичь уровня поведенческого императива,
привело к тому, что иррациональные компоненты сознания, будучи по природе
своей комплиментарными по отношению к рациональным, заметно потеснили по -
следние в качестве средств поиска жизненных ориентиров. Собственно, любая
стабильная общественная система (вспомним гегелевское “все действительное ра -
зум но”) является выражением рационального начала, и стоит ей начать раз ру -
шаться, как тут же открывается простор для социальной энтропии.
Нельзя не принимать во внимание и другой фактор — методологический кризис
мировоззрений сциентистского типа, оказавшихся не в состоянии совладать с бур -
ным информационным потоком, и потому их разочарованные адепты склонны
шарахаться в другую крайность, умаляя значение рационального способа познания
мира. Так или иначе, смещение центра тяжести в коллективном и индивидуальном
сознании в сторону иррационального начала представляется настолько бесспор -
ным, что на сегодняшний день гораздо важнее выяснить не что происходит в
сознании личности, а как, за счет актуализации каких элементов и механизмов
осуществляются эти перемены.
Именно этими вопросами в течение последних десяти лет занимается иссле -
довательская группа, к которой я принадлежу. К настоящему времени про анали -
зированы такие элементы сознания, как отношение к будущему (ожидания) в широ -
ком спектре возможных вариаций — от немотивированной надежды до научно
обоснованного прогноза; мифы и мифологемы как формы интуитивно акку мули -
рованного опыта прошлого; социальные чувства как механизмы переживания на -
стоя щего.
Ныне в фокусе исследовательского интереса находятся проблемы веры. Вера
является необходимым атрибутом человеческого способа познания и осмысления
мира; она представляет собой уникальный психологический механизм, предо хра -
няю щий человеческий разум от последствий извечной антиномии познанного и
непознанного. В социологии существует определенная традиция исследования во -
просов веры, берущая начало от трудов Дюркгейма, считавшего богов всего лишь
персонифицированными общественными идеалами, а силу веры — показателем
дейст венности духовных скрижалей общественного устройства. Наиболее объемно
значение веры проанализировано в трудах Московичи, провозгласившего homo
credens — человека верующего — основным действующим лицом своей теории. По
его мнению, для нормального функционирования общества необходимо нечто бо -
лее возвышенное, нежели материальная сила, более уважаемое, чем интерес, более
бесспорное, чем философская теория, и более созвучное человеческим чувствам и
страстям. Это нечто и есть верование, вне зависимости от того, поддерживается оно
мифом, идеологией или наукой. Мы полагаем, что помимо мотивирующей, не менее
важными являются охранительная (или защитная) и интегрирующая функ ции.
Последняя дает возможность личности из разрозненных обломков научного зна -
ния, жизненного опыта, интуитивных озарений и добросовестных заблуждений
сконструировать свою мировоззренческую позицию, кажущуюся субъекту внут -
ренне непротиворечивой. Вера — раствор, скрепляющий воедино эти неоднородные
духовные субстанции, которые при строго логическом подходе оказались бы несое -
динимы.
Доверие — это, с одной стороны, психологическое состояние, с другой — отно -
шение субъекта, причем именно отношение к другому субъекту. В латинском языке
credo — “иметь доверие, доверять” — означает буквально “сердце даю (кладу)”, что
182 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
содержит прямое указание на важнейшее значение доверия как психологического
состояния человека. На непосредственную связь с верой указывает дефиниция,
приведенная в “Новом толковом словаре украинского языка”, где доверие трак -
туется как отношение к кому-либо, возникающее на основе веры в его правоту,
честность, искренность и т.п. Схожей точки зрения придерживался и С.И.Ожегов,
определявший в своем словаре доверие как уверенность в чьей-либо добро совест -
ности, искренности, в правильности чего-либо, как основанное на этом отношение к
кому-либо. Так или иначе, доверие — необходимая психологическая предпосылка
любого межличностного общения, без которой таковое, если и может осущест в -
ляться, во многом утрачивает свой смысл.
Обычно предметом анализа социолога становится сам факт оценки сообщения,
действия, намерений, то есть любого продукта обмена сквозь призму доверия– не -
доверия к его субъекту. На наш взгляд, целесообразно сделать предметом иссле -
дования также и генезис способности к доверию как одному из важных витальных
качеств личности. В этом плане любопытны разработки создателя теории жизнен -
ного цикла Э.Эриксона, который ввел категорию базисного доверия как одну из
краеугольных для своей концепции. Эриксон отождествляет доверие с верой в себя
и неизменной благожелательностью со стороны других людей. Формируясь на
основе жизненного опыта первого года жизни ребенка, это чувство превращается в
установку, определяющую отношение к миру и самому себе. В дальнейшем оно
становится основополагающим для психического здоровья личности, поскольку
преобладание недоверия ведет к нарастающему отчуждению индивида, самоуглуб -
лению, разладу отношений с окружающими.
Самый существенный тезис концепции Эриксона состоит в том, что разре -
шение кризиса “доверия–недоверия” в ту или иную сторону в течение первых двух
лет жизни может оказаться не окончательным; дилемма “доверять–не доверять”
будет воспроизводиться в различных ситуациях в течение всей жизни личности.
Опираясь на базовое чувство доверия, индивид в процессе социализации должен
научиться понимать, кому и в чем следует доверять, а кому — нет. Формирование у
человека чувства доверия или недоверия сопровождает развитие его “Я”, накла -
дывает отпечаток на формы протекания и способы разрешения жизненных кризи -
сов, проецируется на итоги смысложизненного самоопределения.
Безусловно, иррациональное базисное чувство доверия, возникающее в первую
очередь из общения ребенка с матерью, достаточно далеко отстоит от его рацио наль -
ного осмысления, происходящего, как правило, уже у зрелой личности. Но вне
зависимости от того, в какой мере умение доверять является плодом ментальных
усилий, аналитических качеств и жизненного опыта, потребность в доверии, при -
чем потребность двоякая — выступать как объектом, так и субъектом доверия
свойственна практически любому возрастному периоду.
Способность к доверию не следует путать с доверчивостью, легковерием. Лег -
ко верие является результатом некритического восприятия субъект-субъектных от -
ношений. На эту сторону доверия, кстати, указывал Ожегов в своем “Словаре”,
характеризуя доверие как психологическое состояние, вследствие которого мы
полагаемся на какое-либо мнение, представляющееся нам авторитетным, и потому
отказываемся от самостоятельного исследования вопроса, который мог быть нами
изучен. Способность к доверию в ее развитом состоянии предполагает не без думное
легковерное отношение ко всему (таких людей коротко, но емко обозначает жар -
гонное словечко “лох”), а искусство “отделить козлищ от агнцев”, избрать субъек -
тов, достойных доверительного отношения.
Вторая сторона способности к доверию, то есть способность его вызывать, в
наиболее явном своем выражении именуется харизмой. В теологии харизма озна -
чает благодать, божьи дары в виде исключительных, недоступных простому смерт -
ному талантов, которыми Бог наделяет человека ради выполнения какой-либо
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 183
Круглый стол
исключительной задачи. Давая своему обладателю необычайную силу влияния, эти
дары одновременно накладывают суровые обязательства самоотречения во имя
Служения.
Перенесенное на почву секулятивной практики, понятие харизмы остается, в
сущности, неизменным. Она недоступна рациональному объяснению “благодатью”,
удачливостью, которые, как бы не являясь личной заслугой человека, наделенного
харизмой, придают ему дополнительную уверенность в себе и магнетическую при -
тя гательность для окружающих. Как правило, харизма связана с какими-либо мес -
сиан скими мотивами, поглощающими человека всецело, вплоть до самопожерт -
вования. Не потому ли, кстати, слабовата харизма большинства украинских поли -
тиков, что мало кто из них самоотреченно следует своему призванию?
Вопрос этот, разумеется, риторический. Воспользуюсь им, чтобы перейти от
теоретического экскурса к злобе дня. Крах прежней мировоззренческой системы,
дававший законное чувство веры в “нас” как авангард человечества, обернулся,
во-первых, массовым разочарованием, разуверенностью, нигилизмом по отно ше -
нию к идеологемам социализма, во вторых, безверием как таковым, когда для
светской веры не видно достойных (и одновременно доступных) новых символов.
Соответственно недоверие стало лейтмотивом отношений между социальными
субъек тами, в том числе и на межличностном уровне. Ряд наших опросов последних
лет фиксирует устойчивое недоверие респондентов к большинству общественных
институтов; доверия большинство населения удостаивает лишь Бога и собственную
семью.
Одно из основных противоречий сознания сегодняшнего обывателя состоит в
том, что он жаждет доверять и верить, но в то же время боится обмануться или быть
обманутым, и потому ему трудно отрешиться от синдрома недоверчивости. Пере -
структурацию личностного сознания можно будет считать успешно завершенной
лишь тогда, когда это противоречие будет окончательно преодолено.
Вопрос. Как Вы полагаете, целесообразно ли, учитывая возросшую недо вер -
чивость населения, использовать в опросах оборот “доверяете ли Вы...”?
Ответ. Это как раз одно из прямых практических следствий сказанного. На мой
взгляд, есть смысл не применять вопросов о доверии–недоверии, дабы избежать
наводок отрицательной установки на сам термин. В большинстве случаев этот
оборот речи можно заменить формулировками типа “оцените эффективность дан -
ного социального субъекта” и т.п.
В поисках смысла и веры: проблемы массового сознания
в условиях неустойчивого общества
C
Наталья Соболева, кандидат философских наук, докторант
Института социологии НАН Украины
“Жизненное время” человека — понятие не столько хронологическое, сколько
содержательное, несущее в себе некий ценностный смысл. Экстраполируя будущее,
оценивая прошлое или современность, то есть время, в котором собственно и проте -
кает жизнь субъекта, будь то общество в целом или отдельный индивид, последний
приписывает ему ряд характеристик (реакционное, застойное, революционное,
смут ное, счастливое, “золотой век” и т.п.), обусловливающих рационально-эмоцио -
нальное отношение к тому или иному периоду индивидуальной или общественной
жизни. Конечно, “времена не выбирают, в них живут и умирают” (Б.Пастернак), но
184 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
от того, как именно субъект оценивает время своей жизни, зависит и степень само -
реализации субъекта, и формирование жизненных целей и перспектив, и система
мировосприятия, и ответы на самые жгучие смысложизненные вопросы, и, наконец,
оценка открывающихся новых возможностей жизни.
В периоды относительно стабильного развития общества вопрос о смысле жиз -
ни чаще всего предстает перед человеком в стратегической формулировке: “зачем
жить?”. В условиях неустойчивого общества вопрос о смысле жизни преиму щест -
венно трансформирован в более частную проблему: “как жить?”, а точнее, “как
выжить?”. И если одни индивиды или социальные группы через отрицание потре -
бительских ценностей приходят к осознанию необходимости активных действий,
участию в политической борьбе, отстаивая свои идеалы, то другие видят выход в
психологическом “разрыве” с непонятным и враждебным “большим миром”, кон -
цен трируют свои потребности и интересы в узком мирке частной жизни. Третьи
находят опору и “психологическое убежище” в традиционных религиях, разного
рода религиозных сектах или субкультурных группах. Многие из тех, кто стано -
вятся жертвами безработицы, бедности, необеспеченного будущего, впадают в от -
чаяние и видят единственный смысл в том, чтобы хоть как-то выжить, удержаться
на плаву. Есть также и определенные социальные группы, озабоченные преиму -
щественно сохранением своего относительного благополучия, подлинных или ил -
лю зорных социальных привилегий.
В таких условиях необходимо определить некие общие цели и смысл даль -
нейшего развития, которые могли бы консолидировать общество. Поиск под лин -
ных, осмысленных ценностей общественной и личной жизни должен основываться
на балансе рациональных и иррациональных механизмов психики. С одной сторо -
ны, расширение интеллектуальных горизонтов массового сознания, его “рацио -
нализация” открывают новые перспективы для выработки общественной идео -
логии и деятельности различных политических партий. С другой стороны, само -
стоятельное рациональное осознание действительности происходит намного доль -
ше, болезненнее и сложнее, чем принятие готовых оценок и выводов. В процессе
такого осознания слишком явно выступают реальные противоречия жизни; нере -
шенные проблемы нарушают цельность мировоззрения и усиливают колебания;
усиливаются страх перед будущим, опасение потерять то, что уже есть, нарастает
консерватизм в установках и поведении.
Новые явления в массовом сознании и поведении имеют некий “общий знаме -
натель”: напряженный поиск личных и общественных ориентиров, отвечающих
современным потребностям и запросам масс, меняющимся условиям их жизни в
обществе. Такие ориентиры совершенно необходимы, потому что в периоды интен -
сивных трансформаций в обществе окружающий мир предстает для обычных лю -
дей в непривычном, искаженном виде, прошлая картина мира разрушена, а контуры
новой едва угадываются в хаотическом нагромождении экономических, социаль -
ных, политических и культурных изменений. Традиционные ценности и нормы,
десятилетиями и даже столетиями регулировавшие жизнь и отношения людей,
девальвированы, новые еще не утвердились. Смысл происходящего и цели транс -
формаций не всегда понятны даже элите; то, что было возможным вчера, невоз -
вратимо, сегодняшний день полон тревог, а завтрашнего может не быть вообще.
Создавая в процессе своей жизнедеятельности определенные материальные и
духовные ценности, люди мыслят, радуются, надеются и страдают, то есть являются
пристрастными субъектами своей истории. Человеческая личность всегда исто -
рически конкретно определена присущим только данной социокультурной ситуа -
ции способом мировосприятия и поведения. Невозможно понять то или иное со -
циаль ное время, тот или иной отрезок человеческой истории, анализируя только
экономический уклад жизни, политический строй и социальную структуру и не
углубляясь при этом в духовную жизнь людей, не исследуя состояний чело ве чес -
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 185
Круглый стол
кого сознания, не зная верований, настроений и установок людей соответствующей
эпохи, их понятийного “инструментария”, способы их мировосприятия и реаги ро -
вания на вызовы социальной реальности, не реконструируя их ментальный уни -
версум.
Процессы распада и демонтажа отживших общественных форм явно опере жа -
ют утверждение новых форм, установление рамок нового общественного само ре -
гулирования, формирование соответствующих социальных и моральных конт роль -
ных механизмов. Одновременно функционируют и социальные ожидания, ориен -
тированные на новации, и надежды на сохранение старого, привычного и понятного.
Социальная психика в какой-то части сопротивляется быстрой ломке устоявшихся
представлений, испытывает страх перед новым и непроверенным, стремится со -
хранить опору в традиционных формах социального регулирования. В образо -
вавшемся континууме одновременно действуют старые, нарождающиеся новые и
промежуточные формы, причем возрастает роль чувственных регуляторов со зна -
ния и поведения.
Изменения в мироощущении, видении мира, фиксируемые массовым созна ни -
ем, безусловно, отличаются по динамике и соотношению рациональных и чувст -
венных элементов от элитарных форм духовной жизни, но, тем не менее, именно
мироощущение рядового человека, культура безмолвствующего боль шинства опре -
деляет подлинный ментальный портрет того или иного общества. Рациональное и
иррациональное, логическое и алогичное, научные концепции и гипотезы, с одной
стороны, и народные верования и мифологические образы — с другой, все эти
сосуществующие и переплетающиеся в различных соотношениях слои в об щест -
венном и индивидуальном сознании и определяют духовный потен циал людей в
каждую конкретную эпоху. Понять современную духовную жизнь общества как
сплав всех этих компонентов — актуальная и в высшей степени захватывающая
задача для социально-психологического исследования.
Все, что происходит в мире, окружающем рядового члена общества, в его собст -
венных психике и сознании, обостряет его потребность понять, чего он может хотеть
и добиваться, как общественная действительность и ее движение связаны с его
личным бытием. Эта потребность порождает поиск новых целей, а также новых
смыслов жизни, способных “освятить” эти цели, сакрализировать их, превратить из
конкретных прагматических задач в нечто чувственно переживаемое, что позво -
лило бы человеку определиться по отношению к жизни в целом. Речь идет о таком
социокультурном феномене, как светская вера.
Вера — понятие, с помощью которого философия описывает личностно сво бод -
ное самоопределение человека по отношению к духовной и нравственной стороне
жизни.
Понятие веры имеет два значения: верить и веровать. Поэтому необходимо
различать обычную веру, то есть светскую веру и веру религиозную. Верят во
что-нибудь все без исключения люди, веруют немногие, называясь, соответственно,
верующими. Также можно различать веру и верования. Первое понятие более
широкое и однозначно не связано с верой в Бога или в некое множество божеств.
Второе — тесно связано с религией. Но и та, и другая вера — религиозная и свет -
ская — имеют нечто общее. Всякая вера состоит в признании доводов души (читай —
чувства. — Н.С.). Рациональные доказательства истинности, правильности чего-
либо “не работают” в сфере человеческой веры, уступая аргументам чувства, име ю -
щим здесь бесспорный приоритет. Сущность всякой веры, по утверждению Л.Тол -
стого, состоит в том, что она придает жизни такой смысл, который не уничтожается
смертью.
Именно в вере концентрируется и воплощается то, что определяет направлен -
ность человеческой жизни, взгляды и поступки личности; то, что вынуждает ее
добровольно руководствоваться теми или иными ценностями, нормами, пред писа -
186 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
ниями. Психологический механизм веры, перебрасывая мостик над бездной между
знаемым и непознанным, позволяет человеческому сознанию выстроить из сово -
купности истин и ошибок, рациональных знаний и суеверий более-менее согласо -
ванную мировоззренческую картину.
Нерелигиозная, так называемая светская вера непременно участвует в органи -
зации жизненной практики личности. Во время своей жизнедеятельности человек
все время принимает решения, осуществляет волевой выбор. Обстоятельства, в
которых совершаются эти жизненные выборы, очень редко бывают однозначными,
допуская чаще всего несколько возможных вариантов стратегии и тактики пове -
дения. Там, где невозможно принять несомненное решение на основании известной
информации и где нет внешнего принуждения, вступает в действие свободная воля
индивида. Именно тогда последний должен опираться на свою веру в успех собст -
венного замысла, в правильность своего выбора.
Таким образом, вера и знание представляют собой диалектическую пару
взаимо связанных противоположностей. Вера помогает человеку действовать в
усло виях рациональной неопределенности. Необходимость веры определяется
невозможностью полной информированности. Виртуальность самого бытия обус -
ловливает принципиальную открытость любого знания, его незавершенность. Че -
ло век часто вынужден выбирать какое-то решение, хотя и не может постичь его
предпосылок и последствий при помощи логики. Там, где не хватает рациональных
аргументов, вступает в действие вера.
В свою очередь, вера подкрепляется знаниями и опытом, формируется жиз -
ненными обстоятельствами, практикой. Переменчивость и динамика окружающего
мира, требующие новых решений в новых обстоятельствах, компенсируются эври -
стич ными возможностями мышления и, конечно же, верой в себя и собственные
возможности управиться с ситуацией. Вера укрепляет силу духа, придает реши -
тельности, а, следовательно, увеличивает реальные возможности человека. Поэто -
му тот, кто верит (все равно в кого или во что — в Бога, в себя, в идею, в кумира),
сильнее и выносливее того, кто отчаялся. Он владеет дополнительным стимулом к
действию — во имя веры. Такая вера не имеет ничего общего с фанатизмом и не
только не противостоит и не противоречит разуму, но и открывает простор для
активной и продуктивной деятельности сознания.
Человек не может жить без веры. Вера идет от излишка энергии, остающегося у
человека после удовлетворения витальных потребностей. Этот излишек направ -
ляется на изменение системы “я — мир”. А там, где человек не в состоянии транс -
формировать внешний мир, он перерабатывает мир внутренний, субъективный,
воображаемый. В этом сущность жизнетворчества. Потенциал развития реали -
зуется за счет веры как воплощение творческой природы человека, определяющей
его способность преобразовывать мир внутри себя и мир внешний. При этом данное
желание не является рациональным, спекулятивным; по своей первичной сущности
оно чувственное, детерминированное психической организацией человека. Рефлек -
тирующее сознание — это двойное зеркало; оно отображает реальный мир и в то же
время перестроенную картину этого мира, то есть мир внутренний, идеальный,
воображаемый, противостоящий реальному миру и дополняющий его. Этот внут -
ренний мир построен из тех же самых отраженных элементов, но по законам чувст -
венных потребностей и образов.
Вопрос. В чем, на Ваш взгляд, состоит актуальность изучения веры как фено -
мена массового сознания на сегодняшний день?
Ответ. В современных условиях происходит актуализация веры как одного из
ведущих социально-психологических механизмов самоорганизации общественной
и индивидуальной жизни. При этом вера приобретает значение системо образую -
щего принципа мировосприятия и миропонимания вследствие информационного
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 187
Круглый стол
перенасыщения, неподвластного осмыслению в обычных категориях, и частичной
дискредитации рациональных приемов построения картины мира в переходный
период. В процессе нормализации и согласования системы общественных инте -
ресов и регуляторов постепенно осуществляется смещение к более рациональному,
более критичному восприятию человеком социальных (официальных) ценностей в
соотношении с собственными индивидуальными интересами и ценностями отдель -
ных людей и групп.
“Государственный патернализм” и перспективы
создания гражданского общества в Украине
C
Наталья Бойко, ведущий психолог отдела социальной психологии
Института социологии НАН Украины
Конец ХХ – начало ХХІ столетия отмечен изменением характера взаимоотно -
шений в обществе. Человек постепенно вытесняет государство из своей общест -
венной жизни. На смену государственному диктату, структурам властного конт -
роля постепенно приходит гражданское общество с самоконтрольными рычагами и
самосознанием личности. Формирование гражданского общества предполагает
“спе ци фическую совокупность общественных коммуникаций и социальных связей,
социальных институтов и социальных ценностей”, главными субъектами его явля -
ются “граждане со своими правами и гражданские (не политические и не госу -
дарственные) организации, ассоциации, объединения, общественные движения и
гражданские институты...”, — утверждает российский обществовед В.Пуляев.
Подобный уклад нуждается в формировании определенных отношений в об -
ществе — активности и независимости всех социальных субъектов общественного
процесса, в том числе таких агентов социального взаимодействия, как государство,
носители властных полномочий, с одной стороны, и рядовые граждане, члены
данного общества — другой.
Специфика этих отношений, на наш взгляд, должна свидетельствовать о со -
циаль ном здоровье общества и государства, демократический уклад которого явля -
ется показателем социально-активной позиции его членов, возможности их наи -
более полной самореализации, самоуважения к себе как к полноправным членам
общества. Она может также свидетельствовать о стабильности социальной системы
в целом или, наоборот, указывать на определенные проблемы в обществе.
После развала старой системы в нашей стране сложилась новая политическая
система, основанная на характерных для западных демократий принципах. Пред -
при нимаются определенные шаги в этом направлении. Возникают новые социаль -
ные структуры, идет процесс становления многопартийной системы (на сего дняш -
ний день в стране зарегистрировано 98 партий), проходят выборы президента и
парламента. Приняты законы, направленные на защиту прав и свобод граждан, на
защиту общественных организаций, свободы прессы и других средств массовой
информации, ратифицирована “Конвенция о защите прав человека и основных
свобод”.
Однако построение гражданского общества в Украине связано с преодолением
последствий прошлого. Взаимоотношения “власть–гражданин” в значительной ме -
ре детерминированы социально-историческим и социально-психологическим опы -
том прошлого, присущим всем “актерам” этого процесса.
Чтобы максимально освободиться от государственного контроля и перейти к
гражданскому обществу, человеку нужно время. Тем более, что такие отношения
188 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
реализуются не только и не столько на уровне институциональных структур. Сфор -
мировавшись в определенном социуме, они начинают действовать на социально-
психологическом, личностном уровне, подчиняясь уже его законам. Социальный
опыт, накопленный в нашем обществе на протяжении многих лет, обусловливает
возможности и особенности дальнейшего его развития.
По сравнению с периодом стабильного функционирования общества, способ -
ного на выполнение по отношению к человеку определенных патерналистских
функций, в период трансформаций ситуация меняется. Распадаются старые инсти -
туциональные структуры, ранее регулировавшие отношения в обществе, а отсут -
ствие новых правовых институтов вызывает некоторую стихийность поведения. В
социальный процесс сегодня должна включаться не просто “адаптивная”, а “дея -
тель ностная” модель личности.
Успешность ее реализации определяется и регулируется социально-психо ло -
гическими законами как наиболее глубинными и стойкими механизмами.
Особенности отношений индивида и общества, государства и граждан, пони -
мание этих взаимоотношений наполняются ныне новым содержанием. Но такие
отношения не формируются мгновенно. Особенности усвоения социального опыта
индивидом имеют непреходящее значение для дальнейшего успешного сущест -
вования в обществе.
В соответствии с общесоциальными и групповыми программами поведения в
конкретном государстве формируются автономные, личностные регуляторы по -
веде ния, позволяющие человеку определять и выбирать именно те способы поведе -
ния, которые положительно “вписываются” в общественную динамику социальных
связей и взаимодействий и отвечают конкретным социально-историческим требо -
ваниям данного общества и государства.
Обнаруженные в наших исследованиях тенденции восприятия социальной си -
туа ции, особенности массового сознания, специфические социально-психоло ги -
ческие черты, особенности регулятивной системы, сформированные при опре де -
ленном социальном укладе, и сегодня продолжают влиять на поведение и ожидания
граждан.
Изменить логику и психологию зависимости от государства, которая закла -
дывалась и подкреплялась годами, невозможно мгновенно. Проблема изменения
сознания зависимости, построения нового типа отношений в государстве приобре -
тает сегодня особую актуальность. Таким образом, проблема формирования демо -
кратического уклада в обществе является проблемой не только изменения фор -
мальных государственных структур, но и проблемой создания определенных усло -
вий для формирования новых отношений в обществе.
Показателем демократических преобразований выступает эмансипация лич -
нос ти от государства, сокращение пространства прямого командного влияния го -
сударства, формирование независимой сознательности граждан государства. Это
пред полагает наличие свободных, экономически независимых, самостоятельных
граждан. Отношения “власть–граждане” должны носить субъект–субъектный, а
не субъект–объектный характер, и предусматривать равенство партнеров взаимо -
дейст вия.
К сожалению, сегодня в нашем обществе на должном уровне не актуал изи -
руется разрешение проблемы формирования гражданина демократического об -
щест ва. Ни политическая, ни экономическая, ни социально-психологическая си -
туа ция в стране не содействуют и не стимулируют подобных изменений. Госу дарст -
во всячески дает понять человеку, что нужно полагаться только на себя. Таким
образом, предлагается абсолютно новый для нашего общества тип взаимо отно -
шений. Однако новые отношения “власть–гражданин” нуждаются в изменении всех
агентов этого процесса, корректировке форм и методов этих отношений, и что,
по-видимому, самое главное — в изменении психологии их отношения друг к другу.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 189
Круглый стол
Необходимо формирование кардинально иных взаимоотношений между госу -
дарством и обществом, властью и гражданами. Прежде всего это:
— установление отношений полноправных и независимых партнеров со циаль -
ного взаимодействия;
— формирование активных субъектов социального процесса с предоставле -
нием равных прав всем агентам взаимодействия;
— соблюдение всеми членами общества законов, нарушение которых должно
приводить к одинаковым санкциям для всех нарушителей без исключения;
— установление “прозрачных” горизонтальных отношений в обществе, раз -
витие эффективной системы “обратной связи”, формирование двухсторон -
него контроля за деятельностью агентов отношений;
— формирование доверия и взаимоуважения между агентами взаимо дейст вия;
— воспитание уважения граждан к себе как к высшей ценности в обществе,
предусматривающее, прежде всего, изменение усвоенных социально-психо -
логических установок, касающихся взаимоотношений в государстве;
— рост политической активности граждан.
Только социально активный, сознательный, уважающий себя гражданин спо -
собен побуждать власть к активным действиям, к совершенствованию, пози тив -
ному развитию в обществе.
Необходимость формирования инновационной модели взаимоотношений в
обществе — залог успешного развития нашего государства. Нерешенность же этого
вопроса во многом определяет ход и характер преобразований во всех сферах жизни
современного общества.
Вопрос. Мы понимаем, что проблема “воспитания” самостоятельности и само -
уважения у граждан очень важна. Но как обеспечить самоуважение, если на каждом
шагу, при обращении в любые организации и госструктуры человек не ощущает
уважительного отношения к себе. Когда годами не выплачивается зарплата, пенсии.
Откуда же черпать базу для самоуважения?
Ответ. Разумеется, это нелегкая для нашего государства задача. Однако к этому
необходимо стремиться. Когда гражданин начнет уважать себя сам, он будет под -
ходить к решению всех социальных вопросов совершенно с другой стороны. Граж -
данин должен уяснить, вопреки всем “внешним барьерам”, что он — главная фигура
в государстве. Государство существует для человека, а не наоборот. Творцом госу -
дарства, гражданского общества, любого общества вообще есть человек. И от чело -
вечности субъектов социальных отношений, их духовности зависит дальнейшая на -
правленность преобразований. К сожалению, как справедливо заметила Л.Сохань,
“добро далеко не всегда побеждает зло” даже в нас самих.
Изменение политической идентичности личности в
трансформирующемся обществе
C
Александр Резник, аспирант отдела социальной психологии Института
социологии НАН Украины
В наше время мы наблюдаем немало примеров изменения политической иден -
тичности отдельных людей. Даже в стабильных обществах, при програм ми ро ван -
ной политической социализации, нет гарантий, что личность в течение жизни не
изменит своих политических взглядов.
190 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
А если говорить о ситуации в Украине, то продолжительная социально-эко -
номическая, политическая, духовная трансформация общества активизировала из -
ме нение идентичностей и усложнила формирование новых политических миро -
воззрений и, к тому же, обусловила реидентификацию, то есть восстановление
утраченной на какое-то время прежней идентичности.
Проблему изменения политической идентичности следует рассматривать в
контексте изменений политической самоидентификации личности. Политическая
самоидентификация личности — это процесс солидаризации индивида с опреде -
ленной политической общностью, содержанием и идеологией социальной группы,
ее политическими символами. Сформировавшись под влиянием политической со -
циа лизации, личность возлагает на себя определенную политическую роль с опре -
де ленным набором прав, привилегий и обязанностей. В процессе непосредст вен -
ного взаимодействия, и в первую очередь с широко известными представителями
социума, индивид находит, а затем усваивает и воссоздает политические ценности,
взгляды, идеалы, нормы и установки.
Социологический подход к этой проблеме дает возможность проанализировать
зависимость изменений политической самоидентификации личности от объек тив -
ных изменений экономического, социального и демографического статуса чело -
века.
В психологическом аспекте важным представляется момент взаимодействия
изменения идентичности с изменениями базовых потребностей личности, в част -
ности политической самоидентификации.
Процесс изменения социальной идентичности, по мнению Н.Шульги, условно
можно разделить на два этапа: распад, разлад прежней идентичности и зарождение,
становление новой. Конечно, процесс этот происходит непоследовательно, по -
сколь ку зависит от индивидуальных особенностей личности и характера трансфор -
мационных преобразований общества.
Началом разлада прежней идентичности является возникновение у личности
сомнений относительно некоторых моментов своего политического идентитета.
Если отдельные проявления этих чувств порождают переживания, начинается пе -
риод распада или кризиса идентичности.
Началом выхода из кризисной ситуации можно считать зарождение новой
идентичности. Оно начинается с момента осознания личностью необходимости
отказаться от своей политической группы, общности, партии и возникновения
положительной установки на новую позицию в системе политических отношений.
На эмоциональном уровне происходит закрепление чувства нового “Мы”. Лич -
ность не только начинает переживать единство с новым “Мы”, но и ощущать про -
тиво стояние с “Мы” прежним, отрицать прошлое. Ярким примером этого может
послужить творчество украинского поэта Д.Павлычко. Эволюция взглядов от сти -
хов типа “Партія — очі мої” к “Покаяльным псалмам” наглядно демонстрирует
мировоззренческий спектр изменения его политической идентичности.
Процесс изменения политической идентичности обычно завершается транс -
формацией нового политического поведения в индивидуализированную форму.
Одним из механизмов изменения политической идентичности становится когни -
тивный диссонанс, когда вследствие конфликта двух соотносительных знаний по
какому-либо политическому вопросу личность ощущает психологический дис ком -
форт. Дискомфорт является возбудителем психологической активности, направ -
ленной на преодоление конфликта. В зависимости от индивидуальных особен -
ностей людей, культурных и прочих факторов конфликт преодолевается разными
путями. Человек может усвоить новые знания и отказаться от прежних или же,
наоборот, будет стараться закрепить старые представления, всячески умаляя зна -
чение и достоверность новой информации, психологически “отворачиваясь” от нее.
Л.Фестингер, автор теории когнитивного диссонанса, различает четыре класса си -
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 191
Круглый стол
туа ций, обусловливающих этот процесс: логическая несопоставимость, несопо ста -
ви мость с культурными образцами, несопоставимость новых знаний с более ши -
рокой системой представлений, несоизмеримость с предыдущим опытом.
Примеры в подтверждение действия механизма когнитивного диссонанса в
политической идентификации обнаружить нетрудно. Во времена перестройки мно -
гие перешли от веры в социализм сначала к вере в демократизацию советского
строя, а потом вообще переориентировались на “западные” ценности. Решающую
роль здесь сыграла лавина новой информации. Вместе с тем, определенная часть
людей еще более укрепилась в своих прокоммунистических взглядах.
Но, как отмечает Г.Дилигенский, далеко не каждое изменение системы со -
циально-политических представлений связано с когнитивным диссонансом. Эта
категория наиболее подходяща для понимания изменений в самых существенных
представлениях личности, в частности политических ориентациях и ценностях,
обобщенном образе общества, образа харизматического лидера, символизирующего
убеждения и верования людей, и т.п.
Изменения партийной идентификации личности, по нашему мнению, осно ва -
тельнее всего объясняет теория социальной идентичности Г.Таджфела. Основным в
этой теории является положение о том, что людям необходима положительная
социальная идентичность. Она выступает продуктом социального сравнения собст -
венной и чужих групп и реализуется в том случае, когда такое сравнение, с точки
зрения индивида, — в пользу собственной группы. Лишь тогда индивид остается
членом группы. Если индивид не в состоянии достичь положительной социальной
идентификации с группой, он может начать самостоятельно осуществлять со циаль -
ные изменения, то есть стараться хоть как-то улучшить группу (в нашем случае
индивид активизирует собственную политическую эффективность для коррекции
курса партии), или искать другие измерения для социального сравнения (то есть
проявить социальную креативность), и даже оставить группу или дистанциро -
ваться от нее.
Участились случаи, когда личность не идентифицируется ни с одной поли -
тической группой. Состояние неопределенности может длиться достаточно долго.
По этому поводу Е.Злобина и В.Тихонович замечают, что на переходном этапе
формируются отдельные личностные позиции, которые еще нельзя назвать новыми
идентичностями. Тем не менее, от предыдущих их отличает следующее:
1) “откровенное” непонимание происходящего, обусловленное замедленным
формированием потребности в политической информации, неопре делен -
ностью политических интересов, “запущенностью” политического созна -
ния. Это состояние сознания мешает не только изменению политической
идентичности, но и формированию начальных идентитетов;
2) понимание на уровне здравого смысла основных тенденций политического
процесса, в частности осознание того, что происходит противоречивый и
мучительный переход от тоталитарной изоляционистской системы к обще -
цивилизационной, демократической. Слабость этой позиции — в излишней
торопливости, желании немедленных результатов демократических пре -
обра зований;
3) наряду с пониманием основного направления изменений имеет место
субъек тивное отрицание их, предубежденность и даже враждебность. Тем не
менее эта позиция может измениться в случае улучшения материального
положения индивида;
4) личность концентрируется на сугубо индивидуальных, личных интересах,
стремясь взять от сложившихся обстоятельств как можно больше, не ожи -
дая последствий противостояния политических сил. Эта прагматическая
позиция очень продуктивна, однако рано или поздно таким людям все же
придется политически идентифицироваться;
192 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
5) наиболее оптимальной, с точки зрения авторов, является позиция людей,
сориентированных на толерантность, уважение к каждой личности, мо раль -
ную чистоту в человеческих отношениях, хотя в условиях тотального кри -
зиса общества этой категории людей весьма непросто отыскать собственную
политическую идентичность, ибо, отбрасывая прежние идентитеты, они не
всегда адекватно воспринимают современную ситуацию.
Завершить свое выступление хочу строками из романа “Без почвы” украин -
ского писателя В.Домонтовича: “Время уплотнилось… Над всем господствует эпо ха.
Функция человека сегодня одна, завтра — другая. В изменении времен теряется
весомость устойчивости личности.
Никто из нас не имеет собственной биографии, ибо его биография принадлежит
отрезкам эпох, круто отличающимся друг от друга. Заполняя анкету, мы осознаем
это с ощутимой ясностью. Изменение эпох воспринято как личное переживание.
Оно осознано на примере собственной судьбы. Трагедия последних поколений
заключается в том, что они живут отрывками разных эпох, хотя принадлежат новой,
иной, которой еще не представляют себе”.
Эти слова удивительно актуальны на рубеже ХХ и ХХІ столетий.
Вопрос. Как Вы считаете, является ли современная аполитичность населения,
фиксируемая в социологических исследованиях, размытостью политических иден -
титетов?
Ответ. Нет, я так не считаю. Аполитичность лишь декларируется индивидами, а
политическая идентичность присуща личности в течение всей жизни.
Формирование образов адекватной деятельности
в глобальных адаптивных ситуациях
C
Наталия Ходоровская, социолог отдела социальных экспертиз
Института социологии НАН Украины
Ситуацию можно определить как адаптивную, если имеющиеся изменения
побуждают индивида к осознанию и пересмотру устоявшихся представлений об
окружении и себе, а также к переформированию отработанного поведения и дея -
тель ности. Адаптивную ситуацию, в которой сдвиги происходят на мегасоциальном
уровне, определим как глобальную. К таким ситуациям относятся, например, совре -
менный экономический кризис или Чернобыльская катастрофа.
Привыкание к сдвигам начинается с осознания их характера, определения
степени риска, формирования образа существующей ситуации, сравнения ее об -
стоятельств с предшествующим опытом. Происходит пересмотр представлений, то
есть изменение картины мира. Масштаб и характер изменений в социуме при
наличии адекватного восприятия соизмерим с масштабом и характером изменений
в картине мира человека.
Картина мира определяется как целостная, многогранная система пред став -
лений человека о мире, самом себе и человеческой деятельности. Картину мира
человека как целостное пространство можно разделить на два больших подпро -
странства — “Я” и “Окружающий мир” с несколькими основными сферами. Картина
мира охватывает, в частности, представления о Я-телесном и Я-социальном, Я-ду -
хов ном и Я-материальном, о таких сферах, как Окружающая среда, Деятельность,
Другие и т.п.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 193
Круглый стол
Картина мира человека — это гибкое образование, формирующееся в онто ге -
незе и реструктурирующееся вследствие обретения нового опыта. Подпространство
“Окружающий мир” более подвижно и менее защищено психологически, чем под -
пространство “Я”. Ситуации, заставляющие изменить Я-представления, нередко
воспринимаются человеком как стрессовые и вызывают защитные психологи чес -
кие реакции.
Рассмотрим связь между сферами Окружающая среда, Деятельность и Другие.
Условное распределение жизненного мира человека на “актуальное”, “реальное” и
“потенциальное” подпространства предложено Е.Злобиной. В контексте нашей те -
мы считаем целесообразным предложить несколько иное разделение. Образы, кото -
рые относятся к этим сферам, разделим на “близкие”, “знакомые” и “вероятные”. Эта
градация довольно гибкая, поэтому образы “знакомых” Других, Окружающей среды
или Деятельности, актуализируясь с течением событий, могут принимать значение
“близких”, и наоборот.
“Близкой” деятельностью для индивида прежде всего является собственная
деятельность (составная сферы Я-социальное), деятельность представителей бли -
жайшего окружения, а также референтных и личностно значимых групп. Образы ее
носителей, принадлежащие к “близкой” составляющей сферы Другие, воплощают
положительные, отрицательные, успешные и т.д. проявления разновидностей чело -
веческой деятельности. Представления о Других и Деятельности взаимо обуслов -
лены, они тесно переплетены в картине мира человека. Образ определенного вида
деятельности в сознании не существует без образов-носителей, воплощающих раз -
личные способы и виды ее реализации, а представления о личности непосред -
ственно связаны с представлениями о ее поведении и деятельности. Образы Других
связаны также с представлениями об организации жизненного пространства чело -
века и вписываются в еще одну сферу — Окружающую среду.
“Близкая” составляющая сферы Окружающая среда содержит образы окру -
жающей природной среды и техносферы, относящиеся к местности, где проживает
человек. Прослеживается прочная связь между природными условиями (климатом,
конкретным ландшафтом, флорой) и формой организации человеческого про жива -
ния (формой жилья, видом поселения, домохозяйства), то есть техносферой. Обра -
зы сфер Окружающая среда и Деятельность соотносятся как соответствующие
или несоответствующие друг другу. К примеру, в традиционной культуре образ
степи соответствует кочевой организации жизнедеятельности и живо тно вод ст -
ву, тогда как образ лесной среды не соответствует им. Этот “симбиоз” природы и
социальной организации подчеркивали еще Ш.Монтескье, Р.Парк, А.Рад клифф-
Браун, Б.Малиновский и другие. Современные исследователи отмечают наличие
сложной “экологичности” в традициях народов. Такая “экологичность” является
составной частью сознания общности, воплощением соответствия видов ее дея -
тельности особенностям окружающей среды (природы и техносферы). Поэтому
образы сферы Деятельность опосредуются не только образами сферы Другие (яв -
ляю щимися непосредственными носителями разных форм деятельности и пове -
дения), но и подкрепляются символами и мифологемами этнических традиций,
интериоризированными в детстве и встроенными в то подпространство картины
мира, которое касается “Я” — материального, социального и духовного.
В результате осознания адаптивной ситуации и определения степени риска
происходит переоценка выработанных личностью форм поведения и деятельности.
Самооценка Я-социального как не соответствующего новым условиям побуждает
к поиску образов адекватной (соответствующей) деятельности. Активизируется
пересмотр видов деятельности, прежде всего в плоскости “близкой” Деятельности,
а затем — в “знакомой” и “вероятной” плоскостях. Отнесение вида деятельности к
разряду несоответствующей сопровождается оценкой субъекта-носителя этой
деятельности как обреченного на неуспех в новых, изменившихся условиях. Когда
194 Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3
Круглый стол
образ субъекта-носителя адекватного вида деятельности определен, он пере мещает -
ся в плоскость “близких” Других, детализируется, наполняется конкретным смыс -
лом. Если среди Других отсутствуют субъекты-носители адекватного поведения и
деятельности, для индивида актуализируются процессы восприятия новых, незна -
ко мых людей, новых социальных ролей, приобретает вес новое окружение, а также
образы, заимствованные из информационного пространства, а то и выдуманные.
Заметим, что эти процессы не всегда осознанны; описанная “игра образов” совер -
шается естественно, поэтому нужный образ может возникать как бы сам собой,
будто в калейдоскопе.
Дальнейшее формирование образа адекватной деятельности происходит благо -
даря сопоставлению его с собственными отработанными, знакомыми и потенциаль -
ными деятельностными паттернами, а также посредством попыток реального вос -
про изведения образов-носителей ее адекватных видов. Апробация новых, неот ра -
бо танных поведенческих и деятельностных паттернов требует микросреды с атмо -
сферой игры. Игровые ситуации помогают личности попытаться изменить обычное
поведение.
Процессы осознания изменений ситуации, оценки риска, пересмотра видов
деятельности, определение образов, олицетворяющих ее адекватные виды, в основ -
ном происходят при активном общении человека в определенных социальных груп -
пах его микросреды. Референтные представители этих групп существенно влияют
на оценку, опосредуя для индивида социальный опыт. В глобальной адаптивной
ситуации личность крайне нуждается в групповой поддержке, поэтому положи -
тельные эмоциональные взаимоотношения в группах способствуют постижению
изменений: пониманию ситуации, реструктурации картины мира и пр., создавая у
адаптанта ощущение собственной референтности. Личность получает возможность
опираться на Я-духовное в случае неизбежности изменений Я-социального. Груп -
повая поддержка значительно облегчает первые попытки адаптивного поведения и
деятельности, а негативная оценка группы может замедлить и даже сделать невоз -
можной реализацию новых видов деятельности.
Группы, неспособные содействовать адаптивной деятельности личности, со -
зда ют дополнительные стрессовые условия, поэтому адаптант вынужден искать
другую среду. И наоборот, групповая поддержка адаптанта способствует обра зо ва -
нию и реализации новой, адаптивной групповой деятельности. Постепенно фор ми -
руется новая, адекватная ситуации микросреда. Образы носителей адаптивного
поведения и деятельности закрепляются благодаря непосредственному общению и
со временем занимают достойное место в общественном сознании, становясь образ -
цами.
Вопрос. Считаете ли Вы поиск адекватных видов деятельности рациональным
процессом?
Ответ. По моему мнению, существует рациональная оценочная составляющая в
отношении к видам деятельности; оценки соответствия/несоответствия име ют
и рациональную, и эмоциональную составляющие. Однако процесс поиска об лечен
в форму игры образов.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2000, 3 195
Круглый стол
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-89746 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1563-4426 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T17:35:43Z |
| publishDate | 2000 |
| publisher | Iнститут соціології НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Шульга, Н. Макеев, С. Злобина, Е. Бевзенко, Л. Рудницкая, Т. Ануфриева, Р. Мартынюк, И. Соболева, Н. Резник, А. Ходоровская, Н. Сохань, Л. Бойко, Н. 2015-12-19T20:09:55Z 2015-12-19T20:09:55Z 2000 Круглый стол "Реструктурация личности в нестабильном обществе: изменение жизненных миров, разрушение идентичностей, маргинализация" / Н. Шульга, С. Макеев, Е. Злобина, Л. Бевзенко, Т. Рудницкая, Р. Ануфриева, Л. Сохань, И. Мартынюк, Н. Соболева, Н. Бойко, А. Резник, Н. Ходоровская // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2000. — № 3. — С. 158–195. — рос. 1563-4426 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89746 On June 16, 2000, Institute of Sociology of the NAS of Ukraine organized and
 conducted round table “The Restructuration of Personality in Unstable Society:
 Changing of Living Worlds, Destruction of Identities, Marginalisation” where leading
 Ukrainian sociologists discussed current situation and trends of Ukrainian society
 concerning the problem of changing the personal social practics, particularly, the
 question of marginalisation in unstable social conditions. ru Iнститут соціології НАН України Социология: теория, методы, маркетинг Научная жизнь Круглый стол "Реструктурация личности в нестабильном обществе: изменение жизненных миров, разрушение идентичностей, маргинализация" Article published earlier |
| spellingShingle | Круглый стол "Реструктурация личности в нестабильном обществе: изменение жизненных миров, разрушение идентичностей, маргинализация" Шульга, Н. Макеев, С. Злобина, Е. Бевзенко, Л. Рудницкая, Т. Ануфриева, Р. Мартынюк, И. Соболева, Н. Резник, А. Ходоровская, Н. Сохань, Л. Бойко, Н. Научная жизнь |
| title | Круглый стол "Реструктурация личности в нестабильном обществе: изменение жизненных миров, разрушение идентичностей, маргинализация" |
| title_full | Круглый стол "Реструктурация личности в нестабильном обществе: изменение жизненных миров, разрушение идентичностей, маргинализация" |
| title_fullStr | Круглый стол "Реструктурация личности в нестабильном обществе: изменение жизненных миров, разрушение идентичностей, маргинализация" |
| title_full_unstemmed | Круглый стол "Реструктурация личности в нестабильном обществе: изменение жизненных миров, разрушение идентичностей, маргинализация" |
| title_short | Круглый стол "Реструктурация личности в нестабильном обществе: изменение жизненных миров, разрушение идентичностей, маргинализация" |
| title_sort | круглый стол "реструктурация личности в нестабильном обществе: изменение жизненных миров, разрушение идентичностей, маргинализация" |
| topic | Научная жизнь |
| topic_facet | Научная жизнь |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89746 |
| work_keys_str_mv | AT šulʹgan kruglyistolrestrukturaciâličnostivnestabilʹnomobŝestveizmeneniežiznennyhmirovrazrušenieidentičnosteimarginalizaciâ AT makeevs kruglyistolrestrukturaciâličnostivnestabilʹnomobŝestveizmeneniežiznennyhmirovrazrušenieidentičnosteimarginalizaciâ AT zlobinae kruglyistolrestrukturaciâličnostivnestabilʹnomobŝestveizmeneniežiznennyhmirovrazrušenieidentičnosteimarginalizaciâ AT bevzenkol kruglyistolrestrukturaciâličnostivnestabilʹnomobŝestveizmeneniežiznennyhmirovrazrušenieidentičnosteimarginalizaciâ AT rudnickaât kruglyistolrestrukturaciâličnostivnestabilʹnomobŝestveizmeneniežiznennyhmirovrazrušenieidentičnosteimarginalizaciâ AT anufrievar kruglyistolrestrukturaciâličnostivnestabilʹnomobŝestveizmeneniežiznennyhmirovrazrušenieidentičnosteimarginalizaciâ AT martynûki kruglyistolrestrukturaciâličnostivnestabilʹnomobŝestveizmeneniežiznennyhmirovrazrušenieidentičnosteimarginalizaciâ AT sobolevan kruglyistolrestrukturaciâličnostivnestabilʹnomobŝestveizmeneniežiznennyhmirovrazrušenieidentičnosteimarginalizaciâ AT reznika kruglyistolrestrukturaciâličnostivnestabilʹnomobŝestveizmeneniežiznennyhmirovrazrušenieidentičnosteimarginalizaciâ AT hodorovskaân kruglyistolrestrukturaciâličnostivnestabilʹnomobŝestveizmeneniežiznennyhmirovrazrušenieidentičnosteimarginalizaciâ AT sohanʹl kruglyistolrestrukturaciâličnostivnestabilʹnomobŝestveizmeneniežiznennyhmirovrazrušenieidentičnosteimarginalizaciâ AT boikon kruglyistolrestrukturaciâličnostivnestabilʹnomobŝestveizmeneniežiznennyhmirovrazrušenieidentičnosteimarginalizaciâ |