“Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение

Sense is discussed within the ‘understanding sociology’ tradition. Criticizing the phenomenological approach to social sense, the author supposes that a source of subject’s sense orientations is situated in the inter-subjective world, and this idea makes it possible to determine se...

Ausführliche Beschreibung

Gespeichert in:

Bibliographische Detailangaben
Veröffentlicht in:	Социология: теория, методы, маркетинг
Datum:	2001
1. Verfasser:	Бурлачук, В.
Format:	Artikel
Sprache:	Russisch
Veröffentlicht:	Iнститут соціології НАН України 2001
Online Zugang:	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89800
Tags:	Tag hinzufügen Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
Назва журналу:	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Zitieren:	“Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение / В. Бурлачук // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 3. — С. 100–110. — Бібліогр.: 4 назв. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine

_version_	1860106257940086784
author	Бурлачук, В.
author_facet	Бурлачук, В.
citation_txt	“Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение / В. Бурлачук // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 3. — С. 100–110. — Бібліогр.: 4 назв. — рос.
collection	DSpace DC
container_title	Социология: теория, методы, маркетинг
description	Sense is discussed within the ‘understanding sociology’ tradition. Criticizing the phenomenological approach to social sense, the author supposes that a source of subject’s sense orientations is situated in the inter-subjective world, and this idea makes it possible to determine sense as objective and existing out of individual’s consciousness. The ‘anonymous intentionality’ problem raises a question of existing ‘objective senses’, ideal objectivities taking part in sense development of the social world.
first_indexed	2025-12-07T17:31:10Z
format	Article
fulltext	Виктор Бурлачук “Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение ВИКТОР БУРЛАЧУК, êàíäèäàò ôèëîñîôñêèõ íàóê, ñòàðøèé íà - ó÷íûé ñîòðóäíèê îòäåëà èñòîðèè, òåîðèè è ìåòîäîëîãèè ñîöèîëîãèè Èíñòèòóòà ñî - öèî ëîãèè ÍÀÍ Óêðàèíû “Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение Abstract Sense is discussed within the ‘understanding sociology’ tradition. Criticizing the phe - no menological approach to social sense, the author supposes that a source of subject’s sense orientations is situated in the inter-subjective world, and this idea makes it possible to determine sense as objective and existing out of individual’s consciousness. The ‘anonymous intentionality’ problem raises a question of existing ‘objective senses’, ideal objectivities taking part in sense development of the social world. В социологии существуют различные типы описаний социальных изме - нений. Наиболее широко распространенным является понимание социал ь - ных изменений в терминах объективных структур — в виде объективных процессов, происходящих как бы за спиной агента социальных изменений, без участия его сознательной воли. Социальное изменение в таком случае принимает форму “естественно-исторического процесса” (К. Маркс). Существует также традиция рассматривать социальное изменение как процесс изменения значений и смыслов, как изменение самого смысла со - циального мира, его смыслового строения. Социальное изменение, понятое с такой точки зрения, означает смену системы ценностных ориентаций, определяющих основные направления жизнедеятельности индивида, ее важ нейшие цели. Характеризуя современную ситуацию в нашей стране как ситуацию массовой дезориентации и потери смысла, мы, чтобы эксплицировать все значения, скрытые в таком ее определении, попытаемся обратиться к той тра диции в социологии, которая исследует проблему смысла. Осно вопо - 100 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 лож ник “понимающей социологии” М.Вебер предметом социологического анализа полагал изучение субъективного смысла социального действия. Про дол жа тель Вебера, создатель феноменологической социологии А.Шютц видел в проблеме значения главную задачу социологии. “По ни - мающая социология” Вебера до сих пор противостоит попыткам пози ти - вистской социологии сделать из “социальной механики” О.Конта основной ориентир социологического знания. Смысл и интерес Выяснение законов социального развития как одна из главных задач и мотиваций социологического познания в границах предмета “понимающей социологии” ушло на второй план. Социология может, скажем, определить законы и выяснить условия, из которых возникает товарно-денежное обра - щение, однако ни эти законы, ни условия ничего не могут сказать от нос и - тельно его значения в обществе. Так, в социалистическом обществе товар - но-денежные отношения имели совсем другой смысл, чем в капи тали сти - ческом, хотя подчинялись действию одних и тех же законов. Такой “другой смысл” не является просто внешним фактом, равнодушным к способу про - текания социальных процессов, он определял всю систему мотиваций, ре - левантностей и предпочтений социальных агентов. Смысл предполагает соотнесение явлений культуры с идеями цен нос - ти. Именно ценностные идеи дают возможность определить значение того или иного явления культуры. Может показаться спорным и неоправданным обращение к социологическому наследию М.Вебера, когда ставится задача понять динамику ценностных ориентаций в кризисные эпохи. Ведь мето - дология Вебера разрабатывалась отнюдь не для описания состояний дез о - ри ентированного сознания, а для построения фундамента научной социо - логии. Однако именно в социологии М.Вебера А.Шютц увидел необ хо - димый содержательный материал для описания понимания (Verstehen) как особой формы опыта, в которой обыденное сознание получает знание о социокультурном мире. Между социологом и социальным агентом, пытающимся понять на лич - ную социальную ситуацию, нет принципиального различия, поскольку они оба участвуют в построении смысловой картины социального мира, исходя из определенных символических структур. Современное социо ло ги ческое познание не так остро реагирует на противопоставление научного, “ис ку - шенного” и ненаучного, “мирского” сознания, понимая относитель ность это го различия. Научное понятие, и об этом говорил уже Вебер, как бы оно ни было сформулировано, всегда является синтезом, который мы создаем для определенных целей познания. Сам этот синтез абстрагирован из мало отчетливых синтезов, обнаруживаемых в мышлении исторических людей [1, с.40]. М.Вебер обосновал совершенно новое понимание деятельности со цио - лога-ученого, который лишился статуса объективного наблюдателя, пере - стал выступать в роли незаинтересованной стороны, обладающей безуко - ризненными средствами верификации и точным методологическим ин - стру ментарием. И социолог, и социальный агент — пытаются как-то сис - тематизировать бесконечное число причин, определяющих то или иное Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 101 “Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение индивидуальное событие, для них нет другого способа их определения и классификации, кроме их собственного интереса, позволяющего отделить важное от второстепенного. Попытка непредвзятого познания действительности создает только ха - ос “экзистенциальных” суждений. Те связи, которые историк или социолог вычленяют в культурном процессе, зависят от его позиции, от того, что для него важно, от его ценностных идей. По этому поводу Вебер отмечает, что “без ценностных идей исследователя не было бы ни принципа, необхо ди - мого для отбора материала, ни подлинного познания индивидуальной ре - альности” [1, с.380]. И предмет исследования социолога, и уровень ана лиза “переплетения каузальных связей” обусловлены господствующими в дан - ное время в обществе и в мышлении данного ученого ценностными идеями. Для М.Вебера бессмысленна сама идея создания замкнутой системы понятий, в которой действительность представлена в некоем окон чатель - ном членении и посредством аксиом, из которых можно было бы ее дедуци - ровать. И социолог, и эмпирический индивид стоят перед одной задачей — определить смысл социальной жизни. Для них культура — небольшой фраг - мент в лишенной смысла мировой бесконечности, которому человек при - дает смысл и значение. Смысл, производный от нашей позиции, меняется в зависимости от изменения точки зрения, направления исследовательского интереса. По - этому само явление не исчерпывается в своем смысле той или иной точкой зрения, оно всегда приобретает новый смысл в зависимости от возможных точек зрения и направленности оценок. На примере интерпретации писем И.Гете к Шарлотте фон Штейн М.Ве - бер показал многообразие типов “значимости”, возникающих в процессе изучения определенного культурно-исторического факта. Письма, рас - смат ри ва е мые с точки зрения их влияния на дальнейшее творчество Гете, имеют для исследователя одно значение, другое значение возникает, когда мы пы таемся их использовать в качестве материала для воссоздания миро - воз зрения поэта, третье значение — когда в содержании писем ищут ти - пичные переживания людей круга Гете и его эпохи, материал для создания “истории немецких нравов”, четвертое значение открывается для “ со ци - аль ного пси холога”, озабоченного поиском общекультурных свойств, ис - сле ду ю ще го причины повторяемости таких явлений в культуре, и наконец, еще одно значение открывается для специалиста, занимающегося пси хо ло - ги ей эро тики. Приведенный пример отчетливо показывает взаимосвязь цен нос ти и осмысления объекта, его перманентно меняющуюся в за ви си - мос ти от ин тереса смысловую перспективу. Логично предположить, что за всеми этими значениями существует некий абсолютный артефакт (в данном случае письма Гете), который не может быть сведен ни к одной из возможных интерпретаций. Но это лишь иллюзия. Нет объекта вне определяемого интересом отношения к нему Подробно механизм конституирования смысла посредством метода “от - не сения к ценности” изложен М.Вебером в его известной работе “Про тес - тантская этика и дух капитализма”. В ней он снова подчеркивает, что смыс - лосозидающим принципом, лежащим в основе историко-социо логи ческих штудий, является понятие интереса. Именно интересу, направ ляе мому цен - нос тными идеями, принадлежит главная заслуга в образовании куль тур но- 102 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 Виктор Бурлачук исторических понятий. Для Вебера неприемлема точка зрения, предпо - лагающая, что предмет исторического исследования можно рассмат ривать как нечто независимое от исследовательского интереса, как некое объек тив - ное образование, наделенное априорным смыслом. Он убежден в том, что образование понятий зависит от места, которое занимает в данной культуре рассматриваемая проблема, что это место может меняться вместе с содер жа - нием самой культуры. Ценностные интересы настоящего, по Вебе ру, задают смысл каждой истории, и вычленение исторического объекта, “исто риче - ского индивида” определяется только в процессе соотнесения с ценностью. До сих пор неожиданно звучит суждение М.Вебера о том, что качество явления, позволяющее считать его “социально-экономическим”, не есть нечто, присущее ему “объективно”, что оно обусловлено направленностью нашего познавательного интереса, формирующейся в рамках специ фиче - ского культурного значения, которое мы придаем тому или иному событию в каждом отдельном случае [1, с.360]. Сказанное означает, что покупку вещей в магазине, акт купли-продажи, происходящий между двумя инди - видами, можно рассматривать и как экономический акт, и как культурный, и как политический и т.д. Зависимость содержания, “качества” понятия от интереса пытается обо - сновать и продолжатель М.Вебера А.Шютц. Для иллюстрации зависимости принципа построения логического понятия от интереса Шютц приводит известный пример со своей любимой собакой. “Существуют горы, деревья, животные, собаки, в частности ирландские сеттеры, и среди них мой ир - ланд ский сеттер Ровер. Я могу рассматривать Ровера как уникального ин - дивида, моего незаменимого друга и товарища, или же как типичный случай “ирландского сеттера”, “собаки”, “млекопитающего”, “животного”, “орга - низма” или “объекта внешнего мира”. Исходя из этого можно показать, что свойства и качества данного объекта или явления — будь то инди виду - ально- уникальное или типичное явление — зависят от моего актуального интереса и системы сложно переплетенных релевантностей, от моей прак - тической или теоретической “насущной проблемы”. Эта “насущная проб - лема” в свою очередь возникает из обстоятельств, с которыми я сталкиваюсь ежеминутно, в каждый момент моей повседневной жизни и которые я ре - шил назвать моей биографически определенной ситуацией. Таким образом типизация зависит от моей “насущной проблемы”, для определения и ре - шения которой этот тип был образован” [2]. Насущная проблема, иначе говоря, интерес, участвует в образовании понятий (по Шютцу, типизаций). Следует иметь в виду, что понятие не создается в абсолютном смысле, что оно уже существует в языке, про - исходит лишь выбор его в соответствии с интересом. Такое понимание роли интереса в создании смысловой картины со - циального мира позволяет сделать вывод, что основным поня тийно -обра - зующим принципом “Протестантской этики” является “насущная про бле - ма”, состоящая в выяснении причин культурного своеобразия Европы, опре деливших особенности ее политического и экономического развития. Интерес участвует в образовании понятий, которые, с нашей точки зрения, являются значимыми или, как сказал бы М.Вебер, “формируются в рамках специфического культурного значения”. Такими понятиями, ха - рактеризующими особенность культурного развития Европы, являются Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 103 “Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение “на у ка”, “рациональная гармоническая музыка”, “готический свод как ос - нова стиля”, “профессиональная научная деятельность”, “бюрократия” и, наконец, “капитализм”. Следует подчеркнуть, что понятие “капитализм” является ценностным понятием, а отнюдь не объективной характеристикой вещей. “Понятие “куль - туры” конкретного народа и эпохи, понятие “христианства”, “Фауста” или, что чаще остается незамеченным, — понятие “Германии” и прочие объекты, образованные в качестве понятий исторического исследования, суть инди - видуальные ценностные понятия, то есть образованные посред ством соот - несения с ценностными идеями” [1, с.461]. Понятие “капи та лизм”, как и вы - ше перечисленные понятия, является ценностным понятием, поскольку его использование связано с определенным познавательным ин те ресом. Ин - терес конституирует эти понятия, так как они употребляются, чтобы слу - жить средствами для описания исторической реальности. Инте рес, направ - ляемый ценностными идеями, стимулирует формообразование понятий. Возникает вопрос: о каком участии интереса в образовании понятий может идти речь, если такие понятия, как “христианство”, “наука”, “гар - моническая музыка” и т.п., уже существуют в языке и современном мыш - лении? Однако “направленность моего познавательного интереса” состоит не в том, чтобы рассматривать науку как некое теоретическое образование, состоящее из принципов, аксиом, способов доказательства и экспери мен - тов, а как специфическое явление, получившее свой особый смысл только в европейской культуре. То же самое применимо и к понятию “капитализм”. В зависимости от ценностной ориентации мы будем иметь то или иное значение этого по - нятия. В своей работе М.Вебер рассматривает такие определения капи - тализма, как “стремление к предпринимательству”, “стремление к наживе”, “стремление к денежной выгоде” и др. Г.Зиммель, например, определял дух капитализма как любое стремление к получению денег. Здесь мы видим, что понимание капитализма связано с определенным отношением к ценности. М.Вебер, определяя капитализм как хозяйственную деятельность, ори - ен тированную на сопоставление дохода и издержек в денежном выражении, считал, что такое определение, несмотря на внешнюю правильность, не дает возможности увидеть особенности европейского капитализма. В нем нет фиксации ценностного отношения, которое придало бы данному понятию характер исторической индивидуальности. Следуя такому определению “ка - питализма”, “капиталистические предприятия” можно обнаружить во всех культурных странах земного шара: в Китае, Индии, Вавилоне, Египте, сре - ди земноморских государствах древности, средних веков и нового вре мени. Поэтому, чтобы понять капитализм как специфическое европейское явление, требуется новое отнесение к ценности. Специфика европейского капитализма для Вебера состоит в рациональной капиталистической орга - низации свободного труда. “Отнесение к ценности” придает пониманию “заинтересованность” и превращает его в практический культуро твор че - ский акт, лежащий в основе всех остальных актов понимания. Понимание осуществляется как смыслополагание и дано в самом акте постижения смысла. Ценностное содержание капитализма фиксируется в понятиях про - тестантской этики. Капитализм тогда становится капитализмом, когда пред принимательская деятельность получает поддержку со стороны гос - подствующей идеологии. 104 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 Виктор Бурлачук Из теоретического наследия М.Вебера здесь выделен один мето до логи - ческий ориентир (взаимосвязь значения и ценности), который мы по пы - тались представить как необходимое средство для описания ценностных сдвигов, происходящих в сознании во время кризисных изменений. Однако позиция Вебера предполагает как само собой разумеющееся наличие в обществе тех или иных систем ценностей, по отношению к которым кон - ституируются смыслы явлений культуры или самого социального мира. Поэтому когда в кризисные периоды происходит диффузия ценностей, символические системы уже не в состоянии выполнять задачу уни вер - сального средства конституирования значений. Такая ситуация, как пра ви - ло, связана с наличием в обществе резко конкурирующих систем цен ностей, особенно тогда, когда происходит возврат к ценностям, уже из жи тым об - щественным сознанием. Построение рыночной экономики, провозгла шен - ное целью государственной политики, нанесло сильный удар по сущест - вующей системе ценностей. Под сомнение была поставлена свойственная обществу традиция “коммюнаторной” морали, с такими ее характерными чертами, как нелюбовь к богатству, жалость к падшим и униженным, с обостренным чувством справедливости и идеей братства людей. Вместе с тем такие ценности, как личная инициатива, предприим чи - вость, способность пойти на риск ради собственной пользы, долгое время занимали периферийное положение в общественном сознании. “Отнесение к ценности” как принцип, на основе которого осу ществ ля - ется постижение социальной реальности, смысловая организация куль тур - ного материала и благодаря которому осуществляется понимание, в этих условиях утра чивает свою решающую роль в образовании необходимых для осмысления действительности понятий. Следует отметить, что общая ситуация непонимания (и социолог, и социальный агент оказываются в растерянности), характеризующая кри - зисные периоды в жизни общества и связанная с утратой осмысленности социальной ориентации в мире, выражается не в потере значимого мас - штаба оценок, а в неспособности совершить значимое “отнесение к цен - ности”. Действующий индивид никогда не утрачивает способности произ - водить оценки, каких бы сложных явлений социальной жизни эти оценки ни касались. Совсем по-другому обстоит дело с практическим “отнесением к ценности”, когда человек не может найти некую точку опоры за пределами этого мира, утвердившись на которой он мог бы взглянуть на мир и на себя со стороны. Невозможность такого ценностного соотнесения приводит к нарушению систематизации смысловых связей, к хаотической картине це - лого. Мир оставляют ценности, в нем остаются только интересы. Проблема объективного смысла У М.Вебера существует и другой подход к анализу смысла. В таких работах, как “О некоторых категориях понимающей социологии” и “Основ - ные социологические понятия”, он забывает конституирующий характер метода “отнесения к ценности” и рассматривает понятие смысла как уже готовое, наличное в самой структуре социального действия. Для этого Вебер разрабатывает свое учение об идеальном типе. Поэтому можно констатировать наличие в веберовской социологии двух принципов исследования смысла. Первый принцип связан с учением Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 105 “Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение Вебера об интересе и “отнесении к ценности” как смыслополагающем фак - торе социальной реальности; второй принцип имеет дело с уже объек - тивированным смыслом, включенным в социальное действие, социальное отношение и мотивы социального действия. В феноменологической социологии, в варианте, развиваемом А.Шют - цем, предметом социального анализа стал второй принцип. “Отнесение к ценности” как один из главных методов конституирования смысла остался вне поля зрения основателя феноменологической социологии. А.Шютц увидел заслугу М.Вебера в том, что тот свел все виды со - циальных отношений и структур, всю область “объективного духа” к инди - видуальному поведению, а смысл всего комплекса феноменов социального мира — к тем субъективным значениям, которые индивиды приписывают своим собственным действиям. “Никогда раньше проект сведения “мира объективного разума” к поведению индивидов, — отмечает Шютц, — не был так радикально представлен, как это было сделано Максом Вебером в его заявлениях о целях понимающей социологии” [1, с.6]. Однако М.Вебер не увидел всей сложности “понятия значимого акта индивидуума” — ключевой идеи интерпретативной социологии, как убеж - ден А.Шютц. Недостаток веберовского учения, по мнению Шютца, состоит в отсутствии различия между действием совершаемым, имеющим цель в будущем, и действием завершенным, между смыслом, который вкладывает в объект творец культурного объекта и смыслом самого культурного объек - та, между моим самопониманием и пониманием меня другим человеком. Вебер не обратил внимания на то, как конституируются смыслы актора и какие модификации они претерпевают в сознании его партнеров или по - стороннего наблюдателя. Особую критику А.Шютца вызвала веберовская концепция непо сред - ственного (“созерцаемого”) и мотивационного понимания. М.Вебер считал, что мы непосредственно понимаем гневную вспышку, которая проявляется в выражении лица, или смысл выражения 2 ´ 2 = 4, когда слышим или чи - таем его. Возражение Шютца состоит в том, что хотя я и знаю, что данный человек зол, однако я остаюсь в неведении относительно того, что гнев означает для него субъективно. Его поведение может вообще выходить за границы того, что понимается как сознательно ориентированное действие, оно может представлять собой неконтролируемую реакцию на неожидан - ные стимулы. Возражение Шютца вызывает также утверждение Вебера о непосредственном понимании суждения типа 2 ´ 2 = 4, поскольку уже Э.Гуссерль в “Формальной и трансцендентальной логике” (1929) различал два уровня значения суждения: содержание суждения (Urteilsinhalt) и эпи - стемическое отношение (subjektiv doxisch Setzungmodus), которые субъект выражает относительно содержания суждения. Эпистемическое отношение проявляется в том, что субъект может считать данное содержание суждения определенно истинным или вероятно истинным, он может предполагать, что оно истинно, или полагать его истинность ради аргументации, и, нако - нец, он может даже отрицать его. Содержание суждения остается независи - мым от изменения эпистемического отношения. “Но именно это самое эпи - сте мическое отношение определяет, что высказывающий “имел в виду”. Другими словами, что он предполагал, когда высказывал суждение, дейст - вительно он верил в истинность его содержания или предполагал, что оно 106 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 Виктор Бурлачук вероятно истинно или нет. И именно это эпистемическое отношение не может быть определено посредством прямого наблюдения” [1, с.26]. Что касается мотивационного понимания, то оно требует опреде лен - ного запаса знаний у интерпретатора о прошлом и будущем актора. Знание о прошлом необходимо, если я должен найти интеллектуальный контекст значений, к которому можно “подогнать” действия актора, знание о буду - щем важно, если я должен определить соответствие субъективного зна - чения, которое это действие имеет для актора, тому контексту значений, к которому я его отношу. Под мотивом здесь понимается комплекс значений, которые кажутся самому актору или наблюдателю адекватным основанием для исследуемого поведения. А.Шютц, в отличие от М.Вебера, полагает, что относительно того, что актор считает значимым основанием своего поведения, необхо - димо иметь в виду две вещи. Первая — значимым основанием моего пове - дения является серия будущих событий, которые я предполагаю осущест - вить. Я ориентирую свое поведение на эту цель. Но есть и другой смысл в значимом основании моего поведения. Речь идет о моем прошлом опыте, который вынуждает меня поступать таким образом. По мнению Шютца, Вебер не различает эти два уровня мотивации. Актор уже должен знать предполагаемое значение своих действий, до того как он может исследовать их мотивы. Человек, который ищет работу в качестве лесоруба, должен заранее знать, что такое рубка леса, прежде чем решит, что он сможет жить за счет этого. Ошибка Вебера, согласно Шютцу, состоит в том, что Вебер не видел различия между значением, которое действие имеет для актора, и тем, что открывается актору относительно его мотивов, то есть относительно комплекса значений, который он принимает в качестве значимого осно - вания своего поведения. “Другими словами, — задается вопросом Шютц, — когда мы раскрываем мотив человека, раскрываем ли мы предполагаемое значение его действия?” [1, с.28]. Веберовское различие между наблюдаемым и мотивационным пони - манием, с точки зрения Шютца, произвольно и не имеет логического осно - вания в его теории, поскольку оба типа понимания исходят из объективного контекста смысла, в то время как понимание субъективного смысла от - сутствует. Пытаясь критически освоить теоретическое наследие М.Вебера, А.Шютц формулирует основные положения своей теории, главное из кото - рых состоит в выработке новой концепции смысла. Опираясь на Э.Гуссерля и А.Бергсона, он рассматривает “поток сознания” в качестве источника возникновения смысла. “Даже поверхностный анализ проясняет, что проб - лема смысла является проблемой времени — не проблемой физического времени, которое можно разделить и измерить, но проблемой исто риче ско - го времени. Последнее всегда является отрезком времени, заполненным, несомненно, физическими событиями, однако обладающим природой “вну т - реннего сознания времени”, сознанием собственной длительности. Имен но в пределах этой длительности значение опыта личности кон сти туируется для нее как живой опыт. Здесь и только здесь, в глубочайшем слое опыта, который доступен рефлексии, можно обнаружить последний ис точник фе - номена “смыслов” (Sinn) и “понимания” (Verstehen). Этот слой опыта мо - жет быть раскрыт только в результате строгого философского само осо зна - Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 107 “Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение ния. Всякий, кто хотел бы проанализировать основные понятия социаль - ных наук, должен иметь силы, чтобы предпринять трудное фило соф ское путешествие, ибо структуры смыслов социального мира могут быть деду - цированы из наиболее простых и общих характеристик сознания” [1, с.12]. То, что первоначально дано сознанию, представляет собой непрерыв - ный поток жизненного опыта, где разнородные качества лишены связей; они появляются и исчезают, постепенно переходя друг в друга. Эти ка - чества, представленные в потоке сознания, лишены сами по себе какого- либо смысла; их можно разделить на активные и пассивные. Примером пассивного опыта является ощущение красного, однако тот же опыт может стать активным, когда на него направлено наше внимание. Любой жизненный опыт, независимо от того, является ли он пас сив ным или активным, лишен смысла. Он протекает непрерывно во времени и не дан нам в качестве дискретных, изолированных сущностей. Прошлый опыт может быть воспроизведен при помощи актов рефлексии, рекогниции, иден ти фи ка ции и т.п. Благодаря этим актам, исходящим из “я”, опыт ли - шается своей непрерывности и становится дискретной сущностью. В этот момент, по Шютцу, благодаря акту обращения (Zuwendung) опыт при - обретает смысл (Sinn). Не входя в подробности шютцевской теории смысла, отметим следую - щее. Несмотря на развернутую критику веберовской теории социального действия в феноменологической социологии, многое в этой критике оста - лось вне поля зрения. Прежде всего, феноменологическая социология наце - лена на понимание уже готового смысла, а если речь идет об актах смысло - полагания (Sinnsetzung), то эти акты ограничиваются деятельностью от - дель ного субъекта. Трудно представить, что отдельный субъект может в пол ной мере выступать творцом социального смысла, как и творцом языка. Перед феноменологическим анализом не стоит задача обнаружить источ - ники смысла того или иного социального действия. Для него, например, оказываются равнозначными по источнику смысла любая рубка леса, будь то осуществляемая с целью дальнейшей продажи или же для использования в ритуальных целях. Для феноменологической социологии важным ока - зывается понимание совершенного или совершаемого действия. Подлинным смыслом обладает действие, смысл которому приписывает сам субъект, совершающий действие, полагает А.Шютц. Однако аутен тич - ность приписываемого субъектом смысла совершаемого им действия явля - ется мнимой. В своих историко-социологических исследованиях М.Вебер показал, что агент действия не владеет полностью смыслом совершаемого им поступка. В работе “Протестантская этика и дух капитализма” Вебера ценностный смысл целерационального действия капиталистического пред - принимателя соотносится с религиозно-практической доктриной протес - тан тизма. Если доверять ценностным ориентациям предпринимателя, заня - того той или иной формой капиталистического производства, то вряд ли в его деятельности, направленной на получение денежной прибыли, можно обнаружить религиозную мотивацию. Точно так же трудно предположить, что религиозный реформатор, озабоченный достижением вечной жизни и вечного блаженства, в частности искушен и в том, что его проповеди при ве - дут к бурному росту капиталистического грюндерства. Как отмечал Вебер, “культурные влияния Реформации были непредвиденными и даже нежела - 108 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 Виктор Бурлачук тельными для самих реформаторов последствиями их деятельности, часто очень далекими от того, что проносилось перед их умственным взором, или даже прямо противоположными их подлинным намерениям” [1, с.105]. Возражение насчет того, что в данном случае речь идет об отдаленных последствиях поступков, которые в принципе не могут быть учтены дейст - вующим лицом, исходит из предположения, что социальное взаимо дейст - вие подобно механическому и, дескать, трудно предугадать, приведет ли брошенный с горы камень к обвалу или нет. На самом деле, социальное поведение является многослойным по своему смыслу образованием и не может быть сведено к единственному аутентичному смыслу. На примере веберовского исследования можно констатировать, что в рамках историко-социологического трактата мы никогда не выяснили бы смысл (значение) предпринимательской деятельности, если бы исходили из задачи прояснения только субъективного смысла, который вкладывает индивид в свою деятельность. Мы никогда не смогли бы выяснить связь между “неприятием мира”, “аскезой”, “церковной набожностью” и капи - талистическим предпринимательством. В итоге получается, что “объективный смысл” своего поступка социаль - ному агенту оказывается недоступным; он может быть раскрыт лишь в результате специального исследования, опирающегося на определенную ценностную картину мира. Смыслополагание не является актом изо лиро - ванного индивида, за ним стоят представления определенной социальной группы, коллектива. Трудно что-либо определенное сделать в социологии, если задачей ис - следователя будет проблема субъективного смыслополагания, поскольку источник своих смысловых ориентаций субъект черпает из интер субъек - тивного мира, что позволяет нам определить смысл как объективный и существующий вне сознания отдельного индивида. Наделение социального мира значением происходит помимо сознате - льной воли отдельного человека. Э.Гуссерль, который во всяком созидании смысла видел проявление трансцендентальной субъективности, в послед - них своих работах говорит не столько о сознании и даже не о субъектив - ности, сколько об интенциональном принципе жизни. Как отмечает Х.-Г.Га - дамер, “всеохватывающий горизонт в принципе конституируется ано ним - ной, а именно никем не совершаемой интенциональностью” [4, с. 461]. В по - нятии анонимной интенциональности конечный результат фено мено ло гии отклонился от ее первоначального проекта. Вопреки самой себе она ставит на место идеалистического субъекта, замкнутого в собственной сис те ме зна чений, живое существо, которое извечно имеет горизонтом всех своих на мерений этот мир. До объективности существует горизонт мира, до суб ъ - ек та теории познания существует действительная жизнь, которую Гус серль иногда называет анонимной не потому, что тем самым он возвраща ется к кантовскому безличному субъекту, а потому, что субъект, который рас - полагает объектами, сам является производным от действительной жизни. “Анонимная интенциональность”, “анонимное смыслополагание” по- новому ставят проблему конституирования социального мира, которая пе - ре стает быть во власти отдельного субъекта. В процессе конституирования социального мира участвуют анонимные силы, которые нельзя свести к индивидуальному самосознанию. Проблема “анонимной ин тен ци о наль - Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 109 “Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение нос ти” ставит вопрос о наличии объективных смыслов, идеальных пред мет - ностей, участвующих в смысловом строении социального мира. Вопрос об объективной предметности (значении), поставленный при - менительно к пониманию смысла человеческого поведения, вольно или невольно предполагает, что существует некая абсолютная объективность, определяемая с математической точностью. Действительно, существует по - ня тие идеальной объективности или идеальной предметности, разрабо тан - ное с оглядкой на математическое познание. Например, выражение 2 ́ 2 = 4 имеет объективное значение безотносительно к тому, кто его высказал. Так же объективным комплексом значений обладает и выражение естествен - ного языка, и мифологический конструкт, используемый в конституи рова - нии социальной реальности. Однако А.Шютц считал, что социолога интересует не содержание суж - дения (поведение), рассматриваемое с точки зрения объективного зна че - ния, а непосредственно сам феномен высказывания, его “сейчас” и “здесь” способ бытия. В одном из примечаний к своей работе “Смысловое строение социального мира” он отмечает, что нельзя проблему объективного значе - ния, идеальной предметности (ideale Gegenstandlichkeiten) свести к чистым сущностям математического естествознания, объективное значение, впол - не вероятно, предполагает объективные ценности, хотя тот факт, что иде - альные объективности (Gegenstandlichkeiten) конституируются из объек - тивных ценностей, лежит за пределами нашего исследования [3, с.34]. В данной работе мы как раз пытаемся обнаружить те объективные силы, которые участвуют в смысловом строении социального мира, поскольку факт непонимания, который индивид обнаруживает перед лицом изме няю - щегося мира, отнюдь не говорит о недостатке его субъективных сил, чтобы разобраться в наличной ситуации. Интерпретация фантазмов, мифов, символов является оспариванием претензии сознания выступать в качестве источника смысла. Борьба против феноменологического нарциссизма ведет к открытию того, что язык уко - ренен в желании, в жизненных импульсах. Следует решительно отказаться от субъективности как источника смысла. Литература 1. Вебер М. Избранные произведения. — М., 1990. 2. Шютц А. Формирование понятия и теории в общественных науках // Аме - риканская социологическая мысль. — М., 1994. — С.491. 3. Schutz A. The Phenomenology of the Social World. — London, 1980. 4. Гадамер Х.-Г. Истина и метод. — М., 1988. — С.297. 110 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 Виктор Бурлачук
id	nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-89800
institution	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
issn	1563-4426
language	Russian
last_indexed	2025-12-07T17:31:10Z
publishDate	2001
publisher	Iнститут соціології НАН України
record_format	dspace
spelling	Бурлачук, В. 2015-12-20T08:17:50Z 2015-12-20T08:17:50Z 2001 “Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение / В. Бурлачук // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 3. — С. 100–110. — Бібліогр.: 4 назв. — рос. 1563-4426 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89800 Sense is discussed within the ‘understanding sociology’ tradition. Criticizing the phenomenological approach to social sense, the author supposes that a source of subject’s sense orientations is situated in the inter-subjective world, and this idea makes it possible to determine sense as objective and existing out of individual’s consciousness. The ‘anonymous intentionality’ problem raises a question of existing ‘objective senses’, ideal objectivities taking part in sense development of the social world. ru Iнститут соціології НАН України Социология: теория, методы, маркетинг “Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение Article published earlier
spellingShingle	“Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение Бурлачук, В.
title	“Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение
title_full	“Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение
title_fullStr	“Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение
title_full_unstemmed	“Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение
title_short	“Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение
title_sort	“отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение
url	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89800
work_keys_str_mv	AT burlačukv otneseniekcennostismyslisocialʹnoeizmenenie

“Отнесение к ценности”, смысл и социальное изменение

Institution

Ähnliche Einträge