Украина на пороге десятилетия: динамика застоя
The author discusses reasons of the lingering poor situation in Ukraine on the threshold of its 10th Independence Anniversary. Useless character of efforts to organize ‘technological renaissance’ by application of West technologies and foreign historical experiences can be explained by ‘semantiza...
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Социология: теория, методы, маркетинг |
|---|---|
| Datum: | 2001 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russisch |
| Veröffentlicht: |
Iнститут соціології НАН України
2001
|
| Schlagworte: | |
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89806 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Украина на пороге десятилетия: динамика застоя / В. Звиглянич // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 3. — С. 171–176. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859810761351626752 |
|---|---|
| author | Звиглянич, В. |
| author_facet | Звиглянич, В. |
| citation_txt | Украина на пороге десятилетия: динамика застоя / В. Звиглянич // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 3. — С. 171–176. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Социология: теория, методы, маркетинг |
| description | The author discusses reasons of the lingering poor situation in Ukraine on the threshold
of its 10th Independence Anniversary. Useless character of efforts to organize
‘technological renaissance’ by application of West technologies and foreign historical
experiences can be explained by ‘semantization’ of reality in particular. Therefore the
stagnant structures of Ukrainian mentality (deeply rooted in social culture) need to be
analyzed thoroughly.
|
| first_indexed | 2025-12-07T15:19:18Z |
| format | Article |
| fulltext |
Владимир Звиглянич
Украина на пороге десятилетия: динамика застоя
ÑÎÖÈÎËÎÃÈ×ÅÑÊÀß ÏÓÁËÈÖÈÑÒÈÊÀ
ВЛАДИМИР ЗВИГЛЯНИЧ,
äîêòîð ôèëîñîôñêèõ íàóê, âåäóùèé íàó÷íûé
ñîòðóäíèê îòäåëà ñîöèàëüíî-ïîëèòè÷åñêèõ
ïðîöåññîâ Èíñòèòóòà ñîöèîëîãèè ÍÀÍ
Óêðàèíû
Украина на пороге десятилетия:
динамика застоя
Abstract
The author discusses reasons of the lingering poor situation in Ukraine on the threshold
of its 10th Independence Anniversary. Useless character of efforts to organize
‘technological renaissance’ by application of West technologies and foreign historical
experiences can be explained by ‘semantization’ of reality in particular. Therefore the
stagnant structures of Ukrainian mentality (deeply rooted in social culture) need to be
analyzed thoroughly.
Зачарованность революционизмом
С легкой руки политиков и журналистов эпохи Михаила Горбачева,
ассоциирующейся со знаковыми символами “гласности” и “перестройки”,
предшествующая эпоха в истории жизни советских людей получила на -
звание “застоя” со всеми негативными коннотациями, связываемыми с этим
понятием. Печать стагнации, говорил пятнадцать лет назад молодой и энер -
гичный Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского
Сою за Михаил Горбачев, лежала на всем — на экономике, на социальной
жизни, на политике.
Брежневскую экономику обвинили в “экстенсивном” развитии, во вле -
кающем в сферу производства все новые предметы труда, оставляя без вни -
мания развитие технологий, снижающих энерго- и трудозатраты и по вы -
шающих качество продукции. Казалось, что импорт западных техноло гий и
ноу-хау поможет преодолеть заколдованный круг в развитии советской
экономики, нацеленной на выполнение плана, а не запросов потребителя.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 171
Слияние без оплодотворения
Однако массовый вброс западного оборудования в советскую эко номи -
ку во второй половине восьмидесятых годов привел к одному результату:
оборудование просто не работало, ржавело и выбрасывалось. Почему? Де -
тальное выяснение причин краха “технологического революционизма”
1980–1990-х годов еще впереди. Здесь же можно высказать одну гипотезу,
проливающую свет на причины неудавшейся попытки “перестроить” со -
ветскую экономику, казалось бы, наипростейшим способом: привез лучший
станок (технологию), включил, получил качественную продукцию.
Оказалось, что западные технологии и оборудование, построенное на
них, принципиально не соединимы со схемами и алгоритмами трудовых
процессов, на которых зиждилась советская экономика. Например, они
оказались несовместимыми с таким кардинальным понятием советского
производственного процесса, как “дефицит”.
Вследствие хронического отсутствия в жизни народа всего необ ходи -
мого “здесь” и “сейчас”, — того, на чем основывались западные технологии и
стиль жизни, попытки “технологического ренессанса” осуществлялись по
печально известному алгоритму, отчеканенному в виде народной мудрости
бывшим премьер-министром уже постгорбачевской России, Виктором
Чер но мырдиным: “Хотели как лучше, а вышло как всегда”.
Выяснилось, что технологии представляют собой концентрат культур -
ных традиций обработки веществ природы, вовлеченных в производст -
венный процесс. Импортируя предметную оболочку западных технологий,
борцы с “застоем” упустили из виду, что невозможно одновременно им пор -
тировать и социально-культурный контекст, традиции, трудовую эти ку,
накопленные веками в западной культуре и оплодотворяющие собст венно
материальное воплощение технологий в виде станков, производст венных
линий и т.п. В постгорбачевскую эпоху было сделано бесчисленное коли -
чество попыток “технологического ренессанса” в духе “горбачевизма” праг -
матизированного, но все же сохранившего свой “революционный” за пал
борьбы с “застоем” и внедрения “нового”.
Слияние “Запада” и “Востока” произошло, но без оплодотворения, без
возникновения взыскуемого “гомункулуса” успеха. В качестве наиболее оче -
видных примеров можно назвать провал попытки московского мэра Юрия
Лужкова наладить на базе столичного автозавода им. Ленинского ком сомола
производство “лучших автомобилей в Европе”, что было обе ща но в свое
время Горбачевым. Или, скажем, провал широко разрекламиро ванного про -
екта создания “народного автомобиля” в Украине на Запорож ском авто мо -
бильном заводе совместно с южнокорейской корпорацией “Dae woo”. Про -
ект рухнул вследствие бесчисленного пересмотра украин ской стороной на -
чаль ных условий контракта, то есть, говоря специальным языком, введения
в него вариативных переменных ad hoc, вступивших в конфликт с запро -
граммированной на инвариантность технологической про граммой.
Очарование застоя
В результате как российская, так и украинская экономики de facto уже
давно оставили попытки в той или иной форме воспроизвести романтизм
раннегорбачевского “технологического ренессанса”. Завуалированный воз -
172 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3
Владимир Звиглянич
врат к стагнационно-застойным схемам добывающей — она же “экстен -
сивная” — экономике в России окончательно оформился пару лет назад,
когда мировые цены на нефть и газ начали повышаться.
В Украине, где нет гидрокарбонатного сырья для экспорта, равно как
нет современных видов производства с высокой добавленной стоимостью,
от застойных схем, по сути, и не отказывались. Выходец из Днепро пет -
ровска и родоначальник “эпохи застоя” Леонид Брежнев, посети он наш
мир, был бы приятно удивлен тем, что его дело в Украине живет и побеж -
дает, правда, под несколько другими лозунгами.
Идеологическое прикрытие отхода от национального “револю цио низ -
ма” к застою в сфере экономики в Украине осуществлялось под лозунгами
критики “однобокого монетаризма” Международного валютного фонда и
ориентации на автохтонную “украинскую модель” экономики, адептом ко -
торой выступал премьер-министр Евгений Марчук. Под последней пони -
мали “социально ориентированную рыночную экономику”, работающую на
благо народа. Это было в действительности слегка перефразированным
определением задач экономического развития СССР, определяемых оче -
редными партийными съездами (добавили лишь слово “рыночная”).
Сутью же всех названных процессов было то, что “технологический ре -
нессанс” раннего горбачевизма породил своеобразный “семантический ка -
пи тализм” на уровне медийных текстов и символов. Идеологи “пере строй -
ки” типа экономиста Гавриила Попова, введшего в оборот культовую фразу
“административно-бюрократический социализм” для харак те рис ти ки “за -
стоя”, что приводило в экстаз экономическую и художественную богему
середины восьмидесятых, или вроде юриста Анатолия Собчака, выведшего
на политическую орбиту нынешнего президента России, умерли или ушли в
социальное небытие. На их место пришли “молодые рефор маторы”, куль то -
выми символами которых в России являются Егор Гайдар и Анатолий Чу -
байс, признанный на Западе как “архитектор приватизации”.
В Украине “слабыми” по сравнению с российскими, но все же “рефор ма -
торами” выступали бывшие премьер-министр Виктор Ющенко и бывший
первый заместитель премьер-министра Виктор Пинзеник. “Молодые ре фор -
маторы”, особенно в России, в совершенстве, которому могут позави до вать
их украинские коллеги, овладели мастерством политического менедж мента
и PR (“черного” или “белого” — в зависимости от поставленных задач). Из
богатого арсенала PR они применяют технологии суггестивного воздейст -
вия на общественную психологию с целью внушения населению образа
желаемого будущего и достижения политического успеха. Так были выбра -
ны президентами Леонид Кучма в Украине и Владимир Путин в России.
В результате усиленной “семантизации” реальности в этих странах сло -
жился своеобразный алгоритм разрешения социальных проблем. В соот вет -
ствии с ним последнее трактуют не как устранение причин, вызывающих
дискомфортное социальное состояние, а как более “верное” устранение
порождаемых этим дискомфортом ассоциаций и символов. Например, ре -
аль ным решением проблемы Чечни было бы рассмотрение условий предо -
ставления ей большей автономии с участием коренного населения. Вместо
этого решение вековой культурной и этнической проблемы переносится в
мифологизированную сферу борьбы символов “целостности” России, сбе -
речь которую необходимо любыми средствами, и “исламского фундамен -
тализма”, на таковую посягающего. “Своевременное” устранение символов
Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 173
Украина на пороге десятилетия: динамика застоя
исламского фундаментализма представляется как реальное избавление от
него в действительности.
“Три мира” символической реальности
В результате складывается своеобразный символический эстетизм “ре -
форм” — броуновское движение “куда-то”, надувание щек власть имущими
на бесчисленных пресс-конференциях, то есть карнавальный хеппенинг
чередования масок-символов, ведущий в никуда, но обладающий для носи -
телей этого символизма огромным значением.
Это — первый мир, мир квазиреформированной “рыночной” эконо -
мики, в действительности представляющей собой сферу кланового или
олигархического действия. Его алгоритмы не имеют никакого отношения к
тому типу экономического развития и “народного капитализма”, который
начал складываться на Западе с середины шестидесятых годов. Власть мо -
но полий естественным путем ограничивалась посредством функцио ниро -
вания биржи ценных бумаг и развития социальных программ для насе -
ления. В России и на Украине после всех пароксизмов “приватизации”
рынки акций существуют в зачаточном состоянии, население не имеет по -
ня тия о капитале как деньгах, делающих деньги, а лучшим средством успеха
считается, как и двести-триста лет назад, наличие связей в правительстве и
кумовство. Социальные же программы в обеих странах существуют лишь на
бумаге. Например, в России на профилактику СПИДа в текущем году
выделено около пяти миллионов долларов, при реальных потребностях
минимум в десять раз больше. В Украине расходы государства на финан -
сирование науки едва составляют половину процента валового нацио наль -
ного продукта. После экспорта женщин, вторая экспортная категория укра -
ин ских “гастарбайтеров” — это ученые, получающие на родине в лучшем
случае $40–50 в месяц.
Второй мир — это мир Запада. Он, в силу присущего ему романтизма
раннекапиталистического развития, не выветрившегося еще из глубин кол -
лективной психики, с энтузиазмом встретил пришествие Горбачева и не -
скольких его модифицированных адептов в лице “молодых реформаторов”,
знающих кулуары МВФ и Мирового Банка лучше своих карманов. Квинт -
эссенцией западного нетерпения, желания поскорее увидеть воплощение
своей романтической мечты о капиталистическом “покорении” иных ми -
ров — этакой хозяйственно-практической версии “Стартрека” — явились
книги шведского историка экономических учений Андерса Аслунда. В своей
книге “How Russia Became a Market Economy” (1995) Аслунд увидел в Рос -
сии все признаки развитой экономики Запада, описанные венгерским эко -
номистом Йожефом Корнаи: либерализацию, приватизацию, монета ри за -
цию и т.д. На все это ушло, по Аслунду, три года. То есть, один год ро с сий -
ского развития был приравнен к ста годам формирования в Европе ес тест -
венноисторических предпосылок западной модели экономики. Иная край -
ность — работы соотечественника Аслунда, профессора экономики уни -
верситета Уппсала, Стефана Хедлунда, для которого в России прак тически
ничего не изменилось по сравнению с советским периодом, а рынка нет и в
помине. Впрочем, свое ярчайшее воплощение западный романтизм нашел в
персонизации двух тенденций социального развития в Украине и России —
174 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3
Владимир Звиглянич
“застоя” и “технологического ренессанса” в образах “коммунис тов- ком му -
нис тов” (hard-liners) от Егора Лигачева до Геннадия Зюганова и “комму -
нистов-реформаторов” от Горбачева до Ельцина. Пока неясно, куда в этой
классификации отнести нынешнего президента России, Владимира Пути -
на. Леонид Кучма, в зависимости от ракурса взгляда, в западной табе ли о
рангах выступает “реформатором”, когда речь идет об экономике, и “миро -
вым врагом прессы”, когда затрагиваются вопросы свободы слова в Украи -
не. Такая неопределенность говорит о том, что рамки “черно-белого” деле -
ния постсоветских персонажей на “хороших” и “плохих” парней уже не
охватывают всей реальности.
Третий мир — это мир коллективного бессознательного “homo post- sove -
ticus” и его архетипы. Эти схемы-каноны целерациональных действий и вос -
приятия мира, формируемые в сфере непосредственного жизненного опыта
индивида и коллектива, собственно, и определяют векторы использования
западных технологий, о чем говорилось выше. А в сфере политических ори -
ентаций они определяют вектор культурно-семантической иденти фи ка ции
страны по азимуту “Восток — Запад”. По наличию или отсутствию в кол лек -
тивном бессознательном определенных этносов — специфических устой -
чивых — инвариантных по отношению к временным параметрам — фигур и
образов можно судить о “застойности” или “прогрессе” в их развитии.
Украина: морфология застойного менталитета
“Застой”, таким образом, не рассматривается как нечто негативное и
заслуживающее преодоления. Наоборот, для европейских колоний, особен -
но для Украины, застой является особой формой развития и осмысления
трагической истории нации. Застой для таких обществ выступает в форме
резервуара социальной памяти, предполагаемого основания социетального
действия.
Консерватизм украинцев имеет глубинные социальные и культурные
корни. Ожидать от них революционно-реформаторских действий в духе
ренессансного активизма, переросшего в предпринимательский этос пер -
вых индустриальных революций, — это то же, что требовать от полинезий -
ских племен сходу научиться жизни урбанизированного Запада.
Застойные структуры менталитета украинцев необходимо тщательно
исследовать, отбросив в сторону романтически-идеологические экс пек та -
ции относительно их быстрого перерождения. В качестве объекта иссле -
дования следует рассматривать ряд текстов, в которых наиболее очевидны
традиционные фигуры и образы менталитета.
Один из таких текстов — выступление Кучмы в ноябре 2000 года на
научной конференции под профетическим названием “Украина – XXI сто -
летие”. Говоря о причинах экономического упадка страны за семь лет его
правления в качестве премьера и президента, приведшего к сокращению
ВНП на 60%, Кучма сказал следующее: “Нельзя не отметить... российский
фактор — жесткое официальное и еще в большей степени неофициальное
противодействие утверждению и укреплению экономического сувере ни -
тета Украины, особенно на старте реформ. В основном такая же позиция
сохраняется и сейчас”. Запад также несет ответственность, по мнению Куч -
мы, за то, что фактически оставил Украину наедине со своими проблемами.
Кучма уверен, что финансовый кризис 1997–1998 годов привел к тому, что
Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3 175
Украина на пороге десятилетия: динамика застоя
финансовые капиталы перекачивались к сильнейшим, а слабые были обес -
кровлены и отброшены назад. Досталось и МВФ — его Кучма обвинил в
игнорировании национальных интересов Украины при предоставлении ей
кредитов. Образы врагов здесь глобальны — Россия, МВФ, Запад вообще.
Другой текст — это аудиозапись с предполагаемым разговором Кучмы
со своими “силовыми” министрами — Кравченко и Деркачом, в процессе
которого он якобы заказал им похищение оппозиционного журналиста
Георгия Гонгадзе. Запись была обнародована лидером Социалистической
партии Украины Александром Морозом. Это — текст “низкого” жанра, с
многочисленным употреблением традиционного русского мата. Вообще же
наличие подобных неформальных речевых оборотов должно свидетельст -
вовать, с одной стороны, о жизненности представленной версии, так как это
истинный язык народа и чиновников, здесь они едины, а с другой — о вы -
соком уровне неформальной близости высоких чиновников. Образы “вра -
гов” в структурах этого текста предельно конкретизированы — это Гонгадзе,
оппозиционные парламентарии, газеты.
Третий текст — это обращение Кучмы к нации с ответом на эти обви не -
ния. Текст выдержан в традициях “высокого” жанра. Украину неназванные
внешние “силы” подталкивают к анархии, и обвинения в адрес конкретно
Кучмы, по его мнению, равнозначны обвинениям в адрес Украины. Кучма
явно придерживается принципа “государство — это я”. Кучма не сказал
конкретно тех слов, которых от него ждала нация: “Да, я сделал это и готов
нести ответственность”, либо “Нет, я не делал этого, это не мой голос”.
Восприятие социальных проблем в Украине, отраженное во всех трех
текстах как “высокого”, так и “низкого” жанра идентично. В возникновении
проблем (нарушении покоя) виноваты либо анонимные “факторы”, “силы”,
“тенденции”, либо конкретные индивиды. Без них состояние покоя (застоя)
было бы незыблемым. Решение проблемы — номинация, словесное обозна -
чение анонимных сил (Запад, Россия, МВФ, глобализация и т.п.), или же
конкретное устранение специфического врага, определенного в текстах
“низ кого” жанра: закрытие газеты, похищение нарушителя “покоя”.
Подобный тип менталитета и способ решения общественных проблем
присущ так называемым “shame cultures” — “культурам стыда”. В терминах
социоантропологии, “культура стыда” основывается на внешних санкциях
хорошего поведения, тогда как “культура вины” — на интернализованном
осуждении порока. “Культура вины” исходит из презумпции внутренней
виновности субъекта, собственного несовершенства и несовершенства мира
вокруг. “Я” и “мир”, находящиеся в состоянии диалога, совершенствова -
ния, — это постоянная открытая проблема.
“Культура стыда”, напротив, базируется на глубоком самодовольстве и
убеждении в завершенности мира, в том, что нарушители “покоя” должны
быть заклеймены позором. Поэтому виноват всегда не я, а другие. Мен таль -
ность Украины — это ментальность “культуры стыда”, ментальность, осно -
ванная на пустой связи внешних форм, лишенных внутреннего содер жания,
затрагивающих сферу общественной и индивидуальной морали. Украин -
ский аморализм поэтому выступает не просто случайным нару шением не -
пи саных норм поведения, а есть презумпцией социального дейст вия, его
культурной “подкладкой”. В такой культуре возможны любые, самые дико -
винные сочетания событий и характеров, что и было проде монст рировано
последним делом Гонгадзе и реакцией на него со стороны “верхов”.
176 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 3
Владимир Звиглянич
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-89806 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1563-4426 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T15:19:18Z |
| publishDate | 2001 |
| publisher | Iнститут соціології НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Звиглянич, В. 2015-12-20T08:20:47Z 2015-12-20T08:20:47Z 2001 Украина на пороге десятилетия: динамика застоя / В. Звиглянич // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 3. — С. 171–176. — рос. 1563-4426 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89806 The author discusses reasons of the lingering poor situation in Ukraine on the threshold of its 10th Independence Anniversary. Useless character of efforts to organize ‘technological renaissance’ by application of West technologies and foreign historical experiences can be explained by ‘semantization’ of reality in particular. Therefore the stagnant structures of Ukrainian mentality (deeply rooted in social culture) need to be analyzed thoroughly. ru Iнститут соціології НАН України Социология: теория, методы, маркетинг Социологическая публицистика Украина на пороге десятилетия: динамика застоя Article published earlier |
| spellingShingle | Украина на пороге десятилетия: динамика застоя Звиглянич, В. Социологическая публицистика |
| title | Украина на пороге десятилетия: динамика застоя |
| title_full | Украина на пороге десятилетия: динамика застоя |
| title_fullStr | Украина на пороге десятилетия: динамика застоя |
| title_full_unstemmed | Украина на пороге десятилетия: динамика застоя |
| title_short | Украина на пороге десятилетия: динамика застоя |
| title_sort | украина на пороге десятилетия: динамика застоя |
| topic | Социологическая публицистика |
| topic_facet | Социологическая публицистика |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89806 |
| work_keys_str_mv | AT zviglâničv ukrainanaporogedesâtiletiâdinamikazastoâ |