Социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции

Intimacies taking place in lives of modern people mostly attract attention of sociologists in situations when the post-modern priorities are changing. We can see some sociologization of intimacies, deconstruction of their components: sexual relationships, eroticism and love, in which eroticism becom...

Ausführliche Beschreibung

Gespeichert in:

Bibliographische Detailangaben
Veröffentlicht in:	Социология: теория, методы, маркетинг
Datum:	2001
1. Verfasser:	Танчер, В.
Format:	Artikel
Sprache:	Russisch
Veröffentlicht:	Iнститут соціології НАН України 2001
Online Zugang:	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89876
Tags:	Tag hinzufügen Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
Назва журналу:	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Zitieren:	Социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции / В. Танчер // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 4. — С. 89-102. — Бібліогр.: 12 назв. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine

_version_	1859633678359986176
author	Танчер, В.
author_facet	Танчер, В.
citation_txt	Социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции / В. Танчер // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 4. — С. 89-102. — Бібліогр.: 12 назв. — рос.
collection	DSpace DC
container_title	Социология: теория, методы, маркетинг
description	Intimacies taking place in lives of modern people mostly attract attention of sociologists in situations when the post-modern priorities are changing. We can see some sociologization of intimacies, deconstruction of their components: sexual relationships, eroticism and love, in which eroticism becomes self-sufficient and the whole sphere can be described as more democratic. Sexuality becomes the field, where people can realize themselves, as well as the main direction of their emancipation.
first_indexed	2025-12-07T13:13:33Z
format	Article
fulltext	Виктор Танчер Социология интимности: эротика и любовь в постмодерной деконструкции ВИКТОР ТАНЧЕР, äîêòîð ôèëîñîôñêèõ íàóê, çàâåäóþùèé îò - äå ëîì èñòîðèè, òåîðèè è ìåòîäîëîãèè ñî - öèî ëîãèè Èíñòèòóòà ñîöèîëîãèè ÍÀÍ Óêðàèíû Социология интимности: эротика и любовь в постмодерной деконструкции Abstract Intimacies taking place in lives of modern people mostly attract attention of socio - logists in situations when the post-modern priorities are changing. We can see some sociologization of intimacies, deconstruction of their components: sexual rela tion - ships, eroticism and love, in which eroticism becomes self-sufficient and the whole sphere can be described as more democratic. Sexuality becomes the field, where people can realize themselves, as well as the main direction of their emancipation. Среди многочисленных изменений в социальном мире человека ІІІ тысячелетия — многие из которых называются постмодерными — не оста - лась незатронутой и сфера интимной жизни. Казалось бы, ну что здесь мо - жет радикально измениться? Ведь природа человека та же самая. И по мимо биологической составляющей функционирование человека как жи во го су - щества является социокультурной составляющей бытия homo sapiens. Собственно, она-то и переживает времена радикальной трансформации. Среди известных социологов, обратившихся к анализу трансформаций в очерченной сфере жизнедеятельности и посвятивших ей свои иссле дова - ния, находим Э.Гидденса, З.Баумана, Н.Лумана, Дж.Уикса и др. Про бле - матика интимной, эмоциональной стороны жизни, сексуальных, гендерных отношений, смены ценностной иерархии и приоритетов (от внешнего к внутреннему, от материального к идеальному) и т. п. занимает заметное место в современной социологической аналитике. “Постмодернизация изменяет характер базовых норм политической, трудовой, религиозной, брачной, половой жизни”, — приходит к выводу известный исследователь процессов общественного развития Р.Инельгарт. Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 89 Взгляды на мир, доминировавшие в индустриальном обществе, понемногу вытесняются новым мироощущением [12, с. 263]. Трансформация интимности может оказывать разрушающее влияние на современные общественные институции в целом, считает Э.Гидденс. Социальный мир, где эмоциональная реализация личности по своей зна - чимости превосходит приоритеты максимализации экономического роста, ощутимо отличается от мира, существовавшего в недавнем прошлом. В условиях постмодерных приоритетов, изменения, которым подвергается сфера секса, являются, по словам известного социолога, действительно революционными и очень глубокими [1, с. 3], действие их во многом вы - ходит за пределы этой сферы и затрагивает всю социальную систему. Вместе с тем, имеются все основания говорить о социологизации ин - тимности: социологическая рефлексия над проблемами секса, половых от но - шений, эротических переживаний, родственных отношений и всего, что свя - зано с сексуальностью, заметным образом влияет на отношение к этим яв ле - ниям, к их новой роли и значению, которые они приобретают в сего дняшней социальной жизни, и соответственно корректирует поведение людей. Происходит постоянный пересмотр общественной практики в свете зна ний о ней, она проверяется и преобразуется с поступлением новой ин - формации и таким образом изменяет свой характер. То есть речь идет о фе - номене рефлексивности, тесно связанном с социологизацией пост модер ной социальной жизни: формы общественной жизни частично консти туи ру - ются самим знанием об этой жизни. Отсюда — интерес к попыткам научного анализа этой проблематики, к дискурсу интимности в постмодерном мыш - лении. Отныне ответ на традиционный вопрос “Как я должен жить?” будет включать варианты ответа на целый ряд вопросов: “Как мне вести себя?”; “Что я буду носить?”; “Что я буду есть?” и — наиболее существенный — “С кем вместе я буду жить?”; “Кого я буду любить?”. И в этом заключается основная смена приоритетов по шкале ценностей постмодерного человека. “По мере того, как энергия постмодернизма усиливается, подрывая уста - новленные модели и прежние, ранее установленные кодексы, эти вопросы все более выходят на первый план, и прежде всего то, что называется ин - тимной сферой, областью “частной жизни”, включая ее безгранично подат - ливого и неразборчивого партнера — эротику”, — приходит к выводу извест - ный исследователь этих проблем Дж.Уикс [11, с. 279]. Интимность в ее постмодерных формах характеризуется и радикальной демократизацией межличностных отношений, поскольку имеется в виду уже не только индивидуальное бытие, модели личной жизни, но и реальное равенство партнеров, свободный выбор жизненных стилей и форм со жи - тельства. Такая демократизация с ее дилеммами является определяющим моментом в понимании современных изменений сексуальных обычаев. Таким образом, приверженцы постмодерного подхода к обозначенным проблемам стремятся осуществить деконструкцию сферы интимности, со - стоящую из трех разных, но взаимосвязанных компонентов: секса, эротики и любви, определить новое место каждого из них в континууме, представить собственное понимание значения каждого из них в интимной жизни. Такая деконструкция — излюбленная процедура постмодерного дискурса — яв - ляется ярким примером постмодерной методологии объяснения актуаль - ных социальных процессов в целом. 90 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 Виктор Танчер Три компонента “двойственного пламени жизни” В наше время наблюдается резкое ускорение исторической эволюции триединого континуума интимности. Секс, эротика и любовь имеют каж - дый свой язык и символическое выражение, они близки, но так различны. В течение всей истории общества их роли в жизни человека существенно отличались, место в этом сплетении каждой из трех тоже было разное. Известный социолог З.Бауман обращается к выразительной метафоре мек - сиканского мыслителя Октавио Паза — Эрос как “двойственное пламя жизни”: “Из первобытного костра секса, разжигаемого природой, вырастает пурпурное пламя эротизма, над которым с пробуждением человечности вьется изысканный голубой язычок пламени любви” [цит. по: 8]. Такова традиционная иерархия этих компонентов, и в принципе она не изменилась, однако изменяется значение каждой ее составляющей. На основе природной составляющей — секса, при посредничестве эро - тики возникает феномен сугубо человеческих отношений — любви. То есть эротика выступает промежуточным звеном между сугубо естественным (сексом) и духовным (любовью) явлениями и, одновременно, ареной столк - новения этих двух начал. Все три, переплетаясь, не теряют своей обособ - ленности и каждое стремится утвердить свою самодостаточность. Вспом - ним, с одной стороны, попытки рассматривать секс “как спорт”, как своего рода физическую культуру, полезную или вредную для здоровья, или, с другой — “платоническую любовь”, не требующую никаких физических контактов. Однако все они связаны между собой. Хотя границы между ними подвижны, а пограничные сферы являются объектом инвазий, непре рыв - ных попыток колонизировать друг друга. Рассмотрим каждый из этих компонентов в традиционном и в пост - модерном измерениях. Секс — это менее всего человеческая, скорее животная составляющая интимной жизни. Он является продуктом природы, а не культуры, это то, что объединяет человека с животным и растительным миром, миром всего живого. Секс — это сторона личности, остающаяся “незамутненной куль - турой”. Он в своей основе всегда одинаков; как подчеркивает З.Бауман, “гораздо больше прогресса было в кулинарии, чем в сексе”. Изменяются лишь эротические сублимации секса, фантазии и его субституты, заме ще - ния. В истории человечества мы наблюдаем только эволюцию культурной манипуляции сексом, попытки использовать его для чего-то другого, не - жели было заложено природой. Прежде всего это касается искусства, где всегда стремились отделить сексуальное переживание, сексуальное удо - влетворение от репродуктивных задач — основной функции и оправдания существования секса. Вместе с тем, природа слишком расточительна, убыточна в достижении своих репродуктивных задач, цель поражается градом пуль, хотя вполне достаточно одной. Природа щедро наделила человека сексуальной энер - гией, чересчур избыточной для одной только репродукции. Зачем ее столь - ко? Видимо, следует согласиться с теми учеными, которые предполагают, что извечный вызов человеческой культуре и обольщение человеческого разума сексом находит реализацию в творчестве, выплескивая эту энергию в сопредельные сферы и порождая конфликты. Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 91 Социология интимности: эротика и любовь в постмодерной деконструкции Такая сексуальная чрезмерность человека имела своим последствием общественное ограничение и даже покарание секса, когда тот выходит за пределы своего основного предназначения — задачи продолжения рода. В течение столетий с ним мирились как с вынужденной необходимостью. Ведь плотское — это дьявольское, и если дать ему свободу, то и душу утратишь. Отсюда уничижительное истолкование сексуальности как чего- то “грязного”, не достойного культурного человека. Это то, что нужно скры - вать, что не принято публично обсуждать. Однако “сексуальная революция” середины ХХ века решительно из ме - нила такое традиционное отношение к сексу. Ряд социальных изменений обусловил глубокие изменения в области сексуальности, буквально рево - люционизировав, по словам Гидденса, этот мир. В первую очередь, речь идет о наступлении “пластикового секса” (plastic sexuality), то есть со вре - мен ных способов контрацепции на “этос романтической любви”; очищении сек су альных отношений от всего привнесенного в секс, исповедывании “чис той сексуальности”; утверждении права женщины на сексуальное удо - вле тво рение и рассмотрении проблем пола с феминистских позиций; и наконец — секс становится сферой публичной и, как отмечает Гидденс, о нем говорят на языке революции. Секс в постмодерном понимании данного феномена — это прежде всего то, что открывается, выясняется и становится привлекательным в процессе развития разных стилей жизни. Он стал общедоступным и достижимым для рядового человека благодаря возможности “испробовать” разные практики. Более того, сексуальность, в таком понимании, уже не является чем-то природообусловленным и предопределенным, напротив – каждый “полу ча - ет” или “культивирует” ее по своему желанию. Она характеризуется весь ма податливыми, гибкими чертами, которые можно различным образом ис - следовать и определить. Индивид становится свободным в таком опре де - лении и использовании собственных особенностей. По утверждению Э.Гид - денса, секс — это точка пересечения тела, самоидентификации и со циаль - ных норм [1, с. 15]. Эротика — это изобретение культуры, тем не менее она не является просто культурной конструкцией, возникшей “на ровном месте”, не явля - ется она также чем-то навязанным природе, “не естественным явлением”. Большинство “человеческих пороков” наблюдается и в жизни животных. Но поскольку сексуальной энергией человек наделен в гораздо большей мере, то и проявляется это, соответственно, больше. Эротика — вторичный продукт этой избыточной человеческой сексуальности. Она расцветает, будучи “пересаженной” на другую почву, паразитирует на других чело ве - ческих чувствах, далеких от секса. Отделенная от утилитарно-репро дук - тивных функций полового акта, она переживает невиданный расцвет. Более того, она берет на себя роли, которые раньше принадлежали другим “нави - гаторам” человеческого поведения. В условиях постмодерного “раз мы ва - ния авторитетов”, “общества рисков” она усиливает тревожность и напря - жен ность интимной жизни; возлагает на себя новые социальные функции: в конструировании и изменении идентичности, в отстаивании автономности личности в межличностных связях. При отсутствии окончательной “очер - ченности” пола и сексуальных ролей, “эротическое своеволие”, или то, что Гидденс назвал “пластичностью плоти”, угрожающе распространяется. 92 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 Виктор Танчер Рань ше половые роли были закреплены в культуре, представляли собой нечто “данное” — в моральных установках, а “отклонения” четко обо зна - чались, сейчас же даже пол не является раз и навсегда “данным” — его можно изменить. Полная свобода господствует и в эротической “привязке” чувств. Эротика становится агрессивной. (Достаточно вспомнить скандалы по по - воду педофилии в Интернете). Удовлетворение без последствий — вот лозунг современной эротики. И именно здесь назревает основной конф - ликт. Эротика становится самоценностью. Из промежуточного звена между сексом и любовью она превратилась в конечную цель. Таким образом, сред - ство превращается в цель. Утверждение ее самодостаточности, несвя зан - ности с остальными двумя — сексом и любовью — главная особенность взаимодействия этих трех сфер в постмодерные времена. Это и определяет сущность новейшей постмодерной деконструкции интимности. На такую роль эротического в постмодерном мире влияет новый подход к соотношению рационального и эмоционального в жизни человека. Ценность последнего, по мнению Гидденса, ре-витализирует эро - тическое [1, с. 202]. Эротизм — это культивирования чувственности, искусство приносить и получать удовольствие. Эротическое противостоит всем формам эмо цио - нальной инструментальности в сексуальных отношениях. Можно рассмат - ривать эротизм как такое проявление сексуальности, которое связано с более широким рядом эмоциональных целей, главной из которых является коммуникация. Поскольку рациональное в оценках постмодернистов не доминирует над эмоциональным, толкование нравственности, которое зиж - дилось на рацио, теряет почву, ведь, как известно, ничто так не разрушает чувства, как мышление. Высвобожденное эмоциональное в сферах сек - суаль ности приобретает новое значение как средство коммуникации. Имен - но антирационализм эротического придает ему такую привлекательность в “ситуации постмодерна”. Любовь — это попытка гармонизировать все три сферы: физическую, эмоциональную и духовную, слить их в нечто единое. История человечества до краев полна попытками осуществить это противоречивое объединение либо разделить их. В разные времена и в разных условиях применялись различные стратегии. Каждая культура имеет собственный опыт решения этих проблем. Чаще всего речь шла о стремлении оторвать эротику от секса и связать с любовью, то есть “возвысить” эротику, одухотворить ее, прежде всего в искусстве. Эротику изображали как служанку любви, а секс словно бы отторгался как лишний элемент. В свою очередь, его рассматривали как второстепенный, но необходимый компонент гармоничных брачных отно - шений. Ныне наблюдается дистанцирование любви от секса, сексуальные свя - зи, казалось бы, не должны перерастать во взаимную привязанность и мно - го сторонние контакты. Сексуализм — это редукция отношений полов к одной функции — удовлетворению телесных желаний. Он не только ослаб - ляет узы любви, лишая их мощной мотивации, выходящей за пределы физиологии, он также лишен эротического содержания. Ведь эротизм свя - зан с разнообразными ожиданиями, с многоаспектными взаимоотно шения - ми. В этом он гораздо ближе к любви, хотя сопротивляется поглощению Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 93 Социология интимности: эротика и любовь в постмодерной деконструкции последней. Как уже подчеркивалось, эротизм стремится быть само доста - точным. Он сам является своей целью и сам себе служит: страсть не жаждет удовлетворения, страсть жаждет страсти [см.: 7]. В иерархии “двойственного пламени жизни” — любовь, несомненно, является высшей, и в то же время наименее функционально оправданной. По мнению Баумана, любовь, особенно в наше время, это “воплощение неопределенности”. Стала ли она утраченным компонентом, о чем много писали после “сексуальной революции” 60–70-х годов? Можно говорить о сексе без любви, даже о любви без секса — разделение свершилось. И все же, хотя любовь в основном возникает случайно, именно в ней фокусируются все интимные взаимоотношения. Вместе с тем она приобретает черты изме - нчивости, непостоянства, почти не декларируя свою “бессмертность”. Лю - бовь, прежде всего, оказывается делом личного выбора и самосоздания. Это скорее тип коммуникации, нежели бессмертное откровение, убежден Н.Лу - ман [5]. Содержание ее формируется при особых обстоятельствах, довольно мобильно, и вместе с тем всегда потенциально трансцендентно для двух автономных индивидов. Это делает ее, отмечает Бауман, “жизненно важ - ным ингредиентом и социальной, и частной жизни” [7]. В то же время она лишена конкретной формы, модели, и всякий раз формируется сызнова. В условиях постмодерна, как свидетельствуют современные ис следо - ватели, в частности американский социолог Р.Сеннет, любовь как специ - фический феномен человеческих отношений наталкивается на огромные препятствия и напряженности. Первое — это задача противостоять бремени чрезмерных ожиданий, которые не могут оправдаться полностью. Тре бова - ния взаимности делают ее хрупкой и неопределенной: хотим быть люби - мыми, но и избранник стремится к тому же. Каждый партнер старается занять главенствующее место в мире другого. Пониманием мы должны ответить на понимание, однако предшествующий опыт различен. Личные миры каждого не идентичны. Две разные биографии, разные опыты и ожи - дания. Абсолютная согласованность их вряд ли достижима, хотя бы потому, что есть два пола с соответствующей спецификой восприятия. Сле до ва - тель но, неминуема взаимная коррекция поведения и компромиссы, кто-то дол жен уступить, изменить ожидания или отказаться от них. Но ведь это противоречит цели любви — взаимности. Обе стороны добиваются полной откровенности, но это — бремя, которое по силам не каждому. Любовь тогда достижима, когда она воспринимается как дар, хотя за - частую ради взаимности она превращается в обмен: в чем-то мы уступаем в своих ожиданиях, что-то получаем взамен. В итоге все сводится к соревно - ванию эгоизмов. А отношения обмена становятся главными характери - стиками возлюбленных. Де мок ра ти за ция сфе ры ин тим нос ти тоже не сет угро зы люб ви. Этот про цесс со зда ет про стра нство для пе ре осмыс ле ния эти чес ких и цен нос т - ных основ меж лич нос тных от но ше ний, для вы яс не ния того, что мы вкла ды - ва ем в по ня тия: от ве тствен ность, за бо та, ин те рес, лю бовь. Со дер жа тель ное на пол не ние их су щес твен но транс фор ми ру ет ся в пе ри о ды из ме не ний. Един - ст в ен ное, что оста ет ся не из мен ным и даже уси ли ва ет ся — это не опре де лен - ность. Как за ме ча ет Уикс, “при су тствие при зра ков не опре де лен нос ти мо - жет по мочь нам осоз нать, что жизнь без опре де лен нос ти яв ля ет ся хо ро шим 94 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 Виктор Танчер сти му лом к тому, чтобы вновь задуматься о том, что мы ценим и к чему действительно стремимся” [11, с. 285]. Наконец, “этос романтической любви”, весьма распространенный в XIX– XX веках и поддерживавшийся, главным образом, дискримини рован - ной в этой сфере женской “половиной”, вследствие все более углубляю - щейся эмансипации заменяется в наши дни, по мнению Гидденса, “чистыми, без примесей взаимоотношениями” (pure relationship). Они уже строятся на несколько иных основаниях. В них акцент переносится на равенство, демо - кратизм интимных отношений, на личностную автономность и свободный выбор, что, в свою очередь, делает возможным радикальный динамизм отношений. “Чистые отношения” становятся определяющими в интимных контактах, в них фокусируется личная идентификация, в которой проис - ходит конструирование и ре-конструирование собственного Я и обеспе - чивается смысл единения с Другим. “Чистые взаимоотношения” — это про - дукт рефлексивного Я и одновременно то, что придает смысл личности, согласно аргументам Гидденса. Таким образом, любовь является тем фено - меном, где достигаются самые лучшие возможности для самоопределения и придания смысла повседневной жизни, это самое лучшее место для еди - нения дискретного мира. Амбивалентность как одна из самых характерных черт “ситуации пост - модерна” не обошла вниманием и феномен любви, поскольку в нем тоже проявляется противоречивое объединение естественного и сверхъестест - венного, реального и иллюзорного. “Вечная любовь” — это “белая ложь” традиционной культуры. Смертные в любви ведут себя как бессмертные. В случае, когда только что обозначился разрыв любви с эротикой (последняя никогда не связывалась с идеями бессмертия), принципы жизненной стра - тегии последней — “здесь и сейчас” — подрывают претензии любви на вечность. Сконцентрированное время постмодерна не отягощено будущим. Хеппенинг вместо историчности; телевизионные клипы вместо лите ратур - ных саг — вот тот фон, на котором разворачивается любовь сегодня. Такие информационно-художественные изображения соответствующим образом конструируют этот феномен. Содержание любви формируется “текстами” о нем в соответствии с названными принципами социологизации. Сфера интимности как новая перспектива освобождения личности Интимная сфера жизни начинает рассматриваться как актуальная сфе - ра высвобождения человека из тисков современной цивилизации, как вы - сво бождение неповторимой личности из-под давления общественных огра - ничений, лимитирующих эту неповторимость. Потенциал этой идеи в наши дни можно сопоставить с Марксовой идеей эмансипации как освобождения от уз эксплуатации труда. То есть если на рубеже XIX и XX веков проблема эмансипации была актуальной для экономической сферы, то на рубеже XX и XXI веков актуализируется проблема эмансипации интимного в со циаль - ной сфере, наблюдается перераспределение, прежде всего, естественного и социокультурного в объяснении места феномена сексуальности в жизни человека. Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 95 Социология интимности: эротика и любовь в постмодерной деконструкции Мишель Фуко, прослеживая историю сексуальности, пришел к выводу, что секс весьма тесно связан с властью и, переплетаясь с ней, становится аспектом, составляющей последней. Ведь эта сфера является сферой не - усыпного социального контроля [4]. Современная цивилизация заставляет платить за ее блага человеческой свободой. Цивилизованность выступает синонимом ограничения естест - вен ного в человеке. Следовательно, дальнейшая репрессивность станет след ствием прогрессирующей цивилизованности. Извечная дилемма сво - бо ды индивида и ответственности перед социумом, самовыражения и под - чинения нормам и правилам поведения оборачивается в этой сфере все более жестким контролем за внутренними устремлениями и влечениями индивида. Дисциплинированность, воспитанность, под которой пони мают - ся хорошее усвоение норм и правил, берет верх над индивидуальными, естественными склонностями. В сво ей “Исто рии сек су аль нос ти”, уже став шей клас си чес кой, Фуко пи - шет о воз рас та нии “дис цип ли ни ру ю щей влас ти” в мо дер ном об щес тве, ко - то рая ма те ри а ли зу ет ся не толь ко в уве ли че нии ко ли чес тва тю рем, пси хи ат - ри чес ких боль ниц (по след ние как ис пра ви тель ные учреж де ния для тех, “кто не в сво ем уме”, мож но ска зать, уси лен ной со ци а ли за ции или “ле че - нии” от ина ко вос ти воз ник ли срав ни тель но не дав но, а пре жде та ких лю дей це ни ли за спо соб ность ино го про ник но ве ния в мир не пос ти жи мо го для об - ыч но го че ло ве ка — юро ди вых, дер ви шей, про ри ца те лей и т.п.), но и в рас - прос тра не нии дру гих орга ни за ций, где че ло век под чи ня ет ся об я за тель ным пра ви лам по ве де ния: го су да рствен ных учреж де ний, школ, боль ниц как та - ко вых, фирм... Все они про ду ци ру ют “по слуш ные тела”, де я тель ность ко то - рых под ле жит кон тро лю и ре гу ли ро ва нию, ко то рым за пре ще ны спон тан - ные де йствия, на прав лен ные на удов лет во ре ние же ла ний, вы хо дя щих за рам ки уста нов лен но го. Влас ти вы сту па ют сдер жи ва ю щей си лой. В то же вре мя она же ока зы ва ет ся эф фек тив ным инстру мен том или крат чай шим пу тем дос ти же ния удов лет во ре ния. В этом, по ло ги ке Фуко, за клю ча ет ся об щее поле влас ти и сек са. Со ци аль ные силы не толь ко огра ни чи ва ют сек - су аль ность, она яв ля ет ся мес том пе ре се че ния мно гих от но ше ний влас ти, фо ку сом со ци аль но го кон тро ля, по сколь ку ге не ри ру ет энер гию, вдох нов - ля е мую влас тью. Ста биль ность и не зыб ле мость го су да рствен но го по ряд ка вре мен мо дер на за ви се ла от всес то рон не го кон тро ля за на се ле ни ем, вез де - су ще го над зо ра. Сре ди важ ней ших ин сти ту ций, при зван ных осу щест в лять этот над зор, — “ана то мо-по ли ти ка че ло ве чес ко го тела”, тех но ло гия управ - ле ния че ло ве чес ки ми те ла ми. Влас ти всег да вы сту па ли блюс ти те лем сан к - ци о ни ро ван ных форм сек су аль нос ти, по сло вам Фуко, “власть бра ла сек су - аль ное тело в свои руки”. Основ ные критерии “здорового” тела (включая моральную составляющую) — пригодность к воинской службе, к труду, к семейной жизни и непригодность к этому тех, кто не соответствует эта ло - нам “здоровья” и “нормальности”, “кто выпал из гнезда”, а следовательно, их (как в известном кинофильме М.Формана) следует модифицировать, что - бы вернуть туда. Однако в постмодерном обществе это уже не актуально, в нем можно обойтись без массовой армии и массового производства; без стан дарти зи - рованных, “здоровых и послушных” тел. Признаками “пригодности” в наше время выступают, скорее, раскованность, чувствительность к новому, тяга к 96 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 Виктор Танчер новым ощущениям, склонность к какому-либо новаторству, неограни чен - ность проявлений жизненных сил. То есть речь идет об ориентации на нечто совсем иное. В современном обществе сфера сексуальных отношений пере - мещается с периферии общественной жизни к ее центру. Секс — в центре внимания, он исследуется и обсуждается, он становится частью совре мен - ного нарратива. В сегодняшней “великой проповеди” он оттесняет сферу теологического. Вспомним, что Э.Дюркгейм говорит об обществе как о “священном”, как о преобразованном предмете поклонения. В наше время подобным предметом становится сфера реализации чего-то противо по лож - ного, если не асоциального, то потенциально такового. Ведь секс всегда был свободной зоной индивидуального самовыражения. Поэтому он становится культовым объектом, ему поклоняются как проявлению свободы. Ни одно общество настолько не проникалось проблемами секса, как современное общество Запада — общество “зрелого модерна”. С другой стороны, контроль за сферой сексуальности всегда был составной частью аппарата власти. Трудно представить себе средневекового рыцаря или крес - тьянина, купца или ремесленника Нового времени, предпринимателя или рабочего времен начала модернизации настолько озабоченными сексом, как человек современного западного мира. У них не было столько свободного времени в борьбе за выживание или за другие цели. Но главное — это отсутствие современных средств массовой информации и массового ис - кусства. В содержании современного телевидения, кино, массовой печатной продукции “об этом” или “вокруг этого” занимает такое место, которого секс совсем не имеет в реальной социальной жизни. То, что игнорировалось и выталкивалось в сферу подсознательного или же криминального, амораль - ного, оказалось в центре внимания. И как часто бывает в таких случаях, в преувеличенном, искаженном виде, словно нагоняя упущенное истори че - ское время. Согласно Фуко, уже в конце XIX — начале XX века распространяются “репрессивные гипотезы” относительно сферы сексуальности. Прежде все - го, определялось то, с чем нужно бороться (например, юношеская мастур - бация) или карать как “отклонение”, составляется каталог “отклонений”, идентификация с которыми служит основанием для репрессий, поскольку нетрадиционные сексуальные ориентации рассматриваются как “нездо ро - вые”, преступные наклонности (например, гомосексуальность) и т.п. Влас - ти навязывали понимание, которое было далеким от научного, непредубеж - денного взгляда и основывалось на ложных выводах. Но и в наше время, когда сложилось иное, более взвешенное понимание многих вещей, оно также используется для манипуляций человеком в сфере сексуальности. То, что раньше было “тайной”, становится предметом обнаружения “прав ды”, фундаментальной “истины” как продукт научного дискурса. То есть речь идет о науке, которая не столько раскрывает реальное состояние вещей, сколько непосредственно создает предмет исследований — секс. Как когда-то феномен “безумия”, секс — это феномен, зависящий от текстов о нем: обобщений, обзоров, установок, инструкций, которые его очерчивают, описывают, истолковывают, задают ракурс анализа. Общество определяет формы сексуального поведения, санкционирует и запрещает его в плос кос - ти “власти/знания”, господствующих в данное время в данном про стран - стве. Исторический экскурс в недалекое прошлое показывает непо стоян - Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 97 Социология интимности: эротика и любовь в постмодерной деконструкции ство, относительность и зависимость этих форм от используемых “влас - ти/зна ния”. Следовательно, сексуальность является социальным конструктом, ко - торым оперируют на поле власти. Это — не только биологическое явление, которое так или иначе реализуется. Это — обыденный феномен, созда вае - мый СМИ, индустрией “массовой культуры”, а также источниками знаний: книгами, статьями, исследованиями... Дискурс становится конституирую - щим относительно отображаемой им социальной действительности. Со - циальные факторы являются главными относительно того места, которое занимает сфера сексуальности в жизни человека ХХІ века. Именно эти факторы определили “пластиковую революцию”, которая, по словам Фуко, явилась предпосылкой “сексуальной революции” сере - дины ХХ века. Секс освободился из узких рамок преимущественно репро - дуктивной функции, произошла его либертационализация. Сегодняшние сексуальные практики определяются институциализированной ре флек - сией, “текстами”, доминирующими в современном культурном простран - стве. А они внушают массовому сознанию, что секс является сферой сво бод - ной самореализации, зоной, где индивид может чувствовать себя свободно, что ничто уже его не ограничивает. Это именно та сфера, где возможно развитие человеческой эмансипации. Сексуальность все еще связана с властью, социокультурным контролем, как замечал М.Фуко, но в данное время в несравнимо меньшей мере. Вместе с тем в постмодерном видении, в частности согласно утверждению Э.Гид - денса, секс становится важной точкой пересечения двух процессов, харак - теризующих современное состояние общества: обретение сексом большей свободы обособленности в дискретных формах сегодняшней экзистенции, его дальнейшая индивидуализация и трансформации интимности в сто - рону демократизации сексуальных отношений. “Секс может быть “истори - ческим конструктом”, но остается и ключевым местом для самоконструи - рования своего значения для себя и своего социального положения” [11, с. 282]. В ракурсе постмодерного видения социокультурных перспектив развитых обществ, сфера сексуального все более будет рассматриваться как область дальнейшего освобождения личности от диктата социума. Сексу предрекают роль основного средства и измерения эмансипации индивида. Впрочем, на этом пути вырисовывается целый ряд проблем и конф - ликтов. Сексуальный маньяк как герой культуры постмодерности Нынешняя сепарация эротики от прочих человеческих связей и чувств делает ее предметом контроля только эстетичных критериев, мораль оста - ется в стороне. Это может дорого обойтись обществу. Во времена радикаль - ной переоценки ценностей, ревизии традиционных норм, ни одна из кото - рых не избежала критики и осуждения, погоня за наслаждением в сфере эротической связана с опасностью и риском, поскольку новые ценности и нормы разделяют далеко не все. Посмодерная культура воспевает наслаждение сексом и призывает к на - сыщению им всего “мира переживаний”, к развитию в себе телесного сла до - страстия. Вместе с тем, эта же культура запрещает рассматривать другую 98 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 Виктор Танчер личность как объект сексуальных экспериментов, подчеркивает непри кос - но венность телесной индивидуальности. Имеющееся разногласие порож - дает ряд напряженностей, конфликтов, наконец, доводит до кри минала. В традиционных сексуальных контактах партнеры одновременно явля - ются субъектами и объектами желаний, где роли любовников заранее опре - делены. Сегодняшнее “новаторство” в этой сфере должно быть обоюдным. Это непросто в ситуации противоречивых культурных сигналов, нередко отрицающих то, что пропагандируется. Тем более не понятно, что является нормальным, а что уже нет. Насаждаемый маскультом и СМИ виртуальный секс и эротика в сопоставлении с убогой реальностью способны вызывать неврозы и психические расстройства. Во всей остроте проблема вырисовывается, если обратиться к теме насилия и извращений в интимных отношениях и ее отражению художест - венно-информационными средствами. Сексуальное насилие, несомненно, является “темной стороной” демо - кратизации сексуальной жизни. Им заполнено пространство популярных жанров искусства и криминальных хроник СМИ. Сексуальный маньяк превратился в главного персонажа кинофильмов и телесериалов, лите ра - тур ных произведений и газетных полос. Он стал своеобразным символом западного маскульта; там сексуальный маньяк предстает как особый тип людей, способных испытывать особого рода наслаждения, причем только единственно извращенным путем. Подобная мания не обязательно реали - зуется с помощью насилия, но в художественном отображении, как правило, для облегчения однозначной моральной оценки, именно насилие и жес - токость являются ее обязательными компонентами. Следует отметить, что такие люди в социуме были всегда — “в семье не без урода”, доля их примерно одинакова (как и самоубийц), а вот отношение к ним в истории человечества менялось. В эпоху Средневековья они пред - ставлялись порождением дьявола (как дьявольской считалась природа сек - суальности вообще), а следовательно, иметь дело с этими извергами сле до - вало священнику, поскольку “изгнать беса”, противостоять ему мог только священнослужитель; в Новое время — это преступники, нелюди, поэтому ими должны заниматься полиция, суды, тюремщики, то есть их нужно карать; новейшая история усматривает в них психически больных, ими поручено заниматься психиатрам, сексопатологам, то есть нужно лечить; в постмодерном социуме — это уже “бунтари” против системы, стандарти - зирующей и подавляющей своеобразие личности, “борцы” против рутины сексуальной обыденности. А значит, сексуального маньяка все более рассматривают как вызов современному типу конформистского поведения. Это уже не “нечистая сила”, преступник или больной человек, а герой, отстаивающий собст вен - ную самобытность. В постмодерной размытости граней между нормой и патологией, высоким и низменным, реальным и виртуальным сексуальный маньяк — это “каждый из нас” (в глубине души), это “человек, даже слишком человек” [9, с. 111]. Он — воплощение предельной степени деструкции, гипертрофи рован - ное потребительски-гедонистическое начало. Произошла эстетизация секс мании, как раньше любви (тоже разновидности мании), только речь уже идет не о возвышенных, а о низменных чувствах. Тем не менее наиболее Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 99 Социология интимности: эротика и любовь в постмодерной деконструкции существенным является то, что маньяка начинают воспринимать как вы - разителя протеста против социальности, пронизывающей постмодерное видение мира. В мире индустриализированного “стола и кровати” лишь сексуальный маньяк не забывает о человеке и принимает вызов со стороны Эроса и Танатоса. Он символизирует крах буржуазных ценностей, сфоку - сированных в протестантской этике: отказа от наслаждения ради рацио - нальных целей благосостояния, накопления, труда. Он демонстрирует тор - жество природы (в форме насилия и разрушения) над культурой и всем, что с ней связано: моралью, религией, правом, социальными институциями ... во имя “любви и смерти”. Как справедливо отмечает А.Мальцев, феномен героизации сек суаль - ного маньяка является “прямым следствием потери обществом уве рен нос - ти в существовании объективных оснований разума, языка, морали” [9, с.118], то есть основных черт общества, как их изображают постмодернисты. Вмес те с тем, следует принять во внимание новое место и функции эро ти - чес ко го, его отрыв от “естественного секса” и “возвышенной любви”, “не под - вер жен ность” его буржуазным основам образа жизни. Кроме этого нужно сказать о влиянии феномена социологизации. В свое время Л.Ионин отметил, что распространение научной сексологии с ее “объективным видением сексуальности”, приводит к “банализации пола”, расколдовывает жизнь, раскрывает ее тайны, лишает ее ощущения уни - кальности и неповторимости сексуального переживания, де-драматизирует эротическую жизнь, сводит ее к уровню банальной моторики [10]. Распространение массового знания о сексуальной стороне жизни чело - века (в том числе “поп-сексология — полусексбеллетристика, полупор - нография) становится частью соответствующего дискурса, играет роль “на - уч ной” базы формирования представлений о возможном сексуальном пове - дении, сокрушает всяческие табу и запреты в достижении эротических удовольствий, не задумываясь о вероятных социальных последствиях. Сфера интимности: “открытый проект” и свободное пространство самореализации В своей книге “Трансформация интимности: секс, любовь и эротизм в современных обществах” Э.Гидденс подводит нас к выводу, что демо крати - зация личной жизни, очищение интимных отношений от всего посторон - него уже началось [1, с. 184]. Расширение процессов демократизации в этой области непросто наблюдать непосредственно, поскольку они в основном оказываются вне сферы публичности, но не вызывает сомнений то, что последствия их весьма глубоки. Интимная жизнь индивида, пожалуй, “по - следний редут” несвободы, общественной регламентации. После эман сипа - ции труда, свободы политического выбора, гражданских прав ныне подо - шла очередь освобождения сексуального поведения человека от социаль - ной опеки. Свидетельством подобной демократизации служит утверждение идеи автономности индивида в его интимном мире. Он уже в большей степени является само-оцениваемым и само-детерминируемым. Ограничивается внеш нее давление на него, появились прекрасные возможности для его само развития. Реализация “личного проекта” предполагает свободное 100 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 Виктор Танчер опре д е ле ние и в сфере интимности. Права и обязанности остаются необходимой составляющей этого мира, однако это уже не означает су щес т - во ва ния жест ких правил взаимодействия в этой сфере, ее следует рас смат - ри вать скорее “как кластер прерогатив и ответственностей, определяющих программу практической деятельности” [1, с. 190]. Императив свободной и открытой коммуникации становится принципом прозрачных вза и мо от но - ше ний, не требующих других критериев. Разрыв с принудительностью, открытый диа лог и выражение индивидуальных потребностей становятся средствами реализации процессов демократизации. Демократизация интимности включает также наличие “радикального плюрализма” в этой сфере, отсутствие ограничений для сексуальной актив - ности. Прежде всего речь идет о признании равных прав на женскую сек - суаль ность, равенстве гетеро- и гомосексуальности. Сексуальная эман сипа - ция означает объединение такого эластичного, толерантного отношения к сексуальной деятельности с рефлексивным проектом собственного Я. Ни - какие запреты не нужны, если уважать демократические принципы, и в первую очередь принципы автономности индивидов, если не допускать “эксплуатационной доминации”, принуждения в интимных отношениях. Самый большой прогресс достигнут в отношении к однополой любви. Если в результате исследования А.Кинси в 50-х годах оказалось, что всего около 50% американцев заявили о своей “исключительной гетеро сек суаль - ности” (то есть другая половина допускала для себя гомо- или бисексу аль - ность), а у женщин склонность к “нетрадиционным” ориентациям отме тили 15%, что вызвало шок в консервативном американском обществе , то со - временные социологи фиксируют массовую легализацию и реабилитацию бывших “извращенцев” (даже в армии США в наши дни гарантируются права гомосексуалистов). Принадлежность к “гей-коммюнити” становится если и не уважаемой, то по крайней мере чем-то не вызывающим остра киз - ма. В развитых странах Запада гей-культура переживает расцвет, распро - страняется “новое публичное лицо гомосексуализма” (Гидденс), имеющее выразительные положительные характеристики. Ведь гей-общности не при су ще классовое, расовое или этническое разделение, ее члены объеди - няются на основе взаимотолерантности, уважения к личности и т.п., к чему стремится все общество. В качестве красноречивого примера изменения общественных на строе - ний по поводу гомосексуальности Гидденс приводит случай, описанный в докладе Института Кинси, опубликованном в 1990 году. 65-летний муж чи - на после смерти жены, с которой он счастливо прожил 45 лет, почувствовал влечение к другому мужчине и нашел взаимность. Раньше он ничего подоб - ного за собой не замечал, а теперь не скрывает своих новых чувств и не ощу - щает дискомфорта. Единственная проблема — “что сказать детям”. Труд но представить подобную ситуацию еще несколько лет назад, отмечает Гидденс. Каждый может “открыть себе новый мир”, трансформировав свою сек - суальность, даже изменить пол. Открываются — и предлагаются — новые возможности для самоидентификации. И в этом, видимо, заключается ос - нов ная особенность постмодернизационных условий. Постмодерная стратегия интимных отношений строится на отличной от предыдущей версии эротики — как самодовлеющей и самоценной. За “сексуальной революцией” 60–70-х годов ХХ века пришла “революция эро - Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 101 Социология интимности: эротика и любовь в постмодерной деконструкции тическая”. Цели ее заключаются не в легитимации разнообразных, свобод - ных сексуальных контактов, а в том, что Бауман назвал установкой на “коллекционирование ощущений”. В отличие от монотонных плотских же - ла ний, примитивных плотских удовольствий, основывающихся на природ - ных инстинктах, постмодерные “искатели переживаний” обращаются к фан тазиям, подпитывающимся культурными продуктами. Растет спрос на более мощные, ранее не доступные для переживания эффекты. На довольно узком поле, отведенном человеку природой для экспериментов в этой сфе - ре, продолжается поиск новых, “высших”, предельных форм наслаждения. Правда, зачастую они оказываются такими же, что и предыдущие. А это уже питательная среда для сексманиакальности. Как и во всех остальных сферах человеческой деятельности, здесь сле - дует полагаться на принципы согласия, учета интересов, взаимоуважения. В сфере интимности, подытоживает Гидденс в постмодерном духе, “раз - личия” могут стать средствами “коммуникации” [1, с. 196]. Представляется, что постмодерная декомпозиция составных частей ин - тим ной сферы современного человека не принесла ему успокоения, хотя и открыла новые перспективы. Вместо тотального надзора за этой сферой, ограничений и запретов ради общепризнанных “послушания и здоровья”, критериев “нормальности” и “отклонения” и т.п., человек, освободившийся от власти социальных ограничений, получил весьма туманные ориентиры виртуальных удовольствий. Разорванность, изолированность друг от друга элементов интимной сферы обедняет их содержание и нарушает исто ри - ческую преемственность жизни. Не обогащение и не свободное развитие, а маскультовский диктат в этой сфере становится характерной особенностью интимного бытия человека. Новые горизонты человеческой чувственности и свободного самопроявления, открывшиеся на нынешнем этапе развития, требуют новой культуры интимных отношений, переживающей станов - ление. Следовательно, актуализируются новые проблемные поля, зоны на - пряженностей и разногласий человеческого существования, требующие вни ма ния со стороны социологии. Литература 1. Giddens A. The Transformation of Intimacy: Sexuality, Love and Eroticism in Modern Societies. — Cambridge, 1992. 2. Giddens A. Modernity and Self–Identity — Cambridge, 1991. 3. Weeks J. Against Nature: Essays on History, Sexuality and Identity. — L., 1997. 4. Foucault M. The History of Sexuality. — L., 1976/1979. — Vol. 1. 5. Luhmann N. Love as Passion. — Cambridge, 1986. 6. Baumann Z. Postmodern Ethics. — Oxford, 1993. 7. Baumann Z. O ponowoczesnych pozytkach z seksu // Studia Sociologiczne. — 1997. — 4. — P.87–106. 8. Paz O. Podwijny plomiek: Milosc i erotyzm. — Krakow, 1996. 9. Мальцева А.П. Сексуальный маньяк как герой культуры и культурный герой // Человек. — 2000. — № 4. — С. 109–124. 10. Ионин Л.Г. Упрощенная эротика // Человек. — 1992. — № 3. 11. Contemporaty Social Theory / Ed. by A.Elliot. — Oxford, 1999. 12. Ингельгарт Р. Культурный сдвиг в зрелом индустриальном обществе // Новая индустриальная волна на Западе: Антология / Под ред. В.Иноземцева. — М., 1999. 102 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 4 Виктор Танчер
id	nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-89876
institution	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
issn	1563-4426
language	Russian
last_indexed	2025-12-07T13:13:33Z
publishDate	2001
publisher	Iнститут соціології НАН України
record_format	dspace
spelling	Танчер, В. 2015-12-20T10:26:12Z 2015-12-20T10:26:12Z 2001 Социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции / В. Танчер // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 4. — С. 89-102. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. 1563-4426 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89876 Intimacies taking place in lives of modern people mostly attract attention of sociologists in situations when the post-modern priorities are changing. We can see some sociologization of intimacies, deconstruction of their components: sexual relationships, eroticism and love, in which eroticism becomes self-sufficient and the whole sphere can be described as more democratic. Sexuality becomes the field, where people can realize themselves, as well as the main direction of their emancipation. ru Iнститут соціології НАН України Социология: теория, методы, маркетинг Социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции Article published earlier
spellingShingle	Социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции Танчер, В.
title	Социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции
title_full	Социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции
title_fullStr	Социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции
title_full_unstemmed	Социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции
title_short	Социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции
title_sort	социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции
url	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89876
work_keys_str_mv	AT tančerv sociologiâintimnostiseksérotikailûbovʹvpostmodernoidekonstrukcii

Социология интимности: секс, эротика и любовь в постмодерной деконструкции

Institution

Ähnliche Einträge