Деятельностная перспектива в понимании общества: попытка деятельностно-структурного синтеза
The article concerns a version of agency-structure synthesis as a methodology for thesocial dynamics understanding. Some epistemological limitation of M.Weberís social action concept is analyzed. Repulsing from the T.Parsonsís idea about a voluntary character of the social action, a theoretical atte...
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Социология: теория, методы, маркетинг |
|---|---|
| Datum: | 2001 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russisch |
| Veröffentlicht: |
Iнститут соціології НАН України
2001
|
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89919 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Деятельностная перспектива в понимании общества: попытка деятельностно-структурного синтеза / О. Куценко // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 1. — С. 27-41. — Бібліогр.: 18 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860256271432679424 |
|---|---|
| author | Куценко, О. |
| author_facet | Куценко, О. |
| citation_txt | Деятельностная перспектива в понимании общества: попытка деятельностно-структурного синтеза / О. Куценко // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 1. — С. 27-41. — Бібліогр.: 18 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Социология: теория, методы, маркетинг |
| description | The article concerns a version of agency-structure synthesis as a methodology for thesocial dynamics understanding. Some epistemological limitation of M.Weberís social action concept is analyzed. Repulsing from the T.Parsonsís idea about a voluntary character of the social action, a theoretical attempt to rethink the categories of social action and rationality from the voluntary point of view is undertaken. The thought about social action duality, which realizes itself in the dialectic of its concrete and abstract aspects, is conducted. The social practices are examined as reflecting the action and structure dialectic. A compelling and stimulating character of the structures is emphasized. It is argued that a moral social practice links structure and action into the subject determined indivisibility.
|
| first_indexed | 2025-12-07T18:49:27Z |
| format | Article |
| fulltext |
Ольга Куценко
Деятельностная перспектива в понимании общества
ОЛЬГА КУЦЕНКО,
êàíäèäàò ôèëîñîôñêèõ íàóê, äîöåíò ñî öèî -
ëîãè÷åñêîãî ôàêóëüòåòà Õàðüêîâñêîãî íà -
öèî íàëüíîãî óíèâåðñèòåòà èì. Â.Í.Êàðàçèíà
Деятельностная перспектива в понимании об щест-
ва: попытка деятельностно-структурного синтеза
Abstract
The article concerns a version of agency-structure synthesis as a methodology for the
social dynamics understanding. Some epistemological limitation of M.Weber’s social
action concept is analyzed. Repulsing from the T.Parsons’s idea about a voluntary
character of the social action, a theoretical attempt to rethink the categories of social
action and rationality from the voluntary point of view is undertaken. The thought
about social action duality, which realizes itself in the dialectic of its concrete and
abstract aspects, is conducted. The social practices are examined as reflecting the
action and structure dialectic. A compelling and stimulating character of the structures
is emphasized. It is argued that a moral social practice links structure and action into
the subject determined indivisibility.
“Люди сами де ла ют свою ис то рию, одна ко в дан ной, их об услов ли ва ю -
щей сре де, на осно ве уже су щес тву ю щих де йстви тель ных от но ше ний” [1,
c.531]. Эта точ ка зре ния, опре де ля ю щая суть Мар ксо вой кон цеп ции об щес т -
ва и вы ска зан ная Ф.Энгель сом в пись ме к В.Бор ги у су, на наш взгляд, не толь -
ко не про ти во ре чит си нер ге ти чес ким при нци пам со ци аль ной ди на ми ки, но и
очень со звуч на с теми пред став ле ни я ми об об щес тве и про цес сах его из ме не -
ния, ко то рые раз ви ва ют ся в ряде со вре мен ных со ци о ло ги чес ких тео рий. Эти
те о рии в сво ей осно ве со дер жат идею об щес тва как са моп ро из во дя щей ся ре аль -
нос ти, эмер джен тно го про дук та струк ту ры и де йствий, со ци аль ной прак ти ки
лю дей. Дан ная идея об ъ е ди ня ет та кие раз ные со вре мен ные те о рии об щес тва,
как те о рия “струк ту ра ции” Э.Гид ден са, те о рия “со ци аль ных сис тем” Н.Лу ма -
на, те о рия “со ци аль ных ак то ров” А.Ту рэ на, те о рия “со ци аль но го ста нов ле ния”
П.Штом пки, те о рия “двой но го мор фо ге не зи са” М.Арчер, ко н струк ти ви ст ско-
струк ту ра ли стская те о рия “со ци аль ной прак ти ки” П.Бур дье, те о рия “сис тем
Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1 27
пра вил” Т.Бёрнса и Х.Флэм и др. И не смот ря на то, что меж ду ними не дос тиг -
ну то со гла сия в от но ше нии по ни ма ния про цес сов са моп ро из во дства об щес -
тва, на их осно ве, с на шей точ ки зре ния, мо жет быть сфор ми ро ва на не про ти -
во ре чи вая де я тель нос т но- струк тур ная па ра диг ма как мо дель по ста нов ки и
ре ше ния про бле мы ди на ми ки об щес тва и про цес сов его са моп ро из во дства.
Цель дан ной ста тьи — сфо ку си ро вать вни ма ние на де я тель нос тно-струк тур -
ной опре де лен нос ти об щес тва, на по ни ма нии сво бо ды и ра ци о наль нос ти как
ин тен ци о наль ных свойств со ци аль но го де йствия, на зна че нии ко о пе ра тив -
ных эф фек тов кон со ли ди ро ван ной спо соб нос ти к со ци аль но му де йствию в
кон крет ном струк тур но-куль тур ном кон тек сте.
В социологической теории проблема отношения между действием и
структурой рассматривается как одна из основных. Дебаты действие versus
структура, объективизм либо субъективизм, свободная воля против детер -
ми низма стары как мир, вместе с тем они и ныне находятся на острие со -
циального теоретизирования и непрекращающихся социологических дис -
куссий. Однако традиционно в классической социологической мысли та -
кого рода дискуссии велись в терминах “или-или”, и в соответствии с этим
социологические теории, как правило, характеризуются с точки зрения
предлагаемых ими акцентов либо на деятельности, либо на структуре (см., к
примеру [2, с.7–8]).
В социологии от О.Конта до Э.Дюркгейма традиционно утверждалось,
что социальные взаимодействия можно понять и оценить с точки зрения
социальной системы, ее законов, потребностей и институтов. Вместе с тем,
интерпретация фактов социального взаимодействия в терминах общест -
венных потребностей, а социальных акторов как детерминированных их
статусами и ролями, господствовала в социологии относительно непро дол -
жительное время. Такая концепция существования человека как, по сути,
“социального животного” стала продуктом, отражением реально проис шед -
шего в эпоху индустриализации разрушения механической солидарности,
замещения “общности” “обществом”, социального предписания дости жени -
ем, расцвета анонимных, обезличенных связей, доминации социальных ин -
ститутов над человеком. Это соотносилось с процессом модернизации как
западных, так и восточноевропейских обществ. Данный процесс основы -
вался не просто на рациональности, но на острой оппозиции между катего -
риями рационального и не-рационального, на допущении того, что рацио -
нальные категории способны задать направление социальной модер низа -
ции, аккумулировать ресурсы и освободить социальную жизнь от тради -
цион ных, иррациональных и консервативных сил. Это тот тип модер ни -
зации, который ярко проявил себя в советском обществе и определился в
оппозиции между “высшими” и “низшими” категориями, между будущим и
прошлым, рациональным и иррациональным. Такая философия истории
привела к утверждению позитивистского взгляда на общество и социаль -
ный порядок, к снижению интереса к социальным изменениям как таковым,
к их механизмам и акторам — их движущему началу.
Возникшая на этой основе гносеологическая “брешь” между струк ту -
рой, инструментальной рациональностью и культурной идентичностью в
понимании общества, осознание опасности устранения акторов из социаль -
ной жизни, порочности стремления полагаться лишь на экономическую
рациональность и технологическую инновацию, приняв как данность моно -
полию интеллектуалов и политических лидеров, — все это вызвало, в конце
28 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1
Ольга Куценко
концов, теоретическую переориентацию в современной социологии на
проб лемы понимания и интерпретации, преодоления дуализма структуры и
действия. Призывом к переориентации послужили ставшая широко из -
вестной работа П.Бергера и Н.Лукмана “Социальное конструирование ре -
аль ности” и развернувшееся позже так называемое “новое теоретическое
движение” (анализ, в частности, представлен в статьях В.Танчера, Дж.Рит -
цера, Н.Уили в сборнике [3]). В данной переориентации нашли отражение
качественные изменения современных обществ, их стремление к соли дар -
ным общностям, коллективной моральности в сочетании с ростом инди ви -
дуализма и рациональности. В этом контексте вполне оправданы теорети -
ческие усилия в направлении пересмотра теории рациональности и теории
действия как влиятельнейших теоретических построений в современной
социологии. Лейтмотивом такого пересмотра является допущение большей
меры волюнтаризма, субъективной свободы действия.
Мы счи та ем, что по ни ма ние ди лем мы “де йствие versus струк ту ра”, пред -
по ла га ю щее по ни ма ние ак тив ных свойств со ци аль но го про стра нства, мо жет
быть дос тиг ну то в рам ках ди а лек ти чес ко го под хо да, бе ру ще го за осно ву не
ду а лизм (как про ти во по лож ность), а ду аль ность (как вза и мо до пол ни тель -
ность), ди а лек ти ку струк ту ры и де йствия в опре де ле нии со ци аль но го мира.
Та кие пред став ле ния спо соб ны “свя зать” слож ные те о рии со ци аль но го дейст -
вия, суб ъ ек та и струк ту ры и, с на шей точ ки зре ния, опре де ля ют рам ки де я -
тель нос тно-струк тур ной па ра диг мы в со ци о ло гии. Мы при со е ди ня ем ся к
мыс ли С.А.Ма ке е ва о том, что “сбли же ние струк ту ры и де йствия… име ет бли -
жай шим сво им сле дстви ем фор ми ро ва ние не ко е го но во го те о ре ти че с ко го
еди нства “струк ту ры-де йствия” как от ра же ния не раз рыв нос ти про стран ст вен -
но-временных характеристик конструкции социальной реа ль ности” [4, с.48].
В развитии деятельностно-структурной парадигмы, с нашей точки зре -
ния, особый интерес представляют идеи К.Маркса о категории социальной
практики, которая снимает противоположность объективной и субъек тив -
ной сторон социальной реальности, теория “социального действия” М.Ве -
бера и “волюнтаристическая теория действия” Т.Парсонса, а также работы
Дж.Александера, М.Арчер, П.Бурдье, Э.Гидденса, Н.Лумана, Дж.Ритцера,
П.Штомпки [5] и ряда других авторов. Несмотря на то, что в доми нирую -
щих социологических концепциях в рамках деятельностно-структурного
синтеза отсутствует согласие в отношении механизмов достижения дуаль -
ности структуры и действия, их сущности, механизмов их совместного
влияния на процессы общественных изменений, названные подходы, не -
сомненно, имеют общие черты. И прежде всего их объединяет пред став -
ление о том, что социальная реальность структурирована, во-первых, со
стороны социальных отношений, объективированных в распределении пра -
вил, ценностей, разнообразных ресурсов как материального, так и немате -
риального характера, и доступа к ним; и во-вторых, со стороны пред став -
лений людей о данных отношениях, ресурсах и своих возможностях. Таким
образом, наряду с детерминацией, обусловленной объективными струк -
турами, производимыми в социальных практиках людей, в анализ вводится
детерминация, обусловленная действующими субъектами, социальными
акторами и, в терминологии П.Бурдье, их схемами восприятия мира и
собственных практик. Эта диалектика структур и действий, как отмечает
П.Бурдье, “эквивалентна диалектике объективных и инкорпорированных
структур, что совершается в любом практическом действии” [6, c.70].
Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1 29
Деятельностная перспектива в понимании общества
Названные концепции основываются на общей идее неоклассического
синтеза социологии как “волюнтаристической теории действия”, вы сказан -
ной Т.Парсонсом в 1937 году [7]. Эта идея будет нами рассмотрена как стар -
товая позиция деятельностно-структурного теоретического синтеза. Кро ме
того, в отличие от концепции “структурации” Э.Гидденса, воз никаю щие
при этом структуру и культуру общества мы не представляем в качестве
только рутинных продуктов действия. Действие — это не только мгно вен -
ное про явление структуральных свойств, а кроме того — и прежде всего —
вы ра жение интенционального стремления социальных акторов к свободе,
отра жающего и определяющего структурно-культурные свойства актора и
его социального окружения. В отличие от концепции Н.Лумана — “со ци аль -
ной системы” как продукта самореференции и аутопоэзиса, а также кон цеп -
ций П.Штомпки — “социального становления” — и М.Арчер — “со ци аль но -
го становления как продукта двойного морфогенезиса”, — мы подчеркиваем
не столько направленное на воспроизводство, сколько преобразующее, кон -
структивистское значение структурно-деятельностной дуальности.
Свобода и рациональность как интенции социального действия
Действие — это один из модусов социального бытия. Т.Парсонс в своей
целостной социологической теории действия, по замечанию В.Королько и
В.Танчера, поставил себе целью “преодолеть односторонность как пози ти -
вистской, так и идеалистической теорий действия” [8]. Важнейшей его за -
слугой, с нашей точки зрения, является сформулированное (хотя и не реа ли -
зованное) стремление к пониманию действия в контексте социальной сво -
боды, что акцентировало важность теоретического освоения плюра ли зи ро -
ванных, дифференцированных областей социального мира. Таким об ра зом,
Т.Парсонс переопределил вопрос о механизмах и следствиях со циальных
действий, который бесконечно поднимался до него философской мыслью и
был концептуализирован в социологии М.Вебера. В современной интер -
претации А.Турэна данный вопрос звучит следующим образом: “Как могу я,
как можем мы быть акторами и создавать автономные социальные про -
странст ва между глобализированной экономикой и культурами общ нос тей?”
[9, с.135]. Данная формулировка отражает новые явления совре менного ми -
ра, связанные с тенденциями “постмодернизации” современных обществ.
“Волюнтаристическая теория действия” Т.Парсонса опирается на кон -
структ интеллектуальной традиции, идущей от Т.Гоббса и развиваемой в
фи лософских трудах Б.Спинозы, Ш.-Л.Монтескье, И.Гердера, И.Канта,
А.Сми та, О.Конта, М.Вебера и др. Следуя данной традиции, Т.Парсонс
вводит спинозовский принцип “causa libera” и акцентирует внимание на
вопросе о том, как возможен социальный порядок, если он допускает чело -
веческие действия, направленные исключительно на максимизацию инди -
видуальных выгод. Это есть вызов теории социального действия и рацио -
нальности М.Вебера. Однако вызов, который не отрицает в главном вебе -
ровскую концептуализацию, но предлагает существенное углубление по -
следней через переинтерпретацию рациональности и допущение принципа
свободы выбора. Т.Парсонс использует веберовскую дихотомию поведения
и социального действия, понимание социального действия как такого пове -
дения, которое имеет субъективное значение для действующего агента,
соотносится с действиями других людей и ориентируется на них.
30 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1
Ольга Куценко
Когда М.Вебер говорит об ориентированности социальных действий
людей на их представления о существовании легитимного порядка, он, тем
самым, переводит обсуждение в плоскость проблемы действия/структуры,
намечая возможность ее диалектического разрешения: действия опре де -
ляются легитимным порядком, а структуры значимы в той мере, в какой они
определяют реальное поведение людей. “Субъективное значение” всегда
конкретно, а понимание его смысла может быть размещено в рамках кате -
гориального поля “рациональность–свобода”. С нашей точки зрения, дан -
ное смысловое поле заключает в себе сущностную смысловую нагрузку
понятия социального действия. Другими словами, социальными дейст вия -
ми являются такие действия, которые свободны, рациональны и ориенти -
рованы (в своих целях либо следствиях) на других. Именно такие действия
не просто воспроизводят существующий порядок вещей, но способны про -
из водить новые формы социальной реальности. Однако в такой интер пре -
тации социального действия содержится и существенный момент, вы зы -
ваю щий неудовлетворенность ее познавательными возможностями.
В веберовской концепции социального действия вызывает возражение,
прежде всего, специфическая интерпретация рациональности, встроенная
М.Вебером в классификацию типов социального действия по уровням
субъек тивного осознания его значений. М.Вебер объясняет, что согласно
его методологическому подходу, субъективная свобода является функцией
рациональных намерений актора, решений, которые не детерминированы
аффектами [10, с.629–630, 514–518]. Несмотря на то, что М.Вебер отмечает
множественность значений понятия свободы (в частности, показывает, что
мимолетное осознание может быть рассмотрено как определенная разно -
видность свободы, ассоциированной с неинструментальными способами
действия), ключевой в понимании веберовского подхода в данном вопросе
является трактовка ценностно-рационального действия. Этот тип социаль -
ного действия М.Вебер описывает как действие, совершенное ради самого
себя, как менее рациональное и, следовательно, менее свободное, чем ин -
стру ментально-рациональное действие [10, с.629]. То есть, только те дейст -
вия, которые возникают из потребности преследовать некоторую цель в
соответствии с принципами максимальной полезности, согласно М.Веберу,
могут быть оценены как максимально рациональные, а значит — как макси -
мально свободные. Таким образом, по М.Веберу, субъективная свобода про -
является в целенаправленных, инструментально-рациональных дейст виях.
Это, с нашей точки зрения, — фокус веберовского понимания рацио наль -
ности, содержащий в себе ограниченность данной интерпретации со циаль -
ного действия и вводящий принцип дискриминации в отношении реаль -
ного многообразия социального действия, что, собственно, является выра -
жением интенционального стремления к расширению, утверждению свободы.
Так, к примеру, выполнение за более короткий срок производственного
плана в условиях административно-командной экономики следует рас -
смат ривать как проявление инструментально-рационального действия, на -
це ленного на максимизацию прибыли; вместе с тем, такое действие может
быть выполнено в соответствии с определенной сложившейся традицией,
предполагающей, например, изначальное занижение плановых показателей
и ориентацию на определенные демонстративные эффекты, а может быть
результатом диктата власти. Однако, по Веберу, в любом случае, данный
тип социального действия коллективного субъекта будет рассматриваться
Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1 31
Деятельностная перспектива в понимании общества
как инструментально-рациональное действие, поскольку оно направлено
на максимизацию коллективной выгоды, а значит — как максимально сво -
бодное. С другой стороны, широко распространенные формы “тра дицион -
ного голосования”, когда избиратель делает выбор, придерживаясь неко -
торой традиции политических предпочтений (к примеру, широко извест -
ные в нашем обществе формы голосования за кандидата только в силу того,
что он является “коммунистом”, либо — “не коммунистом”), по Веберу, сле -
дует оценить как нерациональные, а значит, несвободные проявления со ци -
ального действия. Если следовать данной теоретической логике, то в повсе -
дневной жизни свобода социального действия (в веберовском пони ма нии)
в принципе отсутствует, поскольку действия так или иначе детерми ниро -
ваны социальными институтами (легитимным порядком); некоторой сво бо -
дой социального действия могут обладать исключительно поли тиче ские
(бюрократические) элиты и социальные лидеры в широком смысле данного
слова, возвышающиеся над социальными институтами, то есть те, чьи дейст -
вия (их цели) объективно могут совпадать с личностно осознан ными смыс -
лами. Другими словами, в подавляющем большинстве случаев рацио наль -
ность действия (в веберовской интерпретации), по сути, яв ляет ся псевдо ра -
циональностью, поскольку видимая индивидуальная рацио наль ность опре -
де ляется рациональностью возвышающихся органи зацион ных струк тур.
Именно по поводу данного ключевого положения М.Вебера и возникает
неудовлетворенность и стремление преодолеть веберовские рамки пони -
мания рациональности через допущение (по выражению одного из влия -
тельных теоретиков в современной социологии Д.Левина) “большей сво -
боды” [11]. В основе такого допущения лежит философская традиция пони -
мания субъективной свободы как свободы воли, выбора. Перспективным в
этом контексте с нашей точки зрения, будет использование идеи Гегеля о
разграничении воли и свободы в себе и для себя как потенциального, фор -
мального и сущего. Как известно, Гегель полагал, что свобода как воля для
себя достигается через созидание человеком самого себя, самоуглубление и
преодоление своих пределов посредством обращения к разумному или же к
тому, что соответствует понятиям нравственности как таковой [12]. Од -
нако, с нашей точки зрения выводимая отсюда диалектика возможных форм
социального действия отражает не столько меру рациональности (как целе -
осознанности) различных его типов, сколько меру самораскрытия бо гатст -
ва сил человеческой личности или социальной общности, которое от нюдь
не ограничивается рациональностью в веберовской интерпретации.
Кроме того, в философии таких разных социальных теоретиков, как
И.Кант, Ф.Шеллинг, К.Маркс, Г.Зиммель и др., аргументированно пред -
ставлена противоположная Веберовой точка зрения, согласно которой ин -
стру ментально-рациональное действие как средство удовлетворения по -
требностей по своей сути является несвободным — или, по крайней мере,
ме нее свободным, чем другие виды действия. Так, в кантовской философии
отношение между ценностно-рациональным и инстру мен таль но- ра ци о -
наль ным трактуется применительно к свободе противоположно веберов -
ской версии данных отношений. Для И.Канта человек действительно свобо -
ден только тогда, когда практикуемый им вид ценностной рациональности
вовлечен в создание “категорических императивов” [13]. Инстру мен таль -
ная же рациональность, по логике И.Канта, может производить только ги -
потетические императивы. Опираясь на данную мысль, мы можем утверж -
32 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1
Ольга Куценко
дать, что все люди имеют право выбирать свои действия (в силу “категори -
ческих императивов”); эта свобода дана им от природы, и, таким образом,
любое действие, связанное с выбором, будучи выражением сле дующей долгу
воли, должно быть расценено как свободное. Это — “первое” расширение
понимания рациональности действия. А из этого утверждения следует вы -
вод о том, что любые действия (не только целеориентированные, инстру -
мен тальные), за которыми стоят субъективные выборы и те или иные мо -
ральные категории, являются свободными, рациональными и долж ны быть
значимы с точки зрения понимания социальной динамики.
Человеческий опыт пронизан смыслом моральных требований, ко то рые
ни из чего не вытекают, но просто есть, даны человеку в ряду прочих глу -
бинных эмоциональных диспозиций, сформировавшихся в процессе че ло -
веческой эволюции от древних коллективных принципов совместной жизни.
Это — субъективно интериоризованная, длительно существующая, вос про -
изводимая моральная социальная практика, лежащая в основе архе типов
социального существования и определяющая специфический мир социаль -
ного действия, который может отличаться, и существенно, от мира, опре -
деляемого природными, по Канту, чувственными факторами действия. Ис -
торическое развитие человеческой индивидуальности сопровождалось не
толь ко перенесением ответственности от группы на индивида, но также сме -
ще нием моральной (нормативной) мотивации от объективного идеала в об -
ласть свободного сознания акторов. Именно поэтому мы можем расс мат -
ривать нормативное измерение социального действия как проистекающее в
равной мере и от общественной потребности в утверждении норм, и от ин ди -
ви ду аль ной внутренней потребности в уважении, почитании смысла мораль -
ных треб ований. Социальные действия, утверждающие моральные требо -
вания, созидают, тем самым, интегративные области притяжения со циу ма
и яв ля ют ся важнейшим механизмом структурирования социального про -
странства.
Именно Т.Парсонсу в работе “Структура социального действия” уда -
лось сделать серьезный шаг по преодолению веберовских ограничений со -
циал ьного действия, акцентировать внимание на субъективности процесса
принятия решений, стихийном рационализме действия и произвести син -
тез инструментально-рациональных и нормативных его измерений. В со -
цио логической концепции Т.Парсонса социальное действие в развернутом
виде характеризуется совокупностью следующих черт [14]:
— действие субъективно, так как оно касается внутреннего для со циаль -
ного актора духовного процесса, в котором обнаруживают свое зна -
чение когнитивные, эмоционально-катектические и моральные цен -
ности, а его предметом являются феномены, представляемые с точки
зрения действующего актора;
— действие объективно и рационально, поскольку оно ориентировано
на инструментальные ценности (как ситуативно-производные от обо -
значенных выше ценностей), осуществляется в функциональных па -
радигмах систем “организма”, “личности”, социальных и куль турных
систем и, тем самым, способствует выживанию общества как системы;
— действие, вместе с тем, нерационально, так как оно всегда является
выбором между альтернативами;
— действие символично, поскольку содержит в себе синтез норма тив -
ных и мотивационных измерений;
Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1 33
Деятельностная перспектива в понимании общества
— действие системно и, кроме того, имеет временное измерение, кото -
рое отражает процесс достижения, реализации цели.
Таким образом, Т.Парсонс обозначает существенные “нерациональные”
измерения действия, аспект его реальной “стихийности”. Однако данную
теоретическую попытку считать завершенной все же нельзя, поскольку, не -
смотря на высказанные намерения, Т.Парсонсу не удалось преодолеть в
своей целостной теории рамки инструментально-нормативного рацио на лиз -
ма. Однако именно он смог обратить внимание последующих теоре ти ков на
данную гносеологическую проблему, которую Д.Левин ярко опре де лил фра -
зой “возвращая волюнтаризм в волюнтаристическую теорию дейст вия” [11].
Мы считаем, что развитие представлений о социальном действии как
одном из модусов социального производства общества должно идти в на -
правлении расширения представлений о действии как выражении свободы.
И в этом нам могут существенно помочь некоторые положения, выдви -
нутые И.Кантом.
Идея И.Канта о том, что люди достигают настоящего достоинства толь -
ко через практикуемые виды свободы, природа которой трансцендентна [13,
с.294], стала лейтмотивом работ многих философов и социальных теоре -
тиков, которые обычно ассоциируются с направлением немецкого идеа лиз -
ма. В ряде работ были развернуты кантовские идеи действия как выра же ния
свободы, существенные, с нашей точки зрения, для понимания спе ци фи -
ческих проявлений рациональности социального действия. Так, Г.Зим мель,
следуя за кантовским радикальным разграничением области природной
необходимости, возникающей от “принуждения импульсами чувст вен нос -
ти”, и области свободы, также проводит четкую линию между природными,
“чувственными” причинами социальных действий, человеческого пове де -
ния и причинами, основывающимися на ценностном суждении. В работе,
посвященной анализу форм культуры, Г.Зиммель рассматривает процесс,
который он назвал “великой трансформацией”, или “поворотом” [15]: про -
цесс, в котором формы, изначально созданные для удовлетворения практи -
ческих потребностей (утилитарные формы), становятся предметами, куль -
тивируемыми ради них самих, как-то поэтические, вокальные рифмы и
гармонии и др. В данных формах происходит слияние материального и
духовного при доминирующем значении последнего и, тем самым, возвы -
шение человеческого духа через актуализацию постматериальных потреб -
ностей и соответствующих действий. Г.Зиммель описывает этот процесс
как “великую эмансипацию” человека от практических потребностей, от
инструментальных целей действия. Призма Зиммелевой концепции, с на -
шей точки зрения, особенно ярко фокусирует внимание на том, откуда
вырастает рационально-внерациональный дуализм конструкции социаль -
ного действия. Такие действия “вне цели”, действия для себя, в основе
которых лежат сложные интеллектуально-нравственные, интел лекту аль -
но- эстетические потребности, становятся важнейшим проявлением сущ -
ности человека, еще одним специфическим расширением рациональности,
еще одной конструкцией социального действия.
Наконец, развивая тезис о специфических проявлениях рацио наль нос -
ти в формах действия “вне цели”, мы обращаемся к смыслу игры. Платон,
восхищенный удивительными свойствами игрового феномена, в трактате
“Законы” провозглашал: “Надо жить играя”. Идея игровой сущности чело -
века, деятельности и культуры просматривается в философии И.Канта,
34 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1
Ольга Куценко
развивается Ф.Шиллером, Х.-Г.Гадамером, Й.Хейзингой, З.Фрейдом,
Г.Клау сом, С.Л.Рубинштейном [16; 17] и др. Конструктивное значение
игро вой формы заключается в том, что игра отражает способность человека
выйти за рамки обыденности, оторваться от привычного и стандартного,
раствориться в иллюзорности пространственно-временных характеристик
жизнедеятельности. В несовершенном мире, отягощенном культурно- ин -
ституциональными образованиями, выполняющими охранительную функ -
цию, игра создает ограниченное совершенство и дает ощущение свободы.
Иллюзии, повторяясь в игровой форме, способны завязывать новые духов -
ные и социальные связи, переходить в формы нового социального порядка.
Игровые действия содержат в себе раздвоенность материального и идеаль -
ного, рационального и внерационального. Рациональность вытекает из пра -
вил, которых придерживается играющий, и осознания их условности. Ре -
аль ное здесь сливается с иллюзорным, однако сами игровые действия воз -
можны только тогда, когда “условности” являются “серьезными”. Об этом
очень хорошо писал Х.-Г.Гадамер, отмечая, что можно играть только серьез -
ными возможностями, когда играющий погружается в процесс игры [17].
Это означает установление в процессе игры такого рода отношений, когда
процесс игры как бы “переигрывает” играющего и, тем самым, может вопло -
титься через преобразование целевых установок действия в задачи игры.
Рациональность игровых действий связана также с осуществлением в них
стремления к риску и его преодолению — преодолению вероятности не -
жела тельных последствий, социальных потерь в ситуациях неопределен -
ности действия, одним словом, возможных ограничений в осуществлении
желаемых событий. Такой риск воплощает суть “человека играющего”; это
проясняет смысл преобразования существующих социальных отношений и
форм и задает способ самопроизводства общества.
Таким образом, социальные действия как выражение стремления ак -
тора к свободе и рационализации данного стремления мы предлагаем рас -
сматривать не только с точки зрения инструментальной рациональности, но
также с точки зрения “моральных” и “внецелевых” измерений — действий
для себя и игровых действий (см. рисунок).
Действие, будучи продуктом специфического человеческого бытия, с
неизбежностью отражает его сложную индивидуально-социальную при -
роду и приобретает соответствующую ей двойственную характеристику.
Раскрытию данной двойственности помогает обращение к логике анализа
К.Марксом труда как аналитической единицы социально-экономических
отношений. По своей природе социальное действие также может быть рас -
смотрено с точки зрения его конкретных и абстрактных проявлений.
Действие конкретное отражает субъективные смыслы действующего
актора, его субъективное стремление реализовать свободу. Субъективная
составляющая конкретного действия определяется биопсихическими и со -
цио культурными особенностями его (личностной/групповой) индиви ду -
альности, мерой раскрытия его самости в соответствующих интересах и
потребностях. Объективную сторону составляют структурно-культурные
факторы действия, коллективно-структурированные контексты окру же -
ния, проявляющиеся в совокупности разнообразных ресурсов, которыми
социальный актор обладает либо на которые он ориентирован. Продукты
конкретного действия всегда, так или иначе, имеют субъективное значение
для действующего актора и оцениваются именно с этой точки зрения.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1 35
Деятельностная перспектива в понимании общества
Типы социального действия
I. Конструкты
рациональности
1
Инструмен -
тальные
2
Моральные
3
Интеллектуаль-
но-чувственные
(действия для
себя)
4
Игровые
II. Социальные
практики рас -
ширения свободы
Рационализация
целей и их
достижение
Утверждение
моральных
требований
Актуализация
высших чувств,
творчества
Утверждение
“невозможного”,
риск
III. Социальные
продукты
Формы
материальных,
символических,
культурных,
социальных благ
Категории
морали, их
дискурс и
нормативная
практика
Формы интел -
лектуального,
эстетического,
коммуникатив -
ного творчества
Формы
“рисковых”
достижений
IV. Типы
возникающих
структур
Структуры
ресурсов и
отношений
Структуры
ценностей и
норм
Структуры сти -
лей (как единст -
ва интеллек -
туально-чувст -
венных аспектов
действий)
Структуры
рисков
Рисунок. Типологические характеристики социального действия
Действие абстрактное отражает те общественные отношения, в кото -
рые вовлекается действующий актор и которые он производит и воспроиз -
водит. “Рамками” и продуктом абстрактного действия являются, с одной
стороны, реализуемое стремление акторов себя социально иденти фи ци -
ровать, определить и утвердить свое место в системе общественных связей и
отношений, а с другой стороны, существующие и возникающие формы со -
циальной структуры и культуры, которые объективируются и приобретают
общественное значение. Нередко, и даже чаще всего они являются не пред -
намеренными, скрытыми последствиями человеческих действий. Однако
будучи произведены, в конечном счете, они конституируют общество.
В двойственности социального действия находит воплощение вечная
борьба индивидуального и общественного, стихийного и целесообразного,
борьба за преодоление ограничений свободы и постоянное воспроизводство
ограничений. Мера между свободной причиной действия, спинозовской “cau -
sa libera” и внешними импульсами определяет имманентный либо отчуж -
денный характер социального действия. Если действие не является внут -
ренне мотивированным, а определяется исключительно внешними факто -
рами, такое отчужденное действие определяет нецелостные, иллюзорные
формы бытия.
Кроме того, в процессе осуществления социального действия как ре -
зультат его, то есть в результате самодвижения социального содержания
действия может происходить отделение содержания действия от его формы
и результатов, отчуждение акторов от результатов их действия, разделение
конкретной и абстрактной его сторон. Это разделение, отчуждение актора
от произведенных им субъективных значений действия — глубинный ис -
точник социальных неравенств и, в то же время, отражение ранее произ -
веденных, институционализированных социальных неравенств. Фак ти че -
ское разделение конкретной и абстрактной сторон социального действия
объясняет ситуации, в которых ориентированные на урав нительно-рас -
36 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1
Ольга Куценко
пределительные формы общественных отношений индивиды своими со ци -
альными действиями производят обратный общественный продукт: объек -
тивно способствуют развитию рыночных общественных изменений, а их
действия становятся необходимой нитью в ткани рыночных отношений
обмена, потребления и распределения. Именно поэтому сочетание кон -
кретной и абстрактной сторон социального действия позволяет определять
действующих акторов как агентов трансформационного процесса.
Дуальность действия и структуры/культуры
Социальные действия, по определению, всегда ориентированы на “дру -
гих” и в силу человеческой природы имеют тенденцию приобретать ха -
рактер упорядоченных взаимодействий. Более или менее упорядоченные
социальные взаимодействия, локализованные в пространстве и времени,
приобретают характер социальной практики. В специфическом стремлении
к упорядоченным практикам реализуется индивидуальность социального
актора, его социальная сила, которая искривляет социальное пространство
и, сталкиваясь с воздействиями других акторов, формирует в нем области
притяжения. Новые области притяжения, или упорядоченность, устой чи -
вость, когерентность, которые возникают в процессе социального взаимо -
действия, закрепляют во времени и пространстве доминацию точек пере се -
чения индивидуальности определенных социальных акторов. Такая упо ря -
доченность выражает статическую форму действия, его как бы “застывший”
во времени и распределенный в пространстве момент, который и опре -
деляет социальную структуру (см. рисунок).
Однако автокаталитические механизмы, усиливая определенные инди -
видуальные реакции-ожидания, усиливают также системы собственных
ин те ресов социальных акторов. В процессах социальных взаимодействий
обнаруживается неравномерность доступных ресурсов конкретного дейст -
вия, систем правил и ожиданий, моральной практики, обнаруживается раз -
ли чие жизненных шансов, их ограничений, рисков их достижения. Рацио -
нализация социальных взаимодействий ведет к производству новой систе -
мы распределения ресурсов и возникающих по этому поводу социальных
отношений, в которых неравновесность воспроизводится в новых формах.
Новые моральные практики, возникающие стили и риски также изменяют
контуры пространственно-временных локальностей, формируют собст вен -
ные области притяжения социального пространства. Возникающая со ци -
аль ная практика стремится быть реализованной в той или иной форме
иерархии. Приобретая устойчивость и упорядоченность, она образует со -
циальные структуры. А в явлении (и категории) социальной практики
воплощается (и отражается) диалектика действия и структуры.
Важнейшим вкладом Т.Парсонса в исследование социального действия
является акцент на взаимозависимости действия и структуры. Т.Парсонс
обращает внимание на то, что “человеческое действие является “куль тур -
ным” в том плане, что смыслы и намерения действий выражаются в терми -
нах символических систем”, а содержание действия образуют структуры и
процессы [18, с.94]. Ценности, нормы, коллективные организации и роли,
под влиянием которых актор принимает субъективное решение в отно -
шении действия, отражают в теории Т.Парсонса то, что можно перефор -
мулировать в терминах структуры и культуры; при этом культура высту -
пает одной из категорий структуры либо совпадает с ней.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1 37
Деятельностная перспектива в понимании общества
Однако в социологии парсонсовской традиции термин “структура”
стал использоваться аналогично дюркгеймовскому, а также характерному
для классического структурализма в социологии пониманию структуры,
как, прежде всего, принуждения, то есть применяется для обозначения рас -
пре деления ресурсов/возможностей и принуждений/рисков внутри со ци -
аль ной системы или между позициями акторов (это, кстати, один из аргу -
ментов, объясняющих нереализованность намерения Т.Парсонса акцен -
тировать стихийную сторону действия). На данный аспект социальной
структуры обращает внимание С.А.Макеев, определяя ее как “принуждение
воспроизводить системные элементы посредством формирования соот вет -
ствующего целерационального и ценностно ориентированного поведения
индивидов” [4, с.46]. В таком проявлении структуры представлены преи -
мущественно внешние, устойчивые факторы, принуждающие по отношению
к социальному актору. Однако во “внешних” проявлениях структуры мы
можем выделить, наряду с тем, и непредвиденные, случайные ресурсы и
вненормативные принуждения, внеинституциональные позиции, имеющие
некоторую определенность безотносительно к социальной системе и опре -
деляющие социальные действия.
Мы хотим показать, что внешняя, принуждающая сторона структур с
неизбежностью оборачивается в свою противоположность и формирует
внутреннее, стимулирующее их содержание. Внешние структуры, огра -
ничивая свободу индивидов, рождают бессознательное либо осознаваемое
стремление социальных акторов к преодолению либо переутверждению
струк тур. Данное стремление, будучи вызвано внешними структурными
факторами и становясь осознанным, превращается во внутренний стимул
социального действия, в чем выражается прорыв спонтанности в область
целесообразного, дополнение внешних импульсов “causa libera”.
Таким образом, ресурсы и отношения, нормы и ценности, стили и риски
являются определяющими моментами, которые вызывают и струк тури ру -
ют социальные действия и воздействуют на акторов в их расположении в
структурах и восприятии структур, ограничивают и стимулируют со циаль -
ные действия, утверждают системы неравенств. И в то же время, сами эти
определяющие моменты конституируются в социальных практиках акто -
ров. Будучи институционализированны, структуры становятся не только
внешним фактором принуждения, но и важным ресурсом инструмен таль -
ных, моральных, интеллектуально-чувственных и игровых социальных
дейст вий, важнейшим фактором социальной силы акторов. Именно в со -
циальных практиках как устойчивых, упорядоченных во времени и про -
странстве социальных действиях мы обнаруживаем ограничения струк -
туры, интерпретируем их, стремимся их преодолеть либо переутвердить и
формируем новые ограничения, которые благодаря нашим же действиям
приобретают устойчивые формы.
Стимулирующий эффект структуры является результатом не только
инверсии ее внешней по отношению к актору обусловленности. Интер ио -
ризованные структуры субъективируются сквозь призму архетипов со зна -
ния, моральных категорий, индивидуальных восприятий и пониманий сво -
боды и рациональности. Таким образом, субъективно интериоризо ван ная,
длительно существующая, воспроизводимая моральная социальная прак -
тика выступает важнейшей скрытой формой структуры. Категории “свя -
щенного” (в понимании Р.Нисбета), должного, реализуемые сквозь призму
38 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1
Ольга Куценко
устойчивых верований, убеждений, ценностей и установок, отра жаю щих
понимание справедливости как определенной соразмерности в действиях
людей, накладывают моральный запрет на одни формы действий и стиму -
лируют другие. Моральная социальная практика соединяет струк туру и
действие в субъективно обоснованную неразделенность.
И внешняя, и внутренняя обоснованность неразделенности действия и
структуры, вместе с тем, не исключают того, что акторы могут терять конт -
роль над структурными условиями действия по мере их развертывания во
времени и пространстве. Последнее усиливает момент неопределенности
социального действия, что не является, однако, неизбежным.
В самом общем смысле область значений, которые проявляются и вос -
принимаются в действиях и структуре, можно определить понятием куль -
туры. Не предпринимая попытки анализа столь многогранного феномена,
как культура, подчеркнем, что термин “культура” в наиболее общем социо -
ло гическом значении допустимо трактовать как отражающий универсум
значений, который включает такие принципиальные компоненты, как иден -
тификация/дифференциация, когнитивный код, ценности и нормы. Усло -
вием культуры, или возникновения значений всегда служит свершение
актов действия, которые сами по себе не обязательно являются ценност -
ными, но могут также представлять собой то, что И.Кант, а следом за ним и
Г.Зиммель называли “бесконечными ценностями”, или “бесцельными целя -
ми”. Таким образом, культуру можно рассматривать как еще одну важ -
нейшую призму дуальности структуры и действия.
В данном смысле все три явления — структура, культура, действие —
неделимы и в своем единстве, воплощаемом в социальных практиках, отра -
жают специфику человеческой самости, возможность человека быть дея -
те лем, актором, агентом социальных изменений и стабильности. В единст -
ве и многообразии взаимных проявлений действия, структуры и культуры
мы видим сущность активных свойств социального пространства и меха -
низм синергетического движения общества, в том числе его само произ вод ст -
ва в период трансформации. В данной триаде именно действию принадле -
жит ключевая роль как “первому среди равных” фактору самопроизводства
общества. Действие — это родовой термин, отражающий специфику чело -
веческой самости, его рефлексивную, намеренную, продвигающую и твор -
ческую природу, проявляющуюся в коллективно-структурированных, а
сле до ва тельно, неравных контекстах окружения. Именно социальное
действие как выражение осознаваемого либо неосознанного стремления к
свободе, преодолению или утверждению структурных ограничений яв ля -
ется ведущим механизмом социального производства и воспроизводства.
Акцент на факторе действия не означает рефлексивной атомизации
общества, но подчеркивает иной взгляд на механизмы солидарности и изме -
нений — взгляд сквозь призму множественной человеческой самости, за -
клю ченной в культуре, социальной структуре и способности к действию.
Ненамеренными следствиями действия социальных акторов становятся
производимые ими структуры солидарностей и неравенств, которые не
только конституируют социальное пространство, производят общество, но
и становятся фактором ограничения свободы (других), фактором появ -
ления новых социальных акторов, фактором постоянно возникающих из -
мен ений. Социальные акторы являются всегда субъектами действия. Одна -
ко они отнюдь не обязательно выступают социальным субъектом (и чаще
Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1 39
Деятельностная перспектива в понимании общества
всего как раз не выступают) — или, иными словами, субъектом историческо -
го процесса, преследующего цели сознательного влияния на общество. “Со -
циальный актор” — это более широкое понятие, и именно поэтому мы
предпочитаем его употреблять в анализе процессов самопроизводства об -
щества. Действия социальных акторов чаще всего не подразумевают созна -
тельное влияние на ход исторического процесса и в этом смысле не являют -
ся целе-ценностными. Однако выборы больших общностей людей в ситуа -
циях повседневности оказываются решающими для социальной стабиль -
ности и процессов изменений. Сам же выбор не детерминируется жесткими
нормативно-целевыми рамками, а определяется более “свободно”: набором
временных задач, социетальной, моральной легитимацией, имеющимися
поддержками (в том числе и культурными), наконец, самодетерминацией.
Кроме того, различные люди имеют различные степени “дискурсивного
понимания”, распознавания ситуаций, их практического знания или нео со -
знанного незнания, что существенно влияет на социальные действия. Более
того, люди не должны и не могут достигать “дискурсивного понимания”
многих неопределенных условий действия. Вместе с тем, знания-пред став -
ления акторов, их моральные социальные практики различаются в соот -
ветствии с их структурной позицией, и некоторые акторы имеют иска жен -
ное, дефицитное знание, в том числе нарушенное под влиянием культурных
манипуляций со стороны других. Таким образом, структурные и куль тур -
ные факторы только влияют на акторов через формирование ситуаций,
определяя и распределяя личную заинтересованность в поддержке раз -
личных социальных выборов. Они не предопределяют действия, а скорее
поставляют причины для того или иного курса действия в отношении тех
или иных проблем-ситуаций. Для того, чтобы социальное действие состоя -
лось, необходимо, чтобы рефлексирующий актор оценил данную проб ле -
му-ситуацию, принял ее и решил, что с этим делать. Данный процесс в
различных ситуациях происходит в пределах некоторых структур но- куль -
тур ных ограничений, а точнее — их восприятия, которое вполне может быть
неадекватным. Таким образом, специфика восприятия структурно-куль -
тур ного контекста действия может выводить социальных акторов за преде -
лы его возможного познания, а значит, и за пределы его пространственно-
временных ограничений, что вновь рождает неопределенность действия.
Неопределенность условий действия — одна из главных проблем об -
щества и один из значимых факторов социального действия. Не опре делен -
ность становится бременем современных социальных акторов, во вле чен -
ных в процессы быстрых социальных изменений и риски, именно тогда,
когда на них возлагается ответственность за все текущие черты общества. И
скидка на унаследованные структуры, их сопротивление изменениям, влия -
ние, которое они оказывают на установки к изменениям, оказывается из -
лиш ней. Однако неопределенность условий действия не следует понимать
как абсолютный фактор, препятствующий культивации желаемых со ци -
аль ных форм, социальному конструированию. Социальный актор в своих
со циальных практиках способен к поиску изменений, нахождению опти -
маль ных комбинаций действия, структуры и культуры, к расширению и
утверж дению свободы. И именно в этой способности можно усматривать
опреде ленность перспектив движения общества. Де я тель нос тно- струк тур -
ная ре аль ность во внутренне присущем ей единстве существует в раз лич -
ных пере становках, разнообразных “смесях” деятельностных, структурных
40 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1
Ольга Куценко
и куль турных составляющих, воплощающих активные свойства об щес т -
вен но го пространства, формирующих его социальные силы и, в свою оче -
редь, во площающихся в социальных акторах, которые в своих социальных
прак тиках производят, утверждают и изменяют социальную реальность.
Литература
1. Энгельс — В.Боргиусу. 25 января 1894 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Избр. соч. — М.,
1987. — Т.6. — С. 530–532.
2. The Concise Oxford Dictionary of Sociology / Ed. by G.Marshall. — Oxford; New
York, 1996.
3. Социологическая теория сегодня: Сборник статей американских и украинских
теоретиков / Под ред. В.Танчера. — К., 1994.
4. Макеев С.А., Оксамитная С.Н., Швачко Е.В. Социальные идентификации и иден -
тичности. — К., 1996.
5. Alexander J. Action and Its Environments. — New York, 1988; Archer M. Realist Social
Theory: The Morphogenetic Approach. — Cambridge, 1995; Bourdieu P. The Logic of Prac ti -
ce. — Cambridge, 1990; Бурдье П. Начала. — М., 1994; Вебер М. Основные социо логи -
ческие понятия // Избранные произведения. — М., 1990. — С. 602–635, 509–521; Gid -
dens A. The Constitution of Society. Outline of the Theory of Structuration. — Cambridge,
1984; Parsons T. The Structure of Social Action. — New York, 1968; Ритцер Дж. Макро-
микро синтез в социологической теории: применение метатеоретического инстру мен -
тария // Социологическая теория сегодня… — С. 68–86; Sztompka P. Society in Action: The
Theory of Social Becoming. — Cambridge, 1991.
6. Бурдье П. Начала. — М., 1994.
7. Parsons T. The Structure of Social Action. — New York, 1968.
8. Королько В., Танчер В. Неофункционализм // Социологическая теория сего -
дня… — С. 113.
9. Touraine A. Sociology without Society // Current Sociology. — 1998 (April). —
Vol.46 (2). — P. 119–143.
10. Вебер М. Основные социологические понятия // Избранные произведения. —
М., 1990. — С. 629–630, 514–518.
11. Levin D.N. Putting Voluntarism Back into a Voluntaristic Theory of Action / Paper
presented at the XIV World Congress of Sociology, Session 13. — Montreal, 1998.
12. Гегель Г.В.Ф. Философия права. — М., 1990. — С. 76–77, 80–81.
13. Кант И. Критика чистого разума. — Симферополь, 1998. — С. 294, 300–305,
417–424.
14. Парсонс Т. Система координат действия и общая теория систем действия: куль -
тура, личность и место социальных систем // Американская социологическая мысль:
Тексты / Под ред. В.И.Добренькова. — М., 1994. — С. 448–464.
15. Simmel G. Psychological and Ethnological Studies on Music // Conflict on Modern
Culture and Other Essays. — New York, 1968. — P. 98–134.
16. Шиллер Ф. Собр. соч. — М., 1957. — Т.6. — С. 530; Хёйзинга Й. Homo Ludens. В тени
завтрашнего дня. — М., 1992. — С. 5–240; Клаус Г. Философские аспекты теории игры //
Вопросы философии. — 1968. — № 8. — С.24–25; Рубинштейн С.Л. Основы общей
психологии. — М., 1946. — С. 588.
17. Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. — М., 1988. —
С. 147–148.
18. Парсонс Т. Понятие общества: компоненты и их взаимоотношения // Thesis.
Теория и история экономических и социальных институтов и систем. — 1993 (Весна). —
С. 94–122.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 1 41
Деятельностная перспектива в понимании общества
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-89919 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1563-4426 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T18:49:27Z |
| publishDate | 2001 |
| publisher | Iнститут соціології НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Куценко, О. 2015-12-20T14:38:48Z 2015-12-20T14:38:48Z 2001 Деятельностная перспектива в понимании общества: попытка деятельностно-структурного синтеза / О. Куценко // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2001. — № 1. — С. 27-41. — Бібліогр.: 18 назв. — рос. 1563-4426 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89919 The article concerns a version of agency-structure synthesis as a methodology for thesocial dynamics understanding. Some epistemological limitation of M.Weberís social action concept is analyzed. Repulsing from the T.Parsonsís idea about a voluntary character of the social action, a theoretical attempt to rethink the categories of social action and rationality from the voluntary point of view is undertaken. The thought about social action duality, which realizes itself in the dialectic of its concrete and abstract aspects, is conducted. The social practices are examined as reflecting the action and structure dialectic. A compelling and stimulating character of the structures is emphasized. It is argued that a moral social practice links structure and action into the subject determined indivisibility. ru Iнститут соціології НАН України Социология: теория, методы, маркетинг Деятельностная перспектива в понимании общества: попытка деятельностно-структурного синтеза Article published earlier |
| spellingShingle | Деятельностная перспектива в понимании общества: попытка деятельностно-структурного синтеза Куценко, О. |
| title | Деятельностная перспектива в понимании общества: попытка деятельностно-структурного синтеза |
| title_full | Деятельностная перспектива в понимании общества: попытка деятельностно-структурного синтеза |
| title_fullStr | Деятельностная перспектива в понимании общества: попытка деятельностно-структурного синтеза |
| title_full_unstemmed | Деятельностная перспектива в понимании общества: попытка деятельностно-структурного синтеза |
| title_short | Деятельностная перспектива в понимании общества: попытка деятельностно-структурного синтеза |
| title_sort | деятельностная перспектива в понимании общества: попытка деятельностно-структурного синтеза |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89919 |
| work_keys_str_mv | AT kucenkoo deâtelʹnostnaâperspektivavponimaniiobŝestvapopytkadeâtelʹnostnostrukturnogosinteza |