Переосмысление “оранжевой революции”
Согласно данным национального репрезентативного опроса, проводившегося в ноябре–декабре 2007 года, единого мнения о характере “оранжевой революции” практически нет и ее восприятие существенно варьирует в зависимости от региона и возрастной группы. Главным мотивом участия в ней стал “протест против в...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Социология: теория, методы, маркетинг |
|---|---|
| Дата: | 2010 |
| Автори: | , |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Iнститут соціології НАН України
2010
|
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89970 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Переосмысление “оранжевой революции” / С. Уайт, Й. Макалистер // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2010. — № 2. — С. 3–27. — Бібліогр.: 22 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859653009538023424 |
|---|---|
| author | Уайт, С. Макалистер, Й. |
| author_facet | Уайт, С. Макалистер, Й. |
| citation_txt | Переосмысление “оранжевой революции” / С. Уайт, Й. Макалистер // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2010. — № 2. — С. 3–27. — Бібліогр.: 22 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Социология: теория, методы, маркетинг |
| description | Согласно данным национального репрезентативного опроса, проводившегося в ноябре–декабре 2007 года, единого мнения о характере “оранжевой революции” практически нет и ее восприятие существенно варьирует в зависимости от региона и возрастной группы. Главным мотивом участия в ней стал “протест против властей”, однако и здесь заметны значительные региональные различия. Восемь фокус групп в разных районах страны дали возможность их участникам отчетливо сформулировать свою интерпретацию событий: в “оранжевом” видении событий конца 2004 года как аутентичного народного восстания и в “голубом” — как финансируемого Западом путча. После произошедших событий все большее число людей стало ощущать, что они в результате скорее проиграли, чем выиграли; приобретения связаны со свободой слова, а потери — в основном с отношениями с Россией.В свою очередь,различные взгляды на революционные события оказались четко связаны с электоральными преференциями, проявившимися в сентябре 2007 года во время парламентских выборов.
|
| first_indexed | 2025-12-07T13:36:16Z |
| format | Article |
| fulltext |
Стивен Уайт, Йен Макалистер
Переосмысление “оранжевой революции”
СТИВЕН УАЙТ,УДК 316. 405
ïðîôåññîð óíèâåðñèòåòà Ãëàçãî, Âåëèêî-
áðèòàíèÿ
ЙЕН МАКАЛИСТЕР,
ïðîôåññîð Àâñòðàëèéñêîãî íàöèîíàëüíîãî
óíèâåðñèòåòà, Êàíáåððà
Аннотация
Согласно данным национального репрезентативного опроса, проводившегося в
ноябре–декабре 2007 года, единого мнения о характере “оранжевой револю�
ции” практически нети ее восприятие существенно варьирует в зависимости
от региона и возрастной группы. Главным мотивом участия в ней стал “про�
тест против властей”, однако и здесь заметны значительные региональные
различия. Восемь фокус�групп в разных районах страны дали возможность их
участникам отчетливо сформулировать свою интерпретацию событий: в
“оранжевом” видении событий конца 2004 года как аутентичного народного
восстания и в “голубом” — как финансируемого Западом путча. После произо�
шедших событий все большее число людей стало ощущать, что они в результа�
те скорее проиграли, чем выиграли; приобретения связаны со свободой слова, а
потери — в основном с отношениями с Россией. В свою очередь, различные взгля�
ды на революционные события оказались четко связаны с электоральными
преференциями, проявившимися в сентябре 2007 года во время парламентских
выборов.
Ключевые слова: “оранжевая революция”, восстание, путч, свободы, электо�
ральные предпочтения, региональные различия
“Оранжевая революция” стала не только неординарной переменой в
рамках исполнительной власти, произошедшей в бывшем коммунистичес$
ком мире в начале нового тысячелетия, но и, пожалуй, наиболее важной. Это
было радикальным изменением курса в европейской стране, по территории
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 3
равной Франции, с населением, в пять раз превышающим Сербию и в десять
раз — Грузию и Киргизию. Это была перемена геополитического значения,
случившаяся в бывшей советской республике, члене СНГ, в стране, которая,
похоже, стремится к тому, чтобы войти в ЕС и, возможно, даже в НАТО. Не
удивительно, что политические лидеры в России и Западных странах сле$
дили за развитием событий в Украине с большим вниманием и время от вре$
мени в них непосредственно вмешивались.
“Оранжевая революция” явилась также одной из наиболее сложных по$
литических трансформаций, произошедших после краха коммунистичес$
кого правления. Речь идет, в частности, о стране, глубоко разделенной по
языку и национальной принадлежности, с политическими настроениями,
четко отражающими этот водораздел, и с регионами, практически едино$
гласно голосующими либо так, либо иначе. Революционные события оказа$
лись самыми длительными из осуществленных неординарных преобразо$
ваний, вошедших в лексикон под названием “цветные” революции: с конца
октября 2004 года, когда прошел первый тур президентских выборов, и до 21
ноября, когда в результате второго тура победил дружественный Кремлю
кандидат Виктор Янукович, что вскоре после этого привело к широкомас$
штабным и продолжительным демонстрациям против очевидной фальси$
фикации результатов выборов, а далее к решению повторить второй тур 26
декабря и объявлению в начале января победителем прозападно ориентиро$
ванного Виктора Ющенко с его 52% голосов, инаугурация которого как но$
вого Президента Украины прошла 23 января 2005 года.
Это был не только наиболее значительный и сложный результат “цвет$
ных” революций, но и наиболее спорный1. Не успели закончиться переме$
щения в правительстве, как посыпались обвинения и контробвинения по
поводу внешнего вмешательства и явно нестихийного характера массовых
демонстраций, в основном что касается поддержки Ющенко. Был ли это
протест против попытки обмануть их и проигнорировать выбор, сделанный
ими на избирательных участках, или же это была наемная толпа, финанси$
руемая Западом, отработанная и принесшая высокие дивиденды в Сербии и
Грузии тактика? Какова природа перемен, происходивших в 2004–2005 го$
дах? Была ли это революция — то есть глубокие перемены, затронувшие все
общество, или же просто очередной эпизод в длительной борьбе за власть
политической элиты, сложившейся после провозглашения независимости
в конце 1991 года? Насколько значимым было внешнее вмешательство? И
каковы итоги: верят ли простые украинцы в то, что в результате их общество
изменилось, повлияло ли все это на их последующее политическое по$
ведение?
Мы пытаемся в этой статье ответить на поставленные вопросы, основы$
ваясь на данных, полученных благодаря количественным и качественным
исследованиям. Прежде всего мы основываемся на национальном исследо$
вании, репрезентативном для населения страны электорального возраста и
проведенном в ноябре–начале декабря 2007 года, вскоре после парламент$
4 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2
Стивен Уайт, Йен Макалистер
1 Для более широкого ознакомления с украинскими событиями конца 2004 года см.,
например: [Wilson, 2005; Aslund, McFaul, 2006; Kuzio, 2008].
ских выборов1. Кроме вопросов, касающихся “оранжевых” событий, мы по$
вторили вопросы, используемые в более ранних исследованиях 2000–2006
годов, и таким образом расширили временные рамки. А еще на протяжении
2006 года для нас проводилась серия фокус$групп, позволяющих обычным
гражданам из разных областей страны рассказать своими словами о тех из$
менениях, которые произошли с ними. Работали с этими группами местные
модераторы2.
Сначала мы рассматриваем, каким образом люди были вовлечены в дра$
матические события конца 2004 года, а затем принимаем во внимание оцен$
ки, сделанные в фокус$группах, включающих участников с обеих сторон, по
большей части тех, кто был больше, чем просто зрителем. И наконец, изуча$
ем влияние “оранжевых” событий во временной перспективе, то есть как их
расценивают с высоты прошедшего времени и что они значили для поддер$
жки партий на последовавших выборах.
I. Быть “оранжевым”
“Оранжевая революция” произошла в стране, где политическая элита
имела очень глубокие различия. Экономика в первые годы нового тысяче$
летия росла относительно быстро. Рост реального ВВП с 2000 по 2004 год в
среднем был выше 8%; в 2004$м он достиг даже 12%. Соответственно росли и
реальные доходы, в среднем более чем на 15% за те же пять лет и более чем на
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 5
Переосмысление “оранжевой революции”
1 Наши фокус$группы проходили с августа по октябрь 2006 года под наблюдением Вла$
димира Коробова из Херсонского национального технического университета; он же был
модератором. Базисом работы послужил набор открытых вопросов, предложенный авто$
рами. Фокус$группы обычно состояли из восьми, иногда девяти или десяти участников,
сбалансированных по полу, работоспособного возраста (самому младшему было 18 лет,
самому старшему — 63 года, но большинство было от тридцати до шестидесяти и работаю$
щие). В дополнение к полному тексту мы получили видеозапись всего происходившего и
комментарий модератора. В целом проведено 8 фокус$групп: одна — в Киеве; две — на Юге
(Херсон и Николаев), две — на Западе (Львов и Ривне); в обеих группах разговор прохо$
дил по$украински); и три на Востоке (Донецк, Харьков и Полтава). Исследование 2004
года проходило в рамках российского исследования с 23 марта по 2 апреля (N = 2000);
было отработано 259 пунктов и задействовано 187 интервьюеров. С оригинальными дан$
ными можно ознакомиться через: UK Data Archive, study no. SN 5671. В 2006 году наше ис$
следование проходило под тем же контролем с 24 апреля по 12 мая (n = 1600); 131 изна$
чальный пункт выборки и 55 интервьюеров. Исследование 2007 года проводилось под
контролем киевского отделения SOCIS с 17 ноября по 3 декабря (n = 1200); 86 изначаль$
ных пунктов выборки и 102 интервьюера.
2 До последнего времени фокус$группы мало использовались для изучения постком$
мунистической политики, хотя в них есть ряд очевидных преимуществ, что касается об$
ществ, где все еще сильно культурное предубеждение о высказывании мнений, люди ду$
мают, что ответ должен удовлетворить спрашивающего или государственные органы
власти в целом. Как заметил Р.Крюгер, фокус$группы “позволяют исследователю войти
в контакт с участниками, восприятиями, отношениями и мнениями так хорошо, на$
сколько другие процедуры не позволяют” [Focus Groups, 1994]. Есть обширная методи$
ческая литература: см., например: [Barbour, 2007], где особое внимание уделяется допол$
нительным вопросам, возникающим в кросс$национальном контексте. В дополнение к
упомянутым в этой статье источникам состояние общественного мнения в Украине сра$
зу же после “оранжевых” событий описано в работе: [Rose, 2005].
23% в 2004 году. Тех, кто получал меньше прожиточного минимума, стало
меньше (хотя эта часть все равно составляла около двух третей населения).
В то же время нет явных доказательств увеличения неравенства в распреде$
лении выросших доходов, если верить цифрам. Безработица сократилась с
11,6% в 2000 году до 8,6% в 2004$м, а розничная торговля за этот же период
почти удвоилась1.
Население в целом продолжало сокращаться примерно на полмиллиона
в год. При всем при этом, не так уж много факторов указывали на экономи$
ческий спад, как на то время, так и в обозримой перспективе, — факторов,
позволяющих прогнозировать продолжительные массовые уличные про$
тесты, перечеркнувшие второй тур президентских выборов в ноябре 2004
года и приведшие к власти Виктора Ющенко и его “оранжевую” коалицию.
На самом деле администрация Кучмы совсем по другим причинам во$
шла в столь глубокий кризис легитимности, что это и привело к драматичес$
ким событиям на Майдане (площадь Независимости в центре Киева), к ре$
шению признать результаты второго тура президентских выборов недей$
ствительными и в декабре провести его вторично. Вероятно, наиболее важ$
ным элементом здесь явилось дело Гонгадзе — весь ход невероятных собы$
тий, произошедших после исчезновения независимого журналиста Георгия
Гонгадзе в сентябре 2000 года, обнаружение его тела два месяца спустя, без
головы, облитого кислотой, что явно должно было помешать его идентифи$
кации. Вскоре после этого оппозиционный политик опубликовал аудио$
материалы, записанные в офисе президента в период между 1998 и 2000 го$
дами, на которых президент и группа высокопоставленных чиновников
обсуждали меры, которые следовало бы применить к Гонгадзе, хотя речь не
обязательно шла об убийстве. Итак, состоялись опубликование этих пленок
и ряд незаконных действий, включая продажу оружия за рубеж, сомнитель$
ную организацию президентских выборов, приведших до этого Кучму к
власти, и высокий уровень коррупции. Обнародование пленок и их вызыва$
ющий характер привели к серии общественных демонстраций и “заложили
основу глубокого политического кризиса, который четыре года спустя при$
вел к Оранжевой революции” [Kuzio, 2007].
Режим Кучмы действительно столкнулся с проблемами в начале 2004
года, если верить данным нашего исследования. Весной того года мы прове$
ли национальный опрос, и оказалось, что всего 4% опрошенных считают со$
стояние национальной экономики “хорошим” или “очень хорошим”; 64%
оценили его как “плохое” или “очень плохое”; с точки зрения большинства,
оно ухудшалось, а не улучшалось. В частности, высказывались резкие суж$
дения о качестве управления как такового. Лишь 11% оценили соблюдение
прав человека как “хорошее” или, по крайней мере, “существующее”; 32%
посчитали его “недостаточным”, а 54% вообще отметили его “отсутствие”.
Подавляющее большинство отмечали, что обычному человеку “трудно”
(23%) или “очень трудно” (64%) реализовать свои права; всего 11% вырази$
ли более позитивное мнение по этому вопросу. Очень резкие оценки были
получены в отношении коррумпированности чиновничества. Большинст$
во, 54%, считали, что “почти все” чиновники коррумпированы, еще 30% —
6 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2
Стивен Уайт, Йен Макалистер
1 См.: www.ukrstat.gov.ua, последние данные 15 февраля 2009 года.
что “большинство из них”. Кроме того, большинство опрошенных, 55%, от$
метили “значительный рост” коррупции по сравнению с советскими време$
нами; 20% считали это “небольшим” увеличением, и только 3% заметили,
что коррупции стало меньше.
Согласно другим данным в отношении суждений такого рода, на протя$
жении всех десяти лет президентства Кучмы складывалась все более мрач$
ная картина, особенно в течение его второго срока, начиная с 1999 года (см.:
[Українське суспільство, 2006]). Более половины опрошенных в последую$
щие годы считало, что они могут свободно высказывать свое мнение, но
доля тех, кто считал иначе, выросла (13% — в 2000$м, 23% — в 2003$м). Неве$
лика доля тех, кто думал, что в парламенте найдется депутат, представляю$
щий его интересы (24% — в 1998 году, хотя в 2004 году — 40%); возросла
часть тех, кто оценивал политическую ситуацию как “тяжелую” (46% в
2000$м, 55% в 2004$м), и, по крайней мере, две трети считали, что у них нет
способов повлиять на решения властей, если они с ними не согласны (66% в
2000$м, 69% в 2004$м). Суждения по поводу экономики отличались возрос$
шим позитивом, но доверие к президенту по мере пребывания Кучмы у
власти резко упало к концу второго президентского срока: всего 2% отмеча$
ли свое “полное доверие” к президенту в 2004 году (падение по сравнению с
7% в 2000 году), тогда как 30% выразили ему “полное недоверие”.
Мы пригласили респондентов через три года после тех драматических
событий, которые заставили сменить национальное руководство в конце
2004 года, чтобы прежде всего узнать их мнение о самой “Оранжевой рево$
люции”. Насколько, по их мнению, это был спонтанный феномен и в какой
мере он был инспирирован либо даже финансирован извне? Для тех, кто
придерживался первой точки зрения, это было ощущение украденной побе$
ды: экзит$полы утверждали, что настоящим победителем ноябрьских выбо$
ров был Виктор Ющенко, несмотря на дезавуировавшую волю электората
массированную кампанию в виде колонн автобусов, возивших сторонников
Януковича от одного избирательного участка к другому, и различного рода
инсинуаций. Для тех, кто придерживается другой точки зрения, речь идет о
противоположном процессе с использованием молодежных движений, об$
ученных активистами, проложившими дорогу событиям в Сербии и Грузии
и выполняющими заказ, оплаченный американцами; с этой позиции, собы$
тия конца 2004 года представляются как западный путч, настоящая цель ко$
торого — использовать выборы с тем, чтобы привести к власти нужное пра$
вительство в зоне бывшего советского влияния.
Мы привели данные в таблице 1, содержащей наиболее частые ответы,
полученные сразу после “Оранжевой революции” и три года спустя (форму$
лировки по сути были очень похожи). Пожалуй, наиболее четко фиксирует$
ся тот факт, что в отношении изменений конца 2004 — начала 2005 годов по$
стоянно отсутствует консенсус. Чуть более четверти респондентов видят в
этих событиях прозападный заговор, причем эта часть немного выросла; в то
же время практически неизменной оставалась доля тех, кто считает револю$
цию аутентичным выражением народного недовольства. Несколько мень$
ше людей рассматривают это как путч проющенковских оппозиционеров
либо вообще как совершенно спонтанное движение обычных граждан. Су$
щественная, хотя и все меньшая доля приходится на тех, кому трудно опре$
делиться. Больше согласия, независимо от занимаемой позиции, фиксиру$
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 7
Переосмысление “оранжевой революции”
ется в оценке событий конца 2004 года что касается их организованностиется в оценке событий конца 2004 года что касается их организованности
или спонтанности: всего 15% считают, что все было по большей части или
даже полностью спонтанным, 20% — что отчасти спонтанным, отчасти орга$
низованным, и намного большая часть опрошенных, а именно 57%, считают,
что все было в основном или даже полностью организовано.
Ответы такого рода значимо соотносятся с “национальными” признака$
ми, поскольку общество глубоко расколото в политическом пространстве
современной Украины, прежде всего между националистическим про$
ющенковским Западом и русскоязычным Востоком, который в подавляю$
щем большинстве голосовал за Виктора Януковича и его Партию регионов.
Их значимость относительна и в плане оценки движения, существовавшего
или, по крайней мере, возникшего как преимущественно молодежное: те,
кто приветствовал рок$группы, каждый вечер выступавшие на Майдане, ис$
пользовал Интернет и мобильные телефоны в противовес официальным
средствам массовой информации, формировал “Пору” — сеть активистов,
подобно тому как объединялись молодые активисты “Отпора” в Сербии и
“Кмары” в Грузии1. Каждый из этих факторов, в свою очередь, должен быть
соотнесен с остальными и с более полным перечнем параметров. Например,
что очень важно, регион или поколение? Были ли студенты прежде всего
студентами, независимо от места проживания, или они по своим характе$
ристикам больше похожи на представителей своего региона? И обусловли$
вают ли регион или поколение статистически значимые различия, если при$
нимать во внимание доход, образование и другие факторы?
Таблица 1
Что представляла собой “оранжевая революция”?, %
Варианты ответов 2005 2007
Государственный переворот при поддержке со стороны Запада 24 29
Государственный переворот, подготовленный политической оппозицией 12 15
Спонтанный народный протест 12 18
Осознанная борьба граждан, объединенных для защиты своих прав 33 27
Не знаю/Нет ответа 19 11
Источник: исследование авторов, ноябрь–декабрь 2007 года, N = 1200, в округленных
процентах. Данные 2005 года адаптированы на основании работы Виктора Степанен$
ко “Как украинцы видят свою оранжевую революцию: общественное мнение и на$
циональные особенности гражданской политической активности” (Демократиза$
ция, т. 13, № 4 (осень 2006), c. 597), где речь идет о полевых исследованиях (март–
апрель 2005, N = 1800).
Мы сопоставили некоторые из этих срезов в таблице 2. Как и ожидалось,
проявились существенные расхождения по всем атрибутам субкультурной
идентичности. По всей выборке 83% назвали себя украинцами, 14% — рус$
скими. “Украинцы” примерно в два раза чаще, чем “русские”, рассматривали
политические изменения конца 2004 года как “осознанную борьбу граждан,
объединенных для защиты своих прав” (34% против 15% среди русских);
“русские” же, наоборот, чаще расценивали их как государственный перево$
рот, произошедший при поддержке Запада (53% против 28% среди “украин$
8 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2
Стивен Уайт, Йен Макалистер
1 О музыке, в частности, см.: [Rock, 2007].
цев”). Похожие и коррелирующие с этими различия фиксируются в отно$
шении языка (37% сказали, что пользуются дома русским, 62% — что укра$
инским). Так, 48% украиноязычных и 18% (то есть более чем вдвое меньше)
русскоязычных считают политические перемены конца 2004 года борьбой
граждан за свои права, тогда как 46% русскоязычных и 19% (более чем вдвое
меньше) украиноязычных видят в них государственный переворот при под$
держке со стороны Запада.
Таблица 2
Взгляды на “оранжевую революцию” и идентичность, язык и религия, %
Параметры Западный
путч
Оппозици$
онный путч
Спонтанная
борьба
Осознанная
борьба В целом (n)
Национальная идентичность:
украинцы 28 17 21 24 100 (891)
русские 53 16 16 15 100 (147)
Язык:
украинский 19 12 26 43 100 (544)
русский 45 22 15 18 100 (494)
Регион:
Киев 13 2 19 66 100 (62)
Север 14 22 27 37 100 (115)
Центр 21 14 32 33 100 (130)
Восток 47 22 14 17 100 (361)
Запад 14 9 24 53 100 (235)
Юг 57 18 15 10 100 (162)
Источник: см. табл. 1. Формулировка вопроса: “Ваша национальность?”; “На каком язы$
ке Вы обычно общаетесь дома?” Макрорегионы: г. Киев; Север: Киевская, Чернигов$
ская, Житомирская и Сумская области; Центр: Черкасская, Полтавская, Винницкая
и Кировоградская области; Восток: Запорожская, Харьковская, Днепропетровская,
Донецкая и Луганская области; Запад: Волынская, Закарпатская, Львовская, Ива$
но$Франковская, Ривненская, Тернопольская, Хмельницкая и Черновицкая облас$
ти; Юг: Автономная Республика Крым, включая Севастополь, Одесская, Николаев$
ская и Херсонская области.
Национальная и языковая идентификация, в свою очередь, связана с мес$
том проживания. В нашей выборке 91% проживающих на Западе идентифи$
цировали себя как “украинцы”; та же пропорция касается “украиноязычных”;
среди живущих на Востоке 73% и 23% назвали себя таковыми (соответствен$
но), а среди живущих на Юге (включая Крым, бывший до 1954 года частью
Российской Федерации) — 74% и 27%. И снова живущие на Западе чаще жи$
вущих на Востоке или Юге видят в событиях последних месяцев 2004 года
осознанную борьбу граждан за свои права; тогда как на Востоке, а еще больше
на Юге видят в них переворот, поддерживаемый Западом. Тем не менее эти
модели не вполне консистентны. В частности, самую большую поддержку
мнение о том, что “оранжевая революция” — это сознательная борьба граждан
за свои права, получило в столице, где его поддержали 66% по сравнению с
31% в целом по стране. Очевидно, что макрорегионы этнично и лингвисти$
чески разнородны, а ответы детерминируются и другими факторами, в том
числе связанными с идентичностью и местом проживания.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 9
Переосмысление “оранжевой революции”
Место жительства, безусловно, решающим образом определяло способ$
ность наших респондентов принимать участие в событиях, которые в основ$
ном происходили в столице. В целом по выборке люди, принимавшие учас$
тие в революции в Киеве или других городах и селах либо материально под$
державшие протесты, составили существенное меньшинство (табл. 3), и
здесь практически нет расхождений между нашим исследованием и работа$
ми более раннего времени. Но снова подчеркнем, что национальность, язык
и место жительства являются ключевыми. Например, в целом по выборке
12% опрошенных непосредственно принимали участие в событиях; среди
“украинцев” эта доля составила 13%, а среди “украиноязычных” — 15%. Что
касается “русских” и “русскоязычных”, то среди них эта доля значительно
меньше — 3% и 8% соответственно. Не удивительно, что доля принимавших
участие в революции выше всего в столице (36%) по сравнению с региона$
ми; то же самое можно сказать и о тех, кто поддержал протесты материаль$
но — 11%. Это значит, что почти половина (47%) населения города, насчи$
тывающего два с половиной миллиона, была так или иначе вовлечена в ре$
волюционные события, развернувшиеся на Майдане.
Таблица 3
Кто участвовал в протестах во время “оранжевой революции”?, %
Варианты 2005* 2007
Принимал участие в протестных акциях в Киеве 5 4
Принимал участие в другом городе или селе 13 8
Непосредственно не участвовал, но помогал протестую$
щим едой, деньгами и тому подобным 5 3
Не участвовал в протестных акциях 79 82
Трудно сказать/Нет ответа 0 4
* В 2005 году респондентам разрешалось выбирать более одного варианта.
Источник: см. табл. 1.
Какие из этих факторов обусловили наибольшие расхождения? Мы
провели мультивариантный анализ (см. табл. 4) таких предикторов: участие
или другой вариант поведения, возраст, пол, образование, национальность,
язык, самооценка дохода и регион. Поскольку наша зависимая переменная
дихотомичная (участие или другой вариант), мы используем метод логис$
тической регрессии. В целом можно сказать, что региональный эффект ока$
зался самым важным фактором при условии, что остальные факторы мы бе$
рем как константы, даже если принимать во внимание культурную идентич$
ность и другие предикторы. Как мы и ожидали, вероятность того, что живу$
щие на Юге, Востоке и в Центре примут участие в событиях конца 2004 года,
меньше, чем для живущих в других регионах; другой крайний случай — Се$
вер, для жителей которого такая вероятность минимальна (при том, что го$
род Киев был исключен из этой категории). Отсюда следует, что место про$
живания людей было непосредственно активным фактором, а не просто
признаком культурной идентичности или социального положения живу$
щих там людей.
Если говорить о других факторах, то самым важным оказался возраст:
когда все остальное совпадало, то молодой респондент с наибольшей веро$
ятностью должен был принимать участие в революционных событиях кон$
10 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2
Стивен Уайт, Йен Макалистер
ца 2004 года. Образование тоже имело значение (при прочих равных усло$
виях высшее образование ассоциировалось с участием в революции), хотя
значимость этого фактора составляла лишь четверть значимости возраста.
Следующий по значимости фактор — “русская” национальная идентич$
ность, существенно уменьшавшая вероятность участия в тех событиях при
прочих равных условиях. Языковой же фактор на удивление мало сказы$
вался, если принимать во внимание регион и национальную идентичность;
это же касается семейного дохода по самооценкам опрошенных — если исхо$
дить из предположения, что революция конца 2004 года была спровоциро$
вана существующей разницей в уровнях материального благосостояния.
Короче говоря, участие в “оранжевой революции” главным образом связано
с местом проживания человека и с его возрастом, остальное — относительно
малозначимо; в этом смысле рассматриваемые события ближе к протес$
тным движениям в Западных странах последних лет, связанным с вопроса$
ми защиты экологии и прав человека, чем к протестным движениям более
раннего времени, базирующимся на четко очерченных социальных группах,
например студенческих или фермерских (см., напр.: [Dalton, 2008]).
Таблица 4
Социоэкономический статус, регион и участие
в “оранжевой революции”, логистическая регрессия
Параметры Est Стандартная ошибка
Возраст (лет) –0,028** 0,006
Пол (мужской) 0,258 0,187
Образование 0,502* 0,207
Культурная идентичность:
Русскоязычный –0,158 0,272
Русская национальная идентичность –0,918* 0,454
Семейный доход:
Высокий семейный доход 0,203 0,255
Низкий семейный доход –0,345 0,318
Регион (Киев):
Север –0,701 0,373
Центр –1,980** 0,418
Восток –2,844** 0,385
Запад –0,756* 0,351
Юг –3,242** 0,549
Константа 0,888
R2 Нагелькерке 0,292
(N) (1157)
** — значимо при p = 0,01; * — значимо при p < 0,05.
Примечание. Оценки параметра, показывающего результаты логистической регрессии, и
стандартные ошибки вероятности участия в “оранжевой революции” (код 1 = участ$
вовал или помогал, 0 = не участвовал и не помогал). Независимые переменные коди$
ровались нулем или единицей, кроме возраста, указанного в годах. Высокий семей$
ный доход — в верхней части, низкий — в самом низу. Для региона исключенной кате$
горией является Киев. Источник: см. в табл. 1.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 11
Переосмысление “оранжевой революции”
Что же наши респонденты, участвовавшие или нет в тех событиях, сами
думают о том, что инициировало такую беспрецедентную волну активнос$
ти? Прежде всего стабильно по годам прослеживается идея о форме “про$
теста против властей” наряду с движением, вдохновленным надеждой на то,
что это приведет к улучшению жизненного уровня (табл. 5). Но, как мы и
предполагали, существуют значительные вариации по возрасту и региону
проживания. Например, “протест против властей” как причина вовлечения
в уличную активность, имевшую место в конце года, чаще всего упомина$
лась живущими в Центре (59%) и меньше — на Юге (28%). То же самое каса$
ется “возросшего украинского национального самосознания” — его чаще
упоминали респонденты, живущие на Западе (31%), чем на Востоке (12%).
Возраст тоже играл свою роль. В частности, молодые респонденты скорее
объясняли революционные события в терминах украинского национально$
го самосознания; респонденты более старшего возраста чаще упоминали
практические аспекты, такие как “улучшение жизненных условий”.
Таблица 5
Причины “оранжевой революции”, %
Варианты 2005 2007
Протест против властей 42 36
Надежда на улучшение материальных условий 30 31
Неприятие одного из кандидатов в президенты 25 24
Эмоциональный протест против несправедливости 20 24
Возможность заработать деньги – 24
Рост украинского национального самосознания 19 20
Беспокойство о будущем детей 22 15
Желание участвовать в цветном шоу 10 12
Выбор между “добром” и “злом” 13 7
Выбор геополитической ориентации между Россией и Западом 5 5
Другое 2 –
Трудно сказать/ Нет ответа 16 9
Примечание. Вопрос был сформулирован так: “Что, по Вашему мнению, было основной
причиной политической активности граждан во время “оранжевой революции”?”
(разрешалось выбрать до трех вариантов ответа). Источник: см. табл. 1.
II. “Оранжевые” впечатления
Те же различия просматриваются в наших фокус$группах, восемь из ко$
торых проводились в разных частях страны в августе–октябре 2006 года,
хотя мы заметили и нечто общее. Безусловно, такие элементы встречались в
ответах наших респондентов во Львове, на украиноязычном Западе, где
Оранжевую революцию поддерживали очень сильно, испытывая, однако,
существенное разочарование по поводу того, как это было использовано ам$
бициозными политиками. Шестидесятилетний фабричный рабочий Бог$
дан считает, что произошедшие изменения ничем не меньше Французской
революции 1789 года, которая точно так же долго назревала, пока люди, вы$
12 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2
Стивен Уайт, Йен Макалистер
нужденные терпеть “коррупцию и унижения”, наконец дошли до предела, и
точно так же поначалу все происходило спонтанно, хотя, безусловно, сущес$
твовала определенная “помощь” из$за границы. Тридцатилетняя сотрудни$
ца районной администрации Ольга объяснила, что многие ее друзья прини$
мали участие в тех событиях: никто их не принуждал и никто не платил им
за это деньги. Скорее это было похоже на Бразилию, где все участвуют в кар$
навале; людям просто нужна “эйфория дружбы и революции”. Но потом к
этому подключились остальные, поскольку это “дало кланам шанс свести
старые счеты, урвать свою долю от выигрыша и устроить все по$своему”.
Менее чем за два года после событий на Майдане иллюзии развеялись.
Люди утратили свою энергию и амбиции, продолжает Ольга, к людям снова
вернулась “ментальность славян”. Они просто “сидели и ждали” дальней$
ших событий. Кое$кто изначально был скептиком. Например, Екатерина,
оператор$телефонист лет тридцати с небольшим. Она “изначально не под$
держивала революцию”; все это было “пустой тратой времени и денег”.
Юрист двадцати с небольшим лет Александра придерживается такой же
точки зрения: им просто “предложили большие деньги”, а потом взыграл
“инстинкт толпы” — “все принимали участие”. Три дня спустя стало очевид$
но, что все это бессмысленно. И что изменилось? Студент двадцати с не$
большим лет Алексей был уверен, что грядут перемены, в частности в том,
что повысят его стипендию; но стипендию не повысили, как неизменным
осталось и все остальное.
Для некоторых обнаружилось, по крайней мере, “небольшое улучше$
ние” (Орыся, менеджер 25 лет); например, транспортная милиция меньше
стала брать взятки. Что касается остальных, то появился “элемент свободы”
в личных отношениях (Олег, преподаватель университета, 25 лет). Но ра$
ботник сферы обслуживания Екатерина, постоянно общающаяся с просты$
ми людьми, не усматривала никаких изменений: люди только “разозли$
лись”, поскольку надеялись на “положительные перемены”, а ничего так и
не произошло.
В г. Ривне, промышленном центре сильно националистического Севе$
ро$Запада, были более позитивные высказывания. Медработник сорока с
небольшим Александра объяснила, что украинцы очень терпимы; но “оран$
жевая революция” показала, что “люди все равно могут восстать” и что их
терпение “небеспредельно”; они хотят перемен к лучшему и, возможно, в
конце концов они смогут этого достичь. Бухгалтер Елена (25 лет) столь же
оптимистична: в конце концов, провели новые выборы под давлением лю$
дей. Игорь Владимирович, инженер под пятьдесят, вспомнил, что итальян$
ская и польская киногруппы, снимавшие те события, были “в шоке”: они не
ожидали ничего подобного в Украине, где простые люди считались пассив$
ным “стадом скота”. Сознание молодых людей полностью перевернулось,
даже невзирая на развенчание некоторых иллюзий; сейчас они знают, что
действовали все вместе и смогли достичь, чего хотели. На самом деле, все
стали более политически сознательными, добавляет Елена; “не только люди
старшего возраста, но и молодые — все увидели результат”. Все стали более
сознательными гражданами, проявляя интерес к политике правительства,
какого никогда раньше не было.
Другие участники придерживаются того же мнения. Игорь Иосифович
(45 лет), подрабатывающий водителем, считает, что самым главным резуль$
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 13
Переосмысление “оранжевой революции”
татом “Оранжевой революции” стало то, что “люди начали уважать самих
себя”, в частности в общественной жизни. Еще один бухгалтер Ольга, 45 лет,
смотрит на все с еще большим энтузиазмом: “Оранжевая революция, наша
революция много дала нашим людям. Прежде всего, мы смогли почувство$
вать себя украинцами”.
Уже в одном этом состояла существенная разница — например, люди
смогли увидеть телевизионную программу “Свобода слова”, появившуюся
в эфире после того, как ее ведущий Савик Шустер был вынужден покинуть
Москву (комментарий, прозвучавший у всех участников). В личностном
плане “Оранжевая революция” была “счастливейшими днями [ее] жизни”.
Нина, пенсионерка под шестьдесят, назвала ее “событием столетия”. Дос$
тигла ли она каких$то результатов? “Конечно. Право говорить, думать, чу$
вствовать”. Да, соглашается Ольга, были организаторы; так и должно быть,
чтобы держать толпу под контролем. Но “без сомнения, люди принимали
участие потому, что хотели, даже вопросов не может быть”. Было это рево$
люцией или нет? Для Игоря Иосифовича фундаментального перелома на
подобие Французской революции не произошло; правительство по форме
то же. Но для Ольги цель и не была столь далеко идущей, как, например,
свержение монархии; просто надо было провести честные выборы.
Совершенно по$другому оценивают ситуацию в русскоязычных и голо$
совавших за Януковича регионах Востока и Юга. В шахтерском Донецке,
где памятник Ленину и поныне высится на центральной площади, весь фе$
номен “Оранжевой революции” видится просто как “хорошо отрепетиро$
ванный спектакль”, поставленный “умелыми технологами”, сыгравшими на
уже существовавшем недовольстве в связи с множеством разных причин
(Николай, старший рабочий, лет сорока). Обычные украинцы — “люди, не
народ” — были “абсолютно не готовы к такой революции”; людей “удалось
завести”, благодаря различным денежным и другим соблазнам. Для Сергея,
продавца, тоже лет сорока, все было “устроено американскими деньгами”,
сначала в Сербии, потом в Грузии, а теперь в Украине. Константин, студент
двадцати с небольшим, поставил более прицельный диагноз: “Фонд Сороса”,
потому что “всюду, где он появляется, проходят так называемые демократи$
ческие революции; это был очередной пример такой “хорошо отрепетирован$
ной политической технологии”. Что касается тех, кто поддерживал “Оранже$
вую революцию”, то в лучшем случае это звучало, как “все было спланирова$
но, подготовлено и реализовано” (Виктория, экономист лет тридцати).
Даже на Востоке все равно были люди, готовые видеть перемены конца
2004 года как “уникальное народное восстание” (Петр, пенсионер шестидеся$
ти с небольшим лет); люди вышли на улицы потому, что ожидали “каких$то
перемен” в результате президентских выборов; когда их “жестоко обманули,
они вышли на улицы”. Для Елены, медсестры тридцати с небольшим, процен$
тов 80 были “действительно за идею” примерно в первые пять дней; но когда
стало известно, что некоторым за это платят, другие тоже на это позарились.
Конечно, люди с Востока демонстрировали и поддержку своему кандидату
Виктору Януковичу; была общая договоренность, что прежде всего они руко$
водствуются принципиальными вещами: “поддержать своего кандидата”
(Ирина, домохозяйка, 35 лет), “защитить свой голос” (Виктория) или защи$
тить русский язык и Донбасс (Николай). Признавали, что некоторым плати$
ли, а как иначе — надо же как$то питаться вдали от дома?
14 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2
Стивен Уайт, Йен Макалистер
Как бы то ни было, что реально изменилось? Можно говорить свобод$
нее, но “прокормиться не стало легче”, замечает Николай. Это был, как ока$
залось, очень общий ответ. В принципе, объясняет Константин, “мы получи$
ли свободу слова, более или менее. Средства массовой информации стали
немного демократичнее, люди начали более открыто выражать свое мнение,
сами журналисты [стали честнее]. Но в то же время мы получили страшный
кризис в экономике, проблемы во внешней политике, когда начали круто
менять ориентацию”.
Сергей еще больше разочарован: “Цены подскочили, отношения с Рос$
сией очень пострадали, промышленность в упадке”. Остальные указывали
на то, что все равно покупают мобильные телефоны (Петр), и хотя вроде бы
“невыносимо жить” (Елена), но, как ей известно, все ремонтируют свои
квартиры, а “в магазинах бесконечные очереди”. Она сама после выборов
поменяла стиральный порошок: раньше использовала местного производ$
ства и ее простыни всегда были серыми, а сейчас пользуется только “Тай$
дом” или “Ариэлем”, потому что может это себе позволить — ее зарплата вы$
росла вдвое. Остальные же все равно говорили о стремительном росте цен.
Конечно, хорошо покупать вещи хорошего качества, например мебель или
крупные товары, если есть на это деньги (шестидесятилетняя Виктория,
контролер в общественном транспорте). В целом, превалировали амбива$
лентные мнения: не стало “ни лучше, ни хуже” (Николай) или, как говорили
другие, “пятьдесят на пятьдесят” (Константин, Ирина).
В Полтаве (Восточно$Центральная Украина) участники тоже были дос$
таточно циничны по поводу инсургентов “Оранжевой революции”. Для Тани,
учительницы 45 лет, они лишь “выполняли инструкции своих начальников”,
вроде “кукольного театра”. Для Станислава, пенсионера, немного старше
шестидесяти, вначале это было молодежное движение — молодые люди, ко$
торые просто хотели лучшей жизни; но профессиональные политики быстро
взяли все в свои руки, и на этом этапе началось финансирование и стали до$
минировать определенные настроения, характерные для Западной Украины.
Даниил, двадцатилетний студент, придерживается такой же точки зрения:
люди “пресытились кучмизмом”, так было поначалу, а потом оказалось, что
на этом можно заработать. “Не секрет”, что проводившие все свое время на
Майдане зарабатывали по сто гривен в день (около $18,50), а то и больше. Но
для Елены, университетского преподавателя 45 лет, мотивация была более
сбалансированной: кто$то зарабатывал деньги за свое участие, кто$то прино$
сил свою еду и медикаменты демонстрантам, пел с ними “бесплатно”. Опреде$
ленная организация должна была быть, со своими формами коммуникации,
под контролем “профессионалов”. Но “ничего не получилось бы, если бы
люди не хотели”; это был уникальный момент, когда “все сошлось”.
Кроме мотивации, какого рода движение это было? Дочь Тани была на
Майдане: она ездила в Киев по другому поводу и пришла туда просто по$
смотреть. Как она рассказывала матери, все напоминало “фестиваль длиной
в месяц”, всегда находился кто$то, кому хотелось танцевать, развлекать,
поделиться едой. Но потом ты уходил и думал: что это — празднование ка$
кое$то или происходит борьба за идею? Сама Таня по прошествии времени
не одобряет эти демонстрации. Например, множество молодых людей попа$
ли в больницы со страшной простудой. На улицы вывели не своих детей, ру$
ководители в это время сидели в хорошо отапливаемых квартирах. Тамара
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 15
Переосмысление “оранжевой революции”
(еще одна учительница 45 лет) — одна из тех, кто отказывается называть это
революцией, поскольку революция фундаментально меняет “систему прав$
ления”. Что это было, по словам другой участницы, если не “общенацио$
нальная тусовка”? Ее дочь тоже там была, обрадовалась возможности по$
слушать лучшие в стране рок$группы; все развлекались, а за это им еще и
платили. Но когда она вернулась домой, все оказалось по$другому. “Что
теперь будет?” — спрашивала она мать.
В Харькове, втором по величине городе и бывшей столице Украины,
еще более негативные суждения. Это была “американская” революция, на$
стаивает Ольга (ей 25 лет, и она не работает), никакая не “оранжевая” и не
народная. Ни в коем случае не “народная революция”, соглашается Андрей
из частной фирмы и тоже лет 25, даже если многие из принимавших в ней
участие стояли за идею и лишь немногие заработали на этом деньги; в ней не
было ничего народного, это просто был “способ захвата власти”. Дальше на
юг, в судостроительном Николаеве, высказывались такие же мнения. Для
Жанны, библиотекаря 45 лет, это было движение “верхов”, многим платили
за то, чтобы они поехали в Киев и стояли на Майдане. Многие “неплохо за$
работали”, достаточно, чтобы в последующие три года снимать себе кварти$
ру; “малая доля” имела более идеалистические цели. Для Аркадия, писате$
ля, немного за сорок, “никто и не скрывал, что это была одна из революций в
рамках процесса мирового разрушения, финансируемая американской раз$
ведкой”, другими словами, задача — сбросить правителей более слабых го$
сударств с единственной целью — ради “призрачной абстрактной справед$
ливости”. А в итоге это стало “устранением от власти одной группы и приве$
дением к власти другой”; управляемый процесс, как говорили другие, напо$
добие театра, где некоторым актерам платят за их услуги, а другие играют
ради самой игры (Евгений, студент, чуть за двадцать).
Все согласны, и на Востоке, и на Юге, и на Западе, что результаты рево$
люционных событий их разочаровали или даже вызвали негативное отно$
шение. В Полтаве “абсолютно ничего” не изменилось, разве что люди боль$
ше не готовы принимать участие в таких акциях, поскольку поняли, что они
ни к чему не приводят (Олег, водитель, 35 лет). Для Станислава, пенсионера
65 лет, самым очевидным результатом перехода президентской власти от
одного претендента к другому стало назначение во все регионы “некомпе$
тентных людей”, чья квалификация заключается лишь в том, что они актив$
но поддерживали Ющенко. Те, кто ушел, соглашается Татьяна (учительни$
ца 45 лет), имели “годы опыта” и “реальное понимание” местной экономики;
их поспешно заменили людьми, “абсолютно не знающими этих мест или той
работы, которую они должны были выполнять”. В результате люди потеря$
ли надежду на то, что что$то улучшится; так что все, что произошло, — лишь
борьба за политическую власть, продолжающаяся и поныне.
До сих пор экономическая ситуация только ухудшается. Ничего не из$
менилось, считает Светлана, телефонистка из нашей николаевской группы,
чуть старше сорока, разве что цены выросли. Для Алены, восемнадцатилет$
ней студентки, единственным результатом стало осложнение отношений с
Россией и опять$таки повышение цен. Фирмы разваливаются, добавляет
Александр, инженер 55 лет, и еще попытки навязать украинский язык в
школах и колледжах. На самом деле, в России богатая литература, а в Укра$
ине своей вовсе нет, русские учебники отменили, а украинских, таких, что$
16 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2
Стивен Уайт, Йен Макалистер
бы адекватно их заменили, нет (Евгений). Другие отмечали более пагубные
последствия — “национальную конфронтацию” между разными общностя$
ми, живущими по разные стороны Днепра (Аркадий). Но самое распростра$
ненное мнение, что ничего не изменилось — только персоны при власти
(Аркадий и Надежда, учительница 35 лет). В Херсоне (порт на Черном
море) были того же рода нарекания: “выросли цены на хлеб, газ и все осталь$
ное” (Игорь, водитель, около сорока); “зарплаты, если это можно назвать
зарплатой”, пособия по безработице “остались прежними” (Саша, таксист,
немного старше пятидесяти); молодым негде работать, поскольку местная
экономика не заработала (Тамара, пенсионерка, чуть за шестьдесят).
Столица, Киев — то место, где проходили самые драматичные конфрон$
тации; и здесь отразились все зафиксированные по стране мнения по двум
ключевым моментам: по крайней мере вначале, с точки зрения наших учас$
тников, это было поистине народное движение, но оно привело к разочаро$
ванию по поводу мизерности произошедших изменений, за исключением
средств массовой информации (в таблице 6 приведены некоторые из наибо$
лее распространенных ответов в этой и других группах). В Киеве, как и вез$
де, были циники, например, Владимир, директор универмага, 35 лет, кото$
рый считает, что простые люди — “лишь колеса у машины”; все зависит от
того, кто за рулем (в данном случае — большие деньги). Но Марина, двадца$
тилетняя студентка, думает иначе. Она пришла на Майдан, потому что чу$
вствовала, что должна, и “сказать по правде, получила от этого большое удо$
вольствие”, даже вдохновение. Никто на нее не давил, хотя было очевидно,
что кто$то должен был организовать толпу и гарантировать, что беспоряд$
ков не будет. Для Богдана, еще одного студента 25 лет, понятно, что у орга$
низаторов, конечно, были деньги, но все равно это была истинная народная
революция; “не каждый стоял там за деньги”. Светлана, библиотекарь, око$
ло пятидесяти, также уверена, что это была народная революция, и “сама
пережила такие чувства впервые в жизни, настолько сильные, что даже
объяснить невозможно”.
И в изменениях, о которых они говорили, тоже было нечто иллюзорно$
го, мистического свойства. Таня, экономист, около сорока, считает, что “сво$
бода витала в воздухе”, что люди “начинали как$то дышать свободнее” после
пятнадцати лет, в течение которых они вообще не говорили. Поскольку
раньше вообще не было по$настоящему независимых средств массовой ин$
формации, то большая свобода этих средств означала большую возмож$
ность выражать бизнесс$интересы тех, кто ими владел; люди же почувство$
вали, что они готовы выражать свое мнение (Сергей, экономист лет 45).
“Экономически ничего не изменилось, разве что стало хуже; цены подско$
чили, повышение зарплат и пенсий очень быстро нивелировалось. На самом
деле, были ухудшения и в средствах массовой информации: например, два
главных российских телевизионных канала исчезли из кабельного телеви$
дения” (Владимир). И все равно любые революции имеют, по крайней мере,
одно очень важное следствие: “люди меняются психологически” (Владимир
Игнатович, охранник, около шестидесяти). “Абсурдно” ждать улучшений
при таких условиях: революции всегда оборачиваются тяжелым бременем
для экономики и даже голодом. “Но Господь даровал нам революцию без
таких разрушений”. Теперь люди знают, что если действовать сообща, то
можно что$то изменить; и это “самая большая перемена”.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 17
Переосмысление “оранжевой революции”
Таблица 6
Типология ответов участников фокус)групп
Параметры Оранжевый нарратив Голубой нарратив
Непосред$
ственный
импульс:
Спонтанность, особенно на пер$
вых стадиях
Инстинкт толпы
“Политические технологи вос$
пользовались существующими
проблемами”
“Демонстрантам платили деньги”
Причины: Против “коррупции и унижения”
Против кучмизма
“Американская” (финансируемая
из$за рубежа) революция, послед$
няя в ряду организованных ранее
Характер
революции:
Сопоставимо с Французской ре$
волюцией
Истинно народное восстание
Новые выборы
Отсутствие “фундаментального
перелома”, не что иное, как путч
элит
Праздник длиной в месяц
Последствия: Больше свободы в средствах мас$
совой информации и в межлич$
ностном общении
Ощущение силы: чувство, что
“люди могут встать все вместе, и
если они будут действовать сооб$
ща, то добьются перемен”
Национальная гордость
Назначение новых, но некомпе$
тентных местных чиновников
Повышение цен
Осложнение отношений с Россией
Закрытие русскоязычных школ и
телевизионных каналов
Развенчание иллюзий
III. После “оранжевого”
Какими же тогда были последствия “оранжевых” перемен и как они рас$
пределились по возрастным, половым, региональным и национальным
группам? По другим свидетельствам очевидно, что эйфория начала 2005
года быстро рассеялась в силу продолжающейся несостоятельности в отно$
шении формирования стабильной администрации, которая запустила бы
свои реформы (к августу 2006 года сам Янукович вернулся в качестве пре$
мьер$министра новой и лучшей власти). Во время избрания Ющенко почти
половина общества (48%) были “революционными энтузиастами”, твердо
поддерживающими революционное движение и ожидающими положитель$
ных перемен; примерно четверть была “революционными оппонентами”
(23%), твердо противостоявшими революционному движению и не ожида$
ющими позитивных сдвигов, а 29% были “революционными агностиками”,
оказавшими квалифицированную поддержку революции, но не особенно
верившими в положительные результаты. К концу года “революционные
энтузиасты” раскололись на две группы — 29% все еще оставались “предан$
ными энтузиастами”, а новая группа сформировалась из “недовольных при$
верженцев” (24%), чувствующих себя обманутыми в своих ожиданиях в
силу того, что происходило после выборов декабря 2004 года (в группах
“преданных оппонентов” (25%) и “агностиков” (22%) изменений практичес$
ки не было).
Соответственно изменилось количество тех, кто считал, что они что$то
“выиграли” или “проиграли” в результате революционных перемен. Снача$
ла “выигравших” было намного больше, чем “проигравших” (см. табл. 7). Но
18 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2
Стивен Уайт, Йен Макалистер
к 2006 году мнения так или иначе изменились и к 2007 году, когда прохо$
дило наше полевое исследование, тех, кто считал себя проигравшим, стало
больше, хотя все равно большинство считало, что изменения, произо$
шедшие с конца 2004 года, скорее нейтральны; это же подтвердилось и год
спустя. Не удивительно, что участвовавшие в революционных событиях
скорее думали о себе как о “победителях”, скорее воспринимали эти собы$
тия как “осознанную борьбу граждан”, а не как “западный путч”, и скорее го$
ворили, что если возникнет новая такая ситуация, то обязательно примут в
ней участие. Например, по всей выборке 12% приняли бы участие в револю$
ционных событиях в Киеве или в любом другом месте, но они составили 39%
тех, кто считал себя “победителями”; 27% считали, что революционные со$
бытия были “осознанной борьбой”, однако они составили лишь 57% тех, кто
сам принимал в этом участие; 13% из всей выборки сказали, что “безуслов$
но” или “вероятно” поучаствовали бы в новом подобном движении, для
сравнения это оставляет 38% тех, кто участвовал в “оранжевых” событиях
тогда.
Независимо от личных приобретений или потерь от революции, мы по$
лучили очень разные оценки того, какие изменения последовали за “оран$
жевыми” событиями (рис. 1). В 2008 году люди стали больше доверять сред$
ствам массовой информации, чем к концу 2004$го, но число тех, кто не дове$
ряет, было все$таки больше и продолжает расти. Не выросло и доверие к ми$
лиции по сравнению с уровнем до “оранжевых” событий (14% в 2008, 14% в
2004), при этом значительно большее число респондентов ей не доверяют
(56% в 2008, 58% в 2004 и 57% на десять лет раньше). Немного вырос уро$
вень доверия к политическим партиям, но все равно остается очень низким:
в 2008 менее 10% граждан были готовы доверять им хотя бы отчасти, при
этом никакой другой институт не заслужил столь низкого уровня доверия.
Очевидно, самым явным эффектом можно считать быстрый рост доверия к
президенту (на время написания статьи Виктору Ющенко) и украинскому
парламенту, хотя в обоих случаях отмечается одинаковый спад. В 2005 году
доверие к новоизбранному президенту было на уровне 49%; к 2008 году эта
цифра сократилась больше, чем вдвое (23%), а число тех, кто президенту не
доверяет, вдвое увеличилось (50%). Это же касается украинского парламен$
та: быстрый подъем уровня доверия в 2005 году, но три года спустя ему
доверяли уже не больше чем 12%, а не доверяли почти впятеро больше
(59%).
Таблица 7
Победили или проиграли
в результате “Оранжевой революции”?, %
Варианты 2005 2006 2007 2007
Проиграли 12 35 39 37
Ни выиграли, ни проиграли 56 49 46 51
Выиграли 32 16 14 12
Примечание. Отсутствие ответа или ответ “не знаю” были исключены во всех случаях.
Источник: для 2007 г. см. табл. 1; остальные данные взяты из: [Українське суспільство,
2008: c. 271].
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 19
Переосмысление “оранжевой революции”
Рис. 1. Доверие к институтам, 1995–2008 годы
Источник: такой же, как в табл. 7.
По нашим данным, поразительнее всего улучшилась ситуация с граж$
данскими и политическими правами, а социально$экономические условия
больше всего ухудшились, не говоря уже об отношениях с Россией, которые
оказались самой большой потерей (см. рис. 2). “Возможность свободно вы$
разить свое мнение” вышла на первое место в числе позитивных перемен, за
ней “отношения с США” и “возможность получить информацию о происхо$
дящем в стране, которой можно доверять”. Однако социально$экономичес$
кие условия в стране в целом резко ухудшились, равно как и в отдельно взя$
тых регионах и в семьях наших респондентов. Отношения между русскими
и украинцами, возможности для русскоязычных в смысле использования
их языка также ухудшились. Пожалуй, самое удивительное то, что, по мне$
нию респондентов, права личности тоже стали меньше соблюдаться, чем это
было до народного движения против сфальсифицированных выборов и
против тех, кто за этим стоял. Почти треть респондентов считают, что они
меньше защищены от произвола властей, чем это было до “оранжевых” со$
бытий (лишь 7% увидели улучшения в этой сфере), а еще большее число
считают, что чиновничья коррупция стала либо “в какой$то мере” (24%)
либо “значительно хуже” (19%), и снова лишь 7% усматривали улучшение
ситуации.
Более подробно мы сопоставляем эти ответы в таблице 8 с использова$
нием факторного анализа для идентификации паттернов, которые могут
служить основанием столь разных оценок. Анализ выявил три основных
суждений о том, что изменилось после “оранжевой революции”, основан$
20 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2
Стивен Уайт, Йен Макалистер
50
40
30
20
10
0
1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008
Президент
Парламент
Средства массовой информации
Партии
ных на 12 аспектах, отраженных в таблице. Первый и самый главный фактор
связан с экономикой, что касается условий существования населения, эко$
номической ситуации в семьях и экономики страны в целом; эти три пункта
тесно связаны между собой и слабо коррелируют с двумя последующими.
Второй фактор — Россия; здесь тоже три пункта, отражающих отношения с
Россией в целом, включая языковой аспект, а также и четвертый пункт, свя$
занный с правительством и явно интерпретируемый респондентами приме$
нительно к России. Третий фактор, связанный с правами и свободами, кото$
рый измеряется по таким аспектам, как отношения с США и ЕС, свобода
слова и возможность доступа к информации, которой можно доверять. В це$
лом респонденты были наиболее оптимистичны по поводу прав (средний
балл 5,6 по десятибалльной шкале) и наиболее пессимистичны по поводу
эффекта “Оранжевой революции” на отношениях с Россией, определяемого
в широком смысле (в среднем 3,8). Не удивительно, что участвовавшие в
революционных событиях оказались наиболее оптимистичными по поводу
прав личности — их средний балл по ответам оказался на единицу выше, чем
средний балл по стране.
Рис. 2. Приобретения и потери “оранжевой революции”, 2007
Источник: см. табл. 1. Числа отображают процент тех, кто отметил улучшения, минус
процент тех, кто отметил обратное.
И наконец обратимся к непосредственному влиянию “оранжевого” дви$
жения на поддержку партий на парламентских выборах в сентябре 2007 года
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 21
Переосмысление “оранжевой революции”
�57
�43
�36
�28
�25
�24
�23
�23
21
24
27
35
�60 �40 �20 0 20 40
Свобода слова
Отношения со США
Общественная информация
Отношения с ЕС
Возможность использования
русского языка
Отношения с Россией
Экономика в стране
Коррупция властей
Уровень жизни в регионе
Защита прав личности
Межэтнические отношения
Уровень жизни семьи
(наше исследование проходило вскоре после этого). (Историю этих выбо$
ров см.: [Copsey, 2008]. Более ранние выборы рассмотрены в: [Hesli, 2006;
2007].)
Таблица 8
Что изменилось после “оранжевой революции”?,
факторный анализ
Параметры Факторная нагрузка
Улучшилось после Оранжевой революции I II III
Экономика
Условия жизни обычных людей 0,80 0,32 0,06
Экономическое положение семьи 0,80 0,27 0,03
Фактор “Россия”
Отношения с Россией 0,16 0,79 –0,09
Возможность говорить по$русски 0,23 0,68 0,16
Этнические отношения в Украине 0,15 0,65 0,24
Защита от произвола властей 0,31 0,54 0,17
Фактор “Права”
Отношения со США –0,06 0,16 0,80
Свобода слова 0,45 –0,06 0,67
Право на получение информации, которой
можно доверять 0,57 –0,02 0,57
Характеристическое значение 4,11 1,64 1,13
Объяснимый процент вариации 37,4 14,9 10,3
Примечание. Принципиальные компоненты факторного анализа с использованием
varimax ротации. Вопросы были следующими: “Как бы Вы оценили изменения в Ва$
шей собственной жизни и в жизни страны, случившиеся после Оранжевой револю$
ции 2004 года? (i) условия жизни Вас и Вашей семьи; (ii) условия жизни в регионе
или населенном пункте, где Вы проживаете; (iii) экономическая ситуация в Украине
в целом; (iv) возможность получения надежной информации о том, что происходит в
стране; (v) возможность свободно выражать собственное мнение; (vi) межэтнические
отношения в Украине; (vii) возможность для русскоязычного населения Украины
свободно использовать русский язык в различных сферах жизни; (viii) защита от про$
извола правительства или чиновников; (ix) отношения Украины с Россией; (x) отно$
шения Украины с европейскими странами (Европейский Союз); (xi) отношения
Украины с США; (xii) коррупция в государственных органах. Ухудшились ли они су$
щественно, в определенной мере, остались такими же, как$то улучшились, сущест$
венно улучшились, рано говорить/нет ответа?” Источник: см. табл. 1.
В целом по выборке участвовавшие в “оранжевых” событиях с наиболь$
шей вероятностью должны были принять участие в голосовании, хотя уров$
ни явки были очень высокими по всем категориям (почти 88% от числа го$
лосовавших во втором туре президентских выборов и 93% от числа тех, кто
непосредственно принимал участие в революционных событиях). Вполне
ожидаемо, что непосредственные участники революции составляли боль$
шинство среди тех, кто отдал предпочтение партиям, позиционировавшим
22 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2
Стивен Уайт, Йен Макалистер
себя как “оранжевые” — Блок Тимошенко и “Наша Украина” (Ющенко) в
отличие от по$прежнему сконцентрированных на Юге и Востоке избира$
телей, голосовавших за Партию регионов (В.Янукович). В целом по выбор$
ке 12% сказали, что принимали участие в “оранжевых” событиях, в столице
или других местах, при этом они составили 19% тех, кто голосовал за партию
Ющенко, и 26% тех, кто голосовал за Блок Тимошенко, по сравнению с 1%
голосовавших за Партию регионов. Эти связи оказываются еще более оче$
видными в региональном разрезе: так, на Западе среди голосовавших за
Ющенко доля принимавших участие в “оранжевых” событиях была гораздо
больше, чем по стране в целом. Похожая ситуация прослеживается во мне$
ниях наших респондентов, принимавших участие в “оранжевом” движении.
Например, в целом по выборке 27% считали революцию “осознанной борь$
бой граждан за свои права”, а 29% были убеждены, что это “западный путч”;
при этом 49% голосовавших за Блок Тимошенко и 58% голосовавших за
партию Ющенко считают, что это была “осознанная борьба” (тогда как толь$
ко 4% голосовавших за Партию регионов придерживаются такой же точки
зрения), в то же время 55% голосовавших за Партию регионов видят рево$
люцию как “западный путч” и лишь 8% и 10% голосовавших за Блок Тимо$
шенко и Ющенко соответственно разделяли это мнение. Точно так же, в
целом 12% считают, что “выиграли” в результате революционных событий
конца 2004 года, при этом вдвое больше таких суждений среди тех, кто
голосовал за Блок Тимошенко (26%) и за “Нашу Украину” (27%), а среди
голосовавших за Партию регионов таких намного меньше (всего 2%). Все
эти корреляции взаимно подкрепляются: например, участники революции
скорее считают эти события “осознанной борьбой граждан за свои права”;
те, кто таким образом рассматривает революционные события, скорее го$
лосуют за Блок Тимошенко или ющенковскую “Нашу Украину”; наконец,
те, кто голосовал за одну из “оранжевых” партий, скорее всего окажется
участником революционных событий и будет считать их “осознанной
борьбой”.
Какие из этих переменных решающие? Мы выделили влияние их по от$
дельности в таблице 9, которая показывает, что участие в “Оранжевой рево$
люции” определенно является фактором, разделяющим сторонников двух
наиболее массово поддерживаемых партий, Партию регионов и Блока Ти$
мошенко. Результаты показывают, что голосовавшие за Партию регионов с
существенно меньшей вероятностью были вовлечены в протестные дейст$
вия, если все остальное взять как константы. Однако для этих избирателей
наиболее важными из последствий “оранжевых” событий оказались их по$
тери в результате этих событий и тот факт, что испортились отношения с
Россией; их меньше задело влияние революционных событий на экономику
или на права личности. В противовес этому, участие в протестных акциях
было очень важным предиктором голосования за Блок Тимошенко. В отли$
чие от их соперников, голосовавших за Партию регионов, те, кто голосовал
за Тимошенко, считают, что в основном они выиграли от тех протестов, и
склонны верить, что отношения с Россией на самом деле улучшились в ре$
зультате революции. Третья группа, голосовавшие за “Нашу Украину”, ока$
зывались участниками протестов с меньшей долей вероятности, чем вероят$
ность ощущать себя в выигрыше. Очевидно, что участие в “оранжевой рево$
люции” было актом, разделившим тех, кто поддержал две основные партии;
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 23
Переосмысление “оранжевой революции”
и даже когда непосредственное участие было не столь значимо, как в случае
голосовавших за “Нашу Украину”, ретроспективное оценивание революци$
онных событий все равно оставалось очень сильной детерминантой.
Таблица 9
Поддержка партий в 2007 году и “оранжевая революция”,
логистическая регрессия
Параметры
Партия регионов Блок Тимошенко “Наша Украина”
Est
Стан$
дартная
ошибка
Est
Стан$
дартная
ошибка
Est
Стан$
дартная
ошибка
Участие в “оранжевой революции”
Участвовал –2,176** 0,522 1,049** 0,262 –0,39 0,29
Снова принял бы
участие –0,833** 0,14 0,235** 0,094 0,329** 0,102
Последствия
Лично выиграл –1,396** 0,228 0,465** 0,167 0,727** 0,19
Больше возмож$
ностей влиять на
решения властей
–0,48 0,267 0,131 0,199 –0,19 0,225
Улучшения
Экономика –0,028 0,077 0,091 0,068 –0,1 0,077
Россия –0,342** 0,112 0,247** 0,093 0,188 0,104
Права 0,13 0,111 –0,084 0,082 0,134 0,091
Константа 6,817 –3,583 –4,39
R2 Нагелькерке 0,64 0,307 0,161
(N) –957 –957 –957
** — статистически значимо при p < 0,01; * — статистически значимо при p < 0,05.
Примечание. Приведены результаты логистической регрессии и стандартные ошибки
вероятности электорального выбора в 2007 году только среди голосовавших. Коди$
ровки участия в голосовании и последствий см. в табл. 3 и 8, а приобретения и потери
оцениваются по шкале от нуля до десяти. Источник: см. табл. 1.
IV. Некоторые выводы
Наверное, самым ясным общим выводом можно считать стабильную
значимость регионального разделения, отразившегося на том, как люди по$
нимают “Оранжевую революцию”, в какой мере определенные слои общес$
тва принимали участие в ее развитии и каким образом они ее оценивают в
ретроспективе. Надо помнить, что победа Ющенко в итоге основывалась не
на подавляющем большинстве голосов; 90% поддержали его в западных ре$
гионах, но 90% голосовали за его оппонента в двух регионах русскоязычного
Востока и более 80% — в Крыму.
Обзор литературы явственно указывает на то, что в Украине решающее
значение имеет регион, даже если принимать во внимание другие перемен$
ные (см., напр: [Birch, 2000; Barrington, Herron, 2004; Shulman, 2004; Katch$
novski, 2006]). Действительно, это важно в отношении не только оценок
24 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2
Стивен Уайт, Йен Макалистер
“Оранжевой революции”, но и других аспектов, включая мнение о Европей$
ском Союзе и НАТО [Munro, 2007]. Очевидно, что регионы неоднородны —
данные опроса это четко показали, так же как и мнения, высказанные в на$
ших фокус$группах; Киев стоит особняком по многим параметрам, и неуди$
вительно, ибо он находился в центре протестного движения. Но фундамен$
тальные различия остаются такими же.
Следующий вывод заключается в том, что результаты “Оранжевой ре$
волюции” не однозначны, по крайней мере по мнению тех, кто живет в этом
обществе. Что касается отдельных аспектов, то перемены не были неожи$
данными — к примеру, больше свободы в средствах массовой информации;
причем доверие к ним продолжает расти; многие участники наших фо$
кус$групп говорили, что это коснулось и их личных отношений. Влияние на
отношения Украины с внешним миром, по крайней мере в восприятии са$
мих украинцев, тоже вполне ожидаемое: улучшились отношения с США и
странами — членами ЕС, ухудшились отношения с Россией. Но все соглас$
ны с тем, что “оранжевые” события ухудшили условия жизни, в частности в
стране в целом. Русскоязычные считают, что потеряли возможность по$
льзоваться родным языком. Но удивило нас то, что все разделяют мнение,
что права личности стали хуже защищаться, чем это было до конца 2004
года, а правительство коррумпировано еще больше, хотя должно бы мень$
ше. Как показал наш факторный анализ, ответы распределены не случайно;
их можно сгруппировать по определенным группам респондентов в соот$
ветствии с их отношением к экономике, России и русскому языку, а также
правам личности и свободам.
Третий вывод таков: влияние “оранжевой революции” часто было пре$
ходящим до такой степени, что иногда возникают сомнения, можно ли назы$
вать это революцией; здесь больше, пожалуй, подходит термин “эволюция”
[Katchnovski, 2008]. Как мы видели, некоторые изменения были настолько
существенны, что простые украинцы были готовы доверять президенту и
избранному ими парламенту. Но доверие исчезло настолько же быстро и к
концу 2008 года продолжало падать1, практически ничего не изменилось,
если брать весь период после объявления независимости. В остальных отно$
шениях в 2005 году изменения были небольшими — например, доверие к
средствам массовой информации и политическим партиям возрастало
очень медленно. Тот же вывод следует из других данных — исследование, за$
казанное Международным фондом электоральных систем обнаружило, что
уже в ноябре 2005 года значительно меньше украинцев считали, что в Укра$
ине есть демократия или что они могут влиять на принятие национальных
решений, чем это было в начале того же года; к октябрю 2008 года 79% не ве$
рили, что голосование дает возможность “таким людям, как они” влиять на
принятие решений (это вдвое больше, чем было таких же пессимистов в
феврале 2005), а 85% не верили, что “такие люди, как они” могут повлиять на
решения правительства [Public Opinion, 2008]. Особое внимание в этой ра$
боте уделено ретроспективной оценке “оранжевых” событий со стороны их
непосредственных участников или, по крайней мере, их свидетелей в ка$
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 25
Переосмысление “оранжевой революции”
1 Например, всего 12% составляло доверие к президенту Ющенко в октябре 2008 года;
см.: http://www.ifes.org/files/UkrainePresentation.pdf, последние данные 27 февраля
2009 года.
честве членов общества. Понятно, что в чем$то произошли существенные
изменения или хотя бы в некоторой степени; например, кто$то сначала счи$
тал, что это “осознанная борьба граждан”, а со временем решил, что это “за$
падный путч”; но еще очевиднее сдвиги, когда узнаешь, что простые украин$
цы скорее потеряли, чем приобрели в результате тех драматических собы$
тий, которые произошли в конце 2004 года. Конечно же, это связано с тем,
что именно наши респонденты считают результатом революционных пере$
мен. Те, кто думает, что потерял, скорее всего отметили ухудшение эконо$
мического положения; маловероятно, что они бы ответили, что готовы
принять участие снова в подобных событиях, если бы представилась воз$
можность; при этом они совершенно непропорционально большой группой
присутствуют в числе тех, кто голосовал за Партию регионов в сентябре
2007 года — самую поддерживаемую партию из всех как в 2006$м, так и в
2007 году (около трети голосов в обоих случаях).
В свою очередь, различия в ретроспективном восприятии “Оранжевой
революции” будут дальше играть важную роль в украинской политике. Как
мы видели по фокус$группам, утвердились две совершенно различные
оценки: “либеральная революция”, наиболее ассоциирующаяся с украино$
язычным населением Севера и Запада, и “западный путч” — с русскоязыч$
ным населением Востока и Юга, что очень соответствует официальному
мнению российского руководства и его приверженцев. Но даже среди сто$
ронников “либеральной революции” события последних месяцев 2004 года
продолжают восприниматься по$разному: если надежды не оправдались, то
кто виноват? Кто из “оранжевых” лидеров предал их дело, а кто нет? Поче$
му, например, Тимошенко говорит, что “стояла на Майдане” за человека,
который “пал до такого уровня”, что по прошествии времени “стыдно даже
упоминать его имя” [И в кость, и в гривню, 2008].
Литература
Українське суспільство 1992–2006: соціологічний моніторинг / За ред. Н.Паніної. —
К.: Ін$т соціології НАНУ, 2006.
Українське суспільство 1992–2008: соціологічний моніторинг / За ред. В.Ворони,
М.Шульги. — К.: Ін$т соціології НАНУ, 2008.
Aslund A., McFaul M., eds. Revolution in Orange: The Origins of Ukraine’s Democratic
Breakthrough (Washington DC: Carnegie, 2006).
Barbour R. Doing Focus Groups (London: Sage, 2007).
Barrington L., Herron E. ‘One Ukraine or many? Regionalism in Ukraine and its political
consequences’, Nationalities Papers, vol. 32, no. 1 (March 2004), pp. 5386.
Birch S. ‘Interpreting the regional effect in Ukrainian politics’, Europe$Asia Studies, vol.
52, no. 6 (September 2000), pp. 1017–1041.
Copsey N. ‘The Ukrainian Parliamentary Elections of 2007’, Journal of Communist Study
and Transition Politics, vol. 24, no. 2 (June 2008), pp. 297–309.
Dalton R.J. Citizen Politics: Public Opinion and Political Parties in Advanced Industrial
Democracies, 5th ed. (Washington DC: CQ Press, 2008), pp. 66–69.
Focus Groups: A Practical Guide for Applied Research, 2nd ed. (Thousand Oaks CA:
Sage, 1994), p. 238).
Hennink M.M. International Focus Group Research: A Handbook for the Health and
Social Sciences (Cambridge and New York: Cambridge University Press, 2007).
26 Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2
Стивен Уайт, Йен Макалистер
Hesli V.L. ‘The Orange Revolution: 2004 presidential election(s) in Ukraine’, Electoral
Studies, vol. 25, no. 1 (March 2006), pp. 168$177, and Hesli, ‘The 2006 Parliamentary Election
in Ukraine’, Electoral Studies, vol. 26, no. 2 (June 2007), pp. 507–511.
Katchanovski I. ‘The Orange Evolution? The “Orange Revolution” and political changes
in Ukraine’, Post$Soviet Affairs, vol. 24, no. 4 (October$December 2008), pp. 351–382.
Katchnovski I. ‘Regional political dimensions in Ukraine in 1991$2006’, Nationalities
Papers, vol. 34, no. 5 (November 2006), pp. 507–532.
Klid B. ‘Rock, pop and politics in Ukraine’s 2004 presidential campaign and Orange
Revolution’, Journal of Communist Studies and Transition Politics, vol. 23, no. 1 (March
2007), pp. 118–137.
Kuzio N., ed. ‘Democratic Revolution in Ukraine: From Kuchmagate to Orange Revo$
lution’, special issue of the Journal of Communist Studies and Transition Politics, vol. 23, no. 1
(March 2007).
Kuzio T. ‘Oligarchs, tapes and oranges: ‘Kuchmagate’ to the Orange Revolution’, Journal
of Communist Studies and Transition Politics, vol. 23, no. 1 (March 2007), pp. 30–56, at p. 42.
Lane D. ‘The Orange Revolution: “People’s Revolution” or Revolutionary Coup?’, British
Journal of Politics and International Relations, vol. 10, no. 4 (November 2008), pp. 525–549.
Munro N. ‘Which way does Ukraine face? Popular orientations toward Russia and
Western Europe’, Problems of Post$Communism, vol. 54, no. 6 (November$December 2007),
pp. 43–58.
Public Opinion in Ukraine, November 2005. Findings from Survey and Focus Group
Research (Washington DC: IFES, 2005), p. 13.
Rose R. Divisions within Ukraine: a Post$Election Opinion Survey (Glasgow: Centre for
the Study of Public Policy, University of Strathclyde, SPP 403, 2005).
Shulman S. ‘The contours of civic and ethnic national identification in Ukraine’, Europe$
Asia Studies, vol. 56, no. 1 (January 2004), pp. 35–56.
Wilson A. Ukraine’s Orange Revolution (New Haven CT and London: Yale University
Press, 2005).
Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, 2 27
Переосмысление “оранжевой революции”
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-89970 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1563-4426 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T13:36:16Z |
| publishDate | 2010 |
| publisher | Iнститут соціології НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Уайт, С. Макалистер, Й. 2015-12-20T17:04:45Z 2015-12-20T17:04:45Z 2010 Переосмысление “оранжевой революции” / С. Уайт, Й. Макалистер // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2010. — № 2. — С. 3–27. — Бібліогр.: 22 назв. — рос. 1563-4426 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89970 316.405 Согласно данным национального репрезентативного опроса, проводившегося в ноябре–декабре 2007 года, единого мнения о характере “оранжевой революции” практически нет и ее восприятие существенно варьирует в зависимости от региона и возрастной группы. Главным мотивом участия в ней стал “протест против властей”, однако и здесь заметны значительные региональные различия. Восемь фокус групп в разных районах страны дали возможность их участникам отчетливо сформулировать свою интерпретацию событий: в “оранжевом” видении событий конца 2004 года как аутентичного народного восстания и в “голубом” — как финансируемого Западом путча. После произошедших событий все большее число людей стало ощущать, что они в результате скорее проиграли, чем выиграли; приобретения связаны со свободой слова, а потери — в основном с отношениями с Россией.В свою очередь,различные взгляды на революционные события оказались четко связаны с электоральными преференциями, проявившимися в сентябре 2007 года во время парламентских выборов. ru Iнститут соціології НАН України Социология: теория, методы, маркетинг Переосмысление “оранжевой революции” Article published earlier |
| spellingShingle | Переосмысление “оранжевой революции” Уайт, С. Макалистер, Й. |
| title | Переосмысление “оранжевой революции” |
| title_full | Переосмысление “оранжевой революции” |
| title_fullStr | Переосмысление “оранжевой революции” |
| title_full_unstemmed | Переосмысление “оранжевой революции” |
| title_short | Переосмысление “оранжевой революции” |
| title_sort | переосмысление “оранжевой революции” |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/89970 |
| work_keys_str_mv | AT uaits pereosmyslenieoranževoirevolûcii AT makalisteri pereosmyslenieoranževoirevolûcii |