Региональная спецификация социокультурных различий в Украине
Social and cultural spottiness of Ukraine seems to accompany the uneven economic and inconsistent political development of the country for several centuries. And therefore. a “region” is traditionally used in sociology as an independent variable, explaining differences in preferences and desires of...
Saved in:
| Published in: | Социология: теория, методы, маркетинг |
|---|---|
| Date: | 2004 |
| Main Authors: | , |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Iнститут соціології НАН України
2004
|
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90093 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Региональная спецификация социокультурных различий в Украине / С. Макеев, А. Патракова // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2004. — № 3. — С. 109–125. — Бібліогр.: 10 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-90093 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Макеев, С. Патракова, А. 2015-12-21T17:40:00Z 2015-12-21T17:40:00Z 2004 Региональная спецификация социокультурных различий в Украине / С. Макеев, А. Патракова // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2004. — № 3. — С. 109–125. — Бібліогр.: 10 назв. — рос. 1563-4426 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90093 Social and cultural spottiness of Ukraine seems to accompany the uneven economic and inconsistent political development of the country for several centuries. And therefore. a “region” is traditionally used in sociology as an independent variable, explaining differences in preferences and desires of the population. Methods helping to determine social and cultural differences are offered in article. The authors consider people’s estimations of political and social events of the past, present and future to be the most important among all parameters that constitute or reveal a respondent’s culture. In such estimation, personal orientations and values are expressed if not fully then sufficiently definitely. ru Iнститут соціології НАН України Социология: теория, методы, маркетинг Региональная спецификация социокультурных различий в Украине Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине |
| spellingShingle |
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине Макеев, С. Патракова, А. |
| title_short |
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине |
| title_full |
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине |
| title_fullStr |
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине |
| title_full_unstemmed |
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине |
| title_sort |
региональная спецификация социокультурных различий в украине |
| author |
Макеев, С. Патракова, А. |
| author_facet |
Макеев, С. Патракова, А. |
| publishDate |
2004 |
| language |
Russian |
| container_title |
Социология: теория, методы, маркетинг |
| publisher |
Iнститут соціології НАН України |
| format |
Article |
| description |
Social and cultural spottiness of Ukraine seems to accompany the uneven economic and inconsistent political development of the country for several centuries. And therefore. a “region” is traditionally used in sociology as an independent variable, explaining differences in preferences and desires of the population. Methods helping to determine social and cultural differences are offered in article. The authors consider people’s estimations of political and social events of the past, present and future to be the most important among all parameters that constitute or reveal a respondent’s culture. In such
estimation, personal orientations and values are expressed if not fully then sufficiently definitely.
|
| issn |
1563-4426 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90093 |
| citation_txt |
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине / С. Макеев, А. Патракова // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2004. — № 3. — С. 109–125. — Бібліогр.: 10 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT makeevs regionalʹnaâspecifikaciâsociokulʹturnyhrazličiivukraine AT patrakovaa regionalʹnaâspecifikaciâsociokulʹturnyhrazličiivukraine |
| first_indexed |
2025-11-25T20:34:30Z |
| last_indexed |
2025-11-25T20:34:30Z |
| _version_ |
1850525775382446080 |
| fulltext |
Сергей Макеев, Анжела Патракова
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине
СЕРГЕЙ МАКЕЕВ,
äîêòîð ñîöèîëîãè÷åñêèõ íàóê, çàâåäóþùèé
îòäåëîì ñîöèàëüíûõ ñòðóêòóð Èíñòèòóòà
ñîöèîëîãèè ÍÀÍ Óêðàèíû
АНЖЕЛА ПАТРАКОВА,
àñïèðàíò îòäåëà ñîöèàëüíûõ ñòðóêòóð
Èíñòèòóòà ñîöèîëîãèè ÍÀÍ Óêðàèíû
Abstract
Social�and�cultural spottiness of Ukraine seems to accompany the uneven
economic and inconsistent political development of the country for several
centuries. And therefore. a “region” is traditionally used in sociology as an
independent variable, explaining differences in preferences and desires of
the population. Methods helping to determine social�and�cultural differences
are offered in article. The authors consider people’s estimations of political
and social events of the past, present and future to be the most important
among all parametres that constitute or reveal a respondent’s culture. In such
estimation, personal orientations and values are expressed if not fully then
sufficiently definitely.
Область применения оппозиции “чистое–смешанное”, столь богатой
социокультурными ассоциациями и аллюзиями, четко ограничена этноло'
гическими и историко'культурными исследованиями. В пространстве, за'
даваемом подобной бифокусной социальной оптикой, реалии современных
обществ, являющиеся преимущественным объектом наблюдения социоло'
гов, вряд ли различимы. Прежде всего потому, что такие реалии изначально
оказываются “смешанными”, а значит, по определению, неоднородными и
сложными. Оттого при внимательном, а нередко даже при поверхностном
наблюдении за жизнью любого народа между различными его составляю'
Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3 109
щими в виде категорий и групп населения (к примеру, между пожилыми и
молодыми, между представителями разных национальностей, профессий и
т.п.), а также между жителями тех или иных регионов страны обнаружива'
ются отличия в ценностях, оценках истории и современности, в привычках,
убеждениях, предпочтениях и ожиданиях. Носители специфических “кол'
лективных представлений” (по Э.Дюркгейму) хотя и неравномерно распре'
деляются по территории страны, тем не менее не консолидированы в за'
мкнутые и непроницаемые территориальные анклавы, а дисперсно присут'
ствуют в пределах наличных административных единиц. Количественное
преобладание носителей определенных “коллективных представлений” —
без превращения их во внутренние диаспоры — и предопределяет социокуль'
турную регионализацию страны. При этом подобные региональные отличия,
то есть обособленные констелляции исторически сложившихся несовпаде'
ний, а иногда и несовместимостей — в образе и стиле жизни, в восприятии и
оценке окружающего мира — воспроизводятся довольно устойчиво.
Сложная и невидимая регионализация
Различение, вплоть до противопоставления, “запада” и “востока” в Ук'
раине одинаково легко производят как рядовые граждане, так и эксперты и
политики. Ценностно'символическая напряженность и нескрываемая кон'
фликтогенность подобного различения носят радикальный, по преимущест'
ву, характер. И потому оно обрело форму устойчивого стереотипа, на быто'
вом уровне насыщенного взаимно неприемлемыми и плохо сглаживаемыми
эмоциональными инвективами. Было бы упрощением зачислять этот сте'
реотип в разряд предрассудков и предубеждений, основанных на недостатке
информации или исторических заблуждениях. Его генезис более сложен, а
функции более многочисленны.
Такого рода стереотип обыкновенно считают возможным источником
явных или латентных конфликтов. Но он отнюдь не обязательно ведет к
конфликту, хотя и является препятствием для взаимного понимания и вза'
имного признания представителей разных субкультур, в том числе регио'
нальных, будучи неким социокультурным запретом на пересмотр или реви'
зию содержания стереотипа. Своеобразная инерция поддержания и воспро'
изводства отчужденности, дистанцированности, инаковости — вот что при'
глушает импульс к выработке общего видения или интерпретации мира, а
также к уважительному отношению к социально'культурному своеобразию
сопоставляемых регионально локализованных сообществ. Более того, бы'
товое, а вместе с ним и экспертное противопоставление “запада” и “востока”
Украины задает полюса возможных географически и этнографически про'
изводных идентичностей, легитимируя не одну только бифокусную оптику,
но и, одновременно, полагая более затейливую социокультурную неодно'
родность страны простым признанием факта наличия обширного внутрен'
него пространства “между”, которое в социокультурной перспективе также
не может быть пустым или гомогенным.
В социологии “региональность” давно и прочно возведена в ранг неза'
висимой переменной. Анализ региональной специфики мнений, оценок,
суждений опрашиваемых является правилом, обязательным для выполне'
ния при анализе и представлении эмпирических данных. Так поступает Ки'
110 Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3
Сергей Макеев, Анжела Патракова
евский международный институт социологии, распространяя пресс'релизы
с информацией о мониторинговых обследованиях оценок и настроений
граждан Украины. В ежегодниках Института социологии НАН Украины
непременно содержатся аналитические материалы, отслеживающие дина'
мику общественного мнения по актуальным проблемам социально'эконо'
мической и политической жизни в региональном разрезе [1]. Тот же подход
широко представлен как в публикациях журнала “Социология: теория, ме'
тоды, маркетинг” [2], так и на ежегодных научных конференциях Социоло'
гической ассоциации Украины и Института социологии НАН Украины
“Проблемы развития социологической теории” [3]. Регулярно проводятся и
научные конференции, посвященные собственно региональному развитию
Украины [4]. Теоретические проблемы экспликации социокультурных
идентичностей, эмпирические формы их бытования в современных услови'
ях обстоятельно, в частности в региональном плане, рассматриваются в кол'
лективной монографии Института социологии НАН Украины [5].
Однако социологи в своих исследованиях заведомо ограничены в кон'
струировании “региональности”. Необходимость формировать выборку в
соответствии с административно'территориальным делением страны не
оставляет места для “регионального фантазирования”: границы регионов
неизбежно предопределяются административными границами областей.
“Регионы” тогда представляют собой группировки областей по географи'
ческому принципу и в социографии используются в качестве ad hoc приня'
тых независимых переменных. Нельзя, впрочем, не признать, что это удоб'
но. География ведь очевидна, и потому сомнения относительно того, какие
области Украины относить к “западу”, “востоку”, “северу”, “югу” или “цент'
ру”, возникают лишь в отношении двух'трех. При этом в воле исследователя
решать, сколько у него случится таких “регионов”.
Давно замечено, что не только “запад” и “восток” содержат геополити'
ческие и культурные коннотации. Действительно, репрезентативный для
страны в целом опрос, в котором индивидов спрашивают о важных, соци'
ально и личностно значимых вещах, непременно зафиксирует и отличия
между “регионами”. То есть все происходит так, будто оценки респондентов,
их отношение к тем или иным фактам и процессам обусловлены специфи'
ческими геосоциокультурными критериями. Вместе с тем отсылка к куль'
турно'историческому происхождению подобных критериев насколько пра'
вомерна, настолько же мало что объясняет. Следовало бы знать, в каких
именно “модусах бытия”, форматирующих способы восприятия и оценива'
ния, они воплощены и проявляются. Другими словами, необходимо вы'
явить факторы, ответственные за конституирование феномена, называемо'
го, обыкновенно, “региональность”.
Между тем современные исторические и культурологические исследова'
ния мало что способны противопоставить как бытовой геополитической и
ценностно'смысловой оппозиции “запад–восток”, так и чуть более изощрен'
ной социологической дифференциации “регионов” или же хоть сколько'ни'
будь существенно уточнить их. По крайней мере, таково мнение Н.Яковенко,
авторитет, проницательность и обоснованность суждений которой не под'
лежат сомнению [6, с. 333], хотя непрерывно предпринимаются продуктив'
ные попытки реконструкции социокультурной неоднородности Украины
Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3 111
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине
[7]. Опираясь на работу Н.Яковенко, суммируем представленные там на'
блюдения и констатации.
Ожидаемая и реально наличествующая социокультурная пестрота Ук'
раины производна от совершавшейся на ее территории пульсации истории.
Ее ритмичность, а также регулярно повторяющаяся аритмия (замедление
или же учащение пульса истории) предопределены локализацией страны
“между” Востоком и Западом. Причем “восток” и “запад” оказываются весь'
ма сложными социокультурными комплексами. Восток — это и древняя
Степь в лице татар, и Турция XVI–XVII веков, и “собирающая земли” в те
же столетия Россия. Запад же представлен как историко'культурным на'
следием Византии, так и католическими влияниями Великого княжества
Литовского и Речи Посполитой как объединения трех народов: польского,
литовского и украинского. Закарпатье с позднего Средневековья принадле'
жит Венгрии, а позднее тут и восточнее отложится еще и культурный слой
Австро'Венгерской империи. Кроме того, в первой половине XVI столетия
значительные степные и лесостепные пространства Левобережья еще толь'
ко предстояло колонизировать и заселить; на них еще только должны были
встретиться разные культуры.
Тут, в этом заполненном и населенном, а в других сегментах пустом и еще
безлюдном “между” типологически различные цивилизации, идеологии, эко'
номические уклады, религиозные системы встречались, конкурировали, тес'
нили друг друга, попеременно одерживая верх, вступали во временные или
относительно постоянные коалиции. К тому же несколько столетий на ук'
раинских землях сосуществуют слабо связанные между собой территори'
альные конгломераты, политически подчиненные разным государствам [8,
с. 135]. Общее и связующее здесь в течение длительного времени пребывают
под непрерывным сомнением, едва угадываются, теряясь в превосходящих
численностью различиях и размежеваниях, имеющих не всегда четко фик'
сируемое социокультурное и политическое происхождение.
Автохтонное население не только вовлекалось в эту игру истории на
принадлежащей ему территории, но и само становилось ареной подобной
игры. Безостановочность игры вовсе не способствовала континуальному
воспроизведению или же терпеливому взращиванию “своего”, будь то тра'
диции, привычки, образ жизни, идеология или государственность в целом.
Не просто тяготеть к Востоку или Западу, склоняться к одному из них, но
непременно присоединяться, габитуализируя образ мыслей и чувствова'
ний, нередко принимая язык и сопутствующую ему культуру — такова была
доминирующая несколько столетий социокультурная и политическая стра'
тегия. До 1991 года Украине не удалась ни одна попытка обретения суверен'
ности, а потому попытки сохранения идентичности для элиты оборачива'
лись добровольным или же насильственным изгнанием, а для основной мас'
сы населения самоконсервированием на периферии или в складках терри'
ториально очерченного пространства (любопытно, не отсюда ли идеология
“хаты скраю”?). Не случайно М.Грушевский и его последователи столь
многое в истории Украины выводили из “фатальной географии” страны и к
ней же многое возводили.
Впитывать, перерабатывать, усваивать, замыкаться — вот успешная
стратегия сосуществования в динамичном, но политически разобщенном
социуме. “Включение земель”, как это случилось с Западной Украиной в ре'
112 Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3
Сергей Макеев, Анжела Патракова
зультате Второй мировой войны и с Крымом в 1954 году, индустриализация
Восточной Украины, невозможная без массовой миграции и встречи на но'
вом месте носителей отличающихся установок, стереотипов и привычек,
“исключение” этносов (например, крымские татары в 1944 году) и их репат'
риация в начале 90'х годов прошлого столетия — в ХХ веке взаимодействие
культур не менее интенсивно и противоречиво. Метафора “фатальной гео'
графии” вроде бы подлежит отвержению, но ее жизненность и непреходя'
щая привлекательность обеспечиваются самим ходом истории.
Однако если социологи довольствуются произвольным занесением об'
ластей в абстрактные географические репрезентанты (“центр” и т.п.), а исто'
рики и культурологи практически не готовы представить обоснованные
критерии регионализации, то этнографы преуспели в этом заметно больше.
Резюмируя изучение типологических черт материальной культуры и быта
населения Украины в учебном пособии для вузов, они также указывают на
условность этнографического районирования, поскольку границы и демар'
кационные линии достаточно подвижны, равно как и критерии, их опреде'
ляющие [9, с. 22]. Студентам предлагается усвоить, что с историко'этногра'
фической точки зрения существует шесть этнографических районов, не со'
впадающих с современным административным делением на области: 1) По'
лесье и Волынь (полностью или частично охватывает территорию совре'
менных Волынской, Житомирской и Киевской областей); 2) Карпаты и
Прикарпатье (пять традиционных западных областей); 3) Подолье (Хмель'
ницкая и Винницкая области, часть Житомирской области); 4) Слобожан'
щина и Полтавщина (части Сумской, Полтавской, Днепропетровской и
Донецкой областей, а также полностью Харьковская и Луганская области);
5) Средняя Надднепрянщина (Черкасская, Кировоградская и часть Киев'
ской области); 6) Юг (Запорожская, Херсонская, Николаевская, Одесская
области и Крым) [см. рис. 10 в: 9, с. 32–33].
Из сказанного выше вытекают, на наш взгляд, три вывода. Во'первых,
задача сколько'нибудь удовлетворительного социологического райониро'
вания вряд ли выполнима. Поскольку построение выборки жестко увязано
с административно'территориальным делением, то не избежать отожде'
ствления социологического районирования с административным, что заве'
домо неверно. Тем не менее, во'вторых, этнографически'социологическое
обследование видится предприятием все же осуществимым. Вполне пред'
ставима ситуация, когда этнографы и историки согласовывают “карту реги'
онов”, социологи строят выборку и опрашивают. Вместе с тем, в'третьих,
вовсе не очевидно, какой полевой инструмент (опросник) для выявления
особенностей социокультурной регионализации при этом применять.
В подобной познавательной и методической ситуации свою основную
задачу мы видим в обсуждении некоторых возможных подходов к социоло'
гическому реконструированию регионального деления Украины. Причем
делать это мы намереваемся в рамках жесткого ограничения, не позволяю'
щего провести региональную делимитацию, ведь первичная информация
собиралась в соответствии с территориально организованной репрезента'
тивной выборкой. В такого рода обстоятельствах нет возможности устано'
вить, где могут проходить или же где действительно проходят социокуль'
турные кордоны. Оттого и наша претензия весьма скромна: попытаться
оценить, позволяет ли предлагаемый подход выявлять и фиксировать со'
Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3 113
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине
циокультурные различия между весьма произвольно — иное пока невоз'
можно — сконструированными “регионами”.
Концептуальные предпосылки, эмпирическая база и методика
Методика социологического опроса разрабатывалась в рамках выпол'
ненного Институтом политики и поддержанного фондом “Відродження”
проекта “Украина региональная” (авторы программы С.Макеев и С.Стука'
ло), предусматривавшего также сбор широкой социально'экономической
информации об областях Украины и издание соответствующего справочни'
ка. В ходе раздаточного интервью, проведенного в два этапа (в феврале и в
июне 2003 года) “Українським демократичним колом”, было опрошено 4620
респондентов в возрасте 18 лет и старше, репрезентирующих население 10
сгруппированных административно'территориальных единиц страны по
полу, возрасту и образованию. На последнем этапе выборки использовался
квотный отбор, а сама выборка репрезентативна в отношении данной груп'
пировки [10, с. 8–9].
Авторы программы исходили из того, что в период резких, часто травми'
рующих чувства и восприятие людей социально'экономических и полити'
ческих трансформаций, ведущих к смене хозяйственных укладов, равно как
и к изменению способов восприятия и интерпретации мира, первостепен'
ное значение среди конституирующих установки и ориентации индивидов
параметров обретает оценка ими трех модусов времени — прошлого, настоя'
щего и будущего. В таких оценках установки и ценности индивидов вопло'
щаются если и не наиболее полно, то достаточно определенно. Причем оцен'
ки выполняют, в первую очередь, селективную функцию, отбирая свое,
близкое, приемлемое и, вместе с тем, отторгая чуждое, далекое, культурно
невостребуемое и в этом смысле избыточное.
Коллективная и индивидуальная историческая память селективны по
определению. А во времена перемен индивиды резонно или же только во'
люнтаристски ставят под сомнение общие для всех отдаленные и ближай'
шие времена, осуществляют некий пересмотр значимости событий или же,
напротив, укрепляются в бытовавших убеждениях, не спеша следовать но'
вым официальным (коллективным) интерпретациям прошлого. Избира'
тельными остаются и схемы трактовки сопутствующей индивидуальному
бытованию окружающей действительности (настоящее), которые зачастую
проникнуты энергетикой неожиданных структураций, новых различий и
неравенств. Дифференцированы также ожидания (будущее), берущие на'
чало в несовпадающих коллективных представлениях о желательном — в
целом и деталях — устройстве общества, а также возбуждаемые либо апати'
ей или отчаянием, вызванными неузнаваемой, неприветливой и непри'
глядной повседневностью, либо вдруг приоткрывшимися и увиденными в
настоящем перспективами и возможностями. Разумеется, подобная трой'
ная селективность — не подтвержденный факт, скорее — небеспочвенная
гипотеза.
Эмпирические показатели. В прошлом опрашиваемым предлагалось
оценить политических деятелей разных эпох — от Б.Хмельницкого до
Л.Кравчука и В.Чорновила (14 деятелей украинской, российской и совет'
ской истории оценивались по шкале: “полностью позитивно”, “скорее пози'
114 Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3
Сергей Макеев, Анжела Патракова
тивно”, “скорее негативно”, “полностью негативно”, “трудно сказать”, “не
знаю такого”). По этой же 6'балльной шкале оценивались исторические со'
бытия — решение Переяславской Рады 1654 года, Октябрьская революция
1917 года, пребывание Украины в составе СССР, распад Советского Союза,
деятельность УПА.
Для выяснения оценок настоящего и будущего использовался ряд суж'
дений, с которыми респондентам предлагалось согласиться полностью или
частично либо не согласиться частично или полностью (вместе с позицией
“трудно сказать” имеем 5'балльную шкалу). Текущая ситуация (“настоя�
щее”, 16 вопросов) оценивалась опрашиваемыми с точки зрения возмож'
ностей и шансов удовлетворения пяти основных групп потребностей (по
три суждения в каждой группе): а) в продуктах питания; в одежде и предме'
тах ежедневного потребления; в отдыхе (например, “я и моя семья полностью
удовлетворяем свои потребности в продуктах питания”); б) в безопасности
личной — на улице и дома; социальной — в виде стабильной работы и зара'
ботка; коллективной — в виде наличия вокруг людей, на которых можно по'
ложиться (например, “я имею хорошую работу, стабильный заработок и
уверенно смотрю в будущее”); в) в идентификации: с семьей; с региональ'
ной территорией; со страной в целом (например, “если появится возмож'
ность, то я перееду в другой город (село) или в другую область”); г) в само'
уважении: уверенность в собственных силах; уважение на работе; отноше'
ние властей к индивиду (например, “я думаю, что в нашей стране власть
игнорирует, не замечает таких людей, как я”); д) в доступности шансов само'
реализации: получить желаемое образование; защитить свои права и честь;
достичь того, чего желаешь (например, “мои права, честь и достоинство как
человека и гражданина в нашей стране надежно защищены”).
Ожидания и оценка будущего (10 вопросов) касались желаемого соци'
ально'экономического устройства страны. Респондентам предлагалось
определиться со степенью согласия (полное или частичное) или несогласия
(полное или частичное) соответствующих суждений (то есть опять при'
менялась 5'балльная шкала), касающихся, например, отношения к рыноч'
ной экономике (“это нормально, если государственные предприятия при'
ватизируются”; “государство должно владеть всей сельскохозяйственной
землей”), векторов внешнеполитического развития (“Украина должна де'
лать все необходимое для вступления в НАТО”; “политику вступления
Украины в политический союз с Россией необходимо поддержать”), реше'
ния ряда острых проблем (“ветеранам УПА необходимо предоставить ста'
тус ветеранов Второй мировой войны”). На вопрос же о необходимости
придать русскому языку статус официального респонденты отвечали “да”
или “нет”.
Методика анализа первичной социологической информации
Изначальное формирование выборки по десяти условным регионам за'
ведомо не позволяет ставить задачу нахождения более или менее обосно'
ванной эмпирической модели регионализации Украины. Учитывая это, а
также принимая во внимание предлагаемую этнографами структуру регио'
нов, было решено укрупнить десять регионов до шести, предлагая несколь'
ко иные сочетания областей. В результате используемая классификация не
Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3 115
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине
только не репрезентирует население страны в целом, но она нерепрезента'
тивна и для выделяемых “регионов”. Отсюда и главная задача предпринято'
го анализа — не содержательная, но чисто методическая. Она состоит в том,
чтобы прийти прежде всего к заключению о дифференцирующем потенциа'
ле исходных признаков (суждений и оценок), и, далее, в том, чтобы апроби'
ровать отдельные приемы, позволяющие в той или иной степени охаракте'
ризовать особенности социокультурной регионализации Украины.
Первый шаг процедуры анализа предполагал агрегацию на всей выбор'
ке 46 исходных признаков (вся совокупность оценок прошлого, настоящего
и будущего), которая осуществлялась с помощью факторного анализа мето'
дом анализа главных компонентов (вращение варимакс с нормализацией
Кайзера). После 12 итераций была получена размерность факторного про'
странства (перечень факторов) для всей совокупности опрошенных, пред'
ставляющих, как было сказано, десять первоначально выделенных регио'
нов. Причем некоторые признаки в силу континуума оценок от положи'
тельных до отрицательных могут входить в разные факторы. На втором
шаге размерность факторного пространства и содержание факторов (пере'
чень входящих в фактор признаков) устанавливались для каждого из шести
вновь сгруппированных регионов и сопоставлялись с размерностью фак'
торного пространства и наполненностью факторов, полученных для 10 ре'
гионов. Последнее означает, что социокультурную особенность региона
предлагается трактовать как отклонение региональной факторной модели
от средней по выборке.
Размерность социокультурного факторного пространства
Если принять в качестве критерия включения признака в фактор вели'
чину факторной нагрузки (то есть коэффициента его корреляции с факто'
ром), равную или больше ±0,4, то из 46 исходных признаков 39 образовали 7
факторов (табл.; 4 признака одновременно вошли в первые два фактора с
разными знаками, так что общая сумма признаков с учетом знака составила
43). И только 7 признаков имели факторную нагрузку меньше 0,4 (отноше'
ние к Б.Хмельницкому; отношение к М.Горбачеву; отношение к Л.Кравчу'
ку; а также оценки суждений: о том, что регионам необходимо больше неза'
висимости; о том, что власть не замечает таких людей, как я; о том, что Укра'
ине необходимо вступать в НАТО; о необходимости придать русскому язы'
ку статус государственного). Низкая факторная нагрузка означает, что для
населения в целом данные признаки не являются дифференцирующими:
Б.Хмельницкий, например, одинаково высоко оценивается во всех регио'
нах, а деятельность М.Горбачева — достаточно низко. Впрочем, существует
и иная трактовка. Так, с высокой степенью вероятности можно утверждать,
что признаки с небольшими значениями факторной нагрузки способны
конституировать социокультурную специфику отдельных регионов: в зави'
симости от места жительства респонденты могут приписывать связанным с
ними суждениям особое значение, как это, скажем, происходит в “Восточ'
ном регионе” с оценкой возможности придания статуса государственного
русскому языку.
116 Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3
Сергей Макеев, Анжела Патракова
Таблица
Факторы и факторные нагрузки оценок прошлого, настоящего и будущего
Оценки и суждения
7 факторов по Украине
(факторные нагрузки ± 0,4)
1 2 3 4 5 6 7
Отношение к В.Ленину 0,70
Как вы оцениваете период пребывания
Украины в составе СССР? 0,67
Отношение к Л.Брежневу 0,66
В 1654 году после Переяславской Рады
Украина попала под протекторат Рос'
сийского государства –Украина воссое'
динилась с Россией. Как вы в целом оце'
ниваете это событие?
0,65
Отношение к Петру I 0,63
Политику вступления Украины в поли'
тический союз с Россией следует под'
держивать
0,61
Как вы оцениваете распад Советского
Союза? –0,60 0,42
Отношение к Н.Хрущеву 0,58
Как вы в целом оцениваете Великую
Октябрьскую социалистическую рево'
люцию 1917 года?
0,58
Отношение к И.Сталину 0,55
Я идентифицирую себя скорее с Совет'
ским Союзом, чем с Украиной 0,51
Отношение к И.Мазепе 0,70
Отношение к С.Петлюре 0,69
Отношение к С.Бандере –0,40 0,68
Как вы в целом оцениваете деятельность
УПА — Украинской Повстанческой
Армии?
–0,43 0,66
Отношение к В.Чорновилу 0,64
Ветеранам УПА необходимо дать статус
ветеранов Великой Отечественной
войны
–0,43 0,60
Отношение к М.Грушевскому 0,57
Отношение к П.Скоропадскому 0,56
Я и моя семья полностью удовлетворяем
свои потребности в одежде, предметах
повседневного пользования
0,82
Я и моя семья полностью удовлетворяем
свои потребности в продуктах питания 0,80
Во время отпуска я и моя семья можем
позволить себе полноценный отдых у
моря, в санатории, пансионате
0,69
Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3 117
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине
Я имею хорошую работу, стабильный
заработок и уверенно смотрю в будущее 0,63
Я удовлетворен тем, как складывается
моя семейная жизнь 0,56
Рядом со мной люди, на которых я могу
положиться в трудную минуту 0,48
Там, где я живу, я чувствую себя в
полной безопасности на улице и дома 0,44
Рыночная экономика, частное предпри'
нимательство — наилучший способ ре'
шения экономических проблем Украины
0,68
Это нормально, когда государственные
предприятия приватизируются 0,67
Государство должно владеть всей
сельскохозяйственной землей –0,63
Вся сельскохозяйственная земля должна
быть передана в частную собственность 0,62
Сегодня каждый в нашей стране может
получить такое образование, о котором
мечтает или которое считает для себя
достойным
0,66
Сегодня каждый может добиться того,
чего хочет или к чему стремится 0,64
Мои права, честь и достоинство как
человека и гражданина в нашей стране
надежно защищены
0,63
В какой степени вы гордитесь тем, что
являетесь гражданином Украины? 0,70
Я чувствую гордость за свою страну 0,64
Если появится возможность, то я пере'
еду в другой город или в другую область –0,42
Если мне удается реализовать какие'то
планы, намерения, то это скорее благода'
ря моим собственным усилиям, а не по'
тому, что мне сопутствовали удача или
везение
0,64
Меня ценят и уважают там, где я рабо'
таю (работал, учусь) 0,55
Украина должна идти путем вступления
в Европейский Союз 0,48
% дисперсии 20,9 8,8 5,0 4,2 3,8 3,1 2,75
Признаковое пространство, как видно из таблицы, сжато в семь основ'
ных факторов. Первый фактор собрал все признаки (мнение опрошенных о
людях и событиях), характеризующие положительное отношение к едино'
му государству, в котором представлены Украина и Россия. В этот фактор
вошли: позитивные оценки исторических событий до образования СССР
118 Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3
Сергей Макеев, Анжела Патракова
Окончание табл.
(воссоединение Украины с Россией в 1654 году, Октябрьская революция
1917 года) и пребывание Украины в составе СССР; отрицательное отноше'
ние к распаду СССР, к деятельности УПА и перспективе предоставления
воевавшим в УПА статуса ветеранов войны; идентификация себя с Совет'
ским Союзом, а не с Украиной; высокая степень согласия с суждением о том,
что политику вступления Украины в политический союз с Россией следует
поддерживать; позитивное отношение к таким политическим деятелям, как
Петр I, В.Ленин, И.Сталин, Н.Хрущев, Л.Брежнев. Перед нами, безусловно,
фактор “вместе с Россией” (14 признаков).
В нем максимальная факторная нагрузка у признака “отношение к В.Ле'
нину” (0,70), далее идут “оценка пребывания Украины в составе СССР”
(0,67), “отношение к Л.Брежневу” (0,66), оценка воссоединения Украины с
Россией в 1654 году (0,65), “отношение к Петру I” (0,63), оценка вступления
Украины в политический союз с Россией (0,61), оценка распада Советского
Союза (–0,60), “отношение к Н.Хрущеву” (0,58), отношение к Великой
Октябрьской социалистической революции 1917 года (0,58), “отношение к
И.Сталину” (0,55), “я идентифицирую себя скорее с Советским Союзом,
чем с Украиной” (0,51).
Второй фактор включает положительные оценки респондентов нацио'
нально'патриотических событий и выдающихся деятелей в истории Украи'
ны, среди которых И.Мазепа, С.Петлюра, С.Бандера, В.Чорновил, М.Гру'
шевский, П.Скоропадский. Сюда же с высокими положительными фактор'
ными нагрузками вошли оценки деятельности УПА, а также перспективы
“предоставления ветеранам УПА статуса ветеранов Великой Отечествен'
ной войны”. В этом случае мы имеем дело с “фактором суверенитета”
(9 признаков).
Здесь первое место по величине факторной нагрузки занимает “отноше'
ние к И.Мазепе” (0,70), далее следуют “отношение к С.Петлюре” (0,69), “от'
ношение к С.Бандере” (0,68), “оценка деятельности УПА” (0,66), “отноше'
ние к В.Чорновилу” (0,64), оценка предоставления ветеранам УПА статуса
ветеранов Великой Отечественной войны (0,60), “отношение к М.Грушев'
скому” (0,57), “отношение к П.Скоропадскому” (0,56).
Третий фактор объединяет преимущественно высокие самооценки сте'
пени удовлетворения как базовых, так и социальных потребностей опраши'
ваемых: в продуктах питания, в одежде, в полноценном отдыхе у моря, в без'
опасности, а также удовлетворенность семейным положением, работой и
оптимистический взгляд в будущее. Назовем его “фактор удовлетворен�
ности настоящим” (7 признаков). Появление такого фактора, причем с вы'
сокими положительными нагрузками, свидетельствует о том, что распреде'
ление шансов и возможностей довольно неравномерно и что в стране посте'
пенно складывается слой населения, чью главную отличительную особен'
ность составляет доступ к ресурсам обеспечения благосостояния и комфор'
та в пределах настоящего.
В этом факторе максимальная факторная нагрузка у признаков “я и моя
семья полностью удовлетворяем свои потребности в одежде, предметах по'
вседневного пользования” (0,82), “я и моя семья полностью удовлетворяем
свои потребности в продуктах питания” (0,80). Далее, по мере убывания ве'
личины факторных нагрузок идут следующие признаки: “во время отпуска
Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3 119
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине
я и моя семья можем позволить себе полноценный отдых у моря, в санато'
рии, пансионате” (0,69), “я имею хорошую работу, стабильный заработок и
уверенно смотрю в будущее” (0,63), удовлетворенность семейным положе'
нием (0,56), “рядом со мной люди, на которых я могу положиться в трудную
минуту” (0,48), “там, где живу, я чувствую себя в полной безопасности на
улице и дома” (0,44).
В четвертом факторе представлены установки респондентов в отноше'
нии рыночной экономики, приватизации государственных предприятий,
частной собственности на землю и в противовес им, в отношении госуда'
рственного регулирования хозяйственных процессов. Обозначим его как
“рыночный фактор” (4 признака). Самую высокую внутрифакторную на'
грузку имеет признак “рыночная экономика, частное предпринимательст'
во — наилучший способ решения экономических проблем Украины” (0,68),
далее с небольшим отрывом еще три признака: “это нормально, когда госу'
дарственные предприятия приватизируются” (0,67), “государство должно
владеть всей сельскохозяйственной землей” (–0,63), “вся сельскохозяйст'
венная земля должна быть передана в частную собственность” (0,62).
Пятый фактор связан с ощущением высокой степени социальной защи'
щенности и открытых возможностей для личностной и социальной саморе'
ализации: “сегодня каждый в нашей стране может получить такое образова'
ние, о котором мечтает или которое считает для себя достойным” (0,66), “се'
годня каждый может добиться того, чего хочет или к чему стремится” (0,64),
“мои права, честь и достоинство как человека и гражданина в нашей стране
надежно защищены” (0,63). Перед нами суждения, характеризующие об'
щество, в котором отсутствуют серьезные препятствия для достижения ин'
дивидуально значимых целей и, одновременно, существуют действенные
механизмы защиты прав и достоинства людей, “фактор социальной пер�
спективы и безопасности” (3 признака).
Шестой фактор — это фактор высокой степени идентификации с Укра'
иной как суверенным государством, в основе которой — гордость за свою
страну: “в какой степени вы гордитесь тем, что являетесь гражданином
Украины?” (0,70), “я чувствую гордость за свою страну” (0,64); “если по'
явится возможность, то я перееду в другой город или в другую область”
(–0,42). Уместнее всего, вероятно, именовать его “фактором патриотизма”
(3 признака).
Седьмой фактор включает признаки, связанные с представлением о
мире как подвластном индивидуальным усилиям, о том, что уважение и
признание окружающих оказываются следствием компетентности и про'
фессионализма: реализация планов благодаря собственным усилиям (0,64),
“меня ценят и уважают там, где я работаю (работал, учусь)” (0,55), “Украина
должна идти путем вступления в Европейский Союз” (0,48). Отношение к
Европейскому Союзу мы относим к данному фактору, имея в виду связь
этого признака с ориентированностью на индивидуалистические ценности,
ведь именно в ЕС происходит стремительное социальное обесценение госу'
дарственных институтов, а передвижению отдельных людей и семей ста'
вится все меньше препятствий в виде государственных границ. Все перечис'
ленные признаки конституируют “фактор индивидуализма” (3 признака).
120 Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3
Сергей Макеев, Анжела Патракова
Региональные модификации
общеукраинской факторной модели
Далее процедура факторизации была применена к каждому из шести
априори сконструированных “регионов”. Кратко опишем те изменения в
структуре факторного пространства и наполненности факторов признака'
ми, источником которых предлагается считать “регион” в качестве “незави'
симой переменной”. В “Северном регионе” (Житомирская, Киевская, Чер'
ниговская, Сумская области) два фактора, представляющие противополож'
ные оценки респондентами исторических событий прошлого страны (фак'
тор “вместе с Россией” и “фактор суверенитета”), остались практически без
изменений. За исключением того, что для Северного региона первый фак'
тор (“вместе с Россией”) включил дополнительные признаки, связанные с
отрицательной оценкой как деятельности УПА, так и ее лидера — С.Банде'
ры. Внутрифакторная нагрузка этих признаков составила: –0,66 — оценка
деятельности УПА; –0,65 — “ветеранам УПА необходимо дать статус вете'
ранов Великой Отечественной войны”; –0,61 — “отношение к С.Бандере”. В
факторной модели по Украине эти признаки относились ко второму факто'
ру с положительной внутрифакторной корреляцией.
Кроме того, для Северного региона характерно соединение в один фак'
тор “фактора удовлетворенности настоящим” и “фактора социальной пер'
спективы и безопасности”.
В то же время “рыночный фактор”, характерный для всеукраинской
факторной модели, в данном регионе разделился на два фактора. Первый
собрал в себя все признаки, описывающие отношение к частной собствен'
ности: негативное отношение к тому, что государство должно владеть се'
льскохозяйственной землей, и, соответственно, положительное отношение
к тому, что государственные предприятия должны приватизироваться. То
есть речь идет о сугубо положительном “рыночном факторе”. Во втором
факторе наряду с признаком “рыночная экономика, частное предпринима'
тельство — наилучший способ решения экономических проблем Украины”,
присутствуют новые переменные: отношение к вступлению в Европейский
Союз; отношение к вступлению в НАТО; оценка деятельности М.Горбаче'
ва; отношение к предоставлению регионам большей независимости. При'
чем три последних признака в общеукраинскую модель не входили всле'
дствие низких факторных нагрузок. Также в данном регионе “фактор патри'
отизма” дополнился оценкой деятельности Л.Кравчука (коэффициент кор'
реляции признака с фактором составил 0,5).
В “Центральном регионе” (Хмельницкая, Винницкая, Черкасская,
Кировоградская, Полтавская, Днепропетровская области) факторная мо'
дель также весьма близка к средней по Украине. Первый фактор (“вместе с
Россией”) остался неизменным. Второй фактор (“суверенитета”) допол'
нился двумя новыми признаками — оценками вступления в НАТО и вступ'
ления в Европейский Союз, что усиливает его за счет геополитического дис'
танцирования от России. “Фактор удовлетворенности настоящим” полнос'
тью совпадает с всеукраинской моделью. “Рыночный фактор” дополнился
тремя признаками — оценками деятельности М.Горбачева и Л.Кравчука
(эти имена трудно не связывать с социально'экономическими преобразова'
ниями и отходом от администрируемой экономики), а также шансов до'
Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3 121
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине
биться сегодня того, чего хочешь. “Фактор патриотизма” и “фактор индиви'
дуализма” остались без изменений. Фактор же “социальной перспективы и
безопасности” в данном регионе отсутствует. При этом появилось одно
оценочное суждение о деятельности Б.Хмельницкого с факторным значе'
нием 0,63. Это самостоятельно конституирующее фактор суждение явно
индивидуализирует социокультурный облик данного региона.
В “Западном регионе” (Волынская, Закарпатская, Ивано'Франков'
ская, Львовская, Ровенская, Тернопольская, Черновицкая области) фак'
торная модель наиболее близка к общеукраинской. Четыре фактора —
“вместе с Россией”, “суверенитета”, “удовлетворенности настоящим” и “пат'
риотизма” полностью совпадают. “Рыночный фактор” дополнился только
положительным отношением к предоставлению регионам большей незави'
симости. “Фактор социальной перспективы и безопасности” дополнитель'
но включил оценки деятельности М.Горбачева и Л.Кравчука. В “факторе
индивидуализма” произошли незначительные изменения. Вместо позитив'
ной оценки “меня ценят и уважают там, где я работаю (работал, учусь)”
появилось согласие с суждением “Украина должна делать все необходимое
для вступления в НАТО”.
Если в рассмотренных выше регионах первые два фактора (“вместе с
Россией” и “суверенитета”) оставались неизменными, то в Киеве, который
был выделен в отдельный регион, социокультурная специфика админис'
тративно'географических образований начинает проявляться отчетливее.
В киевской модели в факторе “вместе с Россией” отсутствуют оценки дея'
тельности Петра I и Н.Хрущева. “Фактор суверенитета” и “фактор удовлет'
воренности настоящим” остаются неизменными. “Фактор социальной пер'
спективы и безопасности” дополнился весьма органичным для него согла'
сием с суждением о безопасности по месту жительства. Вместе с тем “мигра'
ция” некоторых признаков между факторами выглядит случайной и немо'
тивированной. Так, “рыночный фактор” почему'то дополнился у киевлян
положительной оценкой деятельности Петра I, к “фактору патриотизма”
присоединились положительные оценки деятельности М.Горбачева и
Л.Кравчука, а в “факторе индивидуализма” вместо оценки вступления в
Европейский Союз появилось отрицательное отношение к переезду в дру'
гой город или в другую область.
В “Восточном регионе” (Харьковская, Донецкая, Луганская области)
так же, как и в киевской модели, в первом факторе (“вместе с Россией”) от'
сутствуют оценки деятельности Петра I и Н.Хрущева, но появилась новая
переменная, касающаяся убеждения респондентов в том, что государство
должно владеть сельскохозяйственной землей (кстати, именно на Востоке,
в самом урбанизированном регионе страны, наиболее многочисленны про'
тивники частной собственности на землю). В “факторе суверенитета” отсу'
тствуют оценки деятельности В.Чорновила и М.Грушевского. При этом
“фактор удовлетворенности настоящим” и “фактор социальной перспекти'
вы и безопасности” объединились в один.
“Рыночный фактор” распался на два, и такая его эволюция в очередной
раз подтверждает тезис о слабой представленности рыночных ориентаций в
индустриальных районах страны. В первом новом факторе сугубо рыноч'
ные признаки (отношение к рыночной экономике, а также к приватизации
государственных предприятий) неожиданно дополнились оценками таких
122 Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3
Сергей Макеев, Анжела Патракова
политических деятелей, как Петр I, Б.Хмельницкий и М.Грушевский и
внешнеполитическими ориентациями (негативная оценка того, что Украи'
не следует вступать в Европейский Союз). Второй фактор включил поло'
жительное отношение к тому, что сельскохозяйственную землю следует от'
давать в частные руки, а также дополнился оценками деятельности таких
политических деятелей, как М.Горбачев и Л.Кравчук, и отношение к пре'
доставлению русскому языку статуса государственного. Очевидная неодно'
родность новых образований указывает на необходимость дополнительных
итераций факторного анализа, направленных на увеличение числа получае'
мых факторов. Отметим также, что признак, связанный с оценкой предо'
ставления русскому языку статуса государственного, ни в общеукраинской
факторной модели, ни в рассмотренных выше четырех регионах не имел
факторного значения, превышающего критические 0,4.
“Фактор патриотизма” на Востоке Украины включает те же ценности,
что и всеукраинская модель, за исключением того, что отсутствует оценка
переезда в другой город или другую область. “Фактор индивидуализма”
подкрепился двумя оценками: “рядом люди, на которых я могу положиться”
и “удовлетворенность семейной жизнью”.
В “Южном регионе” (Запорожская, Николаевская, Одесская, Херсон'
ская области и Автономная Республика Крым) факторная модель в наи'
большей степени отличается от общеукраинской. Фактор “вместе с Росси'
ей” распался на два. Первый включил положительные оценки исторических
событий прошлого Украины и России как единого государства и положи'
тельную оценку только одного политического деятеля — Петра I. Заметим
попутно, что отношение к тому, чтобы предоставить русскому языку статус
государственного языка вошло в фактор с отрицательным факторным зна'
чением –0,47. Второй фактор включил отношение ко всем политическим
деятелям бывшего Советского Союза, положительную оценку Октябрь'
ской революции 1917 года и отрицательное отношение к вступлению Укра'
ины в Европейский Союз.
“Фактор суверенитета” в основном совпадает с всеукраинской моделью,
за исключением отсутствия оценки деятельности М.Грушевского. Добави'
лась положительная оценка вступления Украины в НАТО, факторное зна'
чение которой во всеукраинской модели меньше 0,4. Факторы “удовлетво'
ренности настоящим” и “социальной перспективы и безопасности” объеди'
нились в единый фактор в модели “Южного региона”. “Рыночный фактор”
дополнился положительной оценкой того, что регионам необходимо дать
больше независимости. “Фактор патриотизма” изменился только в одной
оценке. Вместо установки на переезд в другое место появилось согласие с
утверждением “меня ценят и уважают там, где я работаю (работал, учусь)”.
“Фактор индивидуализма” фактически распался. Единственный сохранив'
шийся признак из “усредненной” факторной модели — это утверждение о
реализации планов благодаря собственным усилиям. При этом добавились
положительные оценки деятельности Б.Хмельницкого и М.Грушевского.
Попытка связать их с “фактором индивидуализма” завершится, как пред'
ставляется, бессодержательной социокультурной метафорой. Тем не менее
очевидно, что ценности индивидуализма на Юге Украины менее значимы,
чем политические события прошлого и перспективы на будущее.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3 123
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине
Заключительные наблюдения
Факторизация 46'мерного признакового пространства позволила полу'
чить семь довольно легко интерпретируемых факторов. Очевидность ин'
терпретации в факторном анализе принято считать обнадеживающим сви'
детельством способности введенных признаков выявлять особенности оце'
нок, предпочтений и притязаний респондентов. Дифференцирующий по'
тенциал прошлого, настоящего и будущего как модусов времени обуслов'
лен имманентной дихотомичностью возможных предпочтений, задаваемой
и воспроизводимой политической и социально'экономической историей
страны. Индивиды и региональные общности в их оценках прошлого раз'
нятся своим отношением к России, редуцированным к альтернативе “вмес'
те с Россией или отдельно от нее”. В пространстве жизненных шансов и воз'
можностей (“настоящее”) дихотомию образуют их доступность и недоступ'
ность. Альтернативную же перспективу будущего все еще задают отноше'
ние к рынку и государственному регулированию экономики, а также внеш'
неполитические ориентации на Россию и широко понимаемый Запад. Дру'
гими словами, вклад социологов в изучение социокультурной специфика'
ции регионов Украины мог бы состоять в выявлении отношения населения
отдельных регионов к трем модусам времени.
Вместе с тем вариабельность социокультурной регионализации прояв'
ляется в меньшем (как в случае “Западного региона”) или же большем (как в
случае “Южного региона”) отклонении от общеукраинской модели. Если
обобщать влияние региона в качестве независимой переменной, то на осно'
ве предложенной методической процедуры можно выдвинуть следующие
гипотезы, которые следует либо отвергнуть, либо подтвердить в репрезен'
тативном обследовании.
Во'первых, несмотря на вариабельность величины факторных нагрузок
признаковая наполненность двух первых факторов (“вместе с Россией” и
“суверенитета”) в четырех регионах из шести (за исключением “Восточно'
го” и “Южного”) остается практически неизменной. Иначе говоря, на Юге и
Востоке страны респонденты явственнее различают более отдаленную и
ближайшую к ныне живущим поколениям историю страны, носители памя'
ти о которой еще живы.
Во'вторых, происходит как слияние двух факторов в один (чаще всего —
в трех регионах — это происходит с “фактором удовлетворенности настоя'
щим” и “фактором социальной перспективы и безопасности”), так и разде'
ление единого в общеукраинском контексте фактора на два самостоятель'
ных. Оба варианта бесспорно обусловлены социокультурной спецификой
регионов, однако подлежат уточнению и взвешенному, если не сказать
осторожному, истолкованию.
В'третьих, отличия между регионами проявляются и в разной напол'
ненности факторов конкретными признаками.
В'четвертых, вполне возможно появление нового фактора, едва ли не
исчерпывающе репрезентирующего социокультурную особость региона —
как это случилось с оценкой деятельности Б.Хмельницкого, выделившейся
в самостоятельный фактор в “Центральном регионе”.
В'пятых, новые сочетания признаков в факторах приводят к тому, что
сами факторы нередко становятся “смешанными”, а их интерпретация ока'
124 Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3
Сергей Макеев, Анжела Патракова
зывается затруднительной или же требует дополнительных итераций с
целью увеличения числа исходных факторов. Последняя операция, кстати,
также необходима для обнаружения и корректного описания региональных
социокультурных особенностей.
Не исключено, что целесообразно расширить и список исходных при'
знаков, в первую очередь в блоках “индивидуальные ценности”, “эконо'
мические ориентации” и “внешнеполитические ориентации”. Дело в том,
что за пределами внимания могут оставаться сильные дифференцирующие
признаки, как бы ответственные за регионализацию Украины. Между тем
можно предположить, что наступило время мягких, неконфронтационных
различений. Возможно, такими и должны быть социокультурные различия.
Литература
1. Українське суспільство — 2003. Соціологічний моніторинг. — К., 2003.
2. Савоскул С. Суверенизация Украины: этническая идентичность украинского и
русского населения // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2003. — № 4. —
С. 44–60.
3. Проблеми розвитку соціологічної теорії. Теоретичні проблеми змін соціальної
структури українського суспільства. — К., 2002.
4. Розвиток України в регіональній перспективі. Політичні, економічні, соціальні
проблеми регіоналізації. — К., 2002.
5. Соціокультурні ідентичності та практики. — К., 2002.
6. Яковенко Н. Паралельний світ. Дослідження з історії уявлень та ідей в Україні
ХVI–XVII ст. — К., 2002.
7. Рябчук М. Від Малоросії до України: парадокси запізнілого націєтворення. — К.,
2000.
8. Попович М. Нарис історії культури України. — К., 1998.
9. Культура і побут населення України : Навчальний посібник для вузів. — К., 1991.
10. Україна регіональна. — К., 2003.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2004, 3 125
Региональная спецификация социокультурных различий в Украине
|