Гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии Джеффри Александера

It is analysed the civil society concept suggested in the theoretical framework of J.Alexander’s cultural sociology and value analysis. A new methodological approach to the civil sphere is discussed. Civil society is represented through the structural set of symbolic codes and binary discourses,...

Full description

Saved in:

Bibliographic Details
Published in:	Социология: теория, методы, маркетинг
Date:	2006
Main Author:	Степаненко, В.
Format:	Article
Language:	Russian
Published:	Iнститут соціології НАН України 2006
Online Access:	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90301
Tags:	Add Tag No Tags, Be the first to tag this record!
Journal Title:	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Cite this:	Гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии Джеффри Александера / В. Степаненко // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2006. — № 2. — С. 5–23. — Бібліогр.: 27 назв. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine

_version_	1859800302787493888
author	Степаненко, В.
author_facet	Степаненко, В.
citation_txt	Гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии Джеффри Александера / В. Степаненко // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2006. — № 2. — С. 5–23. — Бібліогр.: 27 назв. — рос.
collection	DSpace DC
container_title	Социология: теория, методы, маркетинг
description	It is analysed the civil society concept suggested in the theoretical framework of J.Alexander’s cultural sociology and value analysis. A new methodological approach to the civil sphere is discussed. Civil society is represented through the structural set of symbolic codes and binary discourses, including discursive structure of actors, social relationship, and social institutions. The issues of the civil society institutionalization as a tension between the ideal and real civil societies are concerned. The abovemen tioned theoretical approach and the data of empirical sociological surveys are applied to the analysis of institutionalization of civil society in postcommunist countries, particularly in Ukraine.
first_indexed	2025-12-07T15:12:20Z
format	Article
fulltext	Виктор Степаненко Гражданское общество ... в социологии Джеффри Александера ВИКТОР СТЕПАНЕНКО, êàíäèäàò ôèëîñîôñêèõ íàóê, è.î. çàâåäóþ- ùåãî îòäåëîì èñòîðèè, òåîðèè è ìåòîäî- ëîãèè ñîöèîëîãèè Èíñòèòóòà ñîöèîëîãèè ÍÀÍ Óêðàèíû Abstract It is analysed the civil society concept suggested in the theoretical framework of J.Alexander’s cultural sociology and value analysis. A new methodological approach to the civil sphere is discussed. Civil society is represented through the structural set of symbolic codes and binary discourses, including discursive structure of actors, social relationship, and social institutions. The issues of the civil society institutionalization as a tension between the ideal and real civil societies are concerned. The above�men� tioned theoretical approach and the data of empirical sociological surveys are applied to the analysis of institutionalization of civil society in post�communist countries, particularly in Ukraine. Ведущий американский социолог, один из лидеров современной теорети� ческой социологии Джеффри Александер с начала 1990�х годов активно ис� следует проблематику гражданского общества [1–8]. Теоретическая чувст� вительность этого исследователя к самым актуальным проблемам социоло� гической науки и теоретическому измерению ее развития неоспорима, поэто� му его обращение к концепции гражданского общества свидетельствует о “центральности” (как сказал бы сам Александер) этой проблематики для классической и современной социальной теории, в том числе и для социоло� гической. Подход Александера к гражданскому обществу заслуживает особого внимания не только потому, что он подчеркивает именно социологическое понимание этого социального феномена, но и потому, что он связывает свой интерес к данной проблематике, с одной стороны, с логикой формирования собственного пути в социологической теории, а с другой — с новыми синте� зами социологического знания и интерпретациями гражданского общества Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 5 в постмодерную эпоху глобальных общественных социокультурных и по� литических трансформаций. Как справедливо утверждает исследователь, социологам пора сосредоточить внимание на концепции гражданского об� щества, однако ее следует переосмыслить таким образом, чтобы стал возмо� жен переход от довлеющих ныне артикулированной политической идеи к обоснованной концепции в рамках как теоретической, так и эмпирической социальной науки [5, c. 17]. Очертим теоретические положения Александера, касающиеся социоло� гического переосмысления гражданского общества. 1. Рассматривая гражданское общество как культурную и регулятивную логику организации общественной жизни и ее нормативно�идеальный тип, Александер четко выписывает его социальную топологию как особой куль� турной субсистемы (называя ее также сферой гражданского — civil sphere). Тем самым он “погружает” теоретическую и практическую проблематику гражданского общества в культурно�символическую сферу общественной жизнедеятельности. Особыми характеристиками последней выступают дис� курсы, социальные коды, символические концепты и практики, присущие культурной системе любого общества. Именно с помощью этих культур� но�символических индикаторов, по убеждению Александера, исследователь может изучать проявления и манифестации гражданского общества. 2. Такая особая (культурно�символическая) специфика гражданского общества требует для ее адекватного понимания и исследования новых тео� ретических подходов и синтезов, охарактеризованных теоретиком как “цен� ностный анализ” (value analysis) или “культурный подход” (cultural ap� proach) в рамках постпозитивистского теоретического направления куль� турной социологии (cultural sociology), ряд предложений по поводу которой отстаивает американский социолог [1, c. 151]. 3. Культурно�символическая специфика гражданского общества не озна� чает, однако, ограничения проявлений его действия исключительно сферой культуры. Скорее гражданское общество присутствует в качестве обществен� ного нормативного идеала и формирует значения “хорошего” или “плохого”, “справедливого” или “несправедливого” во многих других сферах (или под� системах) общественной жизнедеятельности — в межгосударственных отно� шениях, политике, экономике, идеологии, государстве, семье и т.п. Как под� черкивает Александер, “в функционалистских терминах гражданское общес� тво можно понимать как социальное измерение или субсистему, которая, подпитываясь от этих других сфер и попадая под сдерживающее влияние их императивов, в свою очередь, предпринимает сдерживающие их действия” [2, c. 40]. В этом смысле социолог справедливо отрицает критику в свой адрес ис� панского исследователя В.Переса�Диаса, отождествляющего его подход с “минималистскими” представлениями о гражданском обществе, то есть яко� бы ограниченными только сферой культуры [9]. Напротив, по мнению аме� риканского теоретика, преимуществом его четкого определения этой анали� тической категории является возможность объяснения и моделирования многих цивилизационных конфликтов, вариаций и противоречий между гражданской и негражданской сферами общественной жизнедеятельности, между реальными и идеальными гражданскими обществами и т.п. В этой статье я более подробно рассмотрю теоретические предложения Дж.Александера, проанализирую некоторые эмпирические аспекты приме� нения его теоретической модели гражданского общества, а также обозначу 6 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 Виктор Степаненко возможности экстраполяций этих теоретических моделей в контексте укра� инских общественных трансформаций. Это особенно актуально, учитывая качественно новые проявления гражданского общества в Украине во время “оранжевой” революции 2004 года и в постреволюционный период разви� тия общества, непосредственно не связанные с его организационно�статис� тическими измерениями (статистические показатели зарегистрированных негосударственных организаций (НГО), PR�акции их активистов и т.д.). Поэтому лучше, как предлагает Александер, обратиться к глубинным уров� ням функционирования социально�нормативных установок и нравствен� ного уклада общества, проявившимся в тенденциях “морализации” полити� ки, усиленного политического использования культурно�символических форм и нормативно�дискурсивных практик, в частности связанных с аргу� ментами, апеллирующими к “справедливому” или “идеальному” обществу. В эпоху постмодерна политика и культура тесно переплетаются и взаимо� влияют друг на друга, а значит новые теоретические координаты (в том числе и предлагаемые теоретиком) могут оказаться полезными и эвристи� чески плодотворными для анализа современного состояния и перспектив общественной сферы в трансформирующемся обществе. Поскольку предмет исследования Александера — гражданское общест� во — и предложенная им логика теоретизирования тесно связаны (вплоть до взаимообусловленности), я начну с рассмотрения теоретической методоло� гии и аналитического аппарата, которые, по мнению теоретика, необходимы для адекватного анализа и понимания данного феномена. Методология и синтезы культурной социологии В своих исследованиях 1990�х годов, в частности по тематике граждан� ского общества, Александер выдвигает теоретико�методологические поло� жения “культурной социологии” (cultural sociology). В сочетании его исследо� ваний по социологической теории, проблемам культуры и общества эта тео� ретическая программа фокусирует внимание на значениях культурных кодов и нарративов общественной жизни. Они, по убеждению социолога, обнару� живаются в таких, на первый взгляд, разных полях и знаковых событиях об� щественной жизнедеятельности, как гражданское общество, экологические проблемы, новые компьютерные технологии, исторические политические коллизии и кризисы (от Холокоста и Уотергейта до антикоммунистических революций в Восточной Европе и террористической атаки на США 11 сен� тября 2001 года), которые теоретик делает предметом своего анализа. Чтобы понять теоретическую логику поворота Дж.Александера к про� блемам культуры, необходимо вспомнить доминирующие траектории социо� логического употребления понятий “ценности” и “культура” в послевоенной западной социологической традиции. Активное употребление этих концеп� тов исследователями многих социальных дисциплин, в том числе в социоло� гии, в ранний послевоенный период 1940–1960�х годов (что было в опреде� ленной мере продолжением классической традиции “понимающей социоло� гии” М.Вебера) сменилось периодом весьма острой критики и теоретическо� го “охлаждения” к культуроцентрическим подходам. Главными аргументами этой критики были якобы неоправданный приоритет культуры перед други� ми сферами социальной реальности и способами ее теоретических классифи� Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 7 Гражданское общество ... в социологии Джеффри Александера каций и якобы следующий отсюда идеализм культурного подхода. Результа� том подобного критицизма по отношению к социологическим методологиям, выбравшим культуру или ценности в качестве точки своего теоретико�мето� дологического отсчета, явилось то, что саму культуру в западной теоретичес� кий социологии в 1970–1980�х годах часто интерпретировали сугубо как про� дукт социальной структуры (Т.Парсонс), воплощение практических смыс� лов (П.Бурдье) или проявление активности и субъективности актора (Г. Гар� финкель). В итоге социологический взгляд на культуру лишался понимания ее самодостаточности, внутренних логик ее развития и общественных смыс� лов ее репрезентации. Как отмечает Александер, в такой деформированной теоретической модели “культурные формы довольно часто предстают как пустые боксы, которые следует заполнить потребностями (социальной) структуры, а значит, внутреннее содержание репрезентаций имеет недоста� точно объяснительных возможностей” [1, c. 152]. По мнению Александера, адекватным теоретическим выходом из этого состояния “выпадения” культурных смыслов и неразрешенных методоло� гических дихотомий между культурой и действием, культурой и социаль� ной структурой служит формирование новых теоретических подходов к культуре как сфере общественной жизнедеятельности. В теоретический синтез такой новой предлагаемой им модели исследователь включает — на основе исходного парсонсовского структурно�функционалистского разме� жевания между культурой и социальной системой — постмодерные семио� тические и постструктуралистские подходы (К.Леви�Строс, Р.Барт), тра� диции культурной антропологии, а также герменевтический подход (П.Ри� кер), согласно которому значимое действие может рассматриваться как текст [10]. И хотя этот синтез сам Александер называет “позднедюркгей� мовским” (late�Durkheimian), его культурная социология, особенно в рас� смотрении гражданской сферы, помимо дюркгеймовской традиции в пони� маниях общества и солидарности содержит также элементы социологичес� ких подходов к общественной солидарности М.Вебера и концепты социе� тальной общности Т.Парсонса. Каким же образом культуру и сферу гражданского можно интерпрети� ровать в этой новой теоретической модели? В русле своего подхода Алек� сандер определяет культуру как структуру, состоящую из символических систем. Символы являются референтными знаками, имеющими обобщаю� щий статус для понимания элементов социальной или индивидуальной жизни. Культурные символы и структуры формируют упорядоченные со� стояния общественной жизни и последовательность человеческих дейст� вий. Для этих культурных структур характерно множество проявлений, и одно из важнейших среди них, к тому же не поддающееся фиксации на уров� не эмпирических исследований, — это дискурсы и нарративы, то есть рас� сказы, истории и толкования событий. Вполне в духе постструктурали� стского подхода исследователь отмечает, что “люди, группы и нации осозна� ют свой прогресс во времени через рассказы и сюжеты, имеющие начало, се� редину и конец, героев и антигероев, решающие точки своего развития и развязки, драматические, комические и трагические формы” [1, c. 156]. Обращение Александера к значимым культурным символам, структу� рам, дискурсам и нарративам симптоматично. Действительно, в определен� ном смысле забытая в послевоенной социологии 1960–1980�х годов ее тради� ционная культурно�антропологическая составляющая (в частности от тра� 8 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 Виктор Степаненко диций британской культурной антропологии) и социокультурный подход снова получает актуальность в постмодерном теоретическом повороте разви� тия социологии и в обозначении ее исследовательских сфер в 1990�х годах [11; 12]. Современные постструктуралистские и модернизированные куль� турно�исторические подходы (М.Бахтин, К.Леви�Стросс, Р.Барт, В.Тернер, В.Уорнер, П.Рикер, М.Элиаде), которые исходят из присутствия и действен� ности прежних и новых мифологических построений, а также символичес� ких структур даже в современных индустриализированных и секуляризован� ных обществах, являются эвристически�плодотворными направлениями раз� вития современной социологической теории, в частности и отечественной [13]. И хотя темы символической, мифологической, структурно�функцио� нальной логики развития и функционирования культурных систем не новы в социальной теории, методологической заслугой Александера считается распространение данного теоретического подхода на анализ не только тра� диций, ритуалов и социокультурных явлений, но и других сфер обществен� ной жизнедеятельности, в частности политики и общественной сферы лю� бого общества. Универсальность символических бинарных кодовых струк� тур, а следовательно, формальная автономия культуры от социально�струк� турных детерминаций, основана, по мнению теоретика, на внутреннем взаи� модействии кодов — обозначающих в рамках формирования общественных смыслов явлений или процессов [1, c. 157]. Согласно этому подходу, симво� лы структурируются в системы бинарных отношений, и если любое зна� чимое действие рассматривается как текст, культурную и общественную жизнь общества можно представить в виде сети взаимосвязанных систем бинарных отношений, обозначаемых в дискурсах. Именно символически� структурированные системы дискурсов общества позволяют классифици� ровать и различать хорошее и плохое, желаемое и неприемлемое, святое и демоничное, символически чистое и загрязненное и т.п. В своей интерпретации бинарных символических оснований социокуль� турного порядка общества теоретик обращается не только к классическим основам структурализма, культурной антропологии и социологическим кон� цепциям нормативно�регуляторных функций морали Э.Дюркгейма, М.Вебе� ра и Т.Парсонса, но и к известным критическим социально�философским системам — от К.Маркса и А.Грамши до Ю.Хабермаса. Базисом таких систем в разных их вариациях является противопоставление имеющегося несовер� шенного или несправедливого общества какому�либо нормативному идеа� лу — доброму, справедливому, наконец — гражданскому обществу. Однако проблемным недостатком этих подходов, по мнению Александера, является вынесение смыслов общественно�нормативного идеала за пределы сферы культуры в другие сферы общественной жизнедеятельности — в экономику, политику или в социально�классовую структуру общества. Актуальной новизной собственного подхода теоретик небезоснователь� но считает рассмотрение нормативно негативных общественных характе� ристик (плохое, несправедливое, аморальное и т.п.) как внутренне органич� ной части единой культурной системы, в которой негативные характеристи� ки символизируются и кодируются так же, как и позитивные. Более того, позитивные культурные коды можно понять и осознать именно в противо� поставлении их негативным. Таким образом, конфликт между культурным позитивом и негативом, хорошим и плохим происходит в пределах самой культуры и создает ее внутреннюю динамику. В подходе Александера такой Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 9 Гражданское общество ... в социологии Джеффри Александера конфликт (подавления, исключения и доминации) между бинарными куль� турными символами выступает частью ядра системы оценок любой культу� ры, а символические “загрязнения”, трансгрессии, трансформации и “очи� щения” являются основными ритуальными процессами социальной жизни [1, c. 158]. Ритуальные процедуры и механизмы взаимодействия бинарных символов и дискурсов в рамках одной культурной системы были наглядно представлены в публичных манифестациях “оранжевой” революции 2004 года в Украине. Мобилизационная идеология революции активно исполь� зовала дискурс “очищения” общества и власти в противовес олигархическо� му, бандитскому, коррупционному и прочему “загрязнению”, которое к то� му же персонифицировалось в массовом сознании с криминальным (то есть “не чистым”, “не добродетельным” и т.п.) прошлым одного из кандидатов. Современные теоретики фокусируют особое внимание на театральнос� ти, визуализации, ритуализации, социальном драматизме, а иногда и на “культурных войнах”, которыми отличаются публичные репрезентации культуры и истории в постмодерном обществе [14]. Немало последних со� бытий новейшей истории страны в разных социокультурных контекстах — от символических проявлений гражданской сплоченности американцев по� сле террористической атаки на США в сентябре 2001 года до украинского Майдана 2004 года и первого официального публичного дня памяти голодо� моров в 2005 году — подтверждают особое значение и острую актуальность поиска общих культурных ценностей в условиях культурного плюрализма и разнообразия современных обществ. Идеально�нормативным форматом этих культурных дискурсов и практик во всеобщем поиске общих ценнос� тей является, по мнению Александера, гражданское общество, “цель которо� го заключается в моральной регуляции социальной жизни” [1, c. 161]. Макроуровневая динамика социальной жизни демократического об� щества обусловлена взаимодействием гражданской и негражданской сфер, когда для поддержки демократии гражданскому обществу нередко прихо� дится вмешиваться в другие сферы общественной жизнедеятельности (ска� жем, в экономику, политику, социальные программы и т.п.), требуя опреде� ленных реформ и политического реагирования и контролируя их выполне� ние регулятивными средствами моральной критики и общественного дей� ствия. Александер метафорически определяет эту функцию гражданского общества реагировать на “разрушительные вторжения” в гражданскую сфе� ру его способностью к “гражданскому ремонту” и “исправлению” поврежде� ний [2, c. 40]. То есть гражданское общество как общественно�нормативный идеал принимает на себя фундаментальные обязательства по поддержке со� временной демократической социальной организации. Именно в публич� ной сфере гражданского общества происходят процессы взаимодействия противоречивых культурных кодов, символизаций, дискурсов и практик современного демократического общества, и именно гражданское общество демонстрирует хрупкость социальных институтов в процессах публичной репрезентации общей культуры, ценностей и истории. Бинарная структура дискурса гражданского общества Очерчивая топос гражданского общества в социокультурной сфере со� циальной жизнедеятельности, Александер в то же время рассматривает его структурное строение, состоящее из акторов, взаимодействий между ними 10 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 Виктор Степаненко и институтов [1, c. 161]. Центральным ядром этого строения, обеспечиваю� щим нормативный алгоритм функционирования любого гражданского об� щества, является система культурных бинарных кодов (см. рис.). Эти коды обусловливают характер взаимодействия трех упомянутых выше измере� ний социально�структурной реальности обычным и понятным (хотя не всегда осознанным) для общества способом. Рис. Структура гражданского общества по Дж.Александеру В русле своих теоретических подходов, ориентированных на классичес� кую теоретическую методологию “идеальных типов” от М.Вебера до Т.Пар� сонса, Дж.Александер предлагает макросоциологическую (или социеталь� ную) структуру гражданского общества, являющуюся, по его мнению, уни� версальной. Вместе с тем гомогенность структурного ядра гражданского об� щества не исключает существенных и важных вариаций его проявлений в разных национально�культурных контекстах (и, очевидно, если развивать эту позицию и опираться, в частности, на исследования Р.Патнема [15] — разных вариаций даже в рамках одного общества). “Каждое гражданское общество исторически развивается свойственным только ему образом, — утверждает Александер. — Burgerliche Gesellschaft, societe и society обознача� ют эти вариации во взаимоотношениях между государством, экономикой, культурой и сообществом разных национальных гражданских обществ, и, очевидно, они [вариации] определяют различия в наиболее общих темах культуры” [1, c. 161]. Примером таких вариаций, в частности, могут быть различия в культурной традиции и социальной семантике в понимании на� ции и гражданства во Франции и в Германии. Учитывая глубокое знание близкого ему культурного материала и хрес� томатийную демократичность исторического формирования национально� го государства и общества в США, социолог интерпретирует свою концеп� цию, применяя для ее анализа бинарный дискурс американского граждан� ского общества. Его определяющей исторической составляющей, по мне� нию Александера, является “демократический код”, который формирует до� минантный дискурс свободы и обусловливает поведение и мотивацию акто� ров, социальные взаимоотношения и способы функционирования социаль� ных институтов [1, c. 161]. Необходимым антитезисом этого кода должен быть “контрдемократический код”, обозначающий противоположные ха� рактеристики авторитарного общества в рассматриваемых сферах (табл. 1). В обобщенном виде бинарные коды и дискурсы гражданского общества, со� гласно Александеру, выглядят как семантические пары необходимых про� тивоположностей, без наличия которых значение этих дискурсов не может быть понято. И хотя эта бинарная структура предлагается социологом в его Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 11 Гражданское общество ... в социологии Джеффри Александера Бинарные коды ГО ІІ. Социальные взаимодействия ІІІ. Институты І. Акторы І. Акторы анализе дискурса американского гражданского общества, уровень ее обоб� щения и базовый “общечеловеческий” понятийный аппарат позволяют ис� пользовать ее в качестве определенной концептуальной конструкции для анализа и понимания любого гражданского общества. Таблица 1 Бинарный дискурс гражданского общества Мотивы (акторов) Цивильные (civil)1 Антицивильные (anticivil) активность пассивность автономность зависимость рациональность иррациональность рассудительность истеричность сдержанность возбуждаемость самоконтроль неспособность контролировать страсти реалистичность искажения действительности здравый смысл бред Взаимоотношения Цивильные Антицивильные открытость секретность доверчивость подозрительность критичность неразборчивость уважение собственный интерес альтруизм жадность честность обман прямота расчет открытость к обсуждениям келейность дружелюбие антагонизм Институты Цивильные Антицивильные управляемость правилами бесчинство закон власть равенство иерархичность привлечения ограничения беспристрастность субъективизм контракт связи лояльности группы (groups) группировки (factions) учреждение личность Источник: [8, с. 373]. 12 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 Виктор Степаненко 1 Я перевожу англоязычный термин civil как цивильный, а не как цивилизованный, хотя до конца XVIII века эти два понятия у английских и шотландских авторов были взаимо� заменяемыми. Термины “цивильность” и “цивильный” более адекватно передают пер� вичную семантику англоязычных понятий “civility” и “civil” как взаимоотношений граж� дан за пределами сферы государства, в отличие от “цивилизованности”, отечественная семантика которого также использует устоявшееся представление об уровне развития общества. Украинский и русский переводы понятия “civil” в устоявшемся термине “гражданское общество” утрачивают эту содержательную нагрузку англоязычного тер� мина, приобретая, однако, второе актуальное значение, связанное с гражданской актив� ностью и обоснованное, в частности, в подходе А. де Токвиля. Влияет ли (и если да, то ка� ким образом) эта семантическая деформация концепции “civil society” на социальную практику посткоммунистических трансформаций — открытый вопрос. Конечно, эта бинарная матрица является идеальной теоретической кон� струкцией дискурса гражданского общества, к тому же она обусловлена семантикой конкретного культурного контекста. Однако даже на уровне “здравого смысла” или первичного восприятия в контексте любой культу� ры, в том числе и украинской, гражданские характеристики индивидуаль� ных мотивов, социальных отношений и способа (или стиля) функциониро� вания общественных институтов очерчивают базовые социетальные цен� ности и общественные нормативные идеалы (“то, что должно быть”), осо� бенно на уровне индивидуального поведения и социальных отношений. Нормативно “устоявшиеся” отклонения от идеальной типологии дискурса гражданского общества в посткоммунистическом, в том числе и украин� ском, контексте наиболее выразительно проявляются в сфере функциони� рования институтов с такими их нормативно цивильными характеристика� ми, как “закон”, “равенство”, “беспристрастность”, “контракт” и т.п. Бинарность логики идеально�типологических классификаций наблю� дается также в социально�структурных характеристиках украинского об� щества. В искусственном политическом (а зачастую и в теоретическом) со� временном украинском дискурсе позитивные характеристики “граждан� скости” преимущественно ассоциируются с сегментами групп “демократи� ческого влияния” и “гражданскими активистами”, тогда как “массовое” об� щество лишают этих качеств и характеризуют как “негражданское” [16]. Да� лее я вернусь к теме социальной семантики уже устоявшегося, по крайней мере на уровне понятийного восприятия, цивильного дискурса в украин� ском контексте. Здесь же более детально представлю эвристическую и мето� дологическую ценность бинарной матрицы Александера. Социолог подчеркивает присущую любому обществу внутренне антаго� нистическую структуру его нормативных общественных идеалов (когда “по� зитивные” ценности не могут проявлять себя и быть понятыми без семанти� ческого соотнесения их с необходимыми и имеющимися смысловыми анти� подами, или, используя лексику М.Фуко, “контрдискурсами”). Дуалистичес� кая, внутренне противоречивая структура дискурса гражданского общества (особенность, которую, по мнению Дж.Александера [8, c. 372], игнорировала теория демократии от К.Маркса до Ю.Хабермаса, Д.Роулза и Т.Парсонса) ха� рактеризует не только модерный демократический дискурс, но даже его пер� вую историческую форму эпохи античной Греции. Уже античное понимание демократии сочетало в себе классификации как относительно общественного участия (свободные граждане), так и относительно исключения из активной общественной жизни (рабы, метеки, женщины, недееспособные, несовер� шеннолетние) [17, c. 90–131], дискурс социального объединения и вовлече� ния и дискурс социального ограничения и репрессии. Каковы же причины антагонистической дуальности дискурса граждан� ского общества? Исследователь связывает их не только с универсальными человеческими особенностями познания и классификации реальности че� рез формирование бинарных структур, категорий и понятий (что акценти� руется когнитивной психологией, структурализмом и психоанализом), но и с нормативными общественно�политическими проявлениями этих особых дискурсов. Действительно, утверждение и функционирование самоуправ� ляемого, неиерархичного сообщества означает взаимодействие открытых, честных, независимых, рациональных в своих действиях, сдержанных, доб� Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 13 Гражданское общество ... в социологии Джеффри Александера рожелательных, способных к самоконтролю индивидов. Если же члены со� общества не доверяют друг другу, оказываются подозрительными, нечест� ными, зависимыми, иррациональными в мотивах своего поведения, не спо� собными к самоконтролю и агрессивными, маловероятна способность их сформировать и поддерживать самоуправляемое и демократическое сооб� щество, более того, подобное сообщество обречено на зависимость от раз� ных форм внутренней недемократической иерархии и установления систе� мы внешнего контроля [8, c. 372]. Еще один важный методологический вывод, вытекающий из концепции гражданского общества Александера, воплотился в подходе к такой слож� ной и противоречивой общественной деятельности, как формирование со� циальных смыслов. Эта смыслообразующая деятельность, происходящая в повседневных и политических интеракциях на уровне разных обществен� ных сфер и акторов, является, по сути, коллективным переговорным про� цессом в рамках бинарного дискурса гражданского общества, и именно этот процесс продуцирует нормативные смыслы добра и зла, справедливого и несправедливого, приемлемого и неприемлемого в обществе. Противоречи� вый и принципиально незавершенный общественный результат социаль� ных интеракций и обсуждений по поводу норм, ценностей и установок общества выразительнее всего отражен в практиках реализации и нормиро� вания (институционализации) общественного идеала справедливого и со� лидарного общества. В классической социологической теории проблема коллективного про� дуцирования социальных смыслов, а также социальных норм общественно� го сосуществования (собственно того, что делает общество обществом) от� ражена в концептах разных форм солидарности общества (Э.Дюркгейм), “фратенизации” (М.Вебер), “социетального сообщества” (Т.Парсонс). Тем не менее идеал общественной солидарности ни в одном историческом об� ществе, начиная с античной Греции, никогда не был реализован в социаль� ной практике неопровержимым и однозначным образом. Именно поэтому в своей концепции Александер обращает особое внимание на проблему ин� ституционализации гражданского общества как на исходный методологи� ческий момент исследования его противоречий [18]. Противоречия граж� данского общества, по его мнению, обусловлены внутренней неполнотой и всегда частичным характером процесса институционализации (то есть практической реализации и нормирования) общественного идеала [19]. Любые, даже самые успешные попытки воплотить в жизнь нормативные идеалы гражданского общества не всегда оборачиваются общественным равновесием и стабильным социальным порядком (а в посткоммунистичес� ком контексте — не достигают идеалов “справедливого общества”), а скорее приводят к коллизии, которую Ю.Хабермас [20] называет противоречием между нормативностью (normativity) и фактичностью (facticity). По замеча� нию Александера, “это противоречие обусловливает эмпирическую основу длительных социальных конфликтов на почве справедливости, характери� зующих модерные и постмодерные общества” [8, c. 372]. Тот факт, что ре� формистские и революционные конфликты вспыхивают не только в транс� формирующихся обществах (в частности, посткоммунистических), но и в, казалось бы, исторически устоявшихся гражданских обществах, не доказы� вает, однако, несовместимости принципов цивильности с реальной жизне� 14 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 Виктор Степаненко деятельностью таких обществ, а является свидетельством неизбежно час� тичного и противоречивого процесса нормализации идеалов гражданского общества (в том числе в силу его внутреннего парадокса, выражающегося в напряжении между индивидуальными и коллективными измерениями граж� данской солидарности [8, c. 372]), безграничной способности общества к пе� ресмотру и переоценке общественных норм, общественной самокритики и саморефлексии. Эта общественная способность социальной критики и соци� ального представления (К.Касториадис) служит основой социальных струк� турных изменений и институционализации любого гражданского общества. Важные методологические выводы концепции Александера имеют не� посредственное отношение к сложным процессам общественной трансфор� мации и поиска оптимальных моделей формирования справедливого, соли� дарного, экономически эффективного общества в посткоммунистических странах, включая и Украину. Посткоммунистические импликации концепции гражданского общества: идеал и реальность Рассмотрим детальнее некоторые важные методологические имплика� ции концепции гражданского общества Дж.Александера применительно к посткоммунистическим странам, учитывая прежде всего опыт посткомму� нистической трансформации и проблемы формирования гражданского об� щества в Украине. 1. Гражданское общество: секуляризация нормативного идеала. В демократических революциях и посткоммунистических трансформациях конца 1980�х — начала 1990�х годов в Восточной Европе “гражданское об� щество” в сочетании с “демократией” и “рыночной экономикой” стало од� ним из наиболее распространенных и эффективных идеологических пред� посылок общественного обновления. Практическая задача демонтажа тота� литарных политических режимов и демократической эмансипации общес� тва, борьба против общего врага — коммунистической политической систе� мы по принципу “мы против них” (или, согласно точному выражению вен� герского либерального идеолога Д.Конрада, “граждане против государст� ва”) — довольно эффективно подготовила широкую идеологическую базу для консолидации разных политических сил под лозунгом возрождения гражданского общества. Благодаря этому в данный период концепция граж� данского общества в восточноевропейском контексте приобрела значение идеологической легитимации в противостоянии общества (в самом обоб� щенном его понимании) с тоталитарным, авторитарным, административ� но�командным государством [21]. Вполне закономерно и то, что антиком� мунистическая идеология восточноевропейских революций черпала теоре� тическое вдохновение преимущественно в марксистской, точнее, неомарк� систской теоретической интерпретации гражданского общества, особенно в Марксовом пафосе противостояния государству. Можно утверждать, что это, крайне упрощенное и даже вульгаризован� ное под идеологическим марксистским влиянием, понятие гражданского общества после выполнения своей роли “освободительной идеологии”, ка� ковую этот обрел в период демократических революций и на первом этапе посткоммунистических трансформаций в Восточной Европе (и в Украине в Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 15 Гражданское общество ... в социологии Джеффри Александера частности), оказалось в некоем идеологическом вакууме по отношению к новым идеологическим значениям и общественным смыслам на этапе “рыночной нормализации” постреволюционной общественной жизни. Это вполне естественно, учитывая различия исторических обстоятельств фор� мирования и общественной семантики гражданского общества в Восточной Европе и в странах “развитого капитализма”, где, собственно, развивалась подобная отдельная культурная сфера цивильности — как продукт и, одно� временно, как необходимый противовес рыночному капитализму. Результатом отсутствия (или скорее неразвитости) этих исходных со� циокультурных оснований развития гражданского общества как автоном� ной сферы гражданской культуры в посткоммунистическом контексте ста� ла важная деформация его концепта и дискурса. С одной стороны, в идеоло� гической сфере легитимации антикоммунистических революций и пост� коммунистических трансформаций, а позже и в посткоммунистическом по� литическом дискурсе, клише “гражданское общество” начало претендовать на роль нового всеобъемлющего, универсального (и вследствие этого до� вольно абстрактного) нормативного общественного идеала, который якобы пришел на смену идеологически и политически девальвированному комму� низму в условиях идейного вакуума бывших коммунистических обществ. Но, в отличие от коммунистического проекта, этот общественный идеал не определял идеологическую доктрину, дальнейшую четкую программу по� литических действий и конечную цель общественного развития, а значит — не формировал иерархию общественно�политических акторов, задачи их общественной координации и т.п. ради достижения этой цели. С другой стороны, попытки конкретизировать концепцию гражданского общества в посткоммунистическом контексте, обозначить ее социально�структурные референты, как правило, сводились к ее узкоинструментальной интерпре� тации, которая редуцировала “гражданское общество” в сеть негосударст� венных организаций и гражданской политической активности. В посткоммунистическом дискурсе (не только политическом, а часто и теоретическом) эти крайности интерпретаций гражданского общества при� водили в основном к политически�инструментальному употреблению этого концепта, в котором терялся социологический реализм его понимания как особого социального измерения и социокультурной сферы цивильности об� щественных отношений. Отсюда в реализациях практической политики, которая к тому же в значительной мере определялась финансовыми донора� ми “третьего сектора”, стратегии развития и формирования гражданского общества в посткоммунистических странах, и в Украине в частности, неред� ко сводились к финансово�организационной поддержке и количественному наращиванию сети НГО. Последние, в свою очередь, понимались как ин� струмент общественного влияния на власть и претендовали на репрезента� цию “голоса общественности”. Разумеется, в такой посткоммунистической семантике гражданского общества были ощутимы политико�культурные влияния как недавней инерции борьбы против “чуждого государства” вре� мен антикоммунизма, так и особой генетической памяти “передовых отря� дов” политически нацеленных НГО, в данном случае — относительно демо� кратизации [22]. Впрочем, если для в целом успешно реформированной Восточной Евро� пы “борьбистская” парадигма развития “политического” гражданского об� 16 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 Виктор Степаненко щества исчерпала себя к середине 1990�х годов и встал вопрос “что даль� ше?”, то в контексте особого украинского опыта, драматичного и незавер� шенного, до момента демократического реформирования политической системы она имела свое общественное оправдание и достигла исторической кульминации в “оранжевой” революции конца 2004 года. Последняя, одна� ко, не была революцией “агентств по развитию”, а скорее политической ре� акцией общественного организма на системные деформации в сферах поли� тики, экономики и права в Украине, то есть реакцией гражданского общест� ва (не путать с группами профессиональных “менеджеров от демократии”), только еще формирующегося в Украине. Симптоматичным выглядит рас� пространенная индивидуальная мотивация и коллективная логика “оран� жевых” революционных действий — “мы боролись не за Ющенко, а за себя”. В этом смысле в модели интерпретационной логики Александера “оранже� вая” революция 2004 года в Украине стала ярким проявлением “граждан� ского ремонта” деформированной политической системы со стороны насто� ящего “секуляризованного” протогражданского общества. Секуляризация революционного лозунга, а также практическое и теоре� тическое понимание концепции гражданского общества — необходимая стадия его формирования в посткоммунистических странах и, одновремен� но, объективный способ корректирования (ре�концептуализации) этой ана� литической концепции [5, c. 2]. Секуляризация обусловливает деполитиза� цию и демифологизацию нормативного идеала, то есть восприятие граж� данского общества не как политической идеологемы или конечной цели, а скорее как принципиально незавершенного процесса развития до общест� венного состояния цивильности во всех сферах общественной жизнедея� тельности (экономике, политике, социальных отношениях, культуре). Этот процесс обусловливает также осознание необходимой связи гражданского общества как способа общественной жизнедеятельности с функционирова� нием рыночной экономики, в социально�структурных измерениях — с фор� мированием многочисленного среднего класса, а на уровне общественной политики — с конституированием автономной и самодовлеющей публич� ной сферы общественной критики, обсуждений и добровольных, самоорга� низованных гражданских интеракций и действий. Социальная энергия ак� торов (тех же НГО) реального, а не искусственного (или “идеального”) гражданского общества направляется на любые деформированные, с точки зрения нормативных общественных идеалов, сферы общественной жизне� деятельности — от политического влияния на власть (наиболее привлека� тельный и стереотипный посткоммунистический алгоритм) до менее при� влекательных — типа экономических и трудовых отношений, консолида� ции нации, защиты прав граждан, охраны их здоровья, помощи социально незащищенным слоям населения, сиротам, инвалидам, больным СПИДом и туберкулезом и т.п. Необходимость нормирования этих практик общест� венной солидарности актуализирует для посткоммунистических стран про� блему институционализации гражданского общества. 2. Гражданское общество: проблемы институционализации. В кон� тексте концепции культурной социологии Дж.Александера проблему ин� ституционализации гражданского общества следует понимать по крайней мере в двух смыслах: 1) как объективно частичный и противоречивый про� цесс нормирования и воплощения в общественной практике идеалов граж� данского общества и 2) как неизбежный разрыв между нормативностью и Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 17 Гражданское общество ... в социологии Джеффри Александера фактичностью (Ю.Хабермас), представлениями идеального справедливого общества (“то, что должно быть”) и реальными общественными практика� ми, которые в действительности объединяют “хорошее” и “плохое” (или в украинском, уже почти фольклорном варианте — “маємо те, що маємо”). Отсюда следует закономерный вывод, который тоже подтверждается практикой общественной трансформации в Украине, о том, что развитие гражданского общества и его институционализация не сводятся к формаль� ным измерениям демократии, в частности к процессу количественного рос� та сети зарегистрированных НГО. Более того, Украина уже демонстрирует достаточно весомое “статистическое” гражданское общество в виде почти 50 тыс. зарегистрированных общественных организаций, из которых, одна� ко, около 90% “действуют” только на бумаге. Тем не менее даже реальные общественные организации в Украине не являются массовыми агентами общественного участия, а представляют ско� рее полупрофессиональные менеджерские структуры “третьего сектора” или же бизнес�проекты в сфере социального предпринимательства. К тому же общественные организации в Украине до сих пор не заслужили высокого уровня общественного доверия (табл. 2), в том числе и в своих попытках организационно�политической институционализации. Симптоматично то, что гражданская кампания “Пора”, явившаяся заметным политическим фактором в событиях “оранжевой” революции 2004 года, после трансфор� мации ее организационной верхушки в одноименную политическую пар� тию и последующего вхождения ее в “гражданский блок” Пора–ПРП не по� лучила достаточной электоральной поддержки на недавних парламентских выборах 2006 года. Таблица 2 Каков уровень Вашего доверия к благотворительным фондам, общественным ассоциациям и объединениям?, %1 Варианты ответов 2004 2005 Совсем не доверяю 27,3 22,7 В основном не доверяю 22,5 25,7 Трудно сказать, доверяю или нет 34,9 37,8 В основном доверяю 12,2 12,0 Полностью доверяю 3,0 1,5 Не ответили 0,1 0,2 Речь идет не только о все еще устойчивом общественном “синдроме не� доверия” (П.Штомпка) к любым институциям и организациям (включая негосударственные) [23], но и об актуальной для структур гражданского об� щества проблеме адекватности представительства общественных интере� сов. Иначе как объяснить разрыв между низким уровнем доверия к общест� венным организациям и уже осознанной общественной потребностью в бла� готворительности в разных сферах (табл. 3)? 18 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 Виктор Степаненко 1 Таблицы 2 и 3 представляют данные ежегодных мониторинговых опросов “Украин� ское общество” Института социологии НАН Украины (общенациональный репрезента� тивный опрос, N = 1800, февраль–март 2004 и 2005 годов). Таблица 3 Согласны ли Вы участвовать в следующих видах деятельности и при каких условиях, %, 2005 Варианты ответов Помощь больным, инвалидам Помощь бедным Организа� ция досуга и отдыха Участие в обеспече� нии право� порядка Участие в уборке тер� ритории по месту жи� тельства Не согласен ни при каких условиях 14,5 12,7 20,7 33,3 12,2 Согласен за полную оплату 8,2 6,8 18,3 14,7 10,2 Согласен за частич� ную оплату 12,5 10,8 12,0 8,9 10,5 Согласен бесплатно 32,0 34,3 12,9 10,8 48,4 Трудно сказать 32,9 35,5 36,0 32,4 18,6 Как свидетельствуют приведенные выше результаты социологических исследований, в украинском обществе постепенно развиваются ориентации граждан на локальную, спонтанную самоорганизацию и решение обществен� ных проблем, особенно на местном уровне и непосредственно касающихся их “жизненного мира”, своими силами (скажем, готовность участвовать в уборке и благоустройстве территории по месту жительства). То, что граждане начи� нают ориентироваться на собственные волонтерские, неоплачиваемые уси� лия, может свидетельствовать о формировании настоящего “горизонтально� го” гражданского общества, не обязательно координируемого менеджерски� ми структурами НГО (хотя для последних новая стратегия развития как раз и может заключаться в организации, координации и мобилизации обществен� ных усилий на решение конкретных общественных проблем). Собственно, яркие массовые проявления спонтанных, не институциона� лизованных под крышей НГО общественных инициатив наблюдались в пе� риод “оранжевой” революции конца 2004 года [24]. Ее успех убедительно до� казал, что статистика общественных организаций, показатели их членства и организационные структуры гражданского общества — безусловно, важный, однако недостаточный фактор, который сам по себе не объясняет того, что де� лает (или не делает) формальную демократию действенной. А значит, адек� ватно понятая институционализация гражданского общества предполагает, прежде всего, формирование эффективных горизонтальных связей сотруд� ничества граждан, качества социальных связей (того, что в современной со� циальной теории называется “социальным капиталом”) и социальной соли� дарности граждан в понятных и близких им практиках, таких, к примеру, как местные движения и инициативы по решению конкретных социально�эконо� мических проблем, кредитные союзы, программы развития местных общин, инициативы жилищно�коммунальных кондоминиумов и т.п. Есть еще один не менее важный, особенно для посткоммунистического общества, аспект проблемы институционализации гражданского общества, который выдвигают в центр исследовательского внимания концептуальные подходы Александера. Речь идет о противоречии между нормативными представлениями о демократическом, гражданском, наконец, справедли� Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 19 Гражданское общество ... в социологии Джеффри Александера вом обществе и фактичностью, реальным положением дел в обществе. “Сво� бода”, “демократия”, “права человека”, “социальная справедливость”, по крайней мере с начала 2000�х годов, уже не являются в современном укра� инском общественно�политическом контексте абстрактными категориями общественного блага, а довольно высоко оцениваются респондентами об� щенациональных опросов как общепринятые цивилизационно�демократи� ческие идеалы [25; 26]. В пользу массового позитивного восприятия норма� тивного идеала демократии свидетельствуют также результаты сравни� тельного Европейского социального исследования (European Social Survey) 2005 года, которое проводилось среди 24 европейских стран, а в Украине осуществлялось Институтом социологии НАНУ. Всего 6,1% респондентов этого исследования были не согласны с утверждением, что “демократия — это самый лучший политический строй для любого современного госуда� рства”. В то же время только 3,1% опрошенных, отвечая на вопрос “В какой мере Вы удовлетворены тем, как действует демократия в Украине? ”, были полностью удовлетворены реальным качеством реализации демократии в стране. Украинский среднестатистический показатель удовлетворенности качеством демократии в стране (4,04 по 11�балльной шкале) в рамках этого исследования оказался ниже среднеевропейского показателя (5,34). Существенные “разрывы” между нормативностью общественных идеа� лов и фактичностью реализации их в стране наблюдаются и в такой важной для перспектив развития гражданского общества сфере, как социальные свя� зи. Как показывают данные упомянутого сравнительного исследования за 2005 год, важные индикаторы общественных ценностей и индивидуальных мотиваций, которые в частности очерчивает Дж.Александер как символичес� кий ресурс гражданского общества или нормативный “социальный климат” (доверие / недоверие, честность / обман, социальная солидарность / собст� венный интерес), в Украине в среднем ниже, чем среднеевропейские показа� тели, однако превышают показатели всех посткоммунистических стран по индексу доверия к соотечественникам, за исключением Эстонии (табл. 4 ). Однако и в этой, более�менее приемлемой для посткоммунистического общества, социальной саморефлексии можно предположить с долей веро� ятности, что украинские респонденты, оценивая наш “социальный климат”, больше ориентируются на нормативные представления об общественном благе (“как должно быть”), нежели на фактическое состояние дел в общес� тве (“как есть на самом деле”). Симптоматичным для оценки реального “со� циального климата” страны и качества ее социальных связей является то, что украинские респонденты в наибольшей мере среди европейских обеспо� коены тем, что с ними в будущем могут поступить нечестно в разных сферах жизни (от водопроводчиков и строителей до банков и государственных чи� новников). А ведь именно с таких социальных “мелочей” и “деталей”, с характерис� тик качества социальных связей и самой социальности, отягощенной кли� ентелизмом [27], с решения проблем нормирования общественных добро� детелей и благ, не лозунговой, а реальной социальной солидарности, взаи� мопомощи и справедливости начинается серьезный социологический ана� лиз проблематики современного реального (не искусственного, не норма� тивного, не импортируемого или клонованого, не “борьбистского”, не ме� неджерского) гражданского общества. 20 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 Виктор Степаненко Таблица 4 Европейское социальное исследование, 2005* Страна Как Вы считаете, в целом большинству людей можно дове� рять (10 баллов) или следует быть осто� рожным, имея дело с людьми (0 баллов)? Как Вы считаете, большинство людей будут пытаться ис� пользовать или об� мануть Вас (0 бал� лов), если предста� вится случай, или же будут стараться вести себя честно и порядочно (10 баллов)? Как Вы считаете, люди в основном стараются помогать другим (10 баллов) или заботятся о соб� ственном интересе (0 баллов)? Дания 6,76 7,31 6,02 Великобритания 5,14 5,55 5,67 Германия 4,75 5,73 4,77 Франция 4,52 5,62 4,58 Эстония 5,18 5,44 4,73 Чехия 4,16 5,15 4,07 Украина 4,33 4,73 3,82 Словения 4,13 4,77 4,36 Польша 3,60 4,59 3,20 Венгрия 4,01 4,57 4,04 Словакия 4,02 4,50 3,73 Среднеевропейский показатель 4,99 5,57 4,78 * Шкала оценок от 0 (негативная оценка) до 10 (позитивная оценка). Вместо заключения Здесь мы лишь очертили новое проблемное поле реконцептуализации теории гражданского общества и проблем его институционализации, опи� раясь на методологические подходы социологии Дж.Александера. Даже не� вооруженный “теоретический глаз” может подсказать не менее важный ряд вопросов нормирования отношений цивильности в украинском обществе, начиная от грязных, неопрятных парадных до нецивильной национальной экономики, половина которой до сих пор находится “в тени”, от проблем преодоления культуры бытовой коррупции до выборочного применения за� конов, от устойчивого недоверия к институтам государства и власти до от� сутствия реальных механизмов влияния граждан на систему принятия по� литических решений в периоды “без выборов”. “Оранжевая” революция 2004 года еще раз доказала то, что известно каждому социологу — общество является довольно консервативным социальным организмом, а трансфор� мация норм, установок, культурных предписаний и институционализация новых требуют не только декретов и законов, но и продолжительного време� ни и, возможно, смены не одного поколения. Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 21 Гражданское общество ... в социологии Джеффри Александера Детальный анализ этих и других вопросов выходит за рамки данной статьи, основной целью которой было подчеркнуть тот теоретический и со� циально�эмпирический факт, что нормативные концепты общественного блага и добродетельности действуют в любом обществе, что люди отличают справедливое от несправедливого, что общество сохраняет и развивает сим� волическую нормативную память и социальное представление о том, “что такое хорошо и что такое плохо”. Эти факты, в свою очередь, будоражат и вдохновляют социологическое воображение. Литература 1. Alexander J., Smith Ph. The Discourse of American Civil Society: A New Proposal for Cultural Studies // Theory and Society. — 1993. — Vol.22. — № 2. — P.151–207. 2. Александер Дж. Парадоксы гражданского общества // Социология: теория, мето� ды, маркетинг. — 1999. — № 1. — С.27–42. 3. Alexander J. Collective Action, Culture and Civil Society: Secularizing, Updating, In� verting, Revising and Displacing the Classical Model of Social Movements // Alain Touraine / Ed. by M. Diani, J.Clarke. — N.Y., 1996. — P. 205–234. 4. Alexander J. After Neofunctionalism: Action, Culture, and Civil Society // Neofunc� tionalism and After / Ed. by J.C.Alexander. — N.Y., 1997. — P. 210–233. 5. Alexander J. Civil Society I, II, III: Constructing an Empirical Concept from Normative Controversies and Historical Transformations // Real Civil Societies / Ed. by J.C.Alexan� der. — L., 1997. — P. 1–20. 6. Alexander J. Civil Society Between Difference and Solidarity: Rethinking Integration in the Fragmented Civil Society // Theoria: Journal of Social and Political Theory. — 1998. — № 92. — P. 1–14. 7. Alexander J. Theorizing the Good Society: Hermeneutic, Normative, and Empirical Discourses // Canadian Journal of Sociology. — 2000. — Vol.25. — № 3. — P.271–310. 8. Alexander J. The Long and Winding Road: Civil Repair of Intimate Injustice // Sociological Theory. — 2001. — Vol. 19. — № 3. — P. 371–400. 9. Pérez�Díaz V. The Public Sphere and a European Civil Society // Real Civil Societies / Ed. by J.C.Alexander. — L., 1997. — P. 211–238. 10. Ricoeur P. The Model of a Text: Meaningful Action Considered as a Text // Social Research. — 1971. — № 38. — P. 529–562. 11. Степаненко В. Общественная трансформация в социокультурной модели интер� претации // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2003. — № 4. — С.89–109. 12. Черниш Н., Ровенчак О. Соціокультурний підхід у соціогуманітарних науках: обмін сенсами // Соціологія: теорія, методи, маркетинг. — 2005. — № 4. — С. 92–103. 13. Бурлачук В. Символ и власть. Роль символических структур в построении карти� ны социального мира. — К., 2002. 14. Smelser N., Alexander J. The Public Representation of Culture and History. Intro� duction // American Behavioral Scientist. — 1999. — Vol.42. — № 6. — P. 913–921. 15. Патнам Р. (разом з Р.Леонарді та Р.Й.Нанетті). Творення демократії. Традиції громадянської активності в сучасній Італії. — К., 2001. 16. Степаненко В. Суспільство громадянське і “не громадянське”: дискурси та мо� делі взаємодії // Українське суспільство 1994–2004. Моніторинг соціальних змін / За ред. В.Ворони, М.Шульги. — К., 2004. — С. 198–212. 17. Аристотель. Политика. — М., 2002. 18. Alexander J. Contradictions: The Uncivilizing Pressures of Space, Time, and Function // Soundings. — 2000. –№ 16. — P. 96–112. 22 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 Виктор Степаненко 19. Alexander J. Citizen and Enemy as Symbolic Classification: On the Polarizing Dis� course of Civil Society // Ed. by M.Fournier, M.Lamont. Where Culture Talks: Exclusion and the Making of Society. — Chicago, 1992. — P. 289–308. 20. Habermas J. Between Facts and Norms: Contributions to a Discourse Theory of Law and Democracy. — Cambridge, 1996. 21. Степаненко В. Концепція громадянського суспільства в осмисленні постко� муністичних суспільних трансформацій // Суспільна трансформація: концептуалізація, тенденції, український досвід / За ред. В.Танчера, В.Степаненка. — К., 2004. — С. 73–99. 22. Степаненко В. Громадянське суспільство в Україні: від практик “агенцій впливу” до політики громадянської участі // Національна безпека України. Конференція укра� їнських випускників програм наукового стажування у США. 16–19 вересня 2004 року. — К., 2004. 23. Степаненко В. Громадянське суспільство в Україні: проблеми інституціона� лізації // Соціальні виміри суспільства : Збірник наукових праць. Вип. 7. — К., 2003. — C. 320–342. 24. Степаненко В. До громадянського суспільства // Сподівання на іншу Україну. Президентські вибори�2004 та навколо них: думки, настрої, оцінки людей / За ред. С.Макеєва. — К., 2005. — C. 78–86. 25. Степаненко В. Проблеми формування громадянського суспільства в Україні: інститути, цінності, практики // Українське суспільство: десять років незалежності / За ред. В.Ворони. — К., 2001. — C. 169–183. 26. Матусевич В. Громадянське суспільство в Україні: передумови становлення // Україна�2002. Моніторинг соціальних змін / За ред. В.Ворони, М.Шульги. — К., 2002. — C. 204–209. 27. Степаненко В. Неконтрактні відносини та їх деклієнтизація як стратегія форму� вання громадянського суспільства // Українське суспільство�2003. Соціологічний мо� ніторинг / За ред. В.Ворони, М.Шульги. — К., 2003. — C. 167–179. Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 2 23 Гражданское общество ... в социологии Джеффри Александера
id	nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-90301
institution	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
issn	1563-4426
language	Russian
last_indexed	2025-12-07T15:12:20Z
publishDate	2006
publisher	Iнститут соціології НАН України
record_format	dspace
spelling	Степаненко, В. 2015-12-23T09:43:15Z 2015-12-23T09:43:15Z 2006 Гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии Джеффри Александера / В. Степаненко // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2006. — № 2. — С. 5–23. — Бібліогр.: 27 назв. — рос. 1563-4426 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90301 It is analysed the civil society concept suggested in the theoretical framework of J.Alexander’s cultural sociology and value analysis. A new methodological approach to the civil sphere is discussed. Civil society is represented through the structural set of symbolic codes and binary discourses, including discursive structure of actors, social relationship, and social institutions. The issues of the civil society institutionalization as a tension between the ideal and real civil societies are concerned. The abovemen tioned theoretical approach and the data of empirical sociological surveys are applied to the analysis of institutionalization of civil society in postcommunist countries, particularly in Ukraine. ru Iнститут соціології НАН України Социология: теория, методы, маркетинг Гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии Джеффри Александера Article published earlier
spellingShingle	Гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии Джеффри Александера Степаненко, В.
title	Гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии Джеффри Александера
title_full	Гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии Джеффри Александера
title_fullStr	Гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии Джеффри Александера
title_full_unstemmed	Гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии Джеффри Александера
title_short	Гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии Джеффри Александера
title_sort	гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии джеффри александера
url	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90301
work_keys_str_mv	AT stepanenkov graždanskoeobŝestvokakdiskursisocialʹnyinormativnyiporâdokvsociologiidžeffrialeksandera

Гражданское общество как дискурс и социальный нормативный порядок в социологии Джеффри Александера

Institution

Similar Items