Статус классового анализа в современной социологии

The main goal of this article is to prove that class analysis is quite appropriate in the study of modern societies. The author gives a substantiation of the accordance of class analysis with the essence of sociological imagination as it was considered by founders of sociology. Furthermore, he ex...

Full description

Saved in:

Bibliographic Details
Published in:	Социология: теория, методы, маркетинг
Date:	2006
Main Author:	Макеев, С.
Format:	Article
Language:	Russian
Published:	Iнститут соціології НАН України 2006
Subjects:	Роль классов, элит, общественности в социальных трансформациях в Украине
Online Access:	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90392
Tags:	Add Tag No Tags, Be the first to tag this record!
Journal Title:	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Cite this:	Статус классового анализа в современной социологии / С. Макеев // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2006. — № 3. — С. 81–91. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine

_version_	1859675970693234688
author	Макеев, С.
author_facet	Макеев, С.
citation_txt	Статус классового анализа в современной социологии / С. Макеев // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2006. — № 3. — С. 81–91. — рос.
collection	DSpace DC
container_title	Социология: теория, методы, маркетинг
description	The main goal of this article is to prove that class analysis is quite appropriate in the study of modern societies. The author gives a substantiation of the accordance of class analysis with the essence of sociological imagination as it was considered by founders of sociology. Furthermore, he examines the changes in the status of class analysis that accompany different practices of sociological description and explanation of reality as well as clears up the origin of interrelationship between classes and available structures of inequality.
first_indexed	2025-11-30T15:58:22Z
format	Article
fulltext	Сергей Макеев Статус классового анализа в современной социологии ДОКЛАДЫ НА ЗАСЕДАНИЯХ СЕКЦИЙ КЛАССЫ СЕРГЕЙ МАКЕЕВ, äîêòîð ñîöèîëîãè÷åñêèõ íàóê, çàâåäóþùèé îòäåëîì ñîöèàëüíûõ ñòðóêòóð Èíñòèòóòà ñîöèîëîãèè ÍÀÍ Óêðàèíû Abstract The main goal of this article is to prove that class analysis is quite appropriate in the study of modern societies. The author gives a substantiation of the accordance of class analysis with the essence of sociological imagination as it was considered by founders of sociology. Furthermore, he examines the changes in the status of class analysis that accompany different practices of sociological description and explanation of reality as well as clears up the origin of interrelationship between classes and available structures of inequality. Собрав сборник в память Аге Соренсена, назвав его “Если класс являет� ся ответом, то каков вопрос? Шесть подходов в классовом анализе” и сделав в 2004 году эти тексты доступными на своем персональном сайте, Эрик Райт в заключении суммирует представления о статусе классового анализа в со� временной социологии. По его мнению, теоретические амбиции понятия “класс” достаточно полно удовлетворяются ответами на шесть фундамен� тальных для социологии вопросов: “как индивиды объективно распола� гаются в пространстве распределения материального неравенства?”; “чем определяется то, как люди — единолично и совместно — субъективно распо� лагают себя в структуре неравенства?”; “что объясняет неравенство жизнен� ных шансов и материальных условий жизни?”; “какого рода социальные разделения обостряют конфликты?”; “как нам следует характеризовать и объяснять вариации в социальной организации неравенств в разные исто� Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 81 рические эпохи?”; “какие трансформации необходимы для устранения раз� личных форм насилия и эксплуатации в капиталистическом обществе?”. Предложенной Эриком Райтом интерпретацией вполне можно удов� летвориться, что отнюдь не означает, будто она исчерпывающа. О том же са� мом допустимо говорить и иначе, комбинируя различные контексты рас� суждения — так недавно и поступили Майк Саваж, Алан Вэрд и Фиона Ди� вайн, предложив в своей статье в Британском социологическом журнале (British Journal of Sociology. — 2005. — Vol. 56. — № 1) переосмыслить теоре� тические основы классового анализа на основе трех ключевых понятий — капитал, преимущества, ресурсы. При этом реальная проблема, как пред� ставляется, состоит не в том, уместен ли все еще классовый анализ и вдох� новляет ли он все еще исследователей. Тезис должен быть много категорич� нее: классовый анализ не вычитается из современной социологии, из поли� тической риторики правящих элит и обыденных представлений граждан о собственном месте в обществе и коллективной принадлежности. В обосно� вание данного тезиса ниже рассматриваются, во�первых, соответствие клас� сового анализа сути социологического воображения, как оно мыслилось основателями и зачинателями дисциплины; во�вторых, отдельные измене� ния в статусе классового анализа; в�третьих, некоторые аспекты соотнесен� ности классов и структур неравенства в современных обществах. Социологическое воображение порядка Специфику социогуманитарных наук, к числу которых принадлежит со� циология, определяет, помимо прочего, одно немаловажное, а быть может, и наиболее существенное обстоятельство. Заключается оно в том, что круг об� суждаемых в рамках дисциплины тем (проблем), корпус которых фактичес� ки сложился уже в первой трети минувшего столетия, в ее “классический пе� риод”, не остается неизменным, постепенно и неумолимо расширяясь. Тако� во, по крайней мере, не оставляющее большинство специалистов ощущение, которое хотя и не обосновывается соответствующими науковедческими изысканиями, но и никем по существу не оспаривается. Между тем разговор ни по одной из традиционных проблем не является исчерпанным, завершен� ным: волна интереса к конкретной проблематике с неясной периодичностью поднимается и спадает, обогащаясь оригинальными по содержанию вопро� шаниями и предъявляемыми интерпретационными нюансами. Объяснение такого положения дел давно превратилось в трюизм, что вовсе не ставит под сомнение его правомерность. Уже в замысле Огюста Конта, позитивистском, напомним, по своим доминантным интенциям и перспективам, социология конституирует общество в качестве своего спе� цифического и, главное, подверженного непрерывным изменениям предме� та. Марксова метафора общества как насыщенной среды, в которой интен� сивно протекают процессы кристаллизации и рекристаллизации, уместна и до сих пор удовлетворительно иллюстративна. Подобной интуиции не чужд был, по всей видимости, и Макс Вебер, говоривший о социальной науке как храме, вокруг которого не снимаются строительные леса по причине перма� нентной его перестройки: фрагменты здания (читай — основные инстру� менты науки) постоянно совершенствуются. 82 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Сергей Макеев Можно сказать и иначе. Проект науки об обществе складывается в кон� тексте распространившегося в тогдашней, как бы мы сказали сегодня, экс� пертной среде чувства непереносимости социального беспорядка — ника� ким иным не могло быть чувство после двух десятилетий непрерывных “бури и натиска” Французской революции, наполеоновских войн и после� довавшей за ними Реставрации. Философы эпоха Просвещения немало сде� лали для дезавуирования картины универсума как результата Творения в общих чертах своих и в мельчайших подробностях, но не преуспели в обна� ружении тех оснований, на которых могла бы быть организована совмес� тная жизнь: индивидуалистический волюнтаризм, казалось, брал верх над коллективистской солидарностью. Социальная реальность во всех своих достоверных повседневных проявлениях неудовлетворительно описыва� лась терминами институционализированной “войны всех против всех” То� маса Гоббса, концепцией “общественного договора” Жан�Жака Руссо или же представлениями об организованном на индустриальной основе общес� тве Анри Сен�Симона. Реальность, в ее мыслительных репрезентациях, яв� ляла собой бесконечные примеры беспорядка, а в генетическом плане — бо� лее или менее стремительные переходы от одного дезорганизованного со� стояния к другому, то есть от “прежнего” беспорядка к “новому”. Проще го� воря, социология возникает как научная дисциплина, сверхзадачей которой становится выяснение условий и возможностей конструктивного разреше� ния конфликта между индивидуальностью и коллективностью, который становится отличительным опознавательным знаком эпохи модерна. При всех методологических и содержательных расхождениях упомяну� тых выше основателей и предшественников науки об обществе все они раз� деляют позитивистскую парадигму. Смысл ее состоит также и в принципи� альной возможности разместить наблюдателя в любой точке наблюдаемого им объекта�общества (или вынести за его пределы), то есть в возможности, во�первых, найти и занять удобную эпистемологическую позицию и, во�вторых, выявить правила, которым подчиняется (или должен подчи� няться) ход вещей в мире людей. Допускалась, другими словами, некая двойная реконструкция. Прежде всего, социологии как науке вменялось в обязанность реконструировать (воспроизвести) имеющимися в ее распоря� жении научными методами определенную “модель порядка”. Собственно все концептуальные построения на уровнях, по Роберту Мертону, “выше среднего” и являют собою образы социального порядка — будь то истори� ческие типы обществ по Огюсту Конту или Фердинанду Теннису, общес� твенное разделение труда или формы классификации Эмиля Дюркгейма, идеальные типы Макса Вебера, структура социального действия Талкотта Парсонса, типы капитала Пьера Бурдье или же относительно недавние по� строения фигураций (управляющих структур) в виде порядков величия и градов Ролана Тевено и Люка Болтански. Однако помимо этого предполагалась еще и реконструкция, то есть пе� ределывание беспорядка (иногда — неправедного, несправедливого поряд� ка) в подлинный и истинный социальный порядок. Вот почему интенции практикопреобразовательной функции никогда не угасали в социологичес� ком дискурсе, а требование “приносить пользу” время от времени предъяв� ляется социологии в контексте самых разных политических режимов, что сами исследователи склонны трактовать как ресурс легитимации дисцип� Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 83 Статус классового анализа в современной социологии лины. Конституирование социологии, скажем так, сопровождалось то более твердыми, то более мягкими обещаниями ее адептов способствовать уста� новлению надежного социального порядка, что само по себе выглядело обе� щанием предсказуемости эволюции социума. Только в последние десятилетия прошлого века, в рамках уклоняющего� ся от прямолинейных позитивистских предписаний о возможностях социо� логического познания окружающего мира, стали возможны иные постановки проблем, равно как и иные обещания. Исходной точкой было предложено брать не объект, но наши представления о мире, наши образы мира, способ� ные эволюционировать в темпе и ритме, которые не обязательно соотносимы с имманентными пульсациями и трансформациями объекта�общества. И тог� да ключевой вопрос существенно модифицируется. Уже нет побуждений и принуждений спрашивать — какие в действительности, по�настоящему, ха� рактеристики присущи или должны быть присущи тому, что мы наблюдаем. Новый вопрос формулируется так: как должен быть устроен внешний мир для того, чтобы он обладал теми характеристиками, которыми обладает. И это вопрос о картине мира, предшествующей самому миру, картине сконстру� ированного, воображенного исследователем социального порядка. Так уж случилось, что подлежит напоминанию принципиальное обсто� ятельство: уже позитивизм Огюста Конта состоял в постулировании некоей изначальной, онтологической иерархичности совместного бытия людей, неустранимости “высшего” и “низшего” из социального порядка, того, соб� ственно, неравенства, которое с тех пор в разных конфигурациях неизменно воспроизводится в социологии. Конечно, иерархичность с сопутствующи� ми ей доминацией, подчинением и прямым насилием издавна наблюдаема и фиксируема, она привычный пейзаж повседневной жизни, а беспорядок существует вроде бы сам по себе, безотносительно к иерархиям. Не у Огюс� та Конта, пожалуй, но у его ближайших последователей в задачу социоло� гии включается открытие неравенств в качестве “управляющих структур”, явственное осознание необходимости разглядеть организацию и логику в длящемся беспорядке. Итак, порядок представлен, прежде всего, совокупностью небезразлич� ных друг другу разделений, которые организованы как горизонтально (со� циальная дифференциация), так и вертикально (социальная стратифика� ция). Исторически, а также аналитически тремя важнейшими разновиднос� тями разделений являются социально�групповое (классовое, слоевое), не� иерархизированные социальные различия, а также структура неравенств в виде некоторой совокупности подлежащих асимметричному распределе� нию благ. При этом социальным различиям и классам допустимо быть рядо� положенными, но неравенства обязательно иерархичны, а потому являются структурами, управляющими поведением отдельных людей и сообществ посредством культивирования притязаний, мотиваций и целей индивиду� альной или же групповой деятельности. Таков, в первом, наиболее существенном приближении, образ социаль� ного порядка, репрезентируемый классовой структурой общества и струк� турой социокультурных (“горизонтальных”) различий, а также структурой неравенства (иерархией) в доступе к благам. Порядок первоначально вы� ступает в своей описательной функции, представляя компактное, обозри� мое и оттого удобное в научном обиходе строение мира людей, а классы 84 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Сергей Макеев вплоть до наших дней остаются наиболее крупными структурными едини� цами, определяющими морфологическое строение общества. Любопытно, что об андерклассе в социологии говорят и пишут вот уже более двух деся� тилетий, но о “суперклассе” (или “суперклассах”) — образованиях надклас� сового, более крупного масштаба — все еще ничего не слыхать. Более того, представления о классах утвердились и в популярном оби� ходе, а классовые схемы давно являются компонентами массового созна� ния: индивиды видят и воспринимают действительность сквозь призму классовых категорий — это буквальные формулировки, относящиеся к их реальному опыту. Последнее становится очевидным при ломке структур� ных стереотипов, как это происходило в Великобритании в начале десяти� летия при переходе статистического учета на семиклассовую шкалу, а в постсоветском пространстве — в связи с изменением социально�экономи� ческих оснований хозяйствования и окончательной дискредитацией дву� классовой (рабочий класс и колхозное крестьянство), с прослойкой интел� лигенции, социальной структуры социализма. Вместе с тем описательная функция представлений о порядке стреми� тельно разворачивается в явные операторы утверждения статуса классово� го анализа — в совокупность констатаций, претендующих на объяснение процессов, событий и состояний общества. Операторы поддержания статуса классового анализа Шесть различных подходов, представленных в сборнике под редакцией Эрика Райта, должны убеждать читателя как в жизнеспособности классово� го анализа, в неисчерпанности его когнитивных потенций, так и в сохране� нии им своего статуса в рамках дисциплины, ведь обновление традицион� ных подходов (“неомарксизм”, “неовеберианство”, “неодюркгеймианство”) подтверждает его непреходящую значимость. Вместе с тем некоторые утра� ты состоялись, кое�что окончательно, по всей видимости, деактуализирова� но, но это, скорее, события не столько в ряду статусных потерь, сколько в плане “очищения” статуса от неорганичных привнесений. Место, так сказать, классового анализа незыблемо именно ввиду того, что социология возможна только в качестве научной дисциплины о разде� ленном пространстве совместной жизни людей. Или, по�другому, неэлими� нируемая историческим ходом вещей фактичность неравенства гарантиру� ет устойчивость подобного места, а классовому анализу как бы предписано его занимать. Однако инвестиции в статус имели еще два, скажем так, опера� тора, роль которых подвергалась теоретической ревизии и переосмысле� нию. Первый назовем “атрибуция социально�исторической значимости классов”, второй — “атрибуция эпистемологической значимости классов” и в такой последовательности кратко охарактеризуем их. Атрибуция социально�исторической значимости классов. Наиболее полно осуществлена в “Манифесте Коммунистической партии” Карла Маркса и Фридриха Энгельса и представляла собой позитивное обоснова� ние материалистического понимания истории: развернутое во времени про� грессивное преобразование социально�экономического устройства общест� ва (сферы производства материальных благ с ее важнейшим разделением по владению собственностью) в результате перманентной борьбы классов за Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 85 Статус классового анализа в современной социологии передел собственности. Вместе с тем движение истории оказывалось про� цессом самоуничтожения прежних классов и формированием новых, всту� павших в антагонистический конфликт вследствие неравного обладания собственностью. Причем вводилось деление на “основные” и “промежуточ� ные” классы, но именно конфликт “основных” определял параметры исто� рического процесса и скорость распада неосновных классов. И наконец, за� вершающий историю развития классовых обществ антагонизм между бур� жуазией и рабочим классом приводит к тому, что исторически последний прогрессивный класс — рабочий класс — одерживая верх (экспроприируя экспроприаторов), освобождает как себя, так и “промежуточные” классы общества от владения собственностью. Итак, в обобщенном и упрощенном, разумеется, виде атрибуция соци� ально�исторической значимости классов (и классового анализа) состояла в следующем: а) в выделении общественного устройства самой важной сфе� ры, в которой вырабатываются жизненные блага и длится перманентный конфликт за передел собственности; б) в указании на энергетику движения истории (классовая борьба), а также на то, что длящийся конфликт факти� чески не дает распасться обществу, обеспечивая его устойчивость и проч� ность; в) в акцентуации процесса прогрессивного самообновления классо� вой структуры общества в ходе конфликта; г) в подчеркивании эмансипа� ционного потенциала рабочего класса, решающим историческим действием которого оказывается уничтожение предпосылок для воспроизводства классового общества и таких надстроек над пространством человеческого общежития, как, например, государство; д) классовое деление — деление на большие группы — оказывалось также идеологическим обоснованием влас� ти: трехчленное деление общества на oratores, bellatores, laboratories (слу� жители церкви, воины, работники), появившееся в конце IX века и утвер� дившееся в XII, становится, по мнению Жака Ле Гоффа, органическим эле� ментом монархической идеологии и связывается со становлением нацио� нальных монархий, а в СССР трехчленное деление обосновывало власть коммунистической партии как авангарда рабочего класса. Из элементов этой атрибуции полную значимость сохранил только пер� вый — классы неизменно соотносят в социологии со сферой экономики. В неомарксизме, понятно, все еще приняты тезисы об эксплуатации и кон� фликте на основе неравного распределения собственности. Но это, пожа� луй, в основном и все. В свете распространившихся в конце прошлого века идей о завершении жизненного пути “истории”, “класса” (и в целом соци� альных акторов), а также “общества”, реанимация социально�исторической значимости классов считается предприятием не столько безнадежным, сколько лишенным смысла, как о том весьма убедительно говорил в 2002 году на XV Всемирном социологическом конгрессе в Брисбене Ален Турен в своем докладе “Социология без общества”. Атрибуция эпистемологической значимости классов. Она также отчасти укладывается в первую половину XIX века, а значит, вступает с первой атри� буцией во взаимодействия и переклички. Позитивной наукой об обществе в то время были политическая экономия — наука о том, каким правилам подчи� няются производство и распределение материального богатства, а также от� ношения между людьми в этих процессах. Основными субъектами интерак� ций, как говорим мы сегодня, тут являются классы: приоритет английских 86 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Сергей Макеев политэкономов здесь никогда не ставился под сомнения, а сам термин “клас� сы” применительно к обществу также впервые, по некоторым свидетельст� вам, появляется в английских юридических документах. Несомненно, что осуществленная политэкономами идентификация субъекта оказывается, по� мимо всего прочего, признанием его эпистемологической значимости. Карл Маркс и Фридрих Энгельс сделали нечто большее. Задавшись вопросом “существует ли такое положение наблюдателя (= исследователя), которое способствует аутентичности понимания и объяснения хода вещей в мире людей?”, свой ответ они развернули в доктрину, известную как марк� сизм. Для них, задолго до Альберта Эйнштейна, стало ясно, что далеко не безразлична позиция наблюдателя, что в структуре социальной реальности наличны эпистемологически привилегированные локусы, нахождение в ко� торых обеспечивает преимущества в описании и интерпретации действи� тельности. Преимущества двоякого рода: во�первых, именно оттуда наилуч� шим образом видны изъяны и недостатки общественного устройства, и во�вторых, обоснованное знание о таких изъянах и недостатках становится программой социального действия по переконструированию имеющегося социального порядка. Репрессируемые и дискриминируемые социальные общности (классы, слои, группы) представляют собой подобные эпистемо� логически привилегированные локусы, открывающие перспективу отчет� ливого, зримого восприятия социальных дефектов и слабостей. Оружие социальной критики продолжает выковываться именно там вплоть до настоящего времени. В подтверждение достаточно напомнить успехи разного рода социальных движений, например феминизма. Есть и более свежие примеры. Самовоспроизводимость неравенств, сохранение ими социальной значимости продолжают оставаться источником социаль� ной обеспокоенности в странах либеральной демократии. Скажем, тема со� циального исключения (эксклюзии), активно обсуждавшаяся в социологи� ческих кругах в последнее десятилетие прошлого столетия становится предметом социальной политики в правительстве Тони Блэра в 1997 году. Кстати, в том же году при Лондонской школе экономики создается Центр анализа социального исключения (CASE) — явно для научного обоснова� ния политического действия, направленного на устранение очевидных не� справедливостей в рамках существующего социального порядка и развер� нутого плана государственного протекционизма в отношении прежних и новых “слабых” социальных категорий. Здесь, чаще всего, удается обхо� диться без откровенного напоминания об эффективности практической функции социологии, но это и так легко прочитывается. В современной социологии эпистемологическая значимость класса ре� зюмирована Эриком Райтом в заключении к упомянутому сборнику статей в формат возможных ответов на шесть фундаментальных вопросов. Классы остаются (или нам бы хотелось, чтобы они оставались) “независимой пере� менной” — тем, что определено вроде бы вне структур неравенства и ка� ким�то весьма таинственным образом сохраняет и внезапно предъявляет объяснительный потенциал, долженствующий убедить специалистов и до� сужих читателей в “независимости” данной переменной. Но социологичес� кой традицией, сполна представленной в формулировках вопросов Эриком Райтом, классы постоянно соотносятся с неравенством, как бы невольно, но вместе с тем основательно проблематизируя постулат о “независимости”. Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 87 Статус классового анализа в современной социологии Факт зависимости, хотя и не проговоренный в общем и в деталях, а пото� му латентный, побуждает предпринимать усилия и выявлять управляющий поведением индивидов и общностей потенциал неравенств. Структуры управляющих неравенств Капитал — такова наиболее распространенная метафора неравенств, вспоминаем ли мы политэкономический труд Карла Маркса, апеллируем ли к капиталистической революции в интерпретации Питера Бергера, или же завороженно наблюдаем за интригующим процессом ассоциаций и дис� социаций капиталов в “полях” Пьера Бурдье. Как бы то ни было, капитал, безусловно, ранжирующая и управляющая структура, однако далеко не единственная: в социологическом наследии легко обнаруживаемы другие подходы к анализу неравенств, а также разные метафоры неравенств. Одна из них отсылает к представлению о совокупности первичных об� щественных благ — жизненно необходимых предпосылок, форматирующих пространство совместного существования людей согласно правилам нера� венств и образующих, как мог бы сказать Джон Роулз, базовую структуру общества. Возможность подобного рода форматирования обусловлена принципиальной особенностью первичных социальных благ — неизживае� мой дефицитарностью. Это означает, что их невозможно распределить меж� ду социальными акторами (сообществами, слоями, классами) в более или менее равных пропорциях. Именно дефицитарность таких общезначимых ценностей оказывается самой обстоятельной причиной существования со� циального неравенства и его постоянного воспроизводства, она как бы “из� лучает” неравенство. В результате неравенство в любых типах общества фактично и наглядно, тогда как равенство скрыто в складках неравенств, подлежит обнаружению и доказательству. Дефицитарность возводит блага в статус управляющих структур. Обла� дание благами может быть, понятно, делом престижа для индивидов и групп, но по своей сути является непреходящим условием самообнаруже� ния субъектами себя в системе взаимной зависимости и соотнесенности, на� зываемой обществом. В таком качестве они становятся объектами желаний, стремлений и вожделений, тем, что Пьер Бурдье именовал диспозициями: занесенными в субъективность ориентирами актуального или же только бу� дущего действия. Причем дефицитарность первичных социальных благ такого качества, что полностью исключается ситуация, в которой они могли бы стать объекта� ми свободной конкуренции между классами, группами, отдельными индиви� дами. Напротив, социальные институты общества выступают регуляторами (ограничителями) свободной конкуренции, устанавливая и видоизменяя время от времени, режимы доступа к благам. Выбор концепта, как убеждает данный пример, отнюдь не безобиден. Так, слово “доступ” маркирует сущес� твование возможности вступить в обладание, наличие перспективы успеш� ного действия. Между тем допустимо сказать, что институты “распределяют” блага, но тогда следует отдавать отчет в переносе акцента на зависимость ин� дивидов и групп от волюнтаризма институтов, в открытии перспективы па� тернализма, несамодостаточности индивидов и их объединений. Но и в пер� 88 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Сергей Макеев вом, и во втором случае принцип тождественен: блага посредством социаль� ных институтов представляют собой управляющие структуры. Пять такого рода первичных социальных благ достаточно полно, на наш взгляд, репрезентируют традицию социологического дискурса о нераве� нстве. Это то, по поводу чего в обществе ведутся постоянные дискуссии на предмет достижения согласия или же артикуляции несогласий. В нижесле� дующем описании их порядок произволен, они рядоположены, не иерархи� зированы. А. Значимость — благо, побуждающее и даже требующее от субъектов социального действия добиваться признания. И не просто признания при� сутствия или существования, а значимости нормированной, которая позво� ляет легитимно, без дополнительных оправданий, оценивать отношение к себе или действия по отношению к себе в терминах “правильности”, “допус� тимости”, “обоснованности”, а также, что особенно важно, претендовать на соответствующие блага и добиваться их. Так, еще тридцать лет тому назад невозможно было представить пребы� вание на высоких постах во власти представителей сексуальных мень� шинств, а сегодня уже известны подобные примеры. Между тем турки в Гер� мании не являются гражданами (нулевая значимость как граждан), и им за� крыт доступ к участию в конкуренции за отдельные первичные социальные блага. Признанная значимость (признанность), кроме того, является источ� ником и самоуважения индивидов и групп, и уважения к ним со стороны об� щества. Повышенное вознаграждение за признанную важность профессии для общества было положено Уильямом Девисом и Робертом Муром в основу их структурно�функциональной теории стратификации. Хотя на� званная концепция подвергалась резкой и небезосновательной критике, этим не отменяется тот эмпирический факт, что приоритеты в вознагражде� нии устанавливаются и с учетом различным образом понимаемой и интер� претируемой “значимости”. Наконец, только нормированная значимость, или, что то же самое, значи� мая нормативность оказывается и генератором и условием возможности та� кого феномена, как доверие. В отсутствие значимости способен сложиться комплекс разнообразных соотнесенностей, но только не отношения доверия — отношения не ожидающего дополнительных гарантий успешного взаимо� действия субъектов, когда взаимное расположение предоставляет шанс поло� житься друг на друга без требования подтвердить надежность. Доверие тут оказывается формой солидарности между разными и неравными. Б. Честь/слава — одно из трех первичных благ, упомянутых Максом Вебером в известном фрагменте о стратификации, предопределяющее рас� пределение общественного уважения на основе безукоризненной репута� ции и очевидной добропорядочности. Как историку ему были хорошо извес� тны и неравномерное распределение чести и славы, и напряжение конку� ренции за право владения этим благом в средневековом обществе. Констру� ирование и разрушение репутаций совершается и на наших глазах — как это все еще возможно проследить на примере двух последних политических кампаний в Украине — президентской 2004 года и парламентской 2006 года. Кроме того, в эмпирических исследованиях представления о чести и славе издавна редуцированы к престижу профессий и занятий: тому уважению, которым они пользуются в обществе. В отечественной социологии они до� Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 89 Статус классового анализа в современной социологии полнялись изучением привлекательности профессий среди выпускников общеобразовательных школ. В. Знание/информация. Еще в построениях теоретиков постиндустри� ального общества знание признавалось основной осью неравенства, в соот� ветствии с которой формировалась новая социальная структура общества, а доминантными фигурами “новой современности” становились носители знания и компетентности. Неравенство по уровню компетентности, или, как столь же часто говорят, по уровню квалификации, широко используется в эмпирических обследованиях для различения “профессионалов” и неспе� циалистов, обслуживающего персонала. В так называемом “информационном обществе”, которое, по мнению большей части политологов и социологов, приходит на смену обществу “ин� дустриально�промышленному”, имеет место цифровое неравенство на меж� государственном уровне, чем вводится в обсуждение “новое”, глобальное измерение неравенства. В современном мире производство знания является слишком дорогим, а его организация возможна для государств, имеющих значительный социально�экономический потенциал, и разрыв между про� изводителями знаний и производителями предметов потребления грозит превратиться в непреодолимый. С другой стороны, хотя продуцирование информации является массовым процессом, однако принятие стратегиче� ских политических и экономических решений происходит в условиях ее ощутимого дефицита, а своим следствием имеет углубление — нередко не� преднамеренное — неравенства внутри отдельных обществ. Г. Богатство — благо, неравномерное распределение которого имеет место при любой общественной организации и политическом режиме. Оно не сводится к тривиальному владению собственностью, деньгами, имущес� твом, хотя именно в стратификационном анализе собственность и доход об� условливает неравенство классов “богатых” и “бедных”. Уже в маркси� стской концепции источников богатства — собственности и труда — задает� ся классовое разделение социума, не отрицаемое и современными эмпири� ческими исследованиями. Богатство органично включено в теоретически и эмпирически плодотворные операционализации в рамках концепций соци� ального капитала и культурного капитала. Здесь полное доверие традиции наиболее уместно: не кто иной, как Макс Вебер, представил культурное бо� гатство в виде протестантской этики в качестве источника материального благосостояния, быть может, навсегда утвердив в социологии тезис, что ценности — это и сила, и власть (хотя бы над самим собой). Д. Власть административная и политическая — непосредственно управляющее благо согласно классическому определению власти как спо� собности проводить собственную волю вопреки сопротивлению других, а на современном материале подробно рассмотренное Никласом Луманом. В контексте социологических исследований рассматривалась как универ� сальное средство установления иерархий подчиненности, зависимости, до� минирования, селекции, социальных номинаций. В контексте индустриально� го общества Ральфа Дарендорфа именно власть является источником фор� мирования классового общества. В социологической перспективе перечисленные блага представляют со� бой, бесспорно, группообразующие инстанции. При этом возникающие группы организуются в определенный иерархический, и ни в какой иной, 90 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 Сергей Макеев порядок. Они, таким образом, являются механизмами ранжирования (при� писывания рангов). Применительно к каждому не только возможна, но обя� зательна оценка доступности. Собственно, неравенство выступает на по� верхности социальной жизни как иерархический доступ к конкретным пер� вичным благам: то ли в их буквальных воплощениях, как это бывает с влас� тью, то ли, что в практике опросов или наблюдений за процессами, состоя� ниями и событиями встречается значительно чаще — доступ к операцио� нально определенным на их основании конкретизированным (производ� ным) благам. Очевидно, что ранжирование и доступ являются характерис� тиками, релевантными не отдельным индивидам, а совокупности индиви� дов (сообществам, прослойкам, классам). Именно они конкурируют за огра� ниченные блага в попытке обратить их в ресурсы собственного воспроиз� водства и развития. Однако сама конкуренция ведется не только ради пе� рераспределения, но и оказывается механизмом устранения предыдущей и перехода к новой дефицитарности. Наглядным это становится на примере производства новых вещей: оснащенность современных производств позво� ляет стремительно удешевлять товар (делать его более доступным), но вновь произведенное изначально в дефиците, что справедливо для знаний, информации, технологий и, в меньшей степени, для предметов массового потребления. Как представляется, статусу классового анализа в ближайшей перспек� тиве ничего не угрожает. Великобритания перешла в статистике к отрабо� танной в социологии схеме. Страны Евросоюза также используют единую классовую схему статистического учета на основе Международного класси� фикатора профессий. Те же самые десять классов фиксируются и в сравни� тельном Европейском социальном исследовании, во втором этапе которого участвовали и социологи Украины, что заметно расширяет возможности сравнительных описаний и объяснений. Монументальность, неколебимая фактичность неравенств гарантирует поддержание как социального спроса на конкретные данные, предваряющие и обосновывающие планируемое по� литическое действие, так и постоянство исследовательского интереса к про� блематике классовых неравенств. Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 3 91 Статус классового анализа в современной социологии
id	nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-90392
institution	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
issn	1563-4426
language	Russian
last_indexed	2025-11-30T15:58:22Z
publishDate	2006
publisher	Iнститут соціології НАН України
record_format	dspace
spelling	Макеев, С. 2015-12-23T18:53:53Z 2015-12-23T18:53:53Z 2006 Статус классового анализа в современной социологии / С. Макеев // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2006. — № 3. — С. 81–91. — рос. 1563-4426 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90392 The main goal of this article is to prove that class analysis is quite appropriate in the study of modern societies. The author gives a substantiation of the accordance of class analysis with the essence of sociological imagination as it was considered by founders of sociology. Furthermore, he examines the changes in the status of class analysis that accompany different practices of sociological description and explanation of reality as well as clears up the origin of interrelationship between classes and available structures of inequality. ru Iнститут соціології НАН України Социология: теория, методы, маркетинг Роль классов, элит, общественности в социальных трансформациях в Украине Статус классового анализа в современной социологии Article published earlier
spellingShingle	Статус классового анализа в современной социологии Макеев, С. Роль классов, элит, общественности в социальных трансформациях в Украине
title	Статус классового анализа в современной социологии
title_full	Статус классового анализа в современной социологии
title_fullStr	Статус классового анализа в современной социологии
title_full_unstemmed	Статус классового анализа в современной социологии
title_short	Статус классового анализа в современной социологии
title_sort	статус классового анализа в современной социологии
topic	Роль классов, элит, общественности в социальных трансформациях в Украине
topic_facet	Роль классов, элит, общественности в социальных трансформациях в Украине
url	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90392
work_keys_str_mv	AT makeevs statusklassovogoanalizavsovremennoisociologii

Статус классового анализа в современной социологии

Institution

Similar Items