Научная школа Юрия Левады о социокультурных изменениях в постсоветском обществе
Saved in:
| Published in: | Социология: теория, методы, маркетинг |
|---|---|
| Date: | 2006 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Iнститут соціології НАН України
2006
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90451 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Научная школа Юрия Левады о социокультурных изменениях в постсоветском обществе / Е. Головаха // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2006. — № 4. — С. 5-10. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860073582697119744 |
|---|---|
| author | Головаха, Е. |
| author_facet | Головаха, Е. |
| citation_txt | Научная школа Юрия Левады о социокультурных изменениях в постсоветском обществе / Е. Головаха // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2006. — № 4. — С. 5-10. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Социология: теория, методы, маркетинг |
| first_indexed | 2025-12-07T17:11:58Z |
| format | Article |
| fulltext |
Памяти Юрия Александровича Левады
Памяти Юрия Александровича Левады
ÏÀÌßÒÈ ÞÐÈß ÀËÅÊÑÀÍÄÐÎÂÈ×À ËÅÂÀÄÛ
На фотографии — Юрий Левада, Наталия Панина и Сократ. С Сократом
все понятно. Ни один из современных социальных мыслителей не был так
близок к образу легендарного философа Древней Греции, как Юрий Алек%
сандрович Левада. С Наталией Паниной они работали вместе в уже не менее
легендарном ВЦИОМе времен перестройки. В августе и ноябре 2006 года
они ушли. Думаю, социологи России и Украины будут еще долгие годы
осознавать масштаб этих потерь. А в октябре была наша последняя встреча с
Юрием Александровичем. Сидя у компьютера, он готовил письмо в поддер%
жку решения Ученого совета Института социологии НАНУ о присвоении
институту имени Наталии Паниной, а я изучал его последнюю книгу с тра%
диционной надписью “Евгению Ивановичу на добрую память. 17.10.06”.
Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 4 5
Каждый раз, приезжая в Москву, я приходил к Юрию Александровичу
Леваде. Без общения с ним не мог представить себе поездку в столицу госу%
дарства, в котором уроженец Винницы стал живой легендой и моральным
лидером не только для социологов, но и для всех мыслящих и демократичес%
ки настроенных граждан. По%разному назывались социологические центры,
которыми руководил Юрий Левада, разными были адреса, но неизменным
был сам Юрий Александрович — невозмутимый, слегка ироничный и уди%
вительно обаятельный. Его человеческое обаяние не вызывало живого от%
клика разве что у сильных мира сего, отношения с которыми редко склады%
ваются безоблачно у людей, способных в любой ситуации отстоять свои
взгляды и убеждения. Юрий Левада был из особой породы людей — тех ред%
ких представителей духовной элиты, которых нельзя ни купить, ни согнуть,
ни сломать. Он ушел, но остался созданный им Аналитический центр, где
лучшие российские социальные аналитики многие годы вели летопись об%
щественных перемен, где была создана фундаментальная социологическая
школа, которую в рецензии, подготовленной три года тому назад для укра%
инского журнала “Критика”, я назвал “школой ВЦИОМа”. Того ВЦИОМа
сегодня нет. Есть Аналитический центр Юрия Левады и есть социологичес%
кая школа Юрия Левады, есть журнал “Вестник общественного мнения”,
многочисленные статьи, раскрывающие основные тенденции и закономер%
ности общественных изменений в России, наконец, есть книги, опублико%
ванные Ю.Левадой, Л.Гудковым, Б.Дубиным.
Каждый из них изучает своего героя. Для Ю.Левады — это “человек
постсоветский”, отличающийся от советского представителя гоминид спо%
собностью к “социальному прямохождению”, однако сохранивший и в чем%
то приумноживший лукавство и двоемыслие своего предшественника. Для
Б.Дубина более интересен “человек мыслящий, а следовательно, существу%
ющий” во всей полноте его социально%культурных проявлений. Л.Гудков в
последние годы сосредоточил внимание на механизмах обретения россия%
нами новых социальных идентичностей. Но тем%то и отличается научная
школа от группы ученых, собравшихся в одном учреждении для подготовки
научных трудов, что, при всем разнообразии интересов, представители
Школы в поисках истины исходят из общего понимания основополагаю%
щих принципов научного познания социальной действительности, что по%
зволяет им всем вместе достигать большего, чем мог бы добиться каждый в
отдельности. Пожалуй, никто в России, да и во всем постсоветском про%
странстве столь основательно и разносторонне не рассмотрел процессы со%
циально%культурных изменений последнего десятилетия. Никто не обоб%
щил столь грандиозный эмпирический материал, полученный в массовых
опросах, никто так дотошно не анализировал нюансы общественной жизни
и личностных трансформаций в постсоветском мире. Шесть книг, рожден%
ных в Аналитическом центре Юрия Левады, которые я бы посоветовал про%
читать каждому, кто склонен понимать Россию умом, — это своеобразная
летопись новейшей истории российского общества [1–6]. В этой летописи
находят место и личные пристрастия летописцев, но главное в ней — это об%
общенный опыт многолетних социологических исследований, без которого
рассуждения об обществе были, есть и будут “игрой в бисер” — всегда
занимательной, нередко креативной, но никогда не перемещающейся из
6 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 4
Памяти Юрия Александровича Левады
бесконечного пространства возможного в закрытую для непосвященных
область необходимого.
Было бы дерзостью в одной статье поведать обо всем, что написано в ра%
ботах Ю.Левады и его единомышленников. Слишком богат материал для
размышлений. Но есть одна тема, которая, как мне кажется, не может не за%
деть за живое каждого, кому не безразличны тенденции социокультурных
трансформаций в постсоветской России. Речь идет о глубоком кризисе
культуры и культурной элиты. Как подчеркивает Ю.Левада, этот кризис
следует понимать как перелом, переход к иной фазе, иной структуре процес%
са, в отличие от “популярно%газетного словоупотребления, где кризис ото%
ждествляется с катастрофой, гибелью”. Как ученые%социологи Ю.Левада,
Л.Гудков и Б.Дубин избегают эмоциональных и нравственно%оценочных
суждений, когда описывают черты этого кризиса. Они просто констатиру%
ют, что процесс десакрализации рафинированной культуры, обусловлен%
ный общемировым процессом модернизации и повсеместным распростра%
нением ценностей массовой культуры, в постсоветской России приобрел
ряд специфических проявлений, связанных с разрушением традиционной
книжной культуры и утратой привычных духовных ориентиров культур%
ной элитой. Все больше потребляется продуктов масскульта и все меньше —
классики. Зрелищность заменяет вдумчивость, эстетические образцы чер%
паются преимущественно из телевизионных шоу, процесс потребления ду%
ховного продукта все меньше напоминает богослужение, а служители “вы%
сокого искусства” мечутся в растерянности, не зная, как совместить старый
интеллектуальный багаж с новыми эстетическими запросами: “С утратой
монопольного положения интеллигенции в сфере оценок и трактовок куль%
туры ее вкусы потеряли свой эталонный характер — символическую высо%
ту, социальную притягательность” [4, с. 333]. Общий диагноз: крах культур%
ного воспроизводства, сопровождающийся кризисом основных социокуль%
турных институтов — книгоиздательской отрасли, системы библиотек, ли%
тературно%художественной периодики, творческих сообществ.
Что же следует из этой картины, во многом напоминающей “Гибель
Помпеи”, когда под пеплом массовой культуры и постсоветского экономи%
ческого кризиса оказалось все, чем по праву гордилась самая читающая
страна в мире? Конечно, уцелевшему в нынешней культурной революции
“яйцеголовому” больно смотреть на сцену, где торжествующие Сорокин и
Маринина приветствуют рукоплещущую публику над поверженными тела%
ми Толстого и Достоевского. Безумно жаль и отощавшие “толстые журна%
лы”, и постепенно растворяющихся в масскультовом котле почитателей
классического духовного наследия. Возникает даже ностальгия по старой%
недоброй цензуре. Без нее творческий зуд кумиров сегодняшней массовой и
неоэлитарной культуры все чаще порождает художественные образы, перед
которыми меркнет все, что можно увидеть в обезьянниках.
Но как бы ни был лукав и ограничен в своих духовных проявлениях “че%
ловек постсоветский”, как бы ни огорчали интеллектуала его культурные
образцы и кумиры, нельзя не согласиться с тем, что такова реальная цена
за политическую, экономическую и духовную свободу. Как подчеркивает
Ю.Левада, “десакрализация культуры, начатая в просветительскую эпоху,
доводится до своего логического завершения… Ценности массовой культу%
ры — любого свойства — от этических до когнитивных — по природе своей
Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 4 7
Памяти Юрия Александровича Левады
не могут быть навязаны потребителю так же авторитарно, как это происхо%
дило с ценностями предшествующих, авторитарных и авторитетных куль%
тур. Подобно продуктам иных массовых производств, они навязываются че%
рез системы “необязательного” понуждения типа рекламы и пропаганды,
подкрепляемых массовым вкусом. С этим связаны, в частности, широкие и
как будто расширяющиеся рамки терпимости к различным вкусам и взгля%
дам” [3, с. 308].
Как ни странно, но именно терпимости всегда не хватало российской
культурной элите, той самой благородной и жертвенной русской интелли%
генции, образ которой ассоциировался с душевной мягкостью, просветлен%
ностью, житейской беспомощностью и добрым чеховским взглядом сквозь
поблескивающие стекла пенсне. Но главному принципу социальной толе%
рантности — терпеть меньшее зло, дабы не накликать большего — она не
могла быть научена. Не было этого в лучших книгах, которые были с жад%
ностью прочитаны в детстве и перечитаны в зрелом возрасте. В худших кни%
гах об этом тоже ничего не пишется. Но суть современной толерантности
как раз и заключается в том, чтобы собственную претензию на духовную ис%
ключительность ни один слой общества не мог навязать другим. Уходящий
в прошлое эксклюзивный творец и потребитель рафинированной культуры
обязан отдать должное авторам книг о кризисе современной российской
культуры за их способность увидеть, описать и объяснить причины ухода с
социальной сцены той интеллигенции, которая была исключительным яв%
лением в российском обществе и в мировой культуре. В современном мире
основной ценностью становится плюрализм, когда каждый имеет право
высказать собственную глупость, но не может претендовать на ее исключи%
тельность.
Это не значит, конечно, что в обозримой перспективе на постсоветских
просторах окончательно уйдут в небытие “рыцари духа”, способные осед%
лать Росинанта, дабы посвятить себя служению благородной цели покоре%
ния духовных и интеллектуальных вершин. И в мире глобальной деинтел%
лектуализации, где самыми читаемыми и почитаемыми авторами являются
сочинители детских волшебных сказок с немудреной бытовой философией
добра и справедливости, останутся поклонники Достоевского, Уайльда и
Кафки, однако социальная роль их никогда уже не будет столь неадекватно
высока, как это было в старорежимном прошлом. Что поделать, такова цена
за сближение с цивилизованным миром. И если там на вершинах интеллек%
туальных рейтингов — Куэльо, Зюскинд и Ульбек, то и здесь от них уже ни%
куда не деться, поскольку попытка жить своим умом явно не удалась, и
ничего не остается, как жить тем, что принято считать умом в наиболее
материально развитой части мира.
По%человечески жаль, конечно, что эпоха запойного чтения советской
интеллигенции уходит безвозвратно. Но нельзя не признать, что запой,
каким бы он ни был, — алкогольным, идеологическим или интеллектуаль%
ным, — это болезненное состояние тела и души, выход из которого возможен
только с кончиной или выздоровлением больного. Собственно, именно этот
процесс — затянувшегося социального выздоровления постсоветского об%
щества, — находится в центре внимания Ю.Левады и его коллег. Эмпири%
ческой основой их исследований является многолетний социологический
мониторинг.
8 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 4
Памяти Юрия Александровича Левады
Уже в первые годы проведения мониторинговых исследований, когда
российская демократическая общественность была охвачена перестроеч%
ным энтузиазмом, им удалось обнаружить главную, быть может, угрозу для
демократической перспективы постсоветского общества. Речь идет о психо%
логии базисного типа личности, которая, по данным проведенных исследо%
ваний, была столь же несовместна с демократическими и правовыми устоя%
ми социальной жизни, как гений и злодейство. Об этом они написали свою
коллективную монографию — “Советский простой человек”, которая была
опубликована в 1993 году и во многом оказалась пророческой [1]. Как отме%
чал один из рецензентов этого труда — социолог Александр Согомонов,
“вдумчивое знакомство с рецензируемой книгой, как кажется, несколько
поубавило бы романтизма в обновленческих настроениях “младороссий%
ской” интеллигенции” (Социологический журнал. — 1994. — №1. — С.185)
Энтузиазм поубавился очень скоро — после победы жириновщины и по%
следовавшим за этим актом массовой электоральной безответственности
всплеском шовинистических настроений среди политиканов, приведших
Россию к чеченской трагедии. Для многих людей, в том числе и достаточно
искушенных в вопросах общественных трансформаций, эти события оказа%
лись непредвиденными и шокирующими. Но только не для авторов упомя%
нутых книг. В их концепции “вынужденной демократии” (суть концепции
заключается в том, что демократизация зашла значительно далее того, чего
хотели возглавившие ее лидеры и приветствовавшие ее поначалу массы)
нет места чуду сказочного обновления общества. Логика рассуждений и вы%
водов ученого, исследователя, аналитика принципиально отличается от
прихотливой мысли социального фантазера. Для последнего нет разницы
между древним мифом и сегодняшними социальными реалиями: и если уж
из морской пены родилась прекраснейшая Афродита, а из головы Зевса —
мудрейшая Афина, то почему бы из перестроечной пены не выйти правово%
му государству, а из головы бывшего секретаря обкома — уважению к чело%
веческой жизни и достоинству. Для истинного ученого (а таких — единицы,
ибо наука — это удел избранных, посвященных, а не обладателей кандидат%
ских и докторских дипломов, каковыми ныне обзавелись легионы высоко%
поставленных невежд) рождение нового общества — сложнейший, противо%
речивый и во многом все еще непредвидимый процесс изменения взаимо%
связанных социальных структур, институтов, механизмов самоорганиза%
ции и управления.
Этот процесс не познан в той мере, чтобы сделать возможными безоши%
бочные социальные прогнозы и беспроигрышные политические решения.
Однако в работах лучших социологов уже сегодня заложено многое, без
чего завтрашнее общество не сможет обойтись, если у него действительно
есть демократическая перспектива. Юрий Левада и его единомышленники
вовсе не отрицают такую перспективу для России, более того, в последних
своих публикациях они склонны отмечать постепенное изменение системы
массовых ориентаций в направлении, совпадающим с общецивилизацион%
ным процессом. Однако в современной стабилизации российского общес%
тва они видят и новую угрозу для хрупкой демократической мечты, обнару%
живая социальный механизм всенародного выбора новой надежды нации —
“агрессивную мобилизацию общества”, которая приходит на смену автори%
тарному своеволию недавнего прошлого. За всем этим — особый способ со%
Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 4 9
Памяти Юрия Александровича Левады
циальной интеграции — негативная идентичность, проявляющаяся в мно%
гообразных формах “негативного самоутверждения” в современном мире
[5]. Возможно, именно этот негативизм по отношению не только к другим, к
“чужим”, проявляющийся в массовой ксенофобии, но и по отношению к
себе, к своим собственным возможностям жить лучше, чем в прошлом, яв%
ляется главным тормозом социокультурных трансформаций российского,
украинского и других “постсоветских” обществ в соответствии с деклариру%
емыми целями (политическая демократия, правовое государство, свобод%
ная экономика, массовое благосостояние). Заключительный диагноз Юрия
Левады не оставляет места для иллюзий: “На всех уровнях, от массового до
официального — и не без солидных интеллигентских усилий — с различных
сторон и с новой энергией реанимируются лозунги вредоносности западно%
го влияния, недопустимости чужого вмешательства во внутренние распра%
вы и т.д и т.п. Как и ранее, попытки нового отгораживания от внешнего мира,
нового изоляционизма служат средством самоутверждения (на “своем”
уровне) и самооправдания (“не получилось”) [6].
Разумеется, можно было бы упрекнуть социологическую школу Юрия
Левады в принципиальном нежелании самостоятельно прописывать силь%
нодействующие средства излечения общества “вынужденной демократии”
от тех его социально%политических недугов, которые не позволяют сделать
решающий шаг к такому общественному устройству, в котором стабилиза%
ция не означала бы мобилизацию, власть не олицетворяла беззаконие, а то%
лерантность не воспринималась как национальное унижение. Впрочем, со%
циальные рецепты выписываются, как правило, представителями тех школ
обществоведения, которые склонны к экзальтации, независимо от теорети%
ческих откровений, вызывающих это болезненное для мыслящего человека
состояние. Что же касается социологической школы Юрия Левады, то отли%
чительной ее чертой является научная беспристрастность и способность к
той необходимой для истинных ученых мере отстранения от действитель%
ности, которая не позволяет им перешагнуть черту, отделяющую реальный
мир от мира безответственных социальных утопий.
Литература
1. Советский простой человек. Опыт социального портрета на рубеже 1990%х. — М.,
1993.
2. Гудков Л., Дубин Б. Интеллигенция: Заметки о литературно%политических иллю%
зиях. — М.; Харьков, 1995.
3. Левада Ю. От мнений к пониманию. Социологические очерки 1993–2000. — М.,
2000.
4. Дубин Б. Слово — Письмо — Литература. — М., 2001.
5. Гудков Л. Негативная идентичность: Статьи 1997–2002 годов. — М., 2004.
6. Левада Ю. Ищем человека. Социологические очерки, 2000–2005. — М., 2005.
ЕВГЕНИЙ ГОЛОВАХА,
главный редактор журнала “Социология: теория, методы, маркетинг”
10 Социология: теория, методы, маркетинг, 2006, 4
Памяти Юрия Александровича Левады
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-90451 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1563-4426 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T17:11:58Z |
| publishDate | 2006 |
| publisher | Iнститут соціології НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Головаха, Е. 2015-12-24T08:15:22Z 2015-12-24T08:15:22Z 2006 Научная школа Юрия Левады о социокультурных изменениях в постсоветском обществе / Е. Головаха // Социология: теория, методы, маркетинг. — 2006. — № 4. — С. 5-10. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. 1563-4426 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90451 ru Iнститут соціології НАН України Социология: теория, методы, маркетинг Памяти Юрия Александровича Левады Научная школа Юрия Левады о социокультурных изменениях в постсоветском обществе Article published earlier |
| spellingShingle | Научная школа Юрия Левады о социокультурных изменениях в постсоветском обществе Головаха, Е. Памяти Юрия Александровича Левады |
| title | Научная школа Юрия Левады о социокультурных изменениях в постсоветском обществе |
| title_full | Научная школа Юрия Левады о социокультурных изменениях в постсоветском обществе |
| title_fullStr | Научная школа Юрия Левады о социокультурных изменениях в постсоветском обществе |
| title_full_unstemmed | Научная школа Юрия Левады о социокультурных изменениях в постсоветском обществе |
| title_short | Научная школа Юрия Левады о социокультурных изменениях в постсоветском обществе |
| title_sort | научная школа юрия левады о социокультурных изменениях в постсоветском обществе |
| topic | Памяти Юрия Александровича Левады |
| topic_facet | Памяти Юрия Александровича Левады |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90451 |
| work_keys_str_mv | AT golovahae naučnaâškolaûriâlevadyosociokulʹturnyhizmeneniâhvpostsovetskomobŝestve |