Эпицентры бытия и духовные ресурсы природы
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 1998 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН
1998
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90941 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Эпицентры бытия и духовные ресурсы природы / А.С. Архангельская // Культура народов Причерноморья. — 1998. — № 3. — С. 86-89. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-90941 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Архангельская, А.С. 2016-01-06T11:19:41Z 2016-01-06T11:19:41Z 1998 Эпицентры бытия и духовные ресурсы природы / А.С. Архангельская // Культура народов Причерноморья. — 1998. — № 3. — С. 86-89. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90941 ru Кримський науковий центр НАН України і МОН Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры Эпицентры бытия и духовные ресурсы природы Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Эпицентры бытия и духовные ресурсы природы |
| spellingShingle |
Эпицентры бытия и духовные ресурсы природы Архангельская, А.С. Вопросы духовной культуры |
| title_short |
Эпицентры бытия и духовные ресурсы природы |
| title_full |
Эпицентры бытия и духовные ресурсы природы |
| title_fullStr |
Эпицентры бытия и духовные ресурсы природы |
| title_full_unstemmed |
Эпицентры бытия и духовные ресурсы природы |
| title_sort |
эпицентры бытия и духовные ресурсы природы |
| author |
Архангельская, А.С. |
| author_facet |
Архангельская, А.С. |
| topic |
Вопросы духовной культуры |
| topic_facet |
Вопросы духовной культуры |
| publishDate |
1998 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН |
| format |
Article |
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/90941 |
| citation_txt |
Эпицентры бытия и духовные ресурсы природы / А.С. Архангельская // Культура народов Причерноморья. — 1998. — № 3. — С. 86-89. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT arhangelʹskaâas épicentrybytiâiduhovnyeresursyprirody |
| first_indexed |
2025-11-24T03:55:09Z |
| last_indexed |
2025-11-24T03:55:09Z |
| _version_ |
1850837759978110976 |
| fulltext |
Архангельская А.С.
"ЭПИЦЕНТРЫ БЫТИЯ И ДУХОВНЫЕ РЕСУРСЫ ПРИРОДЫ"
“Исторические потрясения и перипетии
ХХ и уже зреющего в умах века ХХI-ого
могут быть поняты как смещение эпицен-
тра всего человеческого бытия – к полюсу
культуры.”
Библер В.С.
Автор предлагает новые подходы и достаточно убедительно обозначает их значимость для формирования
современного экологического мировоззрения, а следовательно и новой экологической культуры грядущего
столетия. Именно поэтому представляется правомерным введение в поле анализа термина “духовные ресурсы
природы” – сопоставимого по аналогии с известным понятием “материальные природные ресурсы”.
В это понятие включается совокупность познавательных (гносеологических), этических, эстетических и
психологических аспектов общения “Человек – Мир”. Автор предпринимает также самостоятельную по-
пытку развить мысль В. Библераi о смещении эпицентра современного бытия к полюсу культуры. В связи с
этим такие глобальные проблемы, как экологическая и т.н. культурологическая, т.е. проблема отчуждения
культуры материальной от культуры духовной рассматривается в органической взаимосвязи с позиций по-
иска выхода из кризиса человеческого Духа и экологического кризиса Природы.
По-видимому, мысль современного философа, никогда не относившего себя к чистым культурологам,
предложенная в качестве эпиграфа к нашим собственным размышлениям на заданную тему, вряд ли пока-
жется бесспорной, скорее – приглашением к размышлению, постановкой проблемы. Впрочем, не лишены
скрытого, неочевидного, но достаточно сильного притяжения и такие словосочетания в заголовках разделов
его книги, как “Диалогика познающего разума. Настройка внимания” или “ХХ век и бытие в культуре ...
Культура как общение культур”.
Попробуем же прикоснуться к некоторым из болевых точек проблемы “смещения эпицентра всего чело-
веческого бытия к полюсу культуры”, исходя из нашего собственного интереса к исследованию феномена
“духовных ресурсов природы” вообще, а духовных ресурсов природы человека – в особенности. Настроим же
внимание на правомерности введения в поле анализа культурологии стремительно надвигающегося (“зрею-
щего в умах” и сердцах) ХХI-ого века понятия “духовные ресурсы природы” - по некоторой аналогии с из-
вестным термином “материальные ресурсы”. Мы достаточно ясно отдаем себе отчет в очевидной уязвимости
нашей позиции и вполне возможных иронических комментариях тех оппонентов, которые не преминут
упрекнуть автора в склонности к некоему неопантеизму. Однако это не только не пугает, но, напротив, сти-
мулирует исследовательский интерес и желание отстаивать свою позицию. Если не навешивать ярлыков,
попытаться избавиться от предубеждений, то почему бы не попытаться поискать зерна истины в пантеисти-
ческих убеждениях некоторых наших предшественников? Ведь и космизм был присущ не только соотече-
ственникам, а и, например, романтическому натурализму англичанина Томаса Карлейля. Он был убежден,
что именно философия призвана “разгадать” по символам-эмблемам присутствие пантеистического духа. И,
как считал он, некоторые из этих символов микрокосма “являющейся” природы возможно объединить со
вселенской природой и вечностью ii. Итак, какой же смысл мы вкладываем в понятие “Духовные ресурсы
природы”? Возьмем в качестве отправной логической посылки понятие “отношение”, а еще точнее – “об-
щение”, предусмотрительно подчеркивая, что за ними таится вся многозначность категории “связь” – с це-
почкой прямых и косвенных родственников: “взаимосвязь”, “взаимодействие”, “взаимообусловленность” и
т.д..
Какие же наиболее важные стороны этого взаимодействия современного человека и природы мы обо-
значаем в этом понятии? Прежде всего – аксиологические (а в них - в неразрывном переплетении – этические,
нравственные и эстетические), а уже потом – гносеологические, психологические и (как ни странно, казалось
бы) – юридические, правовые аспекты отношений мира человека и мира природы. Таким образом, “духовные
ресурсы природы” – это совокупность аксиологических, гносеологических, психологических и юридических
аспектов ОБЩЕНИЯ человека и природы. Если не вдаваться в изнурительную практику поиска идеальных
критериев для классификации параметров, то можно принять в качестве рабочей гипотезы право на суще-
ствование этого понятия, которое каким-то причудливым образом соотносится и с библеровским "эпицен-
тром бытия". Ибо, что есть "эпицентр бытия", как не совокупность определенных ценностей? И, быть может,
он, этот эпицентр, то плавно, то рывками сдвигающийся к полюсу культуры - не один-единственный, а их
несколько? Примерно столько, сколько глобальных проблем?
Здесь необходимо подчеркнуть, что структура той совокупности ценностей, которую мы условно обо-
значаем как "эпицентр бытия", не может быть однородной в течение даже 2-х десятилетий, не говоря уже о
жизни одного поколения. Происходит или раскачивание "маятника внутри нас" (от полюса жестокости к
полюсу сентиментальности, например) или смещение акцентов, а то и целых фрагментов единого целого.
Так, в современной экологической проблематике происходит смещение акцентов в сторону психологии
миропонимания (общество "добровольной красоты", например, или концепция "планетарной этики" Блэк-
стоуна и его единомышленников).
Следовательно, идет процесс формирования как будто совсем новой экокультуры, нового экологического
мировоззрения, в основе которого - планетарная этика Блэкстоуна и "чувство глобальности" Печчеи. Мы
имеем в виду известную, ставшую уже хрестоматийной на Западе позицию единомышленников американца
Блэкстоуна: “Мы должны признать не только неантропоцентристские ценности и право других видов в цар-
стве животных, мы должны согласиться с тем, что вполне нормально думать о неодушевленных сущностях,
будто у них есть моральные права. Деревья, реки, горы и океаны, имея моральные права, должны иметь также
и права юридические" iii. Нам уже доводилось ранее iv развивать эту мысль следующим образом: "Речь идет о
принципе личной ответственности за все живое, об отказе от антропоцентристской точки зрения, которая так
ярко была выражена еще Протагором: "Человек есть мера всех вещей". Применительно к современным
условиям этот тезис следовало бы перефразировать: "Жизнь есть мера всех вещей", т.е. жизнь как высшая
ценность, а, следовательно, самоценность любого произведения природы, в том числе тех, кого мы привыкли
считать братьями нашими меньшими. Кстати, один из тончайших отечественных лириков - Афанасий Фет,
кого мы справедливо относим к поэтам-философам именно за ту гармоничность миропонимания связи че-
ловека и природы, которая сейчас почти утеряна, в свое время заметил о нас самих, что мы - "крупинки
жемчуга на звездной тверди". Эта хрупкость бытия человека, по-видимому, - следствие его собственной
нераскаянной вины перед матерью-природой, мы же по отношению ко всем обитателям Земли - братья не
столько меньшие, сколько неразумные, лишенные мудрости природы. Отсюда необходимость коренной
ломки стереотипов мышления, т.н. "взламывания парадигм", - переоценки ценностей в сторону решительного
отказа от вольного или невольного высокомерия по отношению к природе. Может быть, ответы подсказаны
еще древними? Ибо оказывается, что основания новой экологической культуры - хорошо забытые старые
законы (принципы) общения человека и природы, присущие в прошлом человеку дотехнократической эры. В
особенности это относится к традиционно гармоническому мироощущению и миропониманию, присущему
как восточной, так и отечественной культуре допетровской, а еще более в глубь веков языческой, дохри-
стианской Руси. Остатки языческой ментальности - в некоторых традиционных обрядах, в фольклоре, в бы-
линах и сказаниях, во всем многообразии непрофессионального, подлинно народного творчества. Богатство и
неисчерпанность этого многослойного почвенного "пирога" - в основании тех вершин пирамиды духовного
творчества, которые давно уже принадлежат не только отечественной культуре. И все-таки нам хотелось бы
особенно подчеркнуть опыт восточных культур (не только потому, что азиатского в нас порою поболее ев-
ропейского менталитета), который оказывается столь необходим европейцам, что взаимообогащение двух
культур – Востока и Запада – становится насущной неизбежностью. Это хорошо понимали мыслители не
столько далекого прошлого, сколько уже в новое время, в Х1Х - ХХ вв. Вряд ли стоит сомневаться в правоте
американца Генри Торо, утверждавшего, что нравственное очищение возможно при условии постоянного
контакта человека с природой, воплощающей трансцендентный идеал, чистоту, красоту и непорочность.
Так достижимо ли равновесие между познавательной деятельностью человека, его неутолимой жаждой
познания и девственной целостностью природной среды?
Попытками ответа на поставленный вопрос являются и идеи Альберта Швейцера - призыв к "благогове-
нию перед природой", и Мартина Хайдеггера - "почтительность к Бытию", – а ведь и Швейцер и Хайдеггер
принадлежали к вершинам культуры европейской, но вряд ли были европоцентристами.
Подходы к осознанию столь же неразрывной, сколь и противоречивой связи утилитарного и бескорыст-
ного, а следовательно, эстетического отношения к природе – это и подходы к идеям русского космизма,
наиболее глубокое выражение получившие в концепции В.И. Вернадского о ноосфере. Следует здесь лишь
заметить, что его антропокосмизм есть продолжение и развитие идей не только соотечественников - Ник.
Федорова, Вл. Соловьева, Ал. Чижевского и К. Циолковского, но и впервые введшего в научный оборот
термин "ноосфера" французского богослова, естествоиспытателя и философа Тейяра де Шардена. Так со-
временная экологическая проблема и поиск выхода из экологического кризиса обогащаются теми эти-
ко-гуманистическими позициями, которые предугаданы и подсказаны наиболее проницательными мысли-
телями - отечественными и зарубежными. В полной мере это относится и к поискам мировоззренческих основ
для смягчения и разрешения экологической проблемы Крыма.
Нам представляется, что процесс смещения акцентов в структуре такой дефиниции и такого феномена
действительности, как "эпицентр бытия", в сторону культуры - прежде всего проявляется в сфере формиро-
вания так называемой новой экологической культуры. Мы намеренно подчеркиваем "так называемой", ибо,
как уже было упомянуто выше, основания этой культуры были заложены предками - и более всего они были
органично присущи мудрости таких восточных культур, как индийская, китайская и японская. На наш взгляд,
особенно любопытно сопоставить проявления "пейзажного мышления" в отечественной и японской поэзии -
философской и лирической. Любопытно именно потому, что, казалось бы, истоки “пейзажного мышления” у
этих культур несопоставимы. С одной стороны - бескрайность просторов, с другой - замкнутость островного
бытия. И, однако, как ни парадоксально, именно в японской любовной лирике и в тончайших оттенках их
миниатюр мы находим отклик нашему отечественному миропониманию, столь ярко выраженному в фило-
софической лирике не только Афанасия Фета или Максимилиана Волошина, но и целого ряда других по-
этов-философов - от Веневитинова, Батюшкова, Тютчева - к Цветаевой, Пастернаку и Арсению Тарковскому.
Но вернемся к "японскому чуду", которым принято вот уже которое десятилетие обозначать феномен ма-
ленькой островной страны, восставшей, как птица Феникс, из атомного пепла Хиросимы и Нагасаки и давно
уже шагнувшей в третье тысячелетие. Но здесь нам, следуя логике нашей темы, не столь важно проследить за
нитями причудливых переплетений иллюзий патриархальности (средневековье) и другой, главной иллюзии
развитого (буржуазного) мира - иллюзии равных возможностей. Эти узоры сами по себе не могут не вызывать
интерес исследователя, пытающегося вчувствоваться (по Дильтею), т.е. – понять душу чужой культуры. Так
вот, один из этих путей, который, казалось бы, столь очевиден, просто не всем оказывается доступен - это
путь понимания поэзии, истолкования ее метафор и иносказаний, ее намеков и подтекстов. Кстати, именно
для японской поэзии, выраженной не только в слове, но и в изобразительном искусстве, столь характерны
“недосказанность, наличие намеков, тяготение к иносказанию, ожидание душевного отклика слушателя или
читателя, как бы дополняющего произведение, раскрывая его подтекст”v.
Проблема истоков, причин и проявлений “пейзажного мышления”, теоретически почти не освоенная ни в
эстетике, ни в культурологии, еще ждет своих будущих исследователей, и именно для них можно поставить
еще один, отнюдь не узкоспециальный вопрос, ответ на который может им помочь найти нужные подходы.
Вопрос этот как бы сдвоенный, ибо в поисках ответа на него не избежать мостков между рациональным (с
экстравертностью Запада) и иррациональным (и склонностью к интровертности и мистике Востока). Итак,
во-первых - как объяснить отсутствие такого жанра изобразительного искусства, как пейзаж, у очень древних
греков и не очень древних художников Ренессанса? Ведь даже для высокого, т.е. позднего Возрождения
пейзаж был в лучшем случае фоном для жанровых сцен или библейских сюжетов, в том числе - изображения
мадонн у какого-либо окошка, в которое заглядывает фрагмент ландшафта. Во-вторых, при всех достижениях
западноевропейского искусства в этом жанре нельзя не иметь в виду, что, например, импрессионистам более
всего были интересны впечатления от пейзажей городских, какой-нибудь Лондон в палевом тумане или па-
рижское кафе ночью. А у русских (мы вовсе не имеем в виду национальное происхождение Левитана или
Айвазовского) разве не уходящая натура бесконечных просторов тревожила их души и вдохновляла их
творчество? Разумеется, уже в постановке вопроса содержится ответ, каким-то косвенным, опосредованным
образом связанный и с "национальными образами мира" (по терминологии Гачева). И если, по словам Ле-
витана, Саврасов учил его, что пейзаж надо писать так, "чтобы жаворонка не было видно, но пение его должно
быть слышно" при созерцании природы, не в этом ли мироощущении - загадка миропонимания, присущего
отечественной художественной школе?
Диалог между культурами идет гораздо дальше "диалогики познающего разума", ибо подлинное, а не
мнимое понимание другой культуры предполагает не столько познание, сколько постижение, а постижение
предполагает органическую связь разума и чувства, интуиции и эрудиции.
Казалось бы, нация в частности и многонациональное сообщество бывшего великого отечества в целом,
располагая такими запасами сокровищ культуры, соединившей в себе преимущества и восточного и запад-
ного менталитета, по определению не могли и не должны были бы допустить тех провалов в отношении к
природе, которые свидетельствуют и о бессознательном невежестве простаков, и об его худшем проявлении -
вопиющем невежестве так называемых хозяев жизни. Но анализ социально-психологических причин эко-
кризиса на просторах бывшего отечества - тема для особого разговора. Нам же здесь необходимо хотя бы
пунктиром обозначить пути выхода из него, а следовательно, наметившиеся направления смещения эпи-
центра и нашего бытия в сторону культуры.
Какие же принципы должны быть положены в основание вновь формирующейся экологической культуры
или нового экологического мировоззрения?
Во-первых - принцип гармонии человека и природы, т.е. органической связи мироощущения, миропони-
мания и такого мировоззрения, которое обеспечивает осознание человеком себя как неразрывной частицы
природы.
Поиск путей, ведущих к "потерянному раю" единства человека и природы в условиях безудержного
натиска современной урбанизации - чем более затруднен, тем более необходим, чем сильнее и тотальнее
отчуждение, тем нужнее и спасительнее его преодоление.
Во-вторых - принцип личной ответственности каждого человека за все живое на Земле, осознание не
только своей зависимости от природы, но и ее зависимости от каждого из нас. Человеку разумному как бы
предназначено свыше быть адвокатом, т.е. защитником природы, будь то заповедный ландшафт, или обита-
тель таежной глуши или морских (черноморских) глубин. Именно эта функция способна защитить человека
от самого себя, поможет победить зверя в нем самом. Под метафорой “зверя” мы имеем в виду не абстрактное
зло, а инстинкт хищника, намного более опасный в человеческом облике, чем образ царя зверей, недавно
пообедавшего, а потому меланхолически провожающего взором пробегающую мимо лань.
Эту опасность в полной мере осознают те крымчане, которые готовы принять на свои плечи нашу личную
ответственность за судьбу природы, столь же уникальной, сколь и беззащитной. Известна метафора Пабло
Неруды о том, что Крым - это “орден на груди планеты Земля”. Но ордена, если они заслужены, вручают и при
жизни, и посмертно. Пока жива еще земля Тавриды - этот неиссякаемый источник не только физического
здоровья, но и духовной гармонии Человека и Природы, необходимо ее сберечь. Если русский философ
Сергей Булгаков признавался: “Бог дал мне вторую родину - Крым”, то сколько других известных деятелей
культуры, чьи жизненные маршруты пересеклись в Крыму, могли бы признаться и признавались - прямо или
косвенно в благодатной роли их общения с природой Тавриды! Она – своеобразный энергетический источник
развития мысли, появления смелых гипотез, оригинальных идей. Возможно, здесь должна идти речь и о та-
инствах “экологии непознанного”, т.е. о том, что в народе зовут “зонами Силы”vi.
И сколь многих настоящих и будущих деятелей культуры Крым способен одарить той аурой творческой
одухотворенности, которая отзовется потом в сокровищнице общечеловеческих ценностей!
i От наукоучения – к логике культуры. Два философских введения в ХХI-й век. – М.,1991.
ii Философ. энц. сл. – М.,1983. – С.248.
iii Карпинской Р.С. Биология и мировоззрение. – М.,1989.
iv Методические рекомендации по философии. – Киев,1990. – Ч.VII.
v Японская любовная лирика. – М.,1988. – С.242.
vi “КП”. – № 72. – 1998. – С.29.
|