Крымские рисунки К.Ф. Богаевского
Рисунок – это наиболее тонко отражающая своеобразие каждого художника область искусства, наиболее интимная его сторона, позволяющая глубже понять особенности мировосприятия, творческий метод мастера....
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Дата: | 1999 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Russian |
| Опубліковано: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
1999
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/94363 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Крымские рисунки К.Ф. Богаевского / Л.Я. Бородина // Культура народов Причерноморья. — 1999. — № 10. — С. 47-51. — Бібліогр.: 3 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-94363 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Бородина, Л.Я. 2016-02-11T08:13:24Z 2016-02-11T08:13:24Z 1999 Крымские рисунки К.Ф. Богаевского / Л.Я. Бородина // Культура народов Причерноморья. — 1999. — № 10. — С. 47-51. — Бібліогр.: 3 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/94363 Рисунок – это наиболее тонко отражающая своеобразие каждого художника область искусства, наиболее интимная его сторона, позволяющая глубже понять особенности мировосприятия, творческий метод мастера. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ Крымские рисунки К.Ф. Богаевского Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Крымские рисунки К.Ф. Богаевского |
| spellingShingle |
Крымские рисунки К.Ф. Богаевского Бородина, Л.Я. Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title_short |
Крымские рисунки К.Ф. Богаевского |
| title_full |
Крымские рисунки К.Ф. Богаевского |
| title_fullStr |
Крымские рисунки К.Ф. Богаевского |
| title_full_unstemmed |
Крымские рисунки К.Ф. Богаевского |
| title_sort |
крымские рисунки к.ф. богаевского |
| author |
Бородина, Л.Я. |
| author_facet |
Бородина, Л.Я. |
| topic |
Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet |
Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ |
| publishDate |
1999 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| description |
Рисунок – это наиболее тонко отражающая своеобразие каждого художника область искусства, наиболее интимная его сторона, позволяющая глубже понять особенности мировосприятия, творческий метод мастера.
|
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/94363 |
| citation_txt |
Крымские рисунки К.Ф. Богаевского / Л.Я. Бородина // Культура народов Причерноморья. — 1999. — № 10. — С. 47-51. — Бібліогр.: 3 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT borodinalâ krymskierisunkikfbogaevskogo |
| first_indexed |
2025-11-25T21:02:23Z |
| last_indexed |
2025-11-25T21:02:23Z |
| _version_ |
1850545295707865088 |
| fulltext |
Бородина Л.Я.
Крымские рисунки К. Ф. Богаевского
Рисунок – это наиболее тонко отражающая своеобразие каждого художника область искусства,
наиболее интимная его сторона, позволяющая глубже понять особенности мировосприятия, творческий ме-
тод мастера.
Функции рисунка многообразны – это и мгновенное впечатление от натуры, и первая разведка темы,
и цельная картина жизни. Рисунок всякого художника является краеугольным камнем его творчества, он
выявляет его отношение к натуре, природе, жизни, помогает понять, как соотносится реальность с его внут-
ренним творческим миром.
Рассмотреть рисунок такого художника, как Константин Федорович Богаевский, представляется ин-
тересной и увлекательной задачей.
В графическом наследии К. Ф. Богаевского большой удельный вес занимают натурные рисунки. Ху-
дожник обращается к ним на протяжении всей жизни, используя самые различные техники, - это рисунки
свинцовым и итальянским карандашом, цветными карандашами, углем, сангиной, бистром, сепией, тушью,
пастелью. Часто применяются смешанные техники.
Изучение натуры, пристальное и любовное, характерно для всех этапов творчества Богаевского. Ран-
ние рисунки художника отличаются необыкновенной кропотливостью и детальностью. В его альбомах
1902-1905 гг. много зарисовок деревьев, отдельных веточек и частей дерева, камней, скал, особенно причуд-
ливо выветренных горных пород, деталей архитектуры, разнообразных форм облаков.
Рисунок старого можжевельника свидетельствует об этом – предельно скрупулезно изучает худож-
ник формы скрюченного, изувеченного временем ствола. Это как бы портретная зарисовка дерева в старо-
сти, история его жизни.
К началу 20-х годов относится серия рисунков деревни Козы, где Богаевский бывал не раз, вначале с
Волошиным, затем в 1923, 1925 и в последующих годах.
Один из лучших рисунков этой серии – «Деревня Козы», выполненный на тонированной бумаге па-
стелью, углем и черной акварелью.
Целый ряд выполненных здесь натурных зарисовок изображает строения, характерные для этой мест-
ности. Эти рисунки резко отличаются от сочиненных композиций художника: они подчеркнуто фрагмен-
тарны: Богаевский в упор портретирует кусочек реальности. Но тщательный отбор деталей, строй «большой
формы», в которой выявлена геометрическая конструкция изображения (строений, скал, деревьев), объеди-
ненного в единый незыблемый монолит, поднимают образы над бытовой приземленностью, придают им
особую строгость, не лишенную оттенков аскетизма. Богаевский передает здесь местный колорит, характер
мотива природы и слившегося с ним быта, и через него – ощущение устойчивого уклада жизни, ритма вре-
мени.
В начале 20-х годов выполнен ряд эскизов к панно «Крым» для сельскохозяйственной выставки 1923
года. Сами панно – их было четыре (первое – степной Крым, второе – Чуфут-Кале, третье – горное пастби-
ще, четвертое – южный берег Крыма) – погибли во время войны при эвакуации Симферопольской картин-
ной галереи. Сохранились эскиз для второго панно в сложной технике многослойной акварельной живопи-
си, хранящийся в ФКГА, и два эскиза, датируемые 1921 годом из СХМ, выполненные в смешанной технике
рисунка сангиной, углем и пастелью. Это два варианта одного и того же мотива Чуфут-Кале.
Изображены горные окрестности Бахчисарая со свободно скомпонованными отдельными мотивами
Чуфут-Кале, с остатками крепости и кенасами. Отдельные горы напоминают по силуэту Демерджи (в рай-
оне Алушты), Тепе-Кермен, Чуфут-Кале. Использована характерная для Богаевского панорамная кулисная
композиция. Тщательно прорисованы складки гор, овраги, отдельные камни, деревца. Эта законченность
рисунка, разработанность его во всех деталях не только подчеркивает монументальную масштабность моти-
ва, но и сообщает эскизу самостоятельную завершенность художественного произведения.
Колорит этих эскизов построен на сочетании красноватых и голубоватых тонов, объединенных об-
щим серебристым тоном. В цветовом строе четко проявляется умение художника идти от немногих, скупо
отобранных цветов своей палитры в передаче обобщенного, синтезированного впечатления от характерных
красок натуры. Ясно видно стремление организовать на плоскости и соотнести с ней пространственное по-
строение изображения – строго выверены градации теплых и холодных тонов. Такому объединению способ-
ствует сложная техника, разработанная сложная красочная гамма, придающая колориту особую сдержан-
ность и благородство.
Прием кулисной композиции, развернутой в широкую панораму, помогает выразить основную тему –
древности земли, первозданности пейзажа, придает ему эпическое звучание.
Вариант эскиза из ФКГА близок по композиции, но изображает не холодные сумерки, а момент, ко-
гда горы освещены золотистым светом заката.
Второй вариант панно (хранящийся в СХМ) представляет собой мотив центральной части предыду-
щей композиции с двумя горами, увенчанными скалами, напоминающими крепость. Могучий ствол тополя
справа и скалы слева создают кулисы – за ними открывается долина с гигантскими вековыми деревьями.
Здесь мы видим присутствие жизни – строения, едва заметные, сливаются с естественными формами пейза-
жа, но человеческая жизнь не нарушает торжественности, мощи природы, ее величавого покоя, незыблемо-
сти.
Трудно отдать предпочтение какому-то одному варианту эскиза панно, и хочется их рассматривать
как самостоятельные законченные произведения. Емкость образов, ощущение внутренней неисчерпаемости
мотива, в котором сконденсированы черты натуры, как будто заставляют художника снова и снова варьиро-
вать его. Рожденный художником образ как бы получает право на самостоятельную жизнь, на изменение во
времени, художник входит в него и наблюдает как подлинную живую реальность.
Как подготовительные работы к панно «Крым» и к «Альбому автолитографий» можно рассматривать
целую серию натурных рисунков начала 1920-х годов, изображающих горные пейзажи, архитектурные па-
мятники, могучие деревья.
Изображений деревьев особенно много, рассмотрим одну из работ - «Деревья» (гризайль). В изобра-
жении гигантских деревьев художник достигает большой выразительности их характера и строения. Он по-
казывает как бы «архитектуру» дерева, работу несущих и несомых частей этой природной конструкции:
высоту, крепость, стройность ствола, тяжесть кроны. Он показывает, как широко раскинувшиеся ветки
осваивают пространство, наполненное воздухом и светом; как они взаимодействуют со средой, растворяясь
в ней. Это мощное дыхание жизни, богатырская сила природы входит в его композиции, становясь их орга-
нической частью. Натурные пейзажные рисунки до самых лаконичных и скупых набросков соединяют в
себе точную фиксацию конкретного мотива, художественную документальность с патетической приподня-
тостью трактовки образа, когда художник соприкасается с историческим моментом реальности.
Таковы его зарисовки Судакской крепости – замечательного исторического памятника на крымской
земле. В острых ракурсах, динамических композиционных разворотах, в гибкости, ритмичности линий кон-
турного рисунка заключена та эмоциональная энергия, которая переходит в сочиненные картинные образы
художника.
Сделать рисунок для Богаевского – значит войти в большой мир, развернуть глубокое пространство.
Часто художник смотрит через передний план в глубину пейзажа, оставляя близкие предметы лишь наме-
ченными или вообще не нарисованными, сосредотачивая внимание на дальних планах («Вид в окрестностях
Бахчисарая», СХМ).
Величественный панорамный разворот пейзажа захватывает в рисунке «Панорама Ай-Петри» из
СХМ. Поднимающиеся гигантскими ступенями уступы гор завершаются зубчатой стеной одной из самых
красивых вершин в Крыму. Богаевский рисовал в вечерние часы: мягкое закатное освещение, ощутимая
масса прозрачного воздуха, окутывающего горы, не лишают формы конструктивной четкости, ясности ри-
сунка. Сама пластика движения форм передана с глубоким ощущением их внутреннего ритма, закономерно-
сти строения, которым подчинено обилие деталей.
Этот живописный мотив, отличающийся особой праздничной красотой, нарисован художником с ка-
ким-то самозабвенным упоением. Линии, очерчивающие силуэты и грани форм, отличаются безупречной
точностью и остротой. Тени проложены легкими живописными «мазками» боковой стороной грифеля. Ма-
нера рисунка отличается исключительной простотой и изяществом, язык художника предельно лаконичен.
К таким рисункам, может быть, не очень подходят слова «изучение натуры». Здесь скорее чистая радость
общения с ней, органическая потребность постоянного тесного общения.
Запечатлевая различные уголки Крыма, то выражающие чувство восторга перед их праздничной кра-
сотой, то сжимающие сердце своей глухой пустынностью, безжизненностью, отмеченные неизгладимой
печатью всеразрушающего времени («В горах»), – художник накапливал знание бесконечного разнообразия
природных форм, но при этом накапливались также переживания, чувства, мысли, росло ощущение гранди-
озности жизни природы, масштабности ее явлений. Фантазию художника питали не отвлеченные мысли, а
органическая слитность с миром, постоянный контакт с природой.
Среди натурных работ привлекает внимание большая серия рисунков свинцовым карандашом, пред-
ставляющая собой зарисовки архитектурных памятников Крыма, выполненные во 2-ой половине 1920-х го-
дов.
Среди них несколько рисунков мавзолея Эски-Дюрбе в Бахчисарае, показывающие памятник с раз-
ных сторон и в различных ракурсах. В этих лаконичных набросках, с их широко проложенными плоскостя-
ми архитектурных форм, четко прорисованными внутри них скупо и остро отобранными деталями, схвачено
единство, монолитная цельность архитектурной массы, вписанной в пространство, органически связанной с
окружающей средой, хотя окружение памятника лишь едва намечено.
В этих беглых набросках мы ощущаем и особую прозрачность крымского воздуха и даже его тепло-
ту, и характер крымского солнца, и характер палитры крымских красок. Для Богаевского архитектура не-
мыслима вне природной среды, в которой она живет.
Как бы ни был фрагментарен по композиции набросок или рисунок, мы остро ощущаем положение
строения в пространстве. Башни и стены Судака вознесены на головокружительную высоту, они купаются в
воздушном просторе, в солнечных лучах. Сакли и сараи в рисунке «Деревня Козы» лепятся по уступам об-
рывистого холма: тоном, фактурой, упругой пластичностью они слиты с землей, из которой они кажутся
вышедшими.
Это ощущение естественности, природности творений рук человеческих художник передает каждый
раз разными, порой неуловимо тонкими приемами. В рисунке «Деревня Козы» (1923 г.) формы строений
соотнесены с формами гор, на фоне которых они изображены: геометричность рисунка этих гор оттеняет
живую, мягкую плату этих строений. Поэтому неудивительно, что архитектура композиции Богаевского
сливается с природой, органически вырастает из нее, порой как будто растворяется в ней («Романтический
пейзаж», «Судак. Звезды», «Скалистый берег моря»)
Переход от натурных рисунков к графическим композициям, к «сочинениям» - у Богаевского всегда
перерыв постепенности, скачок. Мы не обнаружили ни одного этюда, с которого художник сделал бы «кар-
тину», или хотя бы использовал как фрагменты, деталь ее.
Как редкое исключение можно было бы отметить натурный рисунок “Пейзаж. Горы” (ГТГ), который
близок по мотиву к автолитографии “Солнечный берег”. Но, скорее всего, литография была сделана раньше,
так как Богаевский рисовал на камне в основном в 1922 году (в 1923 г. “Альбом автолитографий” уже вы-
шел в свет), а рисунок датирован 1923 годом и изображает летний пейзаж.
Эта независимость рядов натурных и композиционных работ – характерная черта творчества Богаев-
ского, и она особенно ярко ощущается в сопоставлении его рисунков. Одни из них – строгие портреты нату-
ры, в которые художник ничего не вносит от себя; другие – свободные импровизации, плоды фантазии, ис-
ключительно свободно обращающиеся с тем, что не только отложилось в памяти, но и живет в них. Эта сво-
бода художника проявляется с равной силой и в отходе от реальности, в романтическом противопоставле-
нии ей фантастических образов.1 и в концентрированном ее выражении, и в соединении фантастических и
реальных черт.
Экспрессивным сгущением форм отличается работа “Горы”. На первый взгляд она кажется этюдом с
натуры, но чем больше вглядываешься в нее, тем больше ощущается образная концентрация, синтез. Этот
рисунок, где вздыбившиеся холмы напоминают волнующееся море, заставляет признать справедливым со-
поставление Богаевского и Айвазовского, которое делает Н. С. Барсамов.2
В пейзаже последовательно подчеркнуто стихийное начало. Наш взгляд, идя от первого плана: от
крутого обрыва с потоками осыпающегося щебня и узкими промоинами к вершине холма слева, затем спра-
ва, – как бы вычерчивает зигзагообразную линию, он нигде не может остановиться, найти спокойную точку.
В каком-то исступлении земля вспучивается вверх, громоздится в небо и словно бурными потоками стекает
вниз. Динамичность пейзажа усиливается резкими светотеневыми контрастами. Тени при низко стоящем
солнце кажутся бегущими; свет бьет в выпуклые склоны.
Отталкиваясь от сопоставления исторического пейзажа с портретом у Волошина, здесь хочется
вспомнить сказанное Э.-М. Рильке о “Человеке со сломанным носом” Родена: “Когда Роден создавал эту
маску, перед ним спокойно сидел человек со спокойным лицом. Но это было лицо живого, и, вглядываясь в
него, он обнаружил, что оно полно движения, полно беспокойства, подобно морскому прибою. В направле-
нии линий было движение, движение было в наклоне поверхности, тени шевелились, как во сне, и свет, ка-
залось, тихо проходит мимо лба.”3
Если многие рисунки с натуры можно привязать к определенным годам, то многие графические ком-
позиции сейчас почти не подлежат датировке. Это касается прежде всего тех, которые имеют вполне само-
стоятельный характер и не являются эскизами к акварелям, к живописным полотнам. Именно они и пред-
ставляют наибольший интерес, оставаясь в то же время почти не затронутыми в искусствоведческой литера-
туре.
Это небольшие, альбомного размера листы, которые художник делал, вероятно, чаще всего в часы от-
дыха, “для себя”, для своих близких друзей. Об этом свидетельствует надпись на рисунке “Коктебельская
бухта” (СХМ) из собрания Дурылиных, сделанная рукой жены художника Ж. Г. Богаевской: “Подобные
композиции Богаевский писал по вечерам”
Романтический пейзаж (уголь) лишь в общих чертах напоминает акварельный “Пейзаж” 1928 г., яв-
ляясь в то же время реминисценцией работ “гобеленового” периода. Это вытянутая в длину фризообразная,
панорамная композиция. Ей присущи черты декоративности и своеобразной монументальности. Тонко про-
чувствованная силуэтность изображения, ритм линий и пятен образуют на плоскости картины красивый
узор.
Передача пространства, воздуха, света, пластики скал подчинена декоративному строю композиции,
что придает самому изображению нереальный характер. В пейзаже есть идеальность мечты. Филигранная
завершенность рисунка без измельченности форм, тонкая передача свето-воздушной среды, тихого состоя-
ния как бы грезящей природы придают этой графической миниатюре особое поэтическое очарование.
Если предыдущий рисунок можно представить в виде большого декоративного панно, близкого к не-
которым работам Богаевского 1910-х годов, но лишенного их изощренной стилизации, то миниатюра “Кок-
тебельская бухта” не вызывает никаких аналогий в творчестве мастера.
“Коктебельская бухта” относится к числу несомненно лучших работ художника. Небольшой камер-
ный формат подчеркивает широту, величие, грандиозность изображенного здесь мотива природы. Простота
и строгость мотива соответствуют исполнению – эту работу трудно представить в живописи.
Перед нами расстилающаяся даль берега и моря. Низкий горизонт подчеркивает высоту неба. Вер-
шина одинокого дерева справа совпадает с линией горизонта, ничто не заслоняет огромной пустоты неба.
Все кажется плоским по сравнению с пространством небес, где мощным неуловимым движением ввысь
поднимается сияющее легкое облако.
В этой работе Богаевский уходит от условной схемы кулисного пейзажа, но принцип построенности,
четкой архитектоники, уравновешенности композиции остается. Все это придает значительность пейзажно-
му образу и в то же время особую простоту и проникновенность. Изображение кажется торжественно за-
стывшим, и в то же время мы ощущаем внутреннюю жизнь природы. Неуловимыми переходами, вибрацией
серебристых тонов в небе художник дает нам почувствовать внутренние процессы, проходящие в нем. Об-
лако словно появляется из ничего, растет, медленно клубится на наших глазах. И на холмах, и в глади моря
мы словно видим отражение этого неба, наполненного мягким опаловым светом.
Техническое мастерство этой работы совершенно. Художник использует контурный штрих, подчер-
кивая ритмы холмистого берега. Небо и море изображаются легкой растушевкой, чувствуется влажный воз-
дух, из которого возникает облако. Точно взят акцент темного пятна дерева, держащий все изображение. И
замысел, и исполнение этого рисунка несут в себе черты гениальной простоты.
Прикосновение к тайнам природы, когда человек остается с ней наедине, – это чувство пронизывает
рисунки Богаевского, изображающие пустынные берега восточного Крыма - “Романтический пейзаж”, “На
берегу моря”, “Скалистый берег моря”.
“На берегу моря” – также одно из интересных графических созданий Богаевского, отличающееся
проникновенным элегическим настроением. Вся работа проникнута сложным внутренним движением. Рит-
мика переднего плана смягчается и затихает вдали. Очертания облаков ненавязчивы и повторяют очертания
прибрежных скал.
Работе присуща изощренная тональная разработка. Растушевку и тональные переходы дополняет жи-
вая линия, подчеркивающая скульптурность очертаний деревьев, гор, земли и облаков.
Эти работы выполнены сангиной – техникой, к которой Богаевский обращался часто. Пользуясь ма-
териалом различных оттенков, художник передает теплоту моря, воздуха, нагретых солнцем камней, сооб-
щает своим вещам неповторимый южный колорит.
Еще одна большая группа рисунков Богаевского, почти не имеющая прямых аналогий в его живописи
и представляющая самостоятельную страницу его творчества, - представлена такими работами, как “Звезд-
ное сияние”, “Заходящее солнце”, “Судак. Звезды”.
К ним примыкает и “Романтический пейзаж” из коллекции Симферопольского художественного му-
зея. Он близок к рисунку “Коктебельская бухта”, но заключает в себе черты фантастичности. Перед нами
расстилается древняя пустынная страна. Камни, чахлые деревья у нижней кромки рисунка как бы образуют
естественную преграду, отделяющую нас от этого древнего мира. Волнообразен ритм сглаженных временем
гор, гребень одной из них увенчан крепостными стенами и башнями, которые кажутся совсем крошечными,
как бы теряющимися в огромном пространстве. И над этой землей – небо с огромными, причудливой формы
облаками. Одно из них – крылатой формы, оно как бы бросается навстречу яростно пылающему солнцу,
стоящему над облаками.
Перед нами как бы вариант известного рериховского сюжета “Небесного боя”. Ослепительное свети-
ло царит над пейзажем: художник сдвигает его в самый угол, что придает композиции напряженный дина-
мизм. Солнечные лучи пронизывают облака, наполняют все огромное пространство.
В передаче грандиозности природных сил Богаевский как будто соприкасается с фантастикой мира, с
его героической масштабностью. Таково его “Заходящее солнце”. В самом центре листа – солнце с расхо-
дящимися лучами, на которое со всех сторон “набрасываются” гигантские крылатые облака. Грандиозность
и фантастичность развертывающегося перед художником зрелища вызывают чувство захватывающего вос-
торга и невольного страха перед этой стихийной мощью. В воображении встают образы яростной борьбы
богов и гигантов. Деревья на берегу, с растрепанными ветром кронами, кажутся одушевленными существа-
ми, безмолвными зрителями. Эмоциональное напряжение находит свое выражение в резких решительных
линиях, энергичных мазках, столкновениях, контрастах черного и белого.
Образ сурового героического плана звучит в небольшом по размеру рисунке “Звездное сияние”.
Яростно рвет и треплет ветер деревце на переднем плане справа – деревья слева сопротивляются тугому
напору плотного воздуха. Кремнистый характер структуры холмов на первом плане, зубчатый силуэт даль-
ней скалы в море, острые изломы волн, колючий изрезанный силуэт деревьев, острые лучи неправдоподоб-
но гигантских звезд – все способствует ощущению пронизывающего ветра и стужи, пустынности и дикости
ночного приморского пейзажа, в котором особенно притягивает внимание небо своей магической игрой
призрачного, холодного, серебристого света.
Среди изображений звездного неба особой выразительностью выделяется рисунок “Судак. Звезды”
Название его позднейшее и довольно условно: оно вызвано отдаленным сходством силуэта скалы над морем
с очертаниями Генуэзской крепости в Судаке.
Если мы сравним этот рисунок с соответствующим мотивом из “Альбома автолитографий”, то броса-
ется в глаза, насколько непосредственнее, динамичнее выражение чувств в рисунке, чем, скажем, эпические
образы Альбома, насколько лаконичен и прост выразительный язык художника в рисунке.
Это один из лучших рисунков Богаевского из ряда ночных пейзажей, в котором художнику удалось с
исключительной правдивостью и поэтической силой выразить восторг человека перед явившейся ему красо-
той мироздания. Своим величественным строем, близостью мотива к конкретной натуре, которую мы как
будто узнаем (хотя это и не портрет определенной местности), пейзаж “Судак. Звезды” вызывает в памяти
рисунок “Коктебельская бухта”. Вместе с тем он отличается от него ярко выраженным элементом фантасти-
ки, поэтического преувеличения. Именно этими средствами художнику удается передать то магическое воз-
действие ночи, звездного света, которое они могут оказать на душу человека.
Фантастически огромные звезды, их ореолы, которые, сливаясь, образуют в небе колоссальных раз-
меров “фигуру” созвездия (?); живое, как бы шевелящееся бездонное небо, наполненное звездным светом,
притихшие и как бы застывшие море и скалы, камни и дерево – все исполнено величия первозданной при-
роды, дыхания безграничного космоса. В тончайших переходах серебристых тонов, в их зыбком мерцании, в
резких, грубых решительных линиях, очерчивающих формы “каменного” пейзажа, есть и тончайшая неуло-
вимость внутренней жизни природы, и ощущение ее силы и мощи.
Художник добивается впечатления призрачности, невесомости пейзажа в звездном свете и вместе с
тем почти физического ощущения его материальности, плотности и весомости. Резкость, острота граней
скал, камней, их холодная неподвижность и мягкость атмосферы холодного воздуха, пронизанного звезд-
ным светом, наполняющим все пространство, ложащимся на склоны холмов, тонущим в глубине моря, -
выявлены контрастными приемами рисунка: мягким живописным пятном и решительной графической ли-
нией.
Стиль этого рисунка определяет самые высокие достижения графического искусства Богаевского.
Это особенно ощутимо при его сравнении с ранними рисунками 1910-х годов и с натурными рисунками 20-х
годов. Например, рисунок “Пирамида” 1911 года многословен, отличается обилием деталей и дробностью
форм, несмотря на искусную передачу света, он отличается некоторой сухостью и условностью передачи
воздушной среды. “Сorona Astralis» (иллюстрация к стихам М. Волошина) хотя и отличается более свобод-
ной живописной манерой исполнения, но в сравнении с рисунком «Судак. Звезды» отличается некоторой
перегруженностью в графической манере.
В рисунке «Судак. Звезды» все лишнее отброшено, все оставшееся предельно заострено. Язык ху-
дожника достиг особого лаконизма, сохраняя вместе с тем всю непосредственность передачи реального бо-
гатства формы конкретной натуры. Художник здесь достигает той свободы, силы и простоты в выражении
своих чувств, того сплава поэзии и правды, которые выступают как окончательный итог его творческого
пути.
Исходя из этих сравнений, а также сопоставляя рассмотренные графические композиции «Звездное
сияние», «Коктебельская бухта», «Романтический пейзаж», «Судак. Звезды» и др. с некоторыми живопис-
ными полотнами, относящимися к заключительному этапу творчества К. Ф. Богаевского («Планерская до-
лина», «Чертов палец»), можно сделать предположение, что эти рисунки относятся в большинстве своем к
30-м годам.
В них с особой артистической свободой проявляется своеобразный стиль Богаевского, сочетающий в
себе специфические графические и живописные приемы в их тонком гармоническом соответствии и отли-
чающийся особой простотой манеры, лаконизмом изображения. Этот стиль выступает как характерная черта
его графики, которая с течением времени приобретала все более камерный, лиричный, иногда даже интим-
но-дружеский характер.
Поэтому лучшие рисунки художника этого периода совершенно лишены той картинной условности,
восходящей к классицистическим композиционным построениям, присущей многим его живописным по-
лотнам этого времени. В некоторых отношениях творческие достижения Богаевского в этих рисунках (как и
в акварелях) можно рассматривать как идеал, к которому так упорно стремился художник в своей масляной
живописи.
Поэтический строй этих работ, глубоко проникновенное восприятие грандиозности природы, ее воз-
вышенности заставляет вспомнить строки Пушкина, Лермонтова, Тютчева. В этих рисунках раскрывается
сокровенно личная грань дарования Богаевского, с особой искренностью проявляется любовь художника к
родному краю.
Литература
1.Пути развития русского искусства конца ХIХ – начала ХХ века. М.,1972, с.173-174.
2.Барсамов Н.С. Айвазовский в Крыму. Симферополь, 1970, с.71.
3.Рильке Э.-М. Ворпсведе. Огюст Роден. Письма. Стихи. М., «Искусство», 1971, С.101.
Принятые сокращения в тексте:
ГТГ – Государственная Третьяковская галерея
СХМ – Симферопольский художественный музей
ФКГА – Феодосийская картинная галерея им. И.К.Айвазовского
|