Реформирование пенитенциарной системы на Украине в конце 19-начале 20 вв. на примере Таврической губернии
Зародившиеся в недрах феодально–крепостнической системы капиталистические отношения в России во 2–ой половине 19 в. привели к принципиальным, коренным изменениям не только в области экономики, общественных отношений, но и в политической структуре государства. Следом за крестьянской, под влиянием б...
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 1999 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
1999
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/94367 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Реформирование пенитенциарной системы на Украине в конце 19-начале 20 вв. на примере Таврической губернии / А.Н. Григорьев // Культура народов Причерноморья. — 1999. — № 10. — С. 60-64. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860039365014585344 |
|---|---|
| author | Григорьев, А.Н. |
| author_facet | Григорьев, А.Н. |
| citation_txt | Реформирование пенитенциарной системы на Украине в конце 19-начале 20 вв. на примере Таврической губернии / А.Н. Григорьев // Культура народов Причерноморья. — 1999. — № 10. — С. 60-64. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | Зародившиеся в недрах феодально–крепостнической системы капиталистические отношения в России во 2–ой половине 19 в. привели к принципиальным, коренным изменениям не только в области экономики, общественных отношений, но и в политической структуре государства. Следом за крестьянской, под влиянием буржуазных кругов и наиболее прогрессивной части дворянского сословия, были проведены земская, городская, военная, судебная и иные реформы.
|
| first_indexed | 2025-12-07T16:55:35Z |
| format | Article |
| fulltext |
1
Григорьев. А. Н.
Реформирование пенитенциарной системы на Украине
в конце 19 – начале 20 вв. на примере
Таврической губернии.
Зародившиеся в недрах феодально–крепостнической системы
капиталистические отношения в России во 2–ой половине 19 в. привели к
принципиальным, коренным изменениям не только в области экономики,
общественных отношений, но и в политической структуре государства. Следом за
крестьянской, под влиянием буржуазных кругов и наиболее прогрессивной части
дворянского сословия, были проведены земская, городская, военная, судебная и
иные реформы.
В то же время как уголовное законодательство, так и пенитенциарная система
России во 2–ой половине 19 в. полностью не соответствовали новым
общественным и экономическим отношениям в государстве. После проведения
буржуазных реформ они не только не отражали новых социальных отношений, но
и не могли в полной мере эффективно защитить интересы как государства,
императорского двора и в целом дворянского сословия, так и нового влиятельного
класса – буржуазии. Они оказались неспособны поставить заслон ряду
имущественных преступлений, характерных для капиталистических отношений,
защитить частные права граждан, а также противостоять политической и
экономической борьбе зародившегося класса пролетариата.
В 1872 г. была создана комиссия «Тюремного преобразования» с целью
учреждения новых судебных установлений и издания Устава уголовного
судопроизводства [1, с.7] . В 1879 г. в системе МВД России было образовано
главное тюремное управление (ГТУ), до этого централизация отсутствовала [1,
с.10]. Между центральным органом управления местами заключения –
«Департаментом полиции исполнительной» и местными органами – губернскими
правлениями и «тюремными комитетами общества попечительного о тюрьмах» -
не было постоянной и неразрывной связи. Инспекция тюремных учреждений
практически не осуществлялась. Тюремная система отличалась полной
дезорганизацией и крайне неудовлетворительным состоянием ведения тюремного
дела, отсутствием на местах органов, способных организовать нормальную
деятельность мест заключения [7, сс. 119 – 120 ].
В штаты ГТУ были введены должности главных тюремных инспекторов [1,
с.10]. Управление состояло из нескольких отделений с различными
административными и хозяйственными задачами. В частности, делопроизводство 1
– по личному составу (терминология того времени - А. Г.), 3 – распорядительное,
4 – хозяйственное, 8 – по части законодательной и статистической и др. [8 ,л.4 ].
В 1880 г. для надзора за деятельностью местных тюрем в губерниях были
образованы должности тюремных инспекторов [5, с.227], а в 1890 г. были созданы
губернские тюремные инспекции [4, с.71]. Губернские тюремные инспекторы
2
становились главами местных тюремных управлений (инспекций). Они, а также
их помощники, назначались ГТУ. Причем согласия губернаторов на такое
назначение не требовалось. Для осуществления своих функций инспектор
наделялся определенной дисциплинарной властью [7, сс. 133 – 134].
Свое существование ГТУ начало с обращения к Главным тюремным
управлениям Англии, Франции, Италии и Швеции, в котором просило помощи в
реформировании пенитенциарной системы России [1, с.358]. Вопросам
усовершенствования работы тюрем была посвящена и поездка в 1885 г. начальника
ГТУ по тюрьмам юга России, в том числе и по Таврической губернии [1, с.362]. В
связи с возросшим значением прокуратуры в уголовном судопроизводстве в
декабре 1895 г. ГТУ вместе с многочисленной и сложной системой тюрем было
передано из МВД в Министерство юстиции. К началу 20 в. ГТУ были
подведомственны 895 тюрем разных категорий, в которых в 1900 г. пребывало
почти 700 тыс. человек [5, с.217]. На территории Украины находились 104 тюрьмы
«общего устройства» [6, с. 266].
В пределах Таврической губернии к началу 20 в. действовали 7 тюремных
замков: в Симферополе, Мелитополе, Бердянске, Феодосии, Перекопе, Евпатории
и Алешках (нынешний г. Цюрупинск Херсонской обл. – А.Г.). Последние два (в
Евпатории и Алешках) помещались в частных домах. Кроме того, в Ялте при
земском арестантском доме имелось специальное помещение (арестантское
отделение) для 20 следственных арестантов [9, л.28], а в Симферополе –
исправительное арестантское отделение [6, с.269], которые, наряду с тюрьмами,
также считались местами лишения свободы [3, т.14, с.148]. Севастопольская и
Керченская тюрьмы не находились в ведении Таврической губернской инспекции.
В частности, Керченский тюремный замок, существовавший с 1863 по 1919 гг.,
находился в ведении Керчь–Еникальского градоначальства и самостоятельно
осуществлял переписку с ГТУ [10, л.28].
Необходимо отметить, что в переписке администраций тюрем с губернской
тюремной инспекцией не было единообразия в названиях этих учреждений. Здесь
встречаются названия: «тюрьма», «тюремный замок», «губернская тюрьма»
(Симферополь), «уездная тюрьма» (Перекоп, Феодосия и др.). Так, 6.11.1910 г.
начальнику Алешковской тюрьмы из инспекции напоминали, что «согласно
Высочайше утвержденным 15.06.1887 г. штатам в Алешках существует уездная
тюрьма, а не тюремный замок, как указано на бланках» [9, л.561].
Перечисленные тюрьмы губернии были рассчитаны (по кубическому
содержанию воздуха): Симферопольская – на 400 человек, Бердянская – 120,
Мелитопольская - 102, Перекопская – 100, Феодосийская – 75, Евпаторийская – 25
[9, л. 28]. Однако постоянным спутником тюремного быта России являлось
чрезмерное переполнение тюрем, в том числе и в Таврической губернии, что
являлось одной из причин, затруднявших их деятельность.
Согласно Уставу о содержащихся под стражей 1890 г., просуществовавшему до
свержения царизма, в перечень мест содержания под стражей гражданского
ведомства включались: помещения для подвергаемых аресту; арестантские
помещения при полиции; тюрьмы (губернские, областные, уездные);
исправительные арестантские отделения; тюрьмы для содержания преступников,
присужденных к каторжным работам; пересыльные тюрьмы [3, т. 14, с.148]. В
3
Таврической губернии существовали все перечисленные виды мест
заключения, кроме последних двух.
Устав перечислял и 4 контингента лиц, которые подлежали раздельному
содержанию в этих учреждениях (терминология того времени – А.Г.):
- как мера пресечения способов уклонения от следствия и суда (следственные
арестанты);
- как мера пресечения и наказания (срочные арестанты);
- для содержания неисправных должников;
- для содержания пересыльных арестантов [3, т. 14, с. 148].
Однако чрезмерное переполнение тюрем, согласно докладу начальника
Феодосийской тюрьмы в губернскую инспекцию в январе 1910 г., не давало
возможности не только содержать различные категории арестантов по
перечисленным видам мест лишения свободы, но даже возможности их
раздельного нахождения в условиях одной тюрьмы [9, л.31]. Вся арестантская
масса содержалась без разделения по категориям, и следственные арестанты были
в одних камерах с осужденными, приговоренные к кратковременному аресту –
вместе с каторжными [1, с.345].
В 80–х годах 19 в. прекратили свое существование арестантские роты,
смирительные и работные дома, а также долговые тюрьмы [7, с. 236]. В начале 20
в. часть осужденных к кратковременному аресту, наряду с тюрьмами и
арестантскими отделениями, помещались в кардегардии (арестантские помещения)
городских и уездных полицейских управлений губернии. Так, в течение 1906 г. в
кардегардиях Евпаторийского уездного полицейского управления содержалось
1126 лиц мужского и 9 женского пола, Симферопольского уездного полицейского
управления, соответственно - 872 и 20 [12, лл. 188, 192-193]. Кроме того,
необходимой принадлежностью каждого волостного управления и состоящего при
нем волостного суда была «холодная» изба [2, с.19].
В сведениях о количестве арестантов отдельно указывалось число лиц мужского
и женского пола. Полной изоляции женщин от мужчин в местах лишения свободы
не было. Обычно женщины помещались в отдельных коридорах и камерах, а такое
помещение женщин не исключало возможности общения полов между собой [1,
с.385]. Так, во время проверки в начале мая 1908 г. Симферопольской тюрьмы
помощником начальника ГТУ в качестве недостатков отмечалось и то, что
«камеры в женском отделении тюрьмы всегда отперты» [8, л.1].
Во всех тюрьмах губернии, кроме Евпаторийской, для лечения больных
арестантов существовали тюремные больницы. В Евпатории, в случае серьезного
заболевания, больные отправлялись в местную земскую больницу. Медикаменты
для больных отпускались из казны [9, л.28].
Для предупреждения побегов арестантов 7.04.1907 г. в тюрьмах были введены
кандалы [3, т. 14, с.203]. Это вызвало негодование общественного мнения как в
России, так и за рубежом. В заграничной прессе (в частности, английской и
американской) периодически появлялись сообщения о жестокости режима в
российских тюрьмах [1, с.358]. Кандалы назначались арестантам, осужденным к
каторге, а также за тяжкие преступления [5, сс.124 – 125]. Так, помощник
начальника ГТУ в ходе проверки в начале мая 1908 г. Симферопольской тюрьмы
в качестве серьезного недостатка отмечал то, что
4
«большинство каторжных содержалось без уважительных причин не
закованными в кандалы» [8, л.1].
Непременным атрибутом тюремного быта являлось широкое применение мер,
унижающих человеческое достоинство, вызывающих физические и нравственные
страдания. Для ссыльно–каторжных заключенных устанавливались позорящие
знаки в виде двух четырехугольных лоскутов отличительного от самой одежды
цвета. В циркуляре министра внутренних дел Дурново от 30.03.1892 г.
предписывалось при обращении приговоров к исполнению арестантам каторжного
разряда брить правую половину головы, а осужденным, ссылаемым на поселение,
и бродягам – левую сторону головы [7, с.124].
Законом от 23.05.1901 г. устанавливался перечень дисциплинарных наказаний
за нарушение режима отбывания в местах лишения свободы. Этот перечень
включал в себя: выговор; лишение права чтения, переписки, свиданий, покупки на
свои деньги припасов, вплоть до оставления на хлебе и воде; заключение в карцер
«светлый» (до месяца) и «темный» (прерывался переводом на 3 дня в «светлый»).
В тюрьмах оставалось унаследованное от 19 в. применение розог и плети [3, т.14,
сс. 202 – 203].
Помещение в карцер широко применялось в таврических тюрьмах за разного
рода серьезные нарушения режима. Так, за попытку побега путем разбора
дымохода печи 6.05.1910 г. в Мелитопольской тюрьме арестант 7 суток содержался
в «темном» карцере. В ноябре 1910 г. за оскорбление Его Императорского
Величества в Бердянской тюрьме арестант был помещен также на 7 суток в
«темный» карцер [11, лл. 16 – 17, 130].
Всевластие и произвол администрации тюрем в отношении заключенных
дополнялись кулачным правом среди самих осужденных, основанным на жестокой
и четкой иерархии в среде преступного мира. Тюрьма, как известно, являлась
местом отбывания наказания не только закоренелых преступников, но и людей
случайных, совершивших незначительные преступления в силу различных
жизненных обстоятельств. Именно для последней категории заключенных тюрьма
представляла сущий ад.
Необходимо отметить, что руководство тюремных учреждений уделяло
большое внимание вопросам недопущения побегов арестантов. Об этом говорит и
тот факт, что за 2–е полугодие 1909 г. в тюрьмах губернии (5773 арестанта)
побегов допущено не было [10, с.34]. На протяжении 1910 – 1911 гг. отмечались
лишь редкие случаи побегов арестантов во время их вывода на различные
хозяйственные работы из тюрем. ГТУ и губернская тюремная инспекция довольно
остро реагировали на сообщения о попытках побегов из тюрем и требовали от
руководства учреждений предоставления информации по каждому такому случаю,
а также принятия мер - как наказания к виновным, арестантам и допустившим это
сотрудникам, так и поощрения к тем надзирателям, которые пресекли побеги.
Так, 23.01.1910 г. путем пролома стены в предбаннике была совершена
попытка побега срочного арестанта Карташова из Феодосийской тюрьмы. Этот
факт заинтересовал ГТУ, и оно 12.02.1910 г. потребовало направить
дополнительную информацию по данному случаю. По результатам проверки этого
происшествия дисциплинарному взысканию был подвергнут ст. надзиратель [11,
лл. 3 – 6]. А за допущение побега в ночь на 21.01.1910 г. из ассенизационного обоза
5
срочного арестанта Кадыра Ибрагима–оглы было возбуждено уголовное дело в
отношении надзирателей Симферопольской тюрьмы Педенко и Варсеева по
пп.1 и 2 ст.452 Уложения о наказании (упущения по службе), которое затем
было передано прокурору Симферопольского окружного суда [11, лл. 9 – 12].
Учащение случаев побегов арестантов в 1910 г. побудило ГТУ направить в
губернию директиву с требованием «неуклонного соблюдения циркуляра
Главного управления от 15.07.1906 г. за № 14 п.5, воспрещающего вывод
арестантов из мест заключения для покупок, сбыта изделий и т.д.» [11, л. 103].
Кроме того, управление потребовало от начальников тюрем губернии принять все
меры для недопущения побегов арестантов [11, л.57].
В случае удавшихся побегов администрациями мест заключения совместно с
органами полиции проводились широкие меры розыскного характера. При побегах
арестантов немедленно информировались все городские и уездные полицейские
управления губернии. В редакцию Таврических Губернских Ведомостей
направлялись фотографии и приметы бежавших с целью их обнародования [11,
л.66].
Неоднократно имели случаи побегов задержанных и из полицейских
кардегардий. Так, в ночь на 18.05.1910 г. путем перепиливания оконной решетки
трое арестантов, задержанных за кражи, дезертирство и хранение огнестрельного
оружия, совершили побег из кардегардии полицейского надзирателя пос. Джанкой
[11, л.22].
В связи с ростом революционного движения во всей империи общеуголовные
тюрьмы еще с конца 70-х гг. 19 в. становились во многих случаях местом
заключения для политических арестантов. Это было также следствием того, что с
ликвидацией 3-го отделения Собственной Его Императорского Величества
канцелярии (политическая полиция) в ведение МВД, а затем Министерства
юстиции попали и политические тюрьмы (Петропавловская и Шлиссельбургская)
[5, с.236]. «Политические преступники, - говорилось в секретном циркуляре
департамента полиции от 15.08.1878 г., - составляют совершенно особую
категорию, а поэтому и должны быть содержаны отдельно от прочих
заключенных». [5, с. 117]. Известный исследователь царской тюрьмы историк и
юрист М.Н. Гернет отмечал, что в этот период истории «тюрьма была оружием в
борьбе с религиозными, политическими и общеуголовными преступлениями» [1,
с.46].
Не миновали этой роли и таврические тюрьмы. Так, в 1906 г. только в
Феодосийской тюрьме из этого контингента лиц побывало 52 человека
(осужденных и подследственных) [9, лл. 35-36]. По каждому случаю прибытия или
перевода политических арестантов начальники тюрем писали рапорты на имя
Таврического губернатора с указанием их данных [12, лл. 2-3].
Просветительская работа в тюрьмах сводилась в основном к религиозному
воздействию на заключенных посредством распространения среди них книг
соответствующего содержания [1, с.372]. Это, например, брошюра «Беседы с
заключенными», молитвенник для заключенных. Посредством их осужденному
внушалась мысль об отказе от побега - «отврати от меня и помысел един, еже
бежати ми отсюду».
6
Церковь играла решающую роль в реализации комплекса мер
воздействия на заключенных с целью формирования законопослушной личности.
По должностному окладу священник приравнивался к начальнику тюрьмы [7, с.
128]. Для совершения богослужения при Симферопольской, Феодосийской,
Бердянской и Перекопской тюрьмах имелись церкви, а в Мелитопольской,
Алешковской и Евпаторийской – специально приспособленные молитвенные
камеры [9, л. 28].
Накануне 20 в. встал вопрос о создании в тюрьмах библиотек [1, с. 373].
Однако он еще долго по существу не решался. Во всяком случае, архивные
документы Таврической губернской тюремной инспекции нигде не указывают на
наличие библиотек в тюрьмах губернии.
Не лучше обстояло дело и со школьным обучением в тюрьмах. В 1904 г. из
668 тюрем России в 120 были постоянные школы с преподаванием в лице
священника и псалмовщика и редко со штатными преподавателями. Объем
преподавания в основном сводился к обучению закону божьему, чтению и письму
[1, с.374].
В общих камерах со взрослыми арестантами находились и подростки-
правонарушители (согласно действующему тогда законодательству к уголовной
ответственности не привлекались лишь дети, не достигшие 10- летнего возраста).
Это явление не было изжито и до 1917 г., так как утвержденные законом от
2.06.1897 г. особые помещения для несовершеннолетних при тюрьмах и арестных
домах еще долгое время не создавались. В начале 20 в. увеличение числа
исправительных заведений для несовершеннолетних (в 1901 г. по России – 41) не
успевало за ростом преступности среди подростков [1, сс. 379-381].
19.04.1909 г. в губернии было утверждено Положение о воспитательно-
исправительных заведениях (Таврический приют), а чуть позже и
Симферопольское общество исправительных приютов [9, лл. 646-647].
Закон от 13.06.1887 г. ввел в управление тюрьмами на местах, кроме
начальников и их помощников, помощниц или смотрительниц женских отделений,
тюремных надзирательниц (до этого – только мужская стража), а также
священников, дьяконов, псалмовщиков, врачей, фельдшеров и фельдшериц [1,
с.17]. В больших тюрьмах, как Симферопольская, проводилось четкое
распределение функциональных обязанностей между помощниками начальников
этих учреждений. Весь этот административный аппарат получал довольно
скромную заработную плату, часто без казенного довольства обмундированием и
продуктами. При таких условиях развивались всякие злоупотребления со стороны
тюремной администрации, воровство, взяточничество, смотрители клали в свой
карман заработок заключенных, пьянствовали.
Так, в результате проверки Симферопольской тюрьмы в мае 1908 г.
помощником начальника ГТУ было отмечено о «непригодности состава тюремной
администрации» (неудовлетворительное состояние как административной, так и
хозяйственной деятельности; отсутствие дисциплины среди чинов тюремной
стражи; неумелое ведение тюремного хозяйства; запущенность в
делопроизводстве). Вывод был однозначным – «необходимо немедленно, по
возможности, удаления начальника тюрьмы, замены помощника начальника и
надзирателей» (так в тексте – А.Г.) [8, лл. 1-2]. Сменивший бывшего начальника
7
Симферопольской тюрьмы штабс-капитана Баланчивадова новый начальник
Павлов–Сильванский вскоре был уличен в злоупотреблениях служебным
положением, было возбуждено уголовное дело (по ст.ст. 339, 341, 354, 362
Уложения о наказаниях) [9, л.330]. Нередки были случаи увольнений надзирателей
тюрем «за небрежности к службе и пьянство при исполнении обязанностей»
[9,л.43].
Внешняя охрана тюрем осуществлялась воинскими нарядами конвойной
стражи, подчиненной Военному министерству [7, с. 94]. Непосредственное
руководство тюремной стражей осуществлял начальник тюрьмы, а контроль за ее
деятельностью осуществлял губернский инспектор полицейской стражи. В составе
стражи существовали нижние чины (полицейский, конно–полицейский стражники)
и офицеры стражи (звания по армейскому образцу: поручик и т.д.) [16, лл. 15,19].
Приговоренные судами к содержанию в тюрьмах и арестных помещениях
арестанты препровождались чинами полиции. Расходы по содержанию
назначенных к этому нарядов полиции несли земские органы. «Такие траты не
повторились бы, - сообщал Таврическому губернатору начальник Днепровской
уездной управы, - если бы, во–первых, соблюдался циркуляр по Земскому Отделу
от 30.05.1904 г. за № 19 о выдержании приговоренных к аресту не свыше четырех
дней не в арестных помещениях, а при Волостных Правлениях, во-вторых,
приговоренные к кратковременному аресту препровождались бы при одном лишь
караульном» [9, л.695].
Новое уголовное уложение 1903 г. и усовершенствование пенитенциарной
системы России в полной мере отражало потребности нового общественно-
политического устройства государства в виде формирующейся буржуазной
монархии. С одной стороны, самым жестоким образом защищались интересы
собственников, с другой – подавлялись любые проявления противодействия
властям либо нарушения прав частных собственников. В то же время менее
наказуемыми становятся религиозные преступления, всячески подчеркивается
веротерпимость, защищаются права граждан в области семейно–брачных
отношений, их честь и достоинство от клеветы, независимо от социального
положения. Усилена ответственность за нарушение имущественных прав и
подделку ценных бумаг, за посягательство на частную жизнь граждан, их
нравственность. В тюрьмах перестали применять такие архаичные виды наказаний,
как клеймение преступников, физическое наказание палками и т.д. Значительно
меньше стали влиять на режим содержания в местах лишения свободы сословные
привилегии.
Реформа тюремной системы внесла существенные изменения в содержание
деятельности учреждений, непосредственно исполняющих уголовное наказание в
виде лишения свободы. В дореформенный период их основной целью являлось
обеспечение «возмездия за сделанное зло и ограждение общества от новых
преступлений». Об этом свидетельствует содержание функций тюремных
аппаратов, а также тот факт, что смотрителями тюрем назначались чины
полицейского ведомства, в формах и методах работы которого преобладало
насилие. Новая доктрина содержания исполнения уголовного наказания в виде
тюремного заключения предусматривала прежде всего переориентацию
8
деятельности тюремного персонала, в основе которой предпочтение
отдавалось исправительным элементам [7, с.134].
Бесспорно, к началу 20 в. как создание нового уголовного уложения, так и
усовершенствование пенитенциарной системы стали существенными шагами
вперед в развитии буржуазного права Российской империи. При всех своих
недостатках пенитенциарная система на тот момент отражала уровень развития
общества. Наряду с новым уголовным кодексом она должным образом защищала
интересы не только императорского двора и помещиков, но и укрепившийся
буржуазный класс.
Источники и литература:
1. Гернет М.Н. История царской тюрьмы. т.3 - М.,1952.
2. Гернет М.Н. История царской тюрьмы. т.4 - М., 1952.
3. Полный свод законов Российской империи. Книга 2.- С–Пб., 1911.
4. Шинджикашвили Д.И. Министерство внутренних дел царской России в
период империализма. - Омск, 1974.
5. Ерошкин Н.П. История государственных учреждений в дореволюционной
России.- М.,1968.
6. Ярмыш А.Н. Карательный аппарат самодержавия на Украине:
Дисс…докт. юрид. наук.- Харьков, 1991.
7. Органы и войска МВД России.- М.,1996.
8. Государственный архив при Совете Министров в Автономной Республике
Крым, ф.37,оп.1, д.№ 86.
9. ГАК, ф.37, оп.1, д.№ 261.
10. ГАК, ф.37, оп 1, д.№ 11.
11. ГАК, ф.37, оп.1, д.№ 280.
12. ГАК, ф.37, оп.1, д.№ 57.
Реформирование пенитенциарной системы на Украине
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-94367 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T16:55:35Z |
| publishDate | 1999 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Григорьев, А.Н. 2016-02-11T08:17:12Z 2016-02-11T08:17:12Z 1999 Реформирование пенитенциарной системы на Украине в конце 19-начале 20 вв. на примере Таврической губернии / А.Н. Григорьев // Культура народов Причерноморья. — 1999. — № 10. — С. 60-64. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/94367 Зародившиеся в недрах феодально–крепостнической системы капиталистические отношения в России во 2–ой половине 19 в. привели к принципиальным, коренным изменениям не только в области экономики, общественных отношений, но и в политической структуре государства. Следом за крестьянской, под влиянием буржуазных кругов и наиболее прогрессивной части дворянского сословия, были проведены земская, городская, военная, судебная и иные реформы. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ Реформирование пенитенциарной системы на Украине в конце 19-начале 20 вв. на примере Таврической губернии Article published earlier |
| spellingShingle | Реформирование пенитенциарной системы на Украине в конце 19-начале 20 вв. на примере Таврической губернии Григорьев, А.Н. Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title | Реформирование пенитенциарной системы на Украине в конце 19-начале 20 вв. на примере Таврической губернии |
| title_full | Реформирование пенитенциарной системы на Украине в конце 19-начале 20 вв. на примере Таврической губернии |
| title_fullStr | Реформирование пенитенциарной системы на Украине в конце 19-начале 20 вв. на примере Таврической губернии |
| title_full_unstemmed | Реформирование пенитенциарной системы на Украине в конце 19-начале 20 вв. на примере Таврической губернии |
| title_short | Реформирование пенитенциарной системы на Украине в конце 19-начале 20 вв. на примере Таврической губернии |
| title_sort | реформирование пенитенциарной системы на украине в конце 19-начале 20 вв. на примере таврической губернии |
| topic | Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet | Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/94367 |
| work_keys_str_mv | AT grigorʹevan reformirovaniepenitenciarnoisistemynaukrainevkonce19načale20vvnaprimeretavričeskoigubernii |