Миф о Медее в трактовке Кристы Вольф
Как известно, «древнегреческие поэты черпали сюжеты для своих произведений почти исключительно из богатой сокровищницы народных преданий, объединяемых сейчас в понятии древнегреческой мифологии, и не подвергали сомнению реальность событий или таких легендарных героев как Геракл, Тесей, Агамемнон, Ге...
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Datum: | 2000 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russian |
| Veröffentlicht: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2000
|
| Schlagworte: | |
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/94734 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Миф о Медее в трактовке Кристы Вольф / О.Н. Александрова // Культура народов Причерноморья. — 2000. — № 14. — С. 86-88. — Бібліогр.: 8 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-94734 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Александрова, О.Н. 2016-02-11T19:53:41Z 2016-02-11T19:53:41Z 2000 Миф о Медее в трактовке Кристы Вольф / О.Н. Александрова // Культура народов Причерноморья. — 2000. — № 14. — С. 86-88. — Бібліогр.: 8 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/94734 Как известно, «древнегреческие поэты черпали сюжеты для своих произведений почти исключительно из богатой сокровищницы народных преданий, объединяемых сейчас в понятии древнегреческой мифологии, и не подвергали сомнению реальность событий или таких легендарных героев как Геракл, Тесей, Агамемнон, Гектор и др.». Однако автор был вправе обрабатывать миф, давать ему и его героям новую трактовку. Так и Еврипид заимствовал сюжет своей трагедии из цикла сказаний о Золотом руне. Современная немецкая писательница Криста Вольф считает, что «существует по меньшей мере дюжина различных источников о судьбе Медеи». ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Миф о Медее в трактовке Кристы Вольф Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Миф о Медее в трактовке Кристы Вольф |
| spellingShingle |
Миф о Медее в трактовке Кристы Вольф Александрова, О.Н. Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title_short |
Миф о Медее в трактовке Кристы Вольф |
| title_full |
Миф о Медее в трактовке Кристы Вольф |
| title_fullStr |
Миф о Медее в трактовке Кристы Вольф |
| title_full_unstemmed |
Миф о Медее в трактовке Кристы Вольф |
| title_sort |
миф о медее в трактовке кристы вольф |
| author |
Александрова, О.Н. |
| author_facet |
Александрова, О.Н. |
| topic |
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet |
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| publishDate |
2000 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| description |
Как известно, «древнегреческие поэты черпали сюжеты для своих произведений почти исключительно из богатой сокровищницы народных преданий, объединяемых сейчас в понятии древнегреческой мифологии, и не подвергали сомнению реальность событий или таких легендарных героев как Геракл, Тесей, Агамемнон, Гектор и др.». Однако автор был вправе обрабатывать миф, давать ему и его героям новую трактовку. Так и Еврипид заимствовал сюжет своей трагедии из цикла сказаний о Золотом руне. Современная немецкая писательница Криста Вольф считает, что «существует по меньшей мере дюжина различных источников о судьбе Медеи».
|
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/94734 |
| citation_txt |
Миф о Медее в трактовке Кристы Вольф / О.Н. Александрова // Культура народов Причерноморья. — 2000. — № 14. — С. 86-88. — Бібліогр.: 8 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT aleksandrovaon mifomedeevtraktovkekristyvolʹf |
| first_indexed |
2025-11-25T21:07:19Z |
| last_indexed |
2025-11-25T21:07:19Z |
| _version_ |
1850549743037448192 |
| fulltext |
Александрова О.Н.
МИФ О МЕДЕЕ В ТРАКТОВКЕ КРИСТЫ ВОЛЬФ
Как известно, «древнегреческие поэты черпали сюжеты для своих произведений почти исключительно
из богатой сокровищницы народных преданий, объединяемых сейчас в понятии древнегреческой мифоло-
гии, и не подвергали сомнению реальность событий или таких легендарных героев как Геракл, Тесей, Ага-
мемнон, Гектор и др.» [4, с. 20]. Однако автор был вправе обрабатывать миф, давать ему и его героям новую
трактовку. Так и Еврипид заимствовал сюжет своей трагедии из цикла сказаний о Золотом руне. Современ-
ная немецкая писательница Криста Вольф считает, что «существует по меньшей мере дюжина различных
источников о судьбе Медеи» [4, с.185].
Миф о Медее связан с мифом об Аргонавтах. В нем рассказывается о том, как Аргонавты во главе с Ясо-
ном прибыли в Колхиду в поисках Золотого Руна. Покровительствовавшие им боги внушили волшебнице
Медее страстную любовь к Ясону. Из-за этой любви и обещания жениться на ней колхидская царевна по-
могла греческому герою преодолеть все испытания, которым его подверг царь Эет: с ее помощью греческий
герой засеял поле зубьями дракона и победил выросших из этих зубов-зерен воинов. Медея помогла Ясону
овладеть сокровищем, которое имело большое ритуальное и мистическое значение для всей Колхиды. По-
этому она была вынуждена бежать вместе с возлюбленным из родной страны.
Чтобы задержать отца-царя Ээта, преследовавшего похитителей, Медея убила бежавшего вместе с ней
малолетнего брата Апсирга, расчленила его труп, а затем разбросала части его тела по морю, вынуждая отца
прекратить погоню, чтобы собрать останки сына для совершения погребального обряда.
Существует и другой вариант мифа, в котором Апсирг не бежал вместе с Медеей, а возглавлял колхов,
гнавшихся за Аргонавтами. В этом мифе Медея заманила брата в ловушку, а убил его Ясон.
Колхи настигли беглецов только на острове феаков и потребовали их выдачи у царя Алкиноя. Царь феа-
ков согласился выдать преступницу, если она еще не стала женой Ясона. Предупрежденные супругой царя
Алкиноя Аретой Ясон и Медея поспешили сочетаться браком.
Ради Ясона Медея вновь и вновь совершала преступления. После возвращения в Иолк она отомстила
узурпатору Пелию, убившему отца и брата ее супруга. Месть ее настолько страшна (она убедила дочерей
Пелия в том, что сможет вернуть их отцу молодость, если его убить, расчленить тело и сварить в котле), что
Ясон и Медея были изгнаны из Иолка и были вынуждены искать пристанища на чужбине.
Супруги поселились в Коринфе, где Медея родила Ясону двух сыновей - Мермера и Ферета.
Когда же Ясон задумал жениться на дочери коринфского царя Креонта Главке (вариант мифа - Креусе),
Медея, проклиная неблагодарного мужа, решила отомстить ему. Она послала сопернице пропитанный ядом
пеплос, надев который Главка сгорела заживо вместе с отцом, пытавшимся спасти дочь.
После этого, убив своих детей, Медея улетела на колеснице бога Гелиоса, запряженной крылатыми ко-
нями (вариант - драконами). По другому варианту мифа Медея оставила детей молящимися у алтаря богини
Геры, а коринфяне, мстя за смерть царевны, убили их. Этот вариант, например, использует К. Вольф в своем
романе «Медея» (1996).
Бежав из Коринфа Медея поселилась в Афинах и стала женой царя Эгея, родив ему сына Меда.
«Медея» Еврипида (ок. 480 до н.э. – 406 до н.э.), поставленная в 431 г. до н.э., была первым сохранив-
шимся произведением, в котором многочисленные варианты судьбы мифологической героини получили за-
вершенное сюжетно-композиционное и проблемно-тематическое оформление (т.е. был создан протосюжет).
Следует подчеркнуть, что Еврипид не просто переосмыслил древний миф, а создал собственный, ориги-
нальность сюжетной схемы которого была воспринята современниками довольно прохладно [см. 1, 2, 7].
Поэтому, вероятно, уже в эпоху античности существовала версия, что он был подкуплен коринфянами и за
15 талантов серебра в угоду им переосмыслил миф: убийство детей Медеей снимало с жителей Коринфа по-
дозрение в варварском пристрастии к человеческим жертвоприношениям [см. 5, с. 130-131].
В своей трагедии Еврипид использовал миф не в чистом виде, а только его часть (коринфский период),
которую он видоизменял и трактовал по-своему. Древнегреческого трагика заинтересовала та часть мифа, в
которой центральное место занимает месть Медеи Ясону за измену. Драматург выбрал тот вариант мифа, в
котором Медея отравила царевну Коринфа и, желая покарать мужа, лишив его наследников-продолжателей
рода, убила своих детей.
Еврипид известен как тонкий психолог, таким образом “из обыденной расправы на почве ревности сю-
жет этот превратился в потрясающую трагедию женского сердца” [6, с. 82].
Многие авторы использовали в качестве театральной темы сюжет мифа о Медее после Еврипида, от
Овидия и Сенеки до Пьера Корнеля, от Жана Ануйя и Франца Грильпарцера до наших современников. Мы
встречаем произведения об этой героине в творчестве Тони Харрисона, Кристы Вольф, Хайнера Миллера,
Боста (Ментиса Бостанцоглу). В полном объеме аргонавтика разрабатывалась, пожалуй, только в драмати-
ческой трилогии Грильпарцера «Золотое руно», большинство же версий сосредоточено на исследовании
трагического конфликта между Медеей и Ясоном.
Свободное обращение в отношении сюжета и системы персонажей вообще характерно для всех мифоло-
гических обработок. Каждый отдельный автор преследует при этом собственные определенные цели, или
как взгляд под другим углом на внутреннюю сущность отдельного персонажа или человека вообще, с одной
стороны, или как эффективность использования духовного наследия прошлого для отражения актуальных
проблем современности, трактовки современных авторам политических событий.
После появления в 1996 году романа немецкой писательницы Кристы Вольф (р. 1929) «Медея» «многие
критики толковали книгу как перевоплощение отношений между ГДР и ФРГ, будто Колхида – это ГДР, а
Коринф – ФРГ» [4, .180]. Но это произведение, которое можно было бы классифицировать как роман-
исповедь, раскрывающий трактовку одних и тех же событий с точки зрения совершенно разных людей, под-
нимает проблемы, появившиеся в современном обществе в результате массового переселения граждан быв-
шего социалистического лагеря в капиталистические страны. Это проблема адаптации в чужой стране, про-
блема столкновения различных культур, проблема сложных взаимоотношений в многонациональной семье,
проблема существования человека в обществе, граждане которого находятся на более низком уровне обра-
зования.
Медея Кристы Вольф бежит из родной Колхиды, пытаясь вырваться из плена жестокой идеологической
системы, приносящей в жертву политическим интересам правящей верхушки человеческие жизни. В этом
обществе кровавые языческие жертвоприношения быков богам, в которых героиня романа принимает непо-
средственное участие, в конце концов, приводят к человеческим жертвам: отец Медеи, царь Эет, стремясь
удержать ускользающую из его старческих рук власть, используя древние предания и обычаи, отдает на рас-
терзание толпы беснующихся фанатиков единственного возможного политического соперника – своего сы-
на Апсирта.
Парадокс романа заключается в том, что в цивилизованном Коринфе другие политики, используя эту
смерть в борьбе против неудобной для них Медеи, создают миф об убийстве колхидской царевной соб-
ственного брата.
Оказывается, что борьба за власть в Коринфе ведется столь же жестокими методами, что и в Колхиде.
Тщедушный царь Креонт, не желающий передать, в соответствии с законом, власть в руки своей жены ца-
рицы Меропы, под влиянием первого царедворца Акама, совершает жертвоприношение своей дочери Ифи-
нои. Точно также, как и в Колхиде, это убийство сразу же обрастает создаваемыми политиками легендами,
повествующими об отъезде девушки вместе с прекрасным царевичем в далекие страны и ее счастливой
жизни там.
Смерть юной царевны приводит к далеко идущим последствиям: царица Меропа теряет речь и устраня-
ется с политической арены; безумие настигает единственную оставшуюся в живых царскую дочь Глауку по-
сле того, как она оказывается свидетельницей смерти своей сестры Ифинои и горя матери, потерявшей свою
любимую дочь.
Правда, в отличие от Эета, Креонт понимает необходимость преемственности власти в государстве.
Единственной его наследницей оказывается полусумасшедшая царевна Глаука, страдающая эпилептически-
ми припадками и раздвоением личности. Боясь потерять власть, царь находит достойного претендента –
Ясона, царевича, потерявшего права на отцовский престол и мечтающего о власти, богатстве и могуществе,
чье зависимое от будущего тестя положение гарантирует правителю Коринфа безусловное подчинение и
покорность.
Криста Вольф показывает, что стремление Ясона к высокому общественному положению является глав-
ной характерной чертой этого персонажа. Сам себя оправдывая, он рассуждает о том, что его «буквально
разрывает между… привязанностью к Медее и… долгом, да и желанием служить и услужить царю Креон-
ту» [3, с.25]. Но моральный долг героя Кристы Вольф вполне позволяет ему оставить не только жену на рас-
терзание коринфян, но и собственных детей, не предприняв ничего для их защиты: «Никому не было бы ни
малейшей пользы, вздумай я на совете распинаться и ее защищать» [3, с.72], - говорит он. Ясон не просто
превратился в коринфянина, он «сделался придворным» [3, с.40]. Правда, сам себя он утешает тем, что дела-
ет это ради главной героини романа и ее детей.
Моральное падение героя проявляется даже в том, что он не говорит о мальчиках как о своих сыновьях.
И это сразу же замечает Медея: «Ради вас, - говорил он мне. – Ради тебя и детей. Чтобы тебя здесь остави-
ли». Так уже и говорил – «ради вас», сам себя к нам не причисляя [3, с.40], - что подтверждает мнение Кре-
онта о том, что Ясон «давно их» (коринфян – О.А.), «только слепец этого не заметит» [3, с.22].
Но ведущей фигурой в политических играх Коринфа оказывается не царь Креонт, и даже не Ясон, а пер-
вый царский астроном Акам. Он играет роль серого кардинала, управляющего всеми героями романа из-за
кулис. Он – единственный оказывается в выигрыше в результате придворных интриг: Креонт попадает в
полную от него зависимось и в ожидании скорой смерти уединяется во дворце; царевна Глаука бросается в
колодец; Ясон, потеряв надежду на воцарение на престоле, спивается; Медею изгоняют из города; ее детей
забивает камнями впавшая в отчаяние из-за охватившей город чумы толпа коринфян. А хитрый политик тут
же создает легенду, в которой обвиняет несчастную мать в убийстве детей ради мести их отцу за супруже-
скую измену. Подобная трактовка событий объясняется тем, что писательницу «занимала именно проблема,
когда и каким образом женщину делают козлом отпущения» [4, с. 180].
Криста Вольф также отмечает, что ей «стало совершенно ясно, что история патриархата преобразила
мифологическую историю, женщину, что патриархат изменил мифологию, должен был изменить ее. Напри-
мер, в отношении Кассандры, женщины, которой никто не верит. Еще больше преобразована Медея. «Вар-
варка» - это было нечто, это есть нечто, чего патриархат не выносит – с полным на то основанием» [4,
с.181].
Вольф представила свою Медею, с одной стороны, «варваркой», с другой – женщиной, «уже опередив-
шей свое время гуманистическими идеалами, и это ее напугало, она чувствовала, как медленно и трудно че-
ловечество выкарабкивается, например, из времени, когда существовало жертвоприношение людей, когда
жертвоприношение было нормальным явлением» [3, с. 184]. В трактовке немецкой писательницы Медея
выступает человеком, пострадавшим от клеветы, коринфяне прозвали ее колдуньей и детоубийцей, выме-
стив свой страх на женщине, поставившей их «перед решениями, до которых они не доросли, но одна необ-
ходимость которых разрывает душу надвое, оставляя после себя чувство поражения и вины» [3, с. 76].
Возможно, что такая трактовка античного мифа объясняется столь популярными в современной Европе и
Америке феминистическими настроениями, повлиявшими и на творчество немецкой писательницы: в своем
романе Криста Вольф использует в виде эпиграфа к одной из глав выказывание Катона: «как только женщи-
ны будут поставлены вровень с нами, они станут выше нас» [цит.по 3, с.40].
Помимо большого морального страдания, в какой-то мере морального остракизма со стороны окружаю-
щих, положение Медеи как иностранки имеет еще и серьезные юридические последствия. В древности (осо-
бенно во времена правления Перикла) по афинским законам такой брак не имел законной силы и мог быть
легко расторгнут. В этом случае она, уже потерявшая всякое право на гражданство у себя на родине, теперь
лишается пристанища и в Коринфе, детей, мужа, да и защиты самой жизни. В условиях социальной жизни в
романе Вольф Медея теряет право на гражданство вообще и опускается до образа жизни бомжа: она находит
приют в пещере.
Несчастья и разочарования, преследующие героиню в романе Кристы Вольф нескончаемы. И прежде
всего это развенчание мифа о прекрасной жизни в чужой стране, сложившегося в умах людей, мечтающих
покинуть Колхиду. Сопровождающим Медею ее соотечественникам очень трудно привыкнуть к обычаям
чужой земли. Даже греку Ясону нелегко приспособиться к законам чужого для него греческого города: «…я
все время что-то упускаю в кутерьме этого царского дома, обычаи и нравы которого мне так трудно дают-
ся»[3, с.16].
Криста Вольф показывает, что расовая дискриминация пронизывает все общество: коринфяне презирают
колхидцев, считая их плебеями, не понимая, а скорее, не желая принимать чужие традиции и обряды: «Ко-
ринфянам хочется верить, будто там … даже зверье не такое, как здесь, а все сплошь лютые чудовища, и им
жутко слышать, что колхидцы держат змей у себя в домах, у очага, как домашних божков, и кормят их мо-
локом и медом» [3, с.21].
Коринфянам важно знать, что они живут в «самой распрекрасной стране на белом свете», но благополу-
чие коринфян прямо связано с их святым убеждением, что праведнее нет народа, который не только иде-
ален, но и богоизбран.
А в это время «Коринф подтачивает какая-то хворь, однако, никто не желает замечать эту болезнь и вни-
кать в ее причины…, этот недуг со дня на день может выплеснуться вспышкой саморазрушения, … все не-
потребные силы, которые при упорядоченной общей жизни держатся в узде, вырвутся на волю» [3, с.62].
Проблема взаимопонимания не только между отдельными людьми, но и между целыми народами, под-
нимаемая немецкой писательницей актуальна сейчас как никогда. Будем надеяться, что она сумела заста-
вить нас задуматься об опасности для всего человечества межнациональных конфликтов.
Литература
1. Анненский И.Ф. Трагическая Медея // Театр Еврипида. – Т. 1, Л. – 1966. – С. 205-264.
2. Королева-Болтовская Л.Н. Наследие Еврипида в творчестве И. Анненского // Драма и драматурги-
ческий принцип в прозе: Межвуз. сб. науч. тр. Л.: Гос. пед. ун-т им. Герцена, 1991. – С. 8-16.
3. Криста Вольф. Медея. Голоса // Иностранная литература. - № 1. – М, 1999. С. 5-79.
4. Криста Вольф. Миф и образ // Вопросы литературы. - № 4. – 1999, С. 178-185.
5. Мифы народов мира. Энциклопедия в 2-х т. / Гл. ред. С.А. Токарев. – М.: Рос. Энциклопедия. –
1994. – Т. 2.
6. Радциг С.И. Опыт историко-литературного анализа «Медеи» Еврипида // Вопросы классической
филологии. - № 2. – М., 1969.
7. Собольский С.Ю. «Медея» Еврипида: Лекции. – М., 1960-1969. – С. 250-304.
8. Ярхо В.Н. Миф и политика в древнегреческой трагедии на материале произведений Еврипида // Во-
просы истории. - № 1. – 1970. – С. 209-214.
Александрова О.Н. МИФ О МЕДЕЕ В ТРАКТОВКЕ КРИСТЫ ВОЛЬФ
Литература
|