Особенности правового положения военнопленных в СССР в годы Второй мировой войны
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Сторінки воєнної історії України |
|---|---|
| Datum: | 2009 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russisch |
| Veröffentlicht: |
Інститут історії України НАН України
2009
|
| Schlagworte: | |
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/95672 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Особенности правового положения военнопленных в СССР в годы Второй мировой войны / О. Кузьминых // Сторінки воєнної історії України: Зб. наук. ст. — 2009. — Вип. 12. — С. 267-278. — Бібліогр.: 42 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859585543318274048 |
|---|---|
| author | Кузьминых, О. |
| author_facet | Кузьминых, О. |
| citation_txt | Особенности правового положения военнопленных в СССР в годы Второй мировой войны / О. Кузьминых // Сторінки воєнної історії України: Зб. наук. ст. — 2009. — Вип. 12. — С. 267-278. — Бібліогр.: 42 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Сторінки воєнної історії України |
| first_indexed | 2025-11-27T10:14:30Z |
| format | Article |
| fulltext |
О. Кузьминых (Волгоград)
ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ
ВОЕННОПЛЕННЫХ В СССР
В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Советское государство с момента своего возникновения взяло курс на
проведение самостоятельной политики в области военного плена, в основу
которой был положен классовый принцип. Под воздействием партийно-идео-
логических установок враг в общественном сознании выступал в образе «ка-
питалистов-империалистов», а союзником в борьбе против них считался
мировой пролетариат, у которого нет ни отечества, ни национальности. След-
ствием такой политики СССР стал демонстративный отказ от подписания Же-
невской конвенции о военнопленных от 27 июля 1929 г.1
В противовес Женевской конвенции было решено разработать собственный
«Кодекс военного плена». В основу проекта этого документа были положены
две основные идеи: 1) режим содержания военнопленных в СССР должен быть
не хуже, чем это предусматривает Женевская конвенция; 2) документ, регла-
ментирующий порядок обращения с пленными, должен соответствовать при-
нципам советского права (недопустимость льгот для офицерского состава,
равенство военнопленных в правах и т. д.). В результате, 19 марта 1931 г.
постановлением ЦИК и Совнаркома СССР было утверждено Положение о
военнопленных, действующее на территории Советского Союза. Анализ со-
держания этого документа, позволяет говорить, что он основывался на тех же
принципах, что и Женевская конвенция (воспрещение жестокого обращения с
военнопленными, право на переписку со своими родственниками и т. д.). Вме-
сте с тем, исходя из принципа «пролетарской солидарности», в документе
декларировалось предоставление политических прав военнопленным, при-
надлежащим к рабочему классу или беднейшему крестьянству (ст. 10), запре-
щалось денщичество, равно как и ношение знаков отличия (ст. 18),
предусматривалось создание лагерных комитетов, выражающих интересы сол-
датской массы (ст. 14). Для руководства размещением и содержанием воен-
нопленных учреждался специальный орган в лице Центрального управления
по делам о пленных и беженцах (Цупленбеж)2.
Разрабатывая законодательство о содержании военнопленных, советское го-
сударство использовало уже наработанный опыт обращения с представителями
иностранных государств. Для СССР было характерно двойственное отноше-
ние к иностранцам, главным критерием которого была лояльность к советской
власти. Этот критерий был положен и в основу обращения с обезоруженными
солдатами противника, что нашло свое отражение в упомянутом «Положении
о военнопленных» от 19 марта 1931 г., которое предписывало всех военноп-
ленных-«пролетариев», «не эксплуатирующих чужого труда», наделять поли-
тическими права наравне с «трудящимися иностранцами»3. При внимательном
изучении первых советских нормативно-правовых актов по обращению с быв-
шими неприятельскими солдатами бросается в глаза одна характерная деталь:
сталинское руководство изначально смотрело на военнопленных как на своих
«союзников». По мысли сталинского окружения, стоило советским войскам
вступить на вражескую территорию, как все неприятельские войска, основу
которых составляют все те же пролетарии, бросят оружие и перейдут на сто-
рону Красной Армии. Утопичность этой идеи выявилась уже в первые дни
«освободительного похода в Польшу». Из оперативных сводок Генштаба
РККА, которые публиковались с 17 по 27 сентября 1939 г., только первая со-
держала фразу о восторженной встрече советских частей населением. В по-
следующих сводках этот сюжет заменили сведения о достигнутых рубежах,
занятых городах и о количестве захваченных пленных4.
Так или иначе, в сентябре 1939 г. НКВД было поручено разработать проект
нового Положения о военнопленных. И хотя подготовленный документ был
одобрен Экономическим советом при СНК СССР, он не был официально
утвержден советским правительством5. Показательно, что военнопленные по-
ступали в распоряжение наркомата внутренних дел – ведомства, наделенного
репрессивными функциями и отвечавшего за карательную политику государ-
ства. В составе НКВД было сформировано Управление по военнопленным,
являвшееся преемником Цупленбежа6.
23 сентября 1939 г. заместителем наркома внутренних дел В. Чернышовым
было утверждено «Положение о лагере военнопленных»7. Основными зада-
чами лагерей НКВД для военнопленных объявлялись: 1) содержание воен-
нопленных в условиях изоляции от окружающего населения; 2) создание
режима, исключающего всякую возможность побега пленных из зоны лагеря;
3) агитационно-массовая и политическая работа среди контингента. Сопо-
ставление содержания «Положения о лагере военнопленных» от 23 сентября
1939 г. и «Временной инструкции о режиме содержания заключенных в ис-
правительно-трудовых лагерях НКВД СССР» от 2 августа 1939 г. показывает,
что, если главной задачей ИТЛ являлось трудовое использование контингента8,
то основной задачей лагерей УПВ – политическая работа среди военноплен-
ных. Последней советское государство придавало особое значение, рассма-
тривая военнопленных в соответствии с известной ленинской установкой как
«бацилл коммунизма» – будущих сторонников социалистических преобразо-
ваний в своих странах. Неслучайно, в структуре УПВ НКВД СССР политиче-
скому отделу под руководством полкового комиссара С. Нехорошева
отводилось одно из ведущих мест9.
Классовый подход к проблеме военнопленных демонстрирует, в частности,
практика учета последних. Указание УПВИ НКВД СССР № 25/11805 «По во-
268 О. Кузьминых
просам уточнения социально-политического лица военнопленных» ориенти-
ровало сотрудников лагерей на подробное составление политического порт-
рета каждого пленного и на поиск в среде неприятельских солдат
«социально-близких», т. е. тех, в которых СССР видел потенциальных союз-
ников в борьбе с «буржуазно-капиталистическим лагерем»10. Таким образом,
СССР предпочел исходить в вопросах регулирования военного плена не из по-
ложений международных конвенций, а из положений внутреннего законода-
тельства, в свою очередь, основывавшегося на классовых императивах.
Ориентацию на собственное законодательство по вопросам военного плена
демонстрирует неопределенный правовой статус польских солдат и офицеров,
захваченных Красной армией осенью 1939 г. Ряд историков рассматривает
польских граждан, попавших в лагеря НКВД как интернированных, исходя из
того, что между СССР и Польшей не было официально объявленного состоя-
ния войны11. Однако характер и масштабы боевых операций, имевшие место
жертвы в ходе боевых столкновений свидетельствуют о том, что между СССР
и Польшей велась настоящая война. По справедливому замечанию Н. Лебеде-
вой, «неофициальное» введение на территорию Польши войск сталинским пра-
вительством, лишь усугубляло ее агрессивный характер12. Именно о
«военнопленных» идет речь в большинстве документов ведомства Л. Берии, а
также протоколах заседаний Политбюро ЦК ВКП(б). Пленными считали себя
и большинство польских офицеров13. Другое дело, что среди оказавшихся в ла-
герях польских граждан было большое количество людей, не имеющих ника-
кого отношения к вооруженным силам.
В нарушение ст. 11 Положения о военнопленных от 19 марта 1931 г. о не-
допустимости содержания пленных в местностях с «нездоровым климатом»,
часть поляков была направлена в исправительно-трудовые лагеря Европей-
ского Севера СССР, где они трудились наравне с советскими заключенными.
Об одинаковом положении военнопленных и заключенных свидетельствует
как «Инструкция о содержании и трудовом использовании военнопленных в
Северном железнодорожном лагере»14, предоставившая начальнику Севжел-
дорлага право использовать их труд по своему усмотрению, так и отдельные
факты экзекуций над польскими военнослужащими, ярким примером чего
является катынский расстрел. О том, что сталинское окружение смотрело на
польских военнослужащих как на рядовых узников лагерей НКВД, свиде-
тельствует Указ Президиума Верховного Совета СССР «О предоставлении
амнистии польским гражданам, содержащимся в заключении на территории
СССР» от 12 августа 1941 г., под которую попали и пленные поляки15. Осво-
бождение пленных «по амнистии» являлось нонсенсом для международного
права.
Однако имелся ряд черт, наличие которых не позволяет говорить о полном
растворении военнопленных поляков в контингенте заключенных. Во-первых,
советское руководство пошло на создание в октябре 1939 г. справочного бюро
по розыску военнопленных и интернированных лиц бывшей польской армии
269Суспільно-політичні та соціокультурні процеси воєнної доби
при исполкоме Советского общества Красного Креста и Красного Полумесяца.
И хотя НКВД игнорировало работу этого органа, попытка его создания свиде-
тельствует о стремлении СССР соблюдать хотя бы формальную сторону об-
щепризнанной нормы международного права. Во-вторых, польским
военнопленным была разрешена переписка со своими родственниками за гра-
ницей. В-третьих, места работы военнопленных предписывалось отделять от
производственных участков заключенных. Таким образом, можно говорить о
том, что захваченные Красной Армией польские военнослужащие имели «про-
межуточный статус» между военнопленными и заключенными и являлись осо-
бой категорией контингента НКВД.
Вскоре после начала Великой Отечественной войны советское правитель-
ство нотой от 17 июля 1941 г. заявило о своей готовности признать Гаагскую
конвенцию 1907 г. и соблюдать ее на условиях взаимности. При этом Совет-
ский Союз руководствовался двумя мотивами. Во-первых, он стремился обес-
печить себе поддержку международной общественности в условиях
германского наступления. Во-вторых, стремился ограничить себя от много-
численных обязательств, вытекавших из положений Женевской конвенций о
военнопленных от 27 июля 1929 года. Что касается реакции германской сто-
роны, то она была вполне предсказуема. Гитлер и его ближайшее окружение,
не сомневавшиеся в скором завершении войны на Востоке, проигнорировали
заявление Советского Союза. В ответной ноте министерства иностранных дел
Германии от 25 августа 1941 г. было сказано, якобы массовые расстрелы плен-
ных частями Красной Армии доказывают лицемерный характер дипломатиче-
ских шагов сталинского руководства16.
Основным нормативно-правовым документом, регламентировавшим поло-
жение иностранных военнопленных в СССР в годы Великой Отечественной
войны и в послевоенный период, являлось Положение о военнопленных,
утвержденное постановлением СНК СССР № 1798–800 от 1 июля 1941 года.
Основные пункты этого документа соответствовали Гаагской (1907) и Женев-
ской (1929) конвенциям. Согласно Положению в категорию военнопленных
попадали: 1) лица, принадлежащие к составу вооруженных сил государств, на-
ходящихся в состоянии войны с Советским Союзом, а также граждане этих го-
сударств, интернированные на территории СССР; 2) лица, входящие в состав
вооруженных отрядов, не принадлежащих к вооруженным силам противника,
если они открыто носят оружие; 3) гражданские лица, сопровождающие с соо-
тветствующего разрешения армию и флот неприятеля, как-то: корреспонденты,
поставщики и другие лица, захваченные в ходе военных действий. Положение
гарантировало военнопленным право на жизнь и личную неприкосновенность,
обеспечение жилыми помещениями, медикаментами и продовольствием. За-
прещалось оскорблять пленных, жестоко обращаться с ними. Солдатам и офи-
церам, попавшим в плен, разрешалось ношение военной формы, знаков
различия и отличия. Они получали право приобретать за свой счет дополни-
тельно продукты питания, одежду, предметы личной гигиены, беспошлинно
270 О. Кузьминых
получать с родины и из нейтральных стран письма, посылки и денежные пе-
реводы17.
Вместе с тем документ имел принципиальные отличия от Женевской кон-
венции. В советском варианте не имелось статьи, предусматривавшей контроль
за содержанием военнопленных со стороны Международного комитета Крас-
ного Креста, не оговаривалась возможность обжалования приговора в случае
судебного преследования, не было определено время репатриации.
После принятия правительством «Положения о военнопленных» наркомат
внутренних дел выпускает серию инструкций, развивающих и дополняющих
его. К числу таковых следует отнести прежде всего «Временную инструкцию
о конвоировании военнопленных из приемных пунктов в лагеря-распредели-
тели частями конвойных войск НКВД СССР» от 4 июля 1941 г., а также ин-
струкции о порядке учета и содержания военнопленных в лагерях НКВД от
7 августа 1941 года. Данные документы ограничивали права военнопленных и
расширяли полномочия НКВД. Так, в них не оказалось пункта, запрещавшего
изымать у военнопленных личные вещи и документы. Ограничивалось право
пленных на подачу жалоб. Теперь они могли высказать свое недовольство
только представителям лагерной администрации и были лишены права обра-
щаться в вышестоящие инстанции18. Целью данных инструкций было ужесто-
чение режимных требований в условиях военного времени.
Согласно инструкциям НКВД-МВД СССР военнопленные обеспечивались
продовольствием, одеждой, обувью, постельными принадлежностями, денеж-
ным довольствием. Инструкция УПВИ НКВД СССР № 75 от 22 февраля 1943 г.
регламентировала порядок приема, хранения и возврата валюты и ценностей,
принадлежавших военнопленным19. Для проверки сохранности имущества
пленных периодически проводилась его инвентаризация. В случае утраты лич-
ных вещей или ценностей, принятых на хранение от военнопленных, им воз-
мещалась стоимость утраченного за счет виновных лиц20.
В целях предотвращения случаев смертности при транспортировке воен-
нопленных приказом наркома внутренних дел № 0388 от 6 октября 1943 г. была
введена инструкция «О санитарном обеспечении военнопленных и спецкон-
тингентов при поступлении на приемные пункты и фронтовые приемно-пере-
сыльные лагеря НКВД и при железнодорожных перевозках»21. Маршруты
движения военнопленных оборудовались сетью питательных и санитарно-про-
пускных пунктов. Категорически запрещалось направлять в тыловые лагеря
больных и раненных военнопленных, которых надлежало отправлять в госпи-
тали22.
Особое внимание уделялось регламентации труда военнопленных. В соо-
тветствии с директивой УПВИ НКВД № 28/7309 от 17 июля 1942 г. труд быв-
ших вражеских солдат надлежало использовать с учетом их физического
состояния, для чего вводилось четыре группы трудоспособности. Офицеры и
генералы к работам привлекались лишь на добровольной основе. На основании
приказа НКВД СССР № 00675 от 6 апреля 1943 г. для военнопленных устана-
271Суспільно-політичні та соціокультурні процеси воєнної доби
вливался 8-часовой рабочий день, 4 выходных дня в месяц и восьмичасовой
ежедневный ночной отдых23. За работу пленным выплачивалось денежное воз-
награждение.
На территории лагеря военнопленным гарантировалась свобода передви-
жения и личная неприкосновенность. Так, в п. 38 Инструкции о порядке со-
держания военнопленных в лагерях НКВД от 7 августа 1941 г. закреплялось
право беспрепятственно передвигаться по зоне лагеря и посещать культурно-
массовые мероприятия24. Применение оружия личным составом лагерей
жестко регламентировалось. В «Инструкции по службе внутренних нарядов в
лагерях НКВД для военнопленных и интернированных», введенной приказом
НКВД № 001132 от 4 октября 1945 г., подчеркивалось: «Применение оружия
есть крайняя мера и к ней надлежит прибегать со всей решительностью, когда
все остальные меры воздействия оказались безрезультатными»25. Категориче-
ски запрещалось рукоприкладство по отношению к военнопленным. 4 сентября
1944 г. вышло специальное распоряжение УПВИ № 28/00/6936 «О недопусти-
мости избиений военнопленных охраной и личным составом управлений ла-
герей», в котором подчеркивалось, что военнопленные за проступки могут
подвергаться только дисциплинарной ответственности в соответствии с Поло-
жением о военнопленных от 1 июля 1941 года26.
Не противоречили положениям Женевской конвенции 1929 г. меры дисцип-
линарного воздействия к пленным, совершившим побег. В телеграфном рас-
поряжении УПВИ № 28/00/979 от 1 июня 1943 г. «Об ответственности
военнопленных за побеги из лагерей» указывалось: «Военнопленные, за
совершенные ими побеги из лагерей, к уголовной ответственности не привле-
каются. На этих военнопленных начальником лагеря налагается дисциплина-
рное взыскание, и на определенный срок они подвергаются другим
ограничительным мерам»27.
Анализ нормативно-правовых документов, регламентирующих содержа-
ние военнопленных, показывает, что СССР в отношении иностранных воен-
нопленных ориентировался на принципы гуманизма и требования между-
народного права. Советское законодательство гарантировало военнопленным
право на жизнь, гуманное обращение, личную неприкосновенность и меди-
цинское обслуживание. Также им предоставлялись имущественные права:
обеспечение жилыми помещениями, бельем, одеждой, обувью, продоволь-
ствием, гарантировалось сохранение документов и ценных вещей. Важной га-
рантией предоставленных прав было право каждого военнопленного подавать
жалобы и заявления начальнику лагеря. Предпринимались меры к сохране-
нию жизни и здоровья военнопленных в условиях северного климата. О том,
как выполнялось на практике законодательство о военнопленных, какие кор-
рективы вносила в действующие правила и инструкции жизнь, речь пойдет
несколько ниже.
Особого внимания заслуживает вопрос о правосубъектности военноплен-
ных периода Великой Отечественной войны. По мнению М. Деткова, человек,
272 О. Кузьминых
попавший в сферу деятельности НКВД-МВД, всецело исключался из юрис-
дикции действующего законодательства; его жизнь целиком и полностью рег-
ламентировалась актами этого ведомства28. Тем не менее, НКВД-МВД не было
освобождено от ответственности за судьбу своих подопечных. На совещании
руководящих работников лагерей военнопленных, прошедшем в июне 1948 г.
в Ленинграде, начальник ГУПВИ МВД СССР генерал-лейтенант Т. Филиппов
подчеркивал: «Военнопленные – это категория не частная, а государственная,
и МВД СССР отвечает и отчитывается перед правительством за всю работу с
военнопленными»29. В директиве МВД № 52/3477 от 19 апреля 1948 г. под-
черкивалось, чтобы лагерная администрация строила свое отношение к воен-
нопленными на основе указаний правительства об обращении с иностранцами,
ибо «военнопленные являются теми же гражданами иностранных госу-
дарств»30. Таким образом, руководство МВД подчеркивало особый статус воен-
нопленных и напоминало лагерным властям об особой ответственности за их
содержание. Косвенно здесь звучит мысль и об ответственности за их содер-
жание перед международным сообществом. Об использовании аппаратом
УПВИ-ГУПВИ текста Женевских конвенций 1929 и 1949 гг. при разработке
ведомственных инструкций и директив, свидетельствует их наличие в мате-
риалах секретариата ГУПВИ31.
В то же время, анализ архивных документов показывает, что до сотрудни-
ков лагерей международно-правовые документы не только не доводились, но
и пресекалось даже само упоминание об их существовании. В сентябре 1946 г.
начальник Грязовецкого лагеря МВД № 150 полковник Г.И. Сырма запрашивал
вышестоящую инстанцию: «От военнопленных священников немецкой на-
циональности, содержащихся в лагере № 150, поступают письменные заявле-
ния и прошения, адресованные на имя Министра Внутренних дел с просьбой
об освобождении их из плена, ссылаясь на 9, 12 и 13 статьи Женевской кон-
венции от 27 июля 1929 года и на Гаагское соглашение. Не имея по данному во-
просу никаких разъяснений, прошу соответствующих на сей счет указаний»32.
Ответа на указанное письмо не последовало.
Весьма произвольно трактовало правовой статус военнопленных и совет-
ское военно-политическое руководство. Как международным конвенциям, так
и собственному законодательству противоречило объявление военнопленными
всего состава германской армии после капитуляции Германии и завершения
боевых действий. В ходе капитуляции перед войсками Красной армии оружие
сложили более 1,3 млн. немецких солдат и офицеров. Большинство из них
были погружены в вагоны и отправлены в СССР.
Однако будем справедливы: нарушения Женевской конвенции в годы Вто-
рой мировой войны были характерны для всех государств-участников, что обу-
славливалось крайней ожесточенностью боевых действий, непримиримостью
идеологического противостояния. Так, английская авиация в 1940–1941 гг.
неоднократно сбивала немецкие транспортные самолеты со знаками Красного
Креста, которые подбирали из вод Ла-Манша немецких летчиков33. Амери-
273Суспільно-політичні та соціокультурні процеси воєнної доби
канские солдаты нередко отказывали в медицинской помощи немецкому граж-
данскому населению на оккупированной территории34. О распространенной
практике расстрелов немецких военнопленных английскими и американскими
солдатами во время боев в Нормандии нам сообщает в своей книге английский
историк М. Хастингс35. Более того, сама практика боевых действий вырабаты-
вала определенный кодекс поведения противоборствующих сторон. Так, на-
пример, солдаты и той, и другой стороны практиковали расстрел захваченных
в плен вражеских снайперов или огнеметчиков. Это объяснялось представле-
ниями солдат о том, что они воюют «не по честному»36. Играла свою роль и
принадлежность военнослужащего к тому или иному роду или виду войск. Так,
если немцы считали своим долгом расправиться с комиссаром, то красноар-
мейцы без зазрения совести расстреливали попавшего в плен эсэсовца или вла-
совца.
В 1994 г. Центр военно-социологических и социально-психологических ис-
следований Министерства обороны РФ провел анонимное анкетирование
среди ветеранов-участников Великой Отечественной войны с целью выявления
случаев самосуда над вражескими солдатами на поле боя или случаев рас-
стрела пленных по приказу командира. Из 380 человек опрошенных о таких
случаях сообщили лишь 3 человека37, т. е. 0,8 % анкетируемых. Много это или
мало? На первый взгляд кажется мало. Однако представим такую пропорцию
к цифре 5 – 6,5 млн. человек (численность личного состава Красной армии,
участвовавшего в боевых действиях на советско-германском фронте)38 и полу-
чим цифру не менее 50000 фактов несанкционированных экзекуций. Таким об-
разом, можно с натяжкой говорить о «единичных фактах» расправ с
обезоруженным противником.
Тем не менее, несанкционированный характер таких стихийных расправ не
позволяет говорить о системе уничтожения военнопленных, в отличие от прак-
тики гитлеровского Рейха, где подобные деяния были освящены силой при-
каза. Так, 12 мая 1941 г. вышла секретная директива Главной ставки фюрера
«Об обращении с захваченными в плен советскими политическими и воен-
ными работниками». Она гласила: «Политические руководители в войсках не
считаются пленными и должны уничтожаться самое позднее в транзитных ла-
герях»39.
Советское правительство, разрабатывая нормативно-правовую базу по
вопросам обращения с военнопленными, преследовало несколько целей.
Во-первых, оно стремилось исключить их из сферы военных действий, т. е.
нейтрализовать как часть вооруженных сил противника. Во-вторых, плани-
ровало использовать их труд по возмещению затрачиваемых на их содержание
средств, а позднее для восстановления разрушенного войной народного
хозяйства. В-третьих, путем политической и культурно-массовой работы расс-
читывало сделать их сознательными сторонниками коммунистической
системы. Таким образом, цели, которые преследовало советское руководство,
коренным образом отличались от устремлений германских политических
274 О. Кузьминых
кругов, рассматривавших военнопленных в начале войны как ненужный
балласт, а позднее как дешевую рабочую силу. Сама концепция использования
военнопленных как «бацилл коммунизма», несмотря на свою идеологическую
направленность, предполагала гуманный характер обращения с вражескими
солдатами, так как была ориентирована на сохранение их жизни и добро-
вольную перемену мировоззрения. Подобная логика отражена в следующих
словах начальника ГУПВИ МВД СССР генерал-лейтенанта Т. Филиппова,
прозвучавших в июне 1948 г. на совещании руководящих работников лагерей
МВД: «Мы военнопленных не унижаем, не оскорбляем, а поэтому им при
возвращении на родину нечего будет сказать о Советском Союзе плохого»40.
Неоднозначным было отношение советского руководства к вражескому
офицерскому корпусу. Во-первых, наблюдается стремление отделить офицер-
ский и командный состав от остальной массы военнопленных. Во-вторых,
нейтрализовать их, как «непримиримых классовых противников». Так, по
инициативе Л. Берии было принято решение о расстреле пятнадцатитысяч-
ного польского офицерского корпуса. В 1943 г. на Тегеранской конференции
И. Сталин обмолвился о намерении сурово покарать 50 тыс. офицеров вер-
махта, находящихся в лагерях НКВД. Но, видимо, получившее негативный
международный резонанс в том же 1943 г. «катынское дело» изменило его
планы.
Факты репрессий со стороны советского руководства по отношению к плен-
ным офицерам дали основания Б. Соколову говорить о политике уничтожения
наиболее состоятельных и образованных групп бывших неприятельских воен-
нослужащих41, что, на наш взгляд, достаточно спорно. Ведь из тех же польских
офицеров сталинско-бериевский аппарат впоследствии сформировал команд-
ный состав армии В. Андерса. В конце концов, репрессивная политика усту-
пила место трезвому расчету и прагматическим соображениям, наглядным
примером чему является создание «Союза немецких офицеров» и его исполь-
зование в политических целях.
Принципиально и отличие правового положения иностранных военноплен-
ных от положения советских заключенных. Если в отношении первых совет-
ское руководство исходило из принципа «корректного обращения», то
основными элементами тюремного и лагерного быта вторых были насилие,
произвол, попрание человеческого достоинства при полном безразличии к соз-
данию нормальных условий для существования. Примечательно, что разрыв
между законоположениями, гарантирующими охрану прав личности и обес-
печением их реализации, считался нормой для лагерей ГУЛАГа и недопусти-
мым явлением для лагерей ГУПВИ. В документации НКВД-МВД про-
слеживается четкое стремление выделять военнопленных, как особую катего-
рию лагерного контингента.
Характерно, что одновременно с заявлением советского правительства об
окончании репатриации военнопленных от 5 мая 1950 г. МВД отменило боль-
шинство приказов, директив и распоряжений по содержанию военнопленных,
275Суспільно-політичні та соціокультурні процеси воєнної доби
изданных в 1939–1949 гг.42. Это еще раз свидетельствует о том, что оставшихся
на своей территории военнопленных советское руководство отныне считало
военными преступниками, т. е. лицами, которые не могут претендовать на
преимущества режима военного плена.
Итак, изучение нормативно-правовых актов и архивного материала свиде-
тельствует, что в советском законодательстве в период 1930-х – 1940-х гг.
проблеме военнопленных уделялось большое внимание. Разрабатывая законо-
дательство, регламентирующее режим военного плена, Советский Союз опи-
рался на имеющийся опыт работы с подданными иностранных государств.
Основные права военнопленных в годы Великой Отечественной войны были
закреплены в Положении о военнопленных, утвержденном постановлением
СНК СССР 1 июля 1941 года. Если в Женевской конвенции правовой статус
военнопленных дифференцировался только в зависимости от воинского зва-
ния, то в советском законодательстве большое значение имело «социально-по-
литическое лицо» военнопленного. Несмотря на свою несовершенность и
противоречивость, обусловившие многочисленные нарушения режима воен-
ного плена, советское законодательство не шло ни в какое сравнение с пре-
ступными приказами и директивами фашистского руководства, в которых
содержалась установка на уничтожение советских военнопленных по полити-
ческим мотивам и расовому признаку.
1 Конасов В.Б. Судьбы немецких военнопленных в СССР: дипломатические, правовые
и политические аспекты проблемы. Очерки и документы. – Вологда, 1996. – С. 19–20.
2 Военнопленные в СССР. 1939–1956. Документы и материалы / Под ред. М.М. Заго-
рулько. – М., 2000. – С. 60–65.
3 Военнопленные в СССР… – С. 61.
4 Яжборовская И.С., Яблоков А.Ю., Парсаданова В.С. Катынский синдром в совет-
ско-польских и российско-польских отношениях. – М., 2001. – С. 65.
5 Текст Положения от 19 сентября 1939 г. см.: Галицкий В.П. Финские военнопленные
в лагерях НКВД (1939–1953 гг.). – М., 1997. – С. 153–158.
6 Военнопленные в СССР… – С. 74–75.
7 Там само. – С. 75–77.
8 ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918–1960 / Под ред. А.Н. Яковлева. – М., 2002.
– С. 457.
9 Военнопленные в СССР… – С. 25.
10 Всеволодов В.А. «Арифметика» и «алгебра» учета военнопленных и интерниро-
ванных в системе УПВИ НКВД-МВД СССР в период 1939–1956 гг. // Трагедия войны
– трагедия плена: Сборник материалов Международной научно-практической конфе-
ренции, посвященной 55-летию образования антифашистских организаций военноп-
ленных в СССР, проблемам и перспективам развития музея «Трагедия плена» /
276 О. Кузьминых
Мемориальный музей немецких антифашистов, Академия военных наук. – М., 1999. –
С. 27.
11 Щелокаева Т.А. Правовой статус иностранных военнопленных в СССР (1939–
1956 гг.): Дис. … канд. юрид. наук. – Екатеринбург, 2000. – С. 49.
12 Лебедева Н.С. Катынь: преступление против человечества. М., 1994. – С. 36–37.
13 Яжборовская И.С., Яблоков А.Ю., Парсаданова В.С. Назв. праця. – С. 90.
14 Катынь. Март 1940 г. – сентябрь 2000 г.: Расстрел. Судьбы живых. Эхо Катыни. До-
кументы / Отв. сост. Н.С. Лебедева. – М., 2001. – С. 221–223.
15 Русский архив: Великая Отечественная. СССР и Польша: 1941–1945. К истории
военного союза: Докум. и матер. Т. 14. – М., 1994. – С. 24–25.
16 Конасов В.Б. Назв. праця. – С. 40–41.
17 Архив Управления внутренних дел Волгоградской области (далее –Архив УВД ВО).
– Ф. 6, оп. 1, д. 385, л. 208-211; Русский архив: Великая Отечественная. Иностранные
военнопленные Второй мировой войны в СССР. Нормативные документы / Под ред.
В.А. Золотарева. Т. 24. – М., 1996. – С. 37–40.
18 Военнопленные в СССР… – С. 28, 155–168.
19 Там само. – С. 171–173.
20 Русский архив: Великая Отечественная. Иностранные военнопленные Второй
мировой войны… – С. 509–510.
21 Архив УВД ВО. – Ф. 6, оп. 1, д. 475, л. 316–320.
22 Там само. – Д. 461, л. 34-35; д. 524, л. 249-252; Русский архив: Великая Отече-
ственная. Иностранные военнопленные Второй мировой войны в СССР… С. 127–128.
23 Архив УВД ВО. – Ф. 6, оп. 1, д. 475, л. 20 об.-22.
24 Русский архив: Великая Отечественная. Иностранные военнопленные Второй
мировой войны… – С. 48; Архив УВД ВО. – Ф. 6, оп. 1, д. 463, л. 407–415.
25 Русский архив: Великая Отечественная: Немецкие военнопленные в СССР. Доку-
менты и материалы. 1941–1945 гг. – Т. 24 (13–2). Кн. 1. – М., 1999. – С. 126; Архив УВД
ВО. – Ф. 6, оп. 1, д. 464, л. 288–300.
26 Архив УВД ВО. – Ф. 10, оп. 1, д. 9, ч. 1, (лист не пронумерован).
27 Там cамо. – Д. 192, л. 96-96 об.
28 Детков М.Г. Колонии, лагеря и тюрьмы России. – М., 1999. – С. 197–198.
29 Архив УВД ВО. – Ф. 10, оп. 1, д. 75, л. 221.
30 Там само. – Д. 6, л. 65.
31 Российский государственный военный архив (далее – РГВА). – Ф. 1/п, оп. 21а,
д. 37–59.
32 Архив УВД ВО. – Ф. 10, оп. 1, д. 42, л. 237.
33 Вторая мировая война в воспоминаниях У. Черчилля, Ш. де Голля, К. Хэлла, У. Леги,
Д. Эйзенхауэр. – М., 1990. – С. 71.
277Суспільно-політичні та соціокультурні процеси воєнної доби
34 Болдырев К.В. Менхегоф – лагерь для перемещенных лиц (Западная Германия) //
Вопросы истории. – 1998. – № 7. – С. 119.
35 Хастингс М. Операция «Оверлорд»: Как был открыт второй фронт. – М., 1989. –
С. 132; 309–310.
36 Там само. – С. 132, 307, 309.
37 Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические очерки. Кн. 4:
Народ и война. – М., 1999. – С. 195.
38 Россия и СССР в войнах ХХ века: Статистическое исследование. – М., 2001. –
С. 245–246.
39 Цит. по: Долматовский Е.А. Зеленая брама: Документальная легенда об одном из
первых сражений Великой Отечественной войны. – М., 1989. – С. 107.
40 Архив УВД ВО. – Ф. 10, оп. 1, д. 75, л. 223 об.
41 Соколов Б.В. Правда о Великой Отечественной войне: Сборник статей. – СПб., 1998.
– С. 26.
42 Приказ МВД № 001097 от 16 декабря 1949 г. «Об отмене приказов, циркуляров, ди-
ректив, приказаний и распоряжений НКВД-МВД СССР, изданных по работе лагерей МВД
для военнопленных». См.: Архив УВД ВО. – Ф. 6, оп. 1, д. 528, л. 343.
278 О. Кузьминых
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-95672 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | XXXX-0019 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-11-27T10:14:30Z |
| publishDate | 2009 |
| publisher | Інститут історії України НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Кузьминых, О. 2016-03-01T18:40:33Z 2016-03-01T18:40:33Z 2009 Особенности правового положения военнопленных в СССР в годы Второй мировой войны / О. Кузьминых // Сторінки воєнної історії України: Зб. наук. ст. — 2009. — Вип. 12. — С. 267-278. — Бібліогр.: 42 назв. — рос. XXXX-0019 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/95672 ru Інститут історії України НАН України Сторінки воєнної історії України Суспільно-політичні та соціокультурні процеси воєнної доби Особенности правового положения военнопленных в СССР в годы Второй мировой войны Article published earlier |
| spellingShingle | Особенности правового положения военнопленных в СССР в годы Второй мировой войны Кузьминых, О. Суспільно-політичні та соціокультурні процеси воєнної доби |
| title | Особенности правового положения военнопленных в СССР в годы Второй мировой войны |
| title_full | Особенности правового положения военнопленных в СССР в годы Второй мировой войны |
| title_fullStr | Особенности правового положения военнопленных в СССР в годы Второй мировой войны |
| title_full_unstemmed | Особенности правового положения военнопленных в СССР в годы Второй мировой войны |
| title_short | Особенности правового положения военнопленных в СССР в годы Второй мировой войны |
| title_sort | особенности правового положения военнопленных в ссср в годы второй мировой войны |
| topic | Суспільно-політичні та соціокультурні процеси воєнної доби |
| topic_facet | Суспільно-політичні та соціокультурні процеси воєнної доби |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/95672 |
| work_keys_str_mv | AT kuzʹminyho osobennostipravovogopoloženiâvoennoplennyhvsssrvgodyvtoroimirovoivoiny |