Проблема "человек – техника" в контексте антропологического подхода
Статья посвящена анализу техники как антропологической проблемы и демонстрирует особенности философско-антропологического подхода к проблеме "человек – техника". Дана характеристика постановка обозначенной проблемы и ее решение в рамках основных направлений современной философской антропол...
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2007 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2007
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/98579 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Проблема "человек – техника" в контексте антропологического подхода / Е.С. Петриковская// Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 106. — С. 92-96. — Бібліогр.: 17 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-98579 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Петриковская, Е.С. 2016-04-16T13:31:14Z 2016-04-16T13:31:14Z 2007 Проблема "человек – техника" в контексте антропологического подхода / Е.С. Петриковская// Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 106. — С. 92-96. — Бібліогр.: 17 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/98579 Статья посвящена анализу техники как антропологической проблемы и демонстрирует особенности философско-антропологического подхода к проблеме "человек – техника". Дана характеристика постановка обозначенной проблемы и ее решение в рамках основных направлений современной философской антропологии. Головна мета проведенного дослідження – сприяти антропологізації сучасного філософського знання, у тому числі – філософії техниці. Розкривається спеціфика антропологічного підходу в процессі осягнення соціокультурних вимірів людського буття. Продемонстровано рішення проблеми "людина – техніка" в основних напрямках сучасної філософської антропології. The article offers a new approach to the problem "man – technique" in a context of anthropological method, which treats philosophy of technique as structural components of philosophical anthropology, where it obtain existential, anthropological and sociocultural understanding. It is shown the enterprise of a philosophical anthropology is a viable and potentially significant. Among the works engaged into discussion are those of M. Heidegger, A. Gehlen, O. Bollnov and others. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Человек в условиях техногенной цивилизации Проблема "человек – техника" в контексте антропологического подхода Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Проблема "человек – техника" в контексте антропологического подхода |
| spellingShingle |
Проблема "человек – техника" в контексте антропологического подхода Петриковская, Е.С. Человек в условиях техногенной цивилизации |
| title_short |
Проблема "человек – техника" в контексте антропологического подхода |
| title_full |
Проблема "человек – техника" в контексте антропологического подхода |
| title_fullStr |
Проблема "человек – техника" в контексте антропологического подхода |
| title_full_unstemmed |
Проблема "человек – техника" в контексте антропологического подхода |
| title_sort |
проблема "человек – техника" в контексте антропологического подхода |
| author |
Петриковская, Е.С. |
| author_facet |
Петриковская, Е.С. |
| topic |
Человек в условиях техногенной цивилизации |
| topic_facet |
Человек в условиях техногенной цивилизации |
| publishDate |
2007 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| description |
Статья посвящена анализу техники как антропологической проблемы и демонстрирует особенности философско-антропологического подхода к проблеме "человек – техника". Дана характеристика постановка обозначенной проблемы и ее решение в рамках основных направлений современной философской антропологии.
Головна мета проведенного дослідження – сприяти антропологізації сучасного філософського знання, у тому числі – філософії техниці. Розкривається
спеціфика антропологічного підходу в процессі осягнення соціокультурних
вимірів людського буття. Продемонстровано рішення проблеми "людина –
техніка" в основних напрямках сучасної філософської антропології.
The article offers a new approach to the problem "man – technique" in a context
of anthropological method, which treats philosophy of technique as structural components
of philosophical anthropology, where it obtain existential, anthropological
and sociocultural understanding. It is shown the enterprise of a philosophical anthropology
is a viable and potentially significant. Among the works engaged into discussion
are those of M. Heidegger, A. Gehlen, O. Bollnov and others.
|
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/98579 |
| citation_txt |
Проблема "человек – техника" в контексте антропологического подхода / Е.С. Петриковская// Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 106. — С. 92-96. — Бібліогр.: 17 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT petrikovskaâes problemačelovektehnikavkonteksteantropologičeskogopodhoda |
| first_indexed |
2025-11-27T06:52:18Z |
| last_indexed |
2025-11-27T06:52:18Z |
| _version_ |
1850805873357619200 |
| fulltext |
Окороков В.Б.
БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ И СКЛАДКИ СОЦИУМА
92
производство есть всегда следствие общества «эдипов», то оно (производство) собственно и являет собой мас-
ку общества. Поведать об общественном производстве, значит рассказать о его пороках и сексуальных масках
(маскараде), реализуемой в «системе вещей». «Эдип» явился знаменем всех социальных трансформаций и ме-
таморфоз. Делез и Гваттари считали, что «шизоанализ – это переменный анализ n–полов и субъекта, осущест-
вляемый поверх антропоморфного представления, которое ему навязывает общество и которое он сам имеет о
своей сексуальности… Шизоанализ начинается там, где кончается психоанализ, а смех еще неразличим в
скрежете машины желания» [2, с. 46]. Шизоанализ – это теория наложения поверх психоаналитической обо-
лочки более сложной поверхности пересечений «различных объективаций» человека. Эти поверхностные
трансформации калечат «машины желания» и задают в ней «трещины». Именно трещины «машины желания»
обычно служат механизмами существования исторических обществ, а сами машины служат мерой социализа-
ции общества.
Источники и литература
1. Дельоз Ж. Анти-Эдіп. Капіталізм і шизофренія. – К., 1996.
2. Маковецкий Е.А. Социальная аналитика ритма. Жиль Делез или о спасении. – С.Пб.: Изд-во С–
Петербургского ун-та, 2004.
3. Ясперс К. Общая психопатология. – М.: Практика, 1997.
Петриковская Е.С.
ПРОБЛЕМА «ЧЕЛОВЕК – ТЕХНИКА» В КОНТЕКСТЕ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОГО
ПОДХОДА
Данная статья посвящена анализу техники как антропологической проблемы и преследует цель показать
особенности философско-антропологического подхода к проблеме «человек – техника». В связи с этим наме-
чается решение следующих задач: во-первых, сформулировать суть антропологического метода; во-вторых,
охарактеризовать постановку обозначенной проблемы и ее решение в рамках основных направлений совре-
менной философской антропологии.
Философия как область теоретического мышления с самого своего возникновения противопоставлялась
практической, технической деятельности, выступала против «техники» в широком смысле слова. Но в тех фи-
лософских направлениях, которые в 19–20 вв. выступили с критикой рационализма и лежащего в его основе
понимания человека как animal rationales, на первый план выступил аспект homo faber. Под их влиянием и
стало развиваться философское исследование техники, главным образом в Германии и во Франции. Книга Э.
Каппа «Основы философии техники» (1877), которая обычно рассматривается как начало систематической
разработки философии техники [12, с. 27], изложена в антропологических терминах. К элементам техники
стали относить: прикладное естествознание, комплекс инструментов и средств; волю к власти и подчинение
природы; реализацию идей; самосохранение человека; освобождение от ограничений природы; создание ис-
кусственной среды; опредмечивание человеческой деятельности [12, с. 29].
Обращает на себя внимание тот факт, что активное осмысление феномена техники совпадает с активным
осмыслением антропологизма. Очевидно, этот новый взгляд порожден не столько имманентными процессами
эволюции философии или науки, сколько глубинными потребностями практики. Сегодня возникла необходи-
мость выработать единую точку зрения на феномен техники, что вызывает поиски адекватного подхода. Д.
Шрайвер делает вывод, что оценки и критики техники обычно не формируют философскую или теологиче-
скую антропологию, «но все они так или иначе говорят нам, чтó «действительно» должно быть человеческим»
[17, p. 532]. Это значит, как правило, мы имеем дело с ценностными суждениями, то есть утверждениями, го-
ворящими о том, что должно иметь место, а не с фактической констатацией действительно существующего.
Явно или неявно ценностные суждения входят в состав нормативных теорий, авторы которых, исходя из
идеала «хорошей жизни» или «истинно человеческого общества», подвергают технику оценке. Здесь часто
можно встретить утверждения о человеческой природе. Когда утверждают, что люди «естественным образом
суть Х11», остается много непонятного и двусмысленного: все или большинство людей суть Х; мы изначально
есть Х или должны быть Х? Поэтому при обсуждении человеческой природы возникает необходимость поис-
ка ответов на подобные проясняющие вопросы.
Подобное исследование – предмет философской антропологии. В современной философской антрополо-
гии сложились разные школы, в центре которых те или иные концепции человека. Их объединяет антрополо-
гический метод (подход) к решению основных философских проблем. Это касается и проблемы техники. В
рамках классического философствования эта проблема вообще не является философской. У М. Шелера про-
блема техники поставлена в его социальной теории, являющейся частью общей философской концепции, по-
строенной на принципах антропологизма.
По–разному сегодня оценивают проект М. Шелера – философская антропология как универсальное уче-
ние. Однако его заслуга, как отмечает Ф. В. Лазарев, не в создании обобщенной синтетической науки о чело-
веке, а в том, что он и его единомышленники стали основоположниками антропологического поворота фило-
софской мысли к человеку как ключевой проблеме. «Именно в результате такого поворота философия как це-
11 Пусть Х будет «используют технику», «создают орудия труда», «альтруистичны» и т. д.
ЧЕЛОВЕК В УСЛОВИЯХ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
93
лостная форма духа осознала тот факт, что мышление о человеке должно быть выделено в самостоятельную
сферу метафизической рефлексии со своей особой системой категорий… на этом пути философия не нужда-
лась ни в каких «концептуальных революциях», ибо могла опереться на богатейший свод размышлений о че-
ловеке в рамках историко-философского процесса» [7, с.9]. Позволю себе не согласиться с этим мнением.
Чтобы заниматься философской антропологией в ХХ веке, нужно было революционным путем ломать ряд
догм и не столько опираться, сколько отрекаться от ряда классических представлений о человеке. Собственно
поэтому такое большое место в работах основоположников и активных участников «антропологического по-
ворота» занимает методология, постановка проблемы, разработка категорий.
Философская антропология представляет собой особый тип философствования – антропологизм, который
существенно отличается от других типов, таких как рационализм, натурфилософия, мистицизм. В философ-
ской антропологии человек рассматривается в контексте внутренне присущих человеческому существованию
сфер и факторов. Если с точки зрения рационалистической философии мир развивается по своим собственным
законам, то в философской антропологии утверждается обратное: человек конституирует мир сообразно с раз-
личными видами своей активности. В рамках антропологического подхода критике подвергается понимание
субъекта как носителя чистой когнитивной рациональности, порождающего объективное научное знание. В
XX веке меняется сама методология изучения человека. На первое место выходит не познание сущности чело-
века, а раскрытие отношений человека к миру и к самому себе. Если предметом рационалистической филосо-
фии выступают бытие, сознание, познание, обобщение, то в философской антропологии акцент перемещается
на смысл бытия, понимание и общение. Главной философской проблемой становится – «Я и Другой» [11].
Другой – это и Бог, и природа, и человек, и техника, через отношение с которыми человек может прийти к по-
ниманию самого себя.
Критики антропологического подхода могут возразить: если по меркам субъекта осуществляется оценка
любых явлений природы и произведений духа, нам грозит не познание истины, а «антропологический сон».
Сейчас нужно отнестись к природе и к созданным людьми вещам и институтам как к самостоятельной реаль-
ности, развивающейся по своим законам. Нужно знание этих законов и организация более эффективного
взаимодействия их с человеком. Так, например, технологии образуют самостоятельную реальность, которая не
требует моральной оценки, но требует познания.
В ответ на эту критику можно вспомнить, что философская антропология выступает как продолжение,
расширение и углубление кантовской трансцендентальной философии. Как известно, благодаря трансценден-
тальному аргументу И. Канта осуществляется различение иманентных, присущих самим объектам причин и
действий, и трасцендентных, переступающих непосредственно эмпирическое. “Головне ж значення трансцен-
дентального аргументу полягає в тому, що без його застосування стає неможливим усвідомлення місця люди-
ни в світі, специфічного способу її буття (отже, й мислення), людського єства, розумінння різноманітних аспе-
ктів останнього...” [1, с. 130]. В духе кантовского поворота в антропологической философии полагают, что
нельзя исходить из объективного представления о космосе и стараться в его границах определить человека.
Антропологизм означает “антропологическую редукцию”. Следует рассматривать культуру как проекцию че-
ловеческой мысли, как то, что возникает в силу определенных потребностей и выполняет в человеческой жиз-
ни определенные функции. Такой подход, как полагает О. Больнов, приведет к возвращению предметности,
утверждению содержательной взаимосвязи человека и культуры [3, с. 104].
Трансцендентально-философская компонента, содержащаяся в философской антропологии, означает ана-
лиз условий значимого познания. Но трансцендентальный вопрос не ограничивается рамками познания. Фи-
лософия должна включать также анализ условий действия, а также ценностно-эмоционального отношения к
миру. Поиск общезначимых определений ценности и правил целенаправленного действия – нелегкая задача.
Но сама постановка вопроса означает стремление к преодолению разделения теоретического и практического
разума. Усилия представителей философской антропологии направлены на доказательство равнозначности
всех типов отношения человека к миру, критику одностороннего господства теоретической рациональности и
теоретического знания. Это внесло свой вклад в критику новоевропейского понимания практики как техниче-
ского овладения природой.
В современной антропологической философии сложилось несколько точек зрения на роль техники в жиз-
ни человека: 1) техника сама по себе не является ни благом, ни злом: то и другое имеет совсем иные истоки,
которые коренятся в самом человеке; 2) техника ведет не только к уничтожению природы, но и к разрушению
человеческого бытия; 3) в технике современного типа заключена идея новой человеческой среды, и развитие
техники не бесконечно. В этой новой реальности человек благодаря технике получит качественно другой ма-
териальный базис своего существования.
Рассмотрим более подробно обозначенные подходы к трактовке техники.
Представители первого подхода, подчеркивающего нейтральность техники, стремятся взглянуть на нее
как на часть человека. Так поступает антропология техники, рассматривая ее как продолжение биологических
органов человека. Техника увеличивает способность человека накапливать опыт и, действуя, вмешиваться в
действительность. Антропология техники, своими фундаментальными определениями обязанная А. Гелену, с
одной стороны, рассматривает развитие технических орудий как продолжение человеческих способностей, а с
другой – исследует, какое обратное воздействие на развитие человека имеют эти новые искусственные органы
[5]. Понятие техники в таком контексте выходит за рамки инженерной техники и охватывает также и технику
нанесения мазков кистью, используемую в живописи, или технику дыхания, то есть все специальные методы,
позволяющие лучше достигать результата. Мы встречаем здесь образ «человека умелого». А. Гелен – предста-
витель натуралистической точки зрения, согласно которой человек является естественным существом среди
Петриковская Е.С.
ПРОБЛЕМА «ЧЕЛОВЕК – ТЕХНИКА» В КОНТЕКСТЕ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОГО ПОДХОДА
94
других животных, человек – неспециализированное животное, у которого не хватает фиксированных инстинк-
тов. Поэтому по самой своей природе человек вынужден производить технику, чтобы освободить себя от дав-
ления со стороны враждебных сил природы.
Безусловно, сегодня как никогда актуально исследовать феномен «технический человек». Неизбежен ли
при этом разрыв с традиционным человеком и гуманизмом? Сторонники подобного разрыва рассуждают так:
если наука и техника порождены человеком, то он может найти полное удовлетворение в отождествлении се-
бя с ними, если отбросит не вписывающиеся в эту установку потребности и чувства. Нет необходимости дер-
жаться за антропологические константы и потребности «традиционного» человека. А. Гелен в своей антропо-
логии стремится оставаться исключительно на эмпирической почве. Своим происхождением идея человека,
лежащая в основе его антропологии, связана с эпохой расцвета позитивного научного знания. Человек пред-
стает здесь как продукт природы, как животное, использующее орудия труда, в том числе «психические ору-
дия», знаки. Орудия помогают человеку реализовать свои желания. На первый план в человеке выведено то,
что он является существом, испытывающим влечения. Тем самым все действия, в том числе духовные, объяс-
няются в этой модели человека по схеме нужды. В рамках этого сценария человеческого бытия техника – не-
обходимый продукт приспособления человека к среде обитания, реализации им своей программы жизнедея-
тельности.
Однако натуралистический образ человека не избавляет нас от необходимости делать выбор на основе
идеального образа человека. Легко показать, что техническим может быть и животное. Духовная сущность че-
ловека, отвечающая за целостность его проявлений, заключается в том, что он свободен, может поставить под
вопрос требования своего чувственно-телесного бытия. Главное достоинство человека – быть субъектом сво-
его поступка, быть в сознании, исходить из себя. Человеку не следует подстраиваться под технический мир,
уметь соответствовать ему (технике лучше будут соответствовать роботы), но его следует осмыслить. Важно
не упустить шанс оставить технику силой, подвластной человеку. Кроме того, «натуралистический подход со-
средоточивает свое внимание на нерациональных детерминантах технических действий, но он вряд ли сможет
объяснить динамику современной научно обоснованной техники. Техника нашего времени возникает не в ре-
зультате инстинктивной реакции на внешнее давление со стороны природы, а скорее как самопринуждение,
как культурно обусловленная необходимость» [12, c. 49]. В таком случае важно учитывать не только данные
биологической антропологии, но и культурной антропологии, шире исследовать акт, творящий культуру.
Второй выделенный нами подход представлен в работах философов–экзистенциалистов. В них подверга-
ется критике оптимизм первого подхода, основанный, скорее всего, на плохом знании истории.
Истоки подобного состояния, где техника превалирует, а каждый человек объявляется инженером, М.
Хайдеггер находит в культуре Нового времени: западный человек, благодаря физике, притязающей быть ме-
тафизикой, захотел стать повелителем сущего, превратить реальность в чистый объект эксплуатации и гос-
подства. «Знать о себе как можно больше, не оставлять без внимания ни одного аффекта, контролировать и
оценивать социально значимые поступки правовыми нормами – в этом состоит реализация нового идеала че-
ловека. Одновременно с контролем за аффектами возрастает роль человека, понимаемого как субстанция бы-
тия, как субъект истории. Установка на покорение природы реализуется в форме развития науки и техники»
[9, с. 29]. Проводится мысль, что человек, только мысля себя субъектом, а все остальное – средством прило-
жения своей активности, направляет ее на создание средств покорения природы. Начиная с Нового времени
техника – не нейтральный инструмент в руках человека, использующего ее то во благо, то во зло. Вещи, соз-
данные людьми, стали выходить из-под их контроля. Они стали существовать по своим собственным законам.
Предметный мир превратился в форму тотального контроля над человеком. Техническое покорение мира при-
обретает агрессивный характер и подталкивает Dasein, человеческое бытие, к забвению собственной природы.
Теперь уже человек вынужден изменять себя вслед за развитием техники. Сама техника требует от человека
таких способностей, благодаря которым он мог бы ее обслуживать. В вопросе о том, привели ли наука и тех-
ника – детище новоевропейского субъекта – к глубокому преобразованию самого существа человека, М. Хай-
деггер настроен крайне пессимистично. Происходит растворение человеческого в сети техники, человек с лег-
костью изменяет своей сути. М. Хайдеггер видел кризис эпохи в чрезмерно завышенной самооценке человека.
Он определяет человека как хранителя и пастуха бытия как дома, обитателями которого являются не только
боги, люди, но и животные. Человек – просвет бытия, его метка или знак.
Можно принять тезис М. Хайдеггера: страшно не то, что мир становится полностью технизированным, а
то, что человек не подготовлен к этому изменению мира, не умеет находиться в отношении «отрешенности от
вещей» [15, с. 138]. Люди же, как правило, стремятся к обладанию вещами, теряя при этом себя, заменяя ве-
щами человеческие чувства и отношения. Однако онтологизм М. Хайдеггера встретил критику со стороны Э.
Левинаса, который считает его ярчайшим проявлением как раз философии Нового времени. Предлагая устра-
нить власть техники над человеком, Хайдеггер оставляет нетронутым другое господство силы – доминирова-
ние безличного бытия над личным сущим. Отношение к Другому у М. Хайдеггера опосредовано и подчинено
связью с этим обезличенным бытием. Стягивание мира в эпицентр бытийного самоутверждения – антидухов-
но. Это только кажется, что онтологическая установка преодолевает эгоцентризм. Бытийственность – не толь-
ко то, что объединяет, соотождествляет сущее в его упорстве быть; пожалуй, еще более глубокой ее чертой
является то, что она разъединяет, замыкает в себе, оконечивает все существующее. Бытие в своей полноте –
это то, чего я никогда не способен постичь до конца, что я не могу преодолеть; в конечном счете, это то, в чем
я гибну: глухота, окончательная неуслышанность моего существования. Чем более я отдаюсь потоку бытия
как такового, тем полнее вхожу в роль существа смертного, пропащего [8, с. 53].
ЧЕЛОВЕК В УСЛОВИЯХ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
95
К. Ясперс видит двойственную природу техники: она и расширяет наши возможности, и подвергает нас
серьезной опасности – попасть в зависимость от нее [16, c. 100–141]. В непосредственной деятельности чело-
века техника отсутствует, но как только появляется необходимость ввести преднамеренные действия, подчи-
нить процесс человеческой деятельности каким–либо правилам, применить орудия – возникает техника. Тех-
ника покоится на деятельности рассудка и является частью общей рационализации жизни человека. Принцип
техники состоит в целенаправленном манипулировании материалами, силами природы и своими собственны-
ми. Технический человек рассматривает вещи под углом зрения их ценности для реализации человеческих це-
лей. Человек утверждает свою реальность по мере того, как расширяет свою среду. Искажениями смысла тех-
ники К. Ясперс называет те случаи использования орудий и механизмов, когда последние не ведут к достиже-
нию человеческих целей, перестают быть опосредующими звеньями и становятся самоцелью. Оценка техни-
ки, по мнению К. Ясперса, зависит от правильного представления о ее границах. Границы техники в том, что
она всегда есть средство и не может существовать сама по себе.
Российский философ В. А. Кутырев акцентирует внимание на сложившемся противоречии труда и жизни.
«В современном мире все меньше сфер, все меньше времени, где и когда человек действует как целостное те-
лесно-духовное существо. Это глубинная причина проблем экологии и кризиса гуманизма» [6, c. 159]. Он от-
мечает, что современная научно-техническая революция порождает постчеловеческий мир, не соразмерный
чувственно-телесному бытию человека. Деятельность людей превысила сферу их жизни, преодолела ее грани-
цы, сначала чувственные, а теперь и мысленные, и трансцендирует в новое состояние – постчеловеческое. В
отличие от своих предшественников современный человек стал проникать за пределы реальности, данной ему
как телесному существу и воспринимаемой его органами чувств, получать результаты, не имея прямого кон-
такта с вещами. Чувства, о необходимости доверия которым писал Ф. Ницше и другие критики рационализма,
теперь оказываются невостребованными. Теоретическая физика покидает 3-мерное пространство и оперирует
10–11-мерным, изображая его на компьютере, без которого человек не может такое пространство не только
изобразить, но и вообразить. В современном мире возрастает роль рационального, мыслительного, идет речь о
расширении ноосферы в условиях новейшего этапа НТП.
В сложившейся ситуации В. А. Кутырев предлагает «допустить принципиальную неединственность ин-
теллекта человека, считаться с перспективой его развития во внечеловеческий, постчеловеческий», а также
поставить вопрос о месте человека в этой новой ситуации. Техника перестала быть нейтральным средством
деятельности, она все больше задает цели современных людей. «Мощность средств образует огромное поле
притяжения целей, во многом предопределяя их выбор и содержание…Технические силы требуют приложе-
ния. Они обретают онтологическую самостоятельность и собственную рациональность» [6, с. 160].
C нашей точки зрения, отношение человека к новой среде обитания – постдействительности или вирту-
альной реальности («третьей природе»?) – требует в первую очередь антропологического осмысления. Приве-
дет ли жизнь в этой реальности к изменению основных антропологических констант? Удастся ли в новой ре-
альности найти (сохранить) такие отношения с миром, в которых предметное бытие не было бы для человека
главным и определяющим?
Положительная оценка роли техники в жизни человека характерна для социоцентристских концепций, в
частности для марксизма. Изменение мира, создание новой практики, улучшение человечества окрашено в
праздничные тона. Все стабильное, конститутивное, фундаментальное вызывает критику. Предлагается пере-
делка способа производства собственной жизни. Практика «взрывания собственных корней», которой увлек-
лись немецкие мыслители в 19 в., привела к тому, что уже К. Маркс и Ф. Энгельс в фейербаховском телесном
Я, в его физиологической антропологии снова увидели отвлеченные понятия и слишком мало конкретности.
Стали искать способ заменить культ абстрактного человека наукой о действительных людях в их историче-
ском развитии. Но в результате искомый конкретный человек был помещен в будущее. «Тело не первично:
человеческое тело, каким мы его сейчас видим, создано не природой, а трудом и историей конкретных чело-
веческих отношений. Тело могло и может быть другим с изменением орудий, условий труда и отношений, в
которые люди вступают между собой в ходе труда (производственных отношений)» [2, с. 295].
Подведем итоги. Мы обнаружили, что не всегда антропологизм влечет за собой антитехническую уста-
новку. Наверное, главный урок, который мы извлекли из критики модерна – необходимость соблюдать грани-
цы нашей утопической власти. Вавилон в Библии – город, упоенный совершенством техники, которую биб-
лейский текст связывает с утратой инаковости. Бесполезно критиковать технику или искать способы затормо-
зить ее развитие. Надо обнаружить искажения смысла техники (К. Ясперс), то есть те случаи использования
орудий и механизмов, когда последние не ведут к достижению человеческих целей, перестают быть посре-
дующими звеньями и становятся самоцелью. Это позволит не утратить контроля над развитием техники.
О засилье техники в философии свидетельствует тот факт, что обращение к философско–
антропологической проблематике порой рассматривается некоторыми философами как уход из чистой фило-
софии. Философская антропология рассматривается как вторичная, «поскольку проекты человека выстраива-
лись с использованием средств, наработанных в экзистенциализме, герменевтике, феноменологии» [13, с. 92].
Но что привело таких признанных философов, как И. Кант, В. Дильтей, М. Шелер, М. Бубер, Э. Кассирер и др.
к разговору об актуальности именно антропологической философии? Похоже, что «антропологический пово-
рот» в философии не произошел бы без пересмотра отношения к технике в культуре вообще. Техническое ис-
кушение в жизни человека основывается на отрицании ценности всего налично данного и на призыве к транс-
цендированию за границы всего фактического путем активно–преобразующей деятельности. Ему может про-
тивостоять только желание быть, а не иметь.
Благодаря применению антропологического метода удается показать генезис техники в рамках жизненно-
Петриковская Е.С.
ПРОБЛЕМА «ЧЕЛОВЕК – ТЕХНИКА» В КОНТЕКСТЕ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОГО ПОДХОДА
96
го мира. Но мы сталкиваемся сегодня с тем, что непомерный рост техники порождает сегодня постчеловече-
ский мир, в котором человеческие чувства перестают воспринимать процессы, которые исследуются в науке и
используются в технологиях, вообще особенности человека перестают определять познавательный процесс в
науке. В этой ситуации можно говорить о границах антропологического подхода, ибо он не может применять-
ся в ситуации, где человек отсутствует.
Источники и литература
1. Андрос Є.І. Метафизична та постметафизична доба европейськоїгуманістики: зміна методологічних засад
і світоглядних орієнтацій // Колізії антропологічного розмислу. – К.: ПАРАПАН, 2002. – С. 123–152
2. Бибихин В.В. На подступах к Ницше // Ницше и современна западная мысль. Сборник статей. – СПб.:
Летний сад, 2003. – С. 290–330.
3. Больнов О. Філософська антропологія та її методичні принципи // Сучасна західна філософія. Хрестома-
тія. – К., 1999.
4. Гелен А. О систематике антропологии // Проблема человека в западной философии. – М.: Прогресс, 1988.
– С. 78–95.
5. Закссе Х. Антропология техники // Философия техники в ФРГ. – М.: Прогресс, 1989.– С. 424 – 440.
6. Кутырев В.А. Проблема выживания человека в «постчеловеческом» мире // Человек в системе наук. – М.,
1989.– С. 272–285.
7. Лазарев Ф.В., Брюс А. Литтл. Многомерный человек. – Симферополь, 2001.
8. Малахов В.А. Уязвимость любви. – К.: Дух і літера, 2005. – 539 с.
9. Марков Б.В. Ницше в России и на Западе//Левит К. От Гегеля к Ницше. Революционный перелом в мыш-
лении ХIХ века. – СПб.: «Владимир Даль». – 2002, 671 с.
10. Мартин Хайдеггер – Эрнст Кассирер. Давосская дискуссия // Исследования по феноменологии и фило-
софской герменевтике. – Минск: ЕГУ, 2001. – С.124–135.
11. Моторина Л.Е. Философская антропология. – М.: Высшая школа, 2003. – 256 с.
12. Рапп Ф. Философия техники: обзор // Философия техники в ФРГ. – М.: Прогресс, 1989.– С. 24–54.
13. Смирнов С.А. Современная антропология. Аналитический обзор // Человек. 2003, № 4.
14. Флоренский П.А. У водоразделов мысли. – М.: Правда, 1990. Т.2. – 448 с.
15. Хайдеггер М. Отрешенность // Разговор на проселочной дороге. – М.: Высшая школа, 1991. – С.102–112.
16. Ясперс К. Смысл и назначение истории. – М.: Политиздат, 1991. – 527 с.
17. Shriver D.W. Man and His Machines: Four Angles of Vision. – “Technology and Culture”, 1972, vol.13.
Ратников В.С.
МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ: НА ПУТИ К
“МЯГКОЙ” МЕТОДОЛОГИ
Методология науки, как известно, формируется в результате осмысления (рефлексии) реальной практики
научных исследований – как эмпирических, так и теоретических. Однако в последнее время для методологии
характерно изучение не только методов, но и, так сказать, “прочих средств”, обеспечивающих научное иссле-
дование. К ним можно отнести принципы, регулятивы, ориентации, а также категории и понятия. Весьма ак-
туальным на современном этапе развития науки, который нередко именуют постнеклассическим, является вы-
деление ориентаций как специфических средств методологического освоения действительности в условиях
неравновесного, нестабильного мира, когда о жёстких нормативах и детерминациях вряд ли правомерно вести
речь. Можно даже сказать, что в философских рефлексиях над современным научным познанием на смену
детерминации приходят ориентации.
В этой связи, обозревая облик современной науки12, выделим в её развитии по крайней мере две эписте-
мологические ориентации, в некотором роде противоположные (в смысле направленности “познавательного
вектора” субъекта), но дополняющие друг друга.
Первая – это ориентация на всё большую абстрактность исследуемых объектов и общность научно–
теоретических построений и вообще на рост “удельного веса” теоретической компоненты в науке. Можно ска-
зать, что последнее время теоретическое естествознание развивается в русле прогноза А. Эйнштейна (сделан-
ного им ещё в 30–е годы) о том, что эволюция знания идёт «…в направлении всё увеличивающейся простоты
логических основ», хотя при этом «логическая основа всё больше и больше удаляется от данных опыта» [21, с.
59]. Мы становимся свидетелями сближения естественнонаучного и математического стилей мышления. В
процессе этого сближения, например, у физиков–теоретиков формируется как бы новая интуиция, в частно-
сти, вследствие интенсивного оперирования симметриями (инвариантами), “офизичивания” образов (в том
числе с помощью современных компьютерных технологий), необычных математических структур. Иными
словами, идет процесс не только построения всё более общих и смыслоёмких теоретических систем, но и про-
цесс “офизичивания” новых математических структур и математических объектов, в том числе благодаря ус-
пехам компьютеризации знания. Весьма интенсивно происходящую компьютеризацию называют даже ком-
12 Речь идёт, главным образом, о естествознании, и прежде всего о физике. Ибо именно в ней сказанное ниже прояв-
ляется наиболее чётко, хотя, как полагает автор данной статьи, это можно экстраполировать – пусть с некоторыми поправ-
ками – и на другие области научного знания..
|