Дискурс гуманитарного знания
В статье рассмотрен предмет гуманитарного знания, обозначены его отличительные черты, предпринята попытка выявить основные методологические проблемы. В статті розглянуто предмет гуманітарного знання, означені його характерні риси, зроблено спробу виявити головні методологічні проблеми. The article...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Дата: | 2007 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Russian |
| Опубліковано: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2007
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/98582 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Дискурс гуманитарного знания / С.З. Винтонив // Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 106. — С. 30-32. — Бібліогр.: 7 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-98582 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Винтонив, С.З. 2016-04-16T13:37:38Z 2016-04-16T13:37:38Z 2007 Дискурс гуманитарного знания / С.З. Винтонив // Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 106. — С. 30-32. — Бібліогр.: 7 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/98582 В статье рассмотрен предмет гуманитарного знания, обозначены его отличительные черты, предпринята попытка выявить основные методологические проблемы. В статті розглянуто предмет гуманітарного знання, означені його характерні риси, зроблено спробу виявити головні методологічні проблеми. The article describes the object and the main characteristics of the humanistic knowledge, discovers the methodological problems. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья ЧЕЛОВЕК В УСЛОВИЯХ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ Дискурс гуманитарного знания Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Дискурс гуманитарного знания |
| spellingShingle |
Дискурс гуманитарного знания Винтонив, С.З. ЧЕЛОВЕК В УСЛОВИЯХ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ |
| title_short |
Дискурс гуманитарного знания |
| title_full |
Дискурс гуманитарного знания |
| title_fullStr |
Дискурс гуманитарного знания |
| title_full_unstemmed |
Дискурс гуманитарного знания |
| title_sort |
дискурс гуманитарного знания |
| author |
Винтонив, С.З. |
| author_facet |
Винтонив, С.З. |
| topic |
ЧЕЛОВЕК В УСЛОВИЯХ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ |
| topic_facet |
ЧЕЛОВЕК В УСЛОВИЯХ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ |
| publishDate |
2007 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| description |
В статье рассмотрен предмет гуманитарного знания, обозначены его отличительные черты, предпринята попытка выявить основные методологические
проблемы.
В статті розглянуто предмет гуманітарного знання, означені його характерні
риси, зроблено спробу виявити головні методологічні проблеми.
The article describes the object and the main characteristics of the humanistic
knowledge, discovers the methodological problems.
|
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/98582 |
| citation_txt |
Дискурс гуманитарного знания / С.З. Винтонив // Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 106. — С. 30-32. — Бібліогр.: 7 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT vintonivsz diskursgumanitarnogoznaniâ |
| first_indexed |
2025-11-25T22:53:11Z |
| last_indexed |
2025-11-25T22:53:11Z |
| _version_ |
1850575446697050112 |
| fulltext |
Величко C.А.
ФЕНОМЕН СМЕРТИ КАК ОБЪЕКТ СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКОГО АНАЛИЗА
(ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ ОБЩЕСТВОМ СИСТЕМЫ КОНТРОЛЯ НАД СМЕРТЬЮ)
30
8. Трубников Н. Н. О смысле жизни и смерти. – М.: Российская политическая энциклопедия, 1996. – 235 с.
9. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. – М.: Республика, 1994. 447с.
10. Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. Пер. с франц. –
М.: Касталь, 1996. – 448 с.
11. Хейзинга Й. Осень Средневековья. – М.: Айрис Пресс, 2002. – 544 с.
Винтонив С.З.
ДИСКУРС ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ
Изменения, происходящие в социокультурной действительности, требуют более пристального внимания к
проблеме человека. Тем более важной предстает тема гуманитарного знания, ибо основной задачей его явля-
ется формирование ориентаций человека в социуме и окружающем мире. Совершенно очевидно, что опреде-
ление вектора дальнейшего развития не может реализовываться ни в какой иной области знания. Как утвер-
ждает В. Гейзенберг: «выбор целей не может осуществляться внутри естествознания и техники; столь важное
решение должно исходить, если мы не хотим блуждать в полных потемках, из понимания целостного человека
и всей его реальности, а не просто какого-то ее малого отрезка» [2, с. 332].
Термин «гуманитарное знание» достаточно распространен и широко используется в философской и мето-
дологической литературе, тем не менее, трактовка его настолько различна, что представляется необходимым
дать некое сводное представление об этой немаловажной отрасли знания, что и является основной целью дан-
ной статьи.
В соответствии с поставленной целью можем выделить следующие задачи:
– рассмотреть предмет гуманитарного знания в историко-философском контексте;
– обозначить отличительные черты гуманитарного знания;
– выявить методологические проблемы гуманитарного знания.
Следует отметить, что понятие «гуманитарное знание», пожалуй, самое подходящее для обозначения опи-
сываемого нами явления (В прямом значении «гуманитарный» (humanitas) – имеющий отношение к челове-
ку). Термин «geisteswissenschaften», широко использующийся в немецкоязычной философской литературе и
переводимый как «науки о духе», вряд ли точно отражает смысл исследуемого феномена, равно как и его анг-
лоязычный аналог «moral sciences». Общественные, исторические науки, науки о культуре – все эти обозначе-
ния не охватывают того предмета, сущность которого должны бы отображать. Если же мы принимаем выше-
означенную дефиницию (гуманитарное – имеющее отношение к человеку), то рассмотренное в такой пер-
спективе, собственно говоря, всякое знание является гуманитарным. Очевидно, дело в том, что данная область
знания не может существовать, не вовлекая весь арсенал знания как такового в свою орбиту.
Попытаемся очертить тот круг проблем, к которым относится область гуманитарного знания. Не возника-
ет сомнений, что данная область должна находиться на стыке двух философских дисциплин, таких как фило-
софская антропология и теория познания. Однако действующий и познающий субъект должен состоять в не-
коей взаимосвязи с познаваемым им миром, ведь как мы помним, основополагающим отношением в филосо-
фии является отношение «человек – мир». Соответственно, мы должны соотнести вышеназванные дисципли-
ны и с онтологией.
Можно сказать, что гуманитарное знание начинает существовать вместе с появлением человека. Филосо-
фы с древних времен задумывались над сущностью человека, его местом в универсуме, хотя далеко не все пе-
риоды истории философии были обозначены ключевым положением человека в системе взглядов, принимая
его за исходную точку отсчета и предоставляя право определять вектор развития знания. Как справедливо от-
мечает один из современных исследователей, «История взглядов на мир в целом есть история периодичности
волн антропоморфизации и деантропоморфизации в мировоззрении» [7, с. 47]. Несмотря на обозначенную си-
туацию, дисциплинарное оформление гуманитарного знания происходит достаточно поздно, еще позже оно
приобретает статус методологической проблемы и становится включенным в философский дискурс.
Ни для кого не секрет, что идеалом научности для гуманитарного знания в эпоху Нового времени служи-
ли принципы построения точных наук. Механистическая модель мира распространялась и на знания о челове-
ке, таков же взгляд был и на процесс познания, им осуществляемый. Только рациональная составляющая име-
ла значение для познающего субъекта. Как позже отмечает В. Дильтей, «В жилах познающего субъекта, како-
го конструируют Локк, Юм и Кант, течет не настоящая кровь, а разжиженный сок разума в виде чисто мысли-
тельной деятельности» [3, с. 110 –111].
В XX веке попытка применения образца математического (точного) знания для гуманитарных наук была
предпринята структурализмом, направлением в науке, возникшим на базе лингвистики. Представители данно-
го течения стремились выработать более точные методы в области гуманитарных дисциплин – культуроло-
гии, этнографии, антропологии. Эксплицирование принципов структурной лингвистики на широкий класс яв-
лений культуры, которая осмысливалась как система текстов, подчиняющихся определенным законам – ос-
новной метод, применяемый к гуманитарным наукам. Под «структурой» подразумевалась некая глубинная ус-
тойчивая совокупность элементов целого и отношений между ними, обладающая способностью к порожде-
нию смыслов. Однако попытки сведения гуманитарного знания к воспроизведению заранее определенного и
ограниченного набора структур, похоже, не достигли желаемого результата.
Широкое распространение получила идея классификации, основанная на принципиальном отличии мето-
да гуманитарных и естественных наук (Виндельбанд, Риккерт): метод одних – формирование общего закона –
ЧЕЛОВЕК В УСЛОВИЯХ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
31
путь естествознания, других же – индивидуализация – метод гуманитарных наук. Целью гуманитарного по-
знания становится выявление ценности исторической индивидуальности, ибо культурное значение объекта
(поскольку он принимается во внимание как целое) покоится не на том, что у него есть общего с другими дей-
ствительностями, а на том, чем он отличается от них. Действительность, которую мы рассматриваем с точки
зрения отношения ее к культурным ценностям, должна быть проанализирована также со стороны особенного
и индивидуального. Можно даже сказать, что культурное значение какого –нибудь явления часто тем больше,
чем теснее исключительная соответствующая культурная ценность связана с его индивидуальным обликом.
«Историю» Риккерт отождествляет с индивидуальным бытием и «единичным становлением», которое прису-
ще всякой вещи в мире (каждая вещь имеет свою природу), а значит, может быть подведена под общие зако-
ны. Тем не менее, один уже тот факт, «что мы желаем и можем писать историю только о людях, показывает,
что мы при этом руководствуемся ценностями, без которых не может быть вообще исторической науки» [6, с.
92]. Ценности представляются настолько общепризнанными, что само наличие их зачастую оказывается про-
сто незаметным.
Русский философ М. Бахтин также видит основание для различия между гуманитарными и естественными
науками в их предмете, однако в несколько ином ракурсе. Объектом естественных наук является «чистая,
мертвая вещь, имеющая только внешность, существующая только для другого и могущая быть раскрытой вся
сплошь и до конца односторонним актом этого другого (познающего)» [1, с. 227]. Эта вещь как бы лишена
собственного духовного ядра. Она может быть лишь предметом практической заинтересованности. В данный
момент прикладные знания в гуманитаристике используются зачастую во вред человечеству; человек, его
психология, поведенческие мотивации становятся объектом изучения далеко не с целью признания его инди-
видуальности. Для М. Бахтина отличие предмета гуманитарных наук состоит в том, что «здесь есть внутрен-
нее ядро, которое нельзя поглотить, потребить, где сохраняется всегда дистанция» [1, с. 227]. Предмет гума-
нитарных наук – есть «выразительное и говорящее бытие».
Однако далеко не вся философская мысль была построена на попытке очертить границы гуманитарного
знания, исходя лишь из представлений о его объекте и используемой методологии. В XX веке в связи с пере-
осмыслением многих философских категорий формируется точка зрения, согласно которой знание определя-
ется как гуманитарное, исходя из особенностей познающего субъекта, ибо именно целостный человек, вклю-
ченный в определенную культурную парадигму, а не абстрактный гносеологический субъект осуществляет
процесс познания; соответственно, знание его изначально опосредовано некими антропологическими характе-
ристиками. Так, В. Дильтей считает иллюзией беспредпосылочную теорию познания. За основу в его гносео-
логии взят не абстрактный гносеологический субъект эпохи Нового времени, а «исторический» человек (кон-
кретный «акт жизнеосуществления»). Можно утверждать, что философ отождествляет психологию и теорию
познания, построенную на принципе антропологизации, ибо, как он отмечает, «факты духовной жизни не от-
деляются нами от психофизического жизненного целого человеческой природы» [3, с. 114]. По всей видимо-
сти, Дильтей не дифференцирует методологию гуманитарного и естественнонаучного знания, поскольку пола-
гает, что исток всякого познавательного акта в единстве жизнеосуществления. Науки о духе философ подраз-
деляет на две основные группы, к первой относятся психология, которая заключает в себе базисные понятия и
категории гуманитарного знания, и антропология, рассматривающая условия социального и исторического
развития человека. Ко второй группе относятся науки «о культурных системах», о «внешней организации об-
щества». Если рассматривать аспект проблемы, связанный с объектом исследования, то, согласно Дильтею,
одни науки (естественные) изучают свои предметы как чистые «объекты», другие («науки о духе») – как «объ-
екты», конституированные в субъективной перспективе.
Еще одно направление историко-философской мысли, представители которого стремились разработать
учение об обусловленности знания, – «социология познания». Согласно основателю данного направления, «не
нужно избегать релятивизма в науке, любой продукт мышления обусловлен» [5, с. 219]. Знания об этих об-
стоятельствах должны быть введены в рамки самой науки, а не отброшены как бесполезные. Восприятие од-
них и тех же объектов различными наблюдателями в той или иной перспективе возникает не столько из –за
отсутствия объективной истины, сколько из-за различного положения субъектов в социально –исторической
сфере. В основании теории познания, таким образом, находится совокупность социально –гуманитарных дис-
циплин, теории которых создают исходную схему, налагаемую на анализируемое знание и затем переводимую
на язык социальной гносеологии. Такова гносеология, социальная в подлинном смысле слова: она подчерки-
вает факт социальной нагруженности знания. Гносеологическая проблематика рассматривается в рамках кон-
кретного общества. Социологический интерес к проблемам «реальности» и «знания» объясняется прежде все-
го фактом их относительности. Для особых социальных контекстов характерны специфическое понимание
«реальности» и «знания», а изучение их взаимосвязей – предмет соответствующего социологического анализа.
Так что потребность в «социологии знания» возникает, как только становятся заметными различия между об-
ществами в понимании того, какое знание в них считается само собой разумеющимся. Трудно сказать с опре-
деленностью, является ли предпосылочность знания отличительной чертой собственно гуманитарных наук,
ибо, как отмечает профессор Ф. В. Лазарев, «всякое научное знание ограничено системой предпосылок, вхо-
дящих в само определение истины в той или иной отрасли знания» [4, с. 27].
Проведенное исследование позволяет нам прийти к следующим выводам:
1. Существуют, по меньшей мере, три основных взгляда на проблему гуманитарного знания: 1) попытка
отождествления естественнонаучного и гуманитарного знания, генерализация их идей и методов; 2) подразде-
ление на «науки о духе» и «науки о природе» по основанию объекта и метода; 3) отличие познающего субъек-
та: для естественнонаучного знания – рационализированный (абстрактный) субъект, для гуманитарного-
«целостный человек».
Винтонив С.З.
ДИСКУРС ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ
32
2. Огромная (по большей части именно гуманитарная) область знания, корни которой уходят в культуру,
не находит должного отражения в категориях и принципах теории и методологии познания.
3. Отличительная черта гуманитарных наук не есть лишь объект и метод, но и сам познающий субъект.
Знание о мире, получаемое человеком, зависит, таким образом, в том числе и от антропологических характе-
ристик.
4. Традиционная познавательная схема субъект – объект на самом деле включена в целый ряд иных отно-
шений (социокультурных, ценностных и т. д.). Человек не способен воспринимать мир, отрешившись от своей
познавательной позиции, от той системы ценностей и культурно-исторической реальности, в которой он нахо-
дится.
5. Гуманитарное знание сопряжено с понятием ценность и формированием смысложизненных ориенти-
ров. Наряду с познанием своего предмета «науки о духе» содержат осознание взаимосвязи ценностных сужде-
ний и императивов как таковых, в которых соединены ценности, идеалы и направленность на преобразование
будущего.
Источники и литература
1. Бахтин М.М. Автор и герой: К философским основам гуманитарных наук. – СПб, 2000.
2. Г.Риккерт. Науки о природе и науки о культуре. / Пер. и ред. С.И.Гессена – М., 1991. – С. 44 –128.
3. Гейзенберг В. Естественнонаучная и религиозная истина // Шаги за горизонт: Общ. ред. и вступ. ст.
Н.Ф.Овчинникова. – М., 1987. – С. 328 –342.
4. Дильтей В. Введение в науки о духе. Сила поэтического воображения. Начала поэтики // Зарубежная эсте-
тика и теория литературы XIX –XX вв. Трактаты, статьи, эссе. – М., 1987. – С. 108 –142.
5. Лазарев Ф.В. Проблема истины в естествознании и социально –гуманитарных науках // Философия соци-
альных и гуманитарных наук. – М., 2006.
6. Манхейм К. Диагноз нашего времени. – М., 1994.
7. Савчук В.В. Деантропологизация гуманитарного знания // Гуманитарное знание. Сущность и функции:
Межвузовский сборник / Под ред. Г.А.Подкорытова. – СПб., 1991. – С.41 –55
Воропай Т.С.
ЕЩЕ РАЗ О СМЕРТИ СУБЪЕКТА, ИЛИ К ВОПРОСУ О «ПОСТЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ
ПЕРСОНОЛОГИИ»
Область философского знания, изучающая человека в условиях техногенной цивилизации, сегодня в не-
которых изданиях названа постчеловеческой персонологией. В отечественную культуру словосочетание это
вошло с легкой руки Г. Л. Тульчинского, назвавшего так одну из своих книг [1]. Вводя термин «постчеловече-
ской персонологии», питерский философ суммировал духовный опыт эпохи модерна, намечая проективные
линии философствования в новой гуманитарной парадигме эпохи грядущей, эпохи пост. А то, что грядущая
эпоха сулит нам принципиально новые реалии, сегодня является истиной достаточно очевидной. Консерва-
тивно мыслящие ученые сегодня озабочены тем, как спасти ценности и структурные элементы старой цивили-
зации – национальные государства, традиционные идентичности, религию и веру, западную культуру, выпес-
тованные ею свободу и демократию, мало веря в то, что это возможно. Сошлемся для примера хотя бы на
«Смерть Запада» Патрика Бьюкенена, «Столкновение цивилизаций» и «Кто мы?» Самюэля Хантигтона, «Ко-
нец знакомого мира» Иммануила Валлерстайна, хотя последнего к консерватором отнести никак нельзя.
Стремление спасти западную цивилизацию и западную культуру есть свойство естественное, хотя создается
впечатление, что умирающая западная цивилизация заговаривает саму себя, обращаясь уже не к разуму, а к
тому, что составляет его предпосылки. Совсем как в притче: «Сторож, сколько ночи?» «Еще ночь, но скоро
утро, но если вы настоятельно спрашиваете, обратитесь и приходите». Однако утро, скорее всего, наступит и
без обращения…
Сам человек, субъект истории, как говаривали раньше, претерпевает необратимые трансформации, необ-
ратимые потому, что они происходят в сознании, лишая его «энергии заблуждения» и упорства сопротивления
собственному исчезновению. Если посмотреть отстраненным взглядом на интеллектуальные битвы последних
десятилетий, то станет более или менее ясным, зачем, собственно, нужен был этот постмодернизм. Он форми-
ровал концепты, фигуры и метафоры переходных состояний. Уже не так интересно сегодня, после чего был
пост-модернизм, гораздо важнее – перед чем и в обоснование чего [5, с. 16]. В обоснование постчеловека и его
мира.
Тезис о «смерти» субъекта – главный брэнд постмодернистской философии, сюжеты его слишком хорошо
известны, чтобы повторять их еще раз. Разве что вкратце: постмодернизм фиксирует переход от парадигмы
бытия к парадигме становления. Мир проявляется только в языке, тексте, письме, т.е. в дискурсе. Он теряет
субстанциональность и переходит в модальное состояние. Человек как субъект теряет идентичность и пре-
вращается из действительного в возможного, из телесного – в виртуального. Но имеет ли это утверждение
смысл за пределами постмодернистской философии? Безусловно, да. Ибо сегодня даже для философов акаде-
мической школы очевидно, что «те, кто будет жить в новой цивилизации, могут и не походить на тех, кого мы
до сих пор называли словом «человек» [3, с. 10]. О «постчеловеческом» будущем пишет и Ф. Фукуяма в своей
предпоследней книге «Конец истории и последний человек».
Мы попытаемся выделить три пересекающихся среза, или пространства, в которых тезис о смерти субъек-
|